Всего на сайте:
303 тыс. 117 статей

Главная | История

Избрание Сталина на IV съезд РСДРП. Петр Дурново — усмиритель революции. Сталин знакомится с Лениным. IV съезд РСДРП. Петр Столыпин и Государственная дума. Эсеровский террор  Просмотрен 32

  1. Столыпинская реформа. Тифлисская экспроприация. Конфликты Ленина в руководстве РСДРП. Ссылка Сталина в Вычегду и побег. Избрание в состав Русского бюро партии
  2. Вторая Дума. Столыпин укрощает революцию. «Вехи» — покаяние интеллигенции
  3. Победа Сталина на выборах в Государственную думу. Поездка к Ленину в Краков. Ссылка в Туруханский край
  4. Формирование союзов в Европе. Пророчество П. Н. Дурново. Европа накануне войны
  5. Начало мировой войны. Циммервальд — РСДРП за поражение империи. Германское руководство решает взорвать Россию изнутри
  6. Генералы предлагают Николаю II диктатуру. Заговор англичан. Убийство Распутина. Февральская революция
  7. Глава девятая. Сталин в Петрограде — временный руководитель партии. Конфлик..
  8. Последний аргумент: призыв к «улице». Полувосстание. Попытка арестовать Ленина. Промышленники ищут союза с генералами. Генерал Корнилов
  9. Большевики получают оружие. Сталин: за захват власти. Октябрьская революция
  10. Первые конфликты в Смольном. Англия и Франция делят Россию на зоны влияния. Разгон Учредительного собрания. Гражданская война началась
  11. Глава тринадцатая. Большевики становятся «оборонцами». Неизбежность террора. Ст..
  12. Глава четырнадцатая. Зарождение «внутренней войны» в советской верхушке. Сталин проиг..

 

На IV съезд от Кавказа были избраны трое делегатов, в том числе и Сталин. С этого момента он поднимается на имперский уровень. Это кажется неожиданным, не правда ли?

С 1898 года, когда бурсак Джугашвили сделал свой первый шаг в революцию, прошло всего семь лет, а он уже входит в среду избранных. Тут есть какая-то тайна, и она требует разгадки.

За семь лет практической работы Сталин был испытан во всех качествах. Он был пропагандистом, устраивал забастовки, создавал типографии, формировал боевые дружины, доставал деньги на партийные нужды, вел разведывательную и контрразведывательную деятельность, участвовал в ликвидациях провокаторов, организовывал экспроприации, вел переговоры с предпринимателями, распределял денежные средства между партийными комитетами, формировал партийные комитеты, координировал деятельность партийных комитетов, был партийным журналистом, добывал оружие.

Поэтому понятно, что человек, обладавший таким опытом, должен был в условиях революционного подъема быть востребован. Он не выскочил «ниоткуда».

Краткое перечисление дел, в которых он участвовал в годы первой русской революции, свидетельствует о его авторитете. Это создание типофафии в Чиатуре (1904–1905), участие в декабрьской стачке 1904 года в Баку, сбор денег (1905–1906), вооружение рабочих в Баку во время армяно-татарской резни (февраль 1905 года), организация «красных сотен» в Чиатуре (лето 1905 года), попытка захвата Кутаисского цейхгауза (сентябрь 1905 года), участие в издании большевистских газет (1905–1907), формирование боевых отрядов в Тифлисе (осень 1905 года), причастность к подготовке покушения на генерала Ф. Ф. Грязнова, разработка плана несостоявшегося восстания в Тифлисе (конец 1905-го — начало 1906 года), отправка добровольцев в Персию (1906–1907), кратковременное пребывание там, причастность к тифлисской экспроприации (лето 1907 года), создание отрядов самообороны в Баку (осень 1907 года), нападение на Бакинский арсенал (1907–1908).

«Кавказский Ленин» — так, ни больше ни меньше, охарактеризовал Сталина в 1906 году один из первых грузинских социалистов Р. Каладзе. Наверное, в этой среде более высокой оценки не существовало.

Суммируя тогдашний партийный и житейский опыт Сталина, можно сказать, что к 1905 году характер этого человека определялся так: большая энергия и работоспособность, жажда властвовать, огромные организаторские способности, твердость, выдержка, настойчивость, хитрость, мстительность, высокая обучаемость.

Итак, Сталин в декабре 1905 года отправляется с двумя товарищами, Петром Монтиным и Георгием Телия, из Тифлиса в Санкт-Петербург на съезд партии.

Однако в политической ситуации произошел крутой перелом.

Случилось непредвиденное для либералов и социал-демократов: власть смогла проявить волю. После общей расслабленности, почти паралича, которая сковала правительство и которая была усилена хитроумным замыслом нового премьер-министра Витте, мечтавшего о роли первого руководителя парламентской России, вдруг был арестован Петербургский Совет рабочих депутатов, откуда исходило фактическое руководство забастовками и вооруженными акциями. Именно отсюда был отправлен приказ распространить забастовку железнодорожников на всю страну. Сюда слали запросы из городов империи и ждали указаний. Здесь происходило формирование рабочих дружин. Причем в ряде случаев, как, например, в среде почтово-телеграфных работников, авторитет Совета был настолько велик, что правительство было вынуждено обращаться к нему с просьбой передавать свои распоряжения на места.

Словом, власть Петербургского Совета была вполне реальной и существовала параллельно официальной.

Откуда он вообще взялся, этот Петербургский Совет рабочих депутатов? Идея Совета, как и идея объединения всех российских либеральных союзов в один союз союзов, как и идея банкетных обращений, принадлежит Союзу освобождения, которым руководил Петр Струве. После образования по приказу правительства комиссии Шидловского для разбора нужд и требований рабочих (после Кровавого воскресенья) «освобожденцы» использовали ее для своей пропаганды. Один из попавших туда рабочих, Хрусталев, передал свой мандат помощнику присяжного поверенного, либералу Носарю. Комиссия была вскоре распущена по причине ее сомнительной лояльности, Носаря выслали из столицы. Впрочем, «освобожденцы» его укрыли от полиции в каком-то пустом вагоне, а к весне 1905 года часть депутатов этой комиссии и образовала Совет, пополнив его до 50–60 членов.

Ленин, когда приехал в Петроград и побывал в помещении Вольного экономического общества, где заседал Совет, сказал, что и «здесь — говорильня, рабочий парламент», а нужен большевистский орган партийного руководства вооруженным восстанием. И тогда Совету был дан боевой импульс.

Собственно, вся политика либералов в 1905 году ярко выразилась на примере Совета. Или, говоря образами древних римлян: «Если не смогу склонить высших богов, двину Ахеронт» (реку Ада). Это выражение латинского поэта было весьма распространено в ту пору и прямо указывало, что либералы в борьбе за власть обратятся к оружию эсеров — террору.

 

Витте терпел Совет и даже боялся его. Но у власти оказался в эту пору волевой и умный защитник. Им был министр внутренних дел Петр Николаевич Дурново, консерватор и монархист по политическим взглядам. Он был назначен министром 30 октября. Дурново представлял в чистом виде человека петровской империи.

Ко времени назначения Дурново министром обстановка выглядела так: всеобщая политическая стачка в Москве, Харькове и Ревеле, Смоленске, Козлове, Екатеринославле, Лодзи, Курске, Белгороде, Самаре, Саратове, Полтаве, Петербурге, Орше, Минске, Кременчуге, Симферополе, Гомеле, Калише, Ростове-на-Дону, Тифлисе, Иркутске, Вильно, Одессе, Батуме, Оренбурге, Юрьеве, Витебске, Томске. Митинги, баррикады, ненависть, толпы громят оружейные магазины, стрельба по казакам…

Власти растерялись. Огромное впечатление произвело на Дурново собранное им совещание представителей воинских частей, составляющих гарнизон столицы. Командиры пехотных гвардейских частей, за исключением генерала Г. А. Мина, командовавшего лейб-гвардии Семеновским полком, единогласно заявили, что за свои части, в случае их привлечения к подавлению народных волнений, ручаться не могут.

Семнадцатого ноября революция наносит по власти сильнейший удар, долженствовавший парализовать всю систему управления: начинается забастовка работников почты и телеграфа. Столица лишается связи с губерниями. Похоже, катастрофа.

Однако Дурново два-три дня при помощи военных налаживает работу телеграфа, а разборка писем и разноска ее по домам идет при помощи добровольцев, в основном женщин.

В Москве на съезде почтово-телеграфных служащих выносится требование немедленной отставки Дурново. В ответ министр 21 ноября отдает приказ: все служащие, которые не выйдут на работу 22 ноября, будут уволены. Тут же арестовывает руководство московского съезда и принимает меры защиты вернувшихся на работу служащих от насилия со стороны организаторов забастовки.

Надо подчеркнуть, что угрозы, давление и насилие применялись революционерами повсеместно, и обыватели боялись их больше, чем правительства.

Двадцать седьмого ноября арестовывают председателя Петербургского Совета рабочих депутатов, помощника присяжного поверенного Хрусталева-Носаря.

Вместо Носаря председателем становится Троцкий. Совет решает нанести удар по финансовой системе государства.

Что значит нарушить денежную систему страны? Это полный крах.

И вот Совет, а вместе с ним главный комитет Всероссийского крестьянского союза, ЦК и Оргкомитет РСДРП, ЦК партии эсеров, ЦК Польской социалистической партии выпускают свой «Финансовый манифест»: «Мы решаем: отказаться от взноса выкупных и всех других платежей; требовать при всех сделках, при выдаче заработной платы и жалованья уплаты золотом, а при суммах меньше пяти рублей полновесной звонкой монетой; брать вклады из ссудо-сберегательных касс и из Государственного банка, требуя уплаты всей суммы золотом… Мы решаем не допускать уплаты долгов по всем тем займам, которые царское правительство заключило, когда явно и открыто вело войну с народом»12.

Манифест напечатан не только в партийных газетах, но и в буржуазных: «Русь», «Свободная Россия», «Русская газета». Велик был страх перед Советом!

Российские финансы зашатались, паника охватила вкладчиков ссудо-сберегательных касс и банков. Они с ночи занимали очередь, чтобы забрать вклады.

Предприниматели стали вывозить деньги за границу. Министерство финансов встало перед необходимостью прекратить золотое обеспечение рубля. До объявления дефолта было рукой подать.

И тут Дурново наносит последний удар: 3 декабря арестован весь Петербургский Совет. Краха не произошло.

Тем не менее эти события нанесли тяжелый удар по финансам империи, вынудили правительство добиваться огромного кредита (свыше двух миллиардов франков) у консорциума европейских банков (в основном французских), что способствовало втягиванию России в военный союз с Францией, которая была крайне заинтересована в создании противовеса Германии, а затем — и в мировую войну. Финансовая зависимость от Франции стала еще одной причиной, вслед за «маленькой» Русско-японской войной, соскальзывания империи в европейские конфликты.

 

Такова была обстановка накануне приезда Сталина в Санкт-Петербург. Было очевидно, что в развитии революции произошел перелом. Если бы Сталин прибыл чуть раньше, то он был бы задержан. Но не прибыл раньше… Поэтому и состоялась встреча двух лидеров революционной России, имперского — Ленина с региональным — Сталиным.

В связи с арестами съезд проводили в финском Таммерфорсе. Впрочем, из-за низкой явки делегатов это уже был не съезд, а конференция, и большевиков на ней было больше, чем меньшевиков.

Сталину была предоставлена трибуна для сообщения о положении на Кавказе. Он выступал под псевдонимом Иванович. Его речь произвела впечатление на Ленина, по предложению которого была принята резолюция «По поводу событий на Кавказе» с высокой оценкой работы Кавказского союза РСДРП. То есть Сталин сразу был отмечен как один из лучших партийных функционеров.

Знакомство с Лениным было для кавказского партийца очень важным этапом. При том кадровом дефиците и расколе, которые являлись для партии большой проблемой, появление твердого, авторитетного в своем регионе сторонника было неожиданным подарком.

Ленин был почти на десять лет старше Сталина, происходил из культурной русской среды, был нацелен на борьбу беспощадную, без перемирий. За участие в студенческой стачке на несколько лет сосланный в сельскую глушь, он, как и Сталин, имел к власти личный счет. Его старший брат Александр был повешен за участие в покушении на царя Александра III.

Ленину по его способностям и политическому темпераменту было тесно в империи. В этом Сталин походил на него.

 

Таммерфорсская конференция закончилась под аккомпанемент Московского восстания, которое фактически стало арьергардным боем разгромленной Дурново революции. Правда, восстание оказалось грозным. Срочная переброска в Москву Семеновского полка под командованием генерала Г. А. Мина решила дело. Семеновцы действовали как на войне: на забастовавшей снова линии Московско-Рязанской дороги они захватили руководителей забастовки и тут же расстреляли, в самой Москве артиллерийским огнем разбивали баррикады на Пресне. Швейцарские винтовки и револьверы восставших, тайно доставленные сюда из Финляндии, оказались слабым аргументом против гвардейских пушек. Восстание было обречено, но революция угасла не сразу, а еще долго сотрясала российскую жизнь от Сибири до Кавказа и Польши.

Сталин вернулся из Петербурга в Тифлис 24 декабря. В это время в городе шли баррикадные бои. Их результат был очевиден.

Восставшие и здесь были разгромлены войсками под командованием начальника штаба Кавказского военного округа генерал-майора Ф. Ф. Грязнова.[4]

Но после разгрома тифлисского восстания Сталин продолжает борьбу — готовит боевые рабочие дружины, работает с уволенными со службы военными, ищет наиболее уязвимые места в Тифлисе. Он пишет много статей и листовок. Не забывает посещать и Баку.

В марте Сталин стал сотрудничать с тифлисскими газетами «Гантиади» («Рассвет») и «Элва» («Молния»), их выпускала объединенная организация РСДРП.

Восьмого марта он печатает в «Гантиади» статью «Государственная дума и тактика социал-демократии», в которой объясняет необходимость бойкота выборов в Думу.

Ему еще кажется, что новая волна революции вот-вот поднимется, а поэтому «Дума — это ублюдочный парламент». Такое отношение к Думе было свойственно всем большевикам: поставив на развитие революции, они знают, что уступают либералам в легальных методах и боятся раствориться в их массе.

 

В Баку 15 апреля 1906 года происходит крайне неприятное для него событие.

На следующий день в газете «Кавказ» была помещена следующая заметка: «Тайная типография. В субботу, 15 апреля, на Авлабаре, шагах в 150–200 от городской острозаразной больницы, в отдельно стоящем ломе без жильцов Д. М. Ростомашвили, во дворе обнаружен колодец до 10 саженей глубиной, в который можно было спуститься по блоку. По галерее внизу колодца на глубине около 7 саженей можно было сообщаться с другим колодцем, в котором была поставлена приставная лестница высотой около 5 саженей. По лестнице можно было попасть во второй подвал, расположенный ниже первого подвала этого дома. В этом подвале обнаружены вполне оборудованная типография с 20 типографскими кассами со шрифтами русским, грузинским и армянским, печатная ручная машина, стоящая 1500–2000 рублей, различные кислоты, гремучий студень и другие принадлежности для снаряжения бомб, всевозможная нелегальная литература, печати различных частей войск и учреждений, а также разрывной снаряд, в котором находилось 15 фунтов динамита. Типография эта освещалась ацетиленовыми лампами, и в ней устроена была электрическая сигнализация. Во дворе дома, в сарайчике, найдены еще 3 „снаряженных бомбы“, втулки к ним и проч. Как причастные к этому делу арестованы 24 лица, устроившие заседание в редакции газеты „Элва“. При обыске помещения этой редакции найдена масса нелегальной литературы и прокламаций, а также около 20 чистых паспортных бланков.

Помещение редакции опечатано. Так как из этой тайной типографии идут в разные направления какие-то провода, то ныне производятся раскопки в надежде найти другое подземное помещение. Инвентарь, найденный в этой типографии, перевезен на 5 подводах. Вечером того же дня арестованы еще трое соучастников. Когда арестованных вели в тюрьму, они все время пели „Марсельезу“»13.

Поразительно, но после проигранной битвы дух этих людей был по-прежнему высок.

Да, наверное, его несла та самая «река Ада». Не случайно великий грешник русской революции Сергей Нечаев (кстати, учитель по профессии), убив своего товарища за то, что тот не захотел подчиниться жестокому закону революционного террора, стал для революционеров, в том числе и для Сталина, символом самоотверженности и святости.

Поэтому Сталин, участвуя в убийстве генерала Грязнова, был таким же грешником, и «духи русской революции» освещали его путь.

Шестого апреля 1906 года Сталин выехал из Тифлиса в Стокгольм на IV объединенный съезд партии. Там он встретился со своими знакомцами по Таммерфорсу — В. И. Лениным, Л. Б. Красиным, Н. К. Крупской, Е. М. Ярославским и др. На съезде он увидел ветеранов социал-демократии Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода, познакомился с людьми, которые впоследствии станут его соратниками: К. Е. Ворошиловым, Ф. Э. Дзержинским, Ф. А. Сергеевым (Артемом), М. В. Фрунзе. С Климом Ворошиловым он жил в одном гостиничном номере.

На съезде Сталин запомнился тем, что по аграрному вопросу вступил в полемику с Лениным. Как известно, Иванович (под этим псевдонимом он участвовал в съезде) выступал за прямую передачу земли в собственность крестьянам.

Ленин стоял на другой позиции: землю надо национализировать при условии перехода власти к народу.

Надо заметить, съезд проходил под настроение, выраженное крылатой фразой Плеханова: «Не надо было браться за оружие», однако курс большевиков был противоположен — на восстание.

Земельный вопрос стал главным вопросом съезда. Все выступавшие соглашались, что будущая демократическая республика, которая возникнет в случае победы революции, будет буржуазно-демократической, а не социалистической. А что дальше?

Ленин и Плеханов сходились в том, что реставрация тем не менее будет неизбежной, что крестьянин как мелкий собственник, получив землю, повернется против революции. То есть у социализма нет сильной базы в России, крестьяне не захотят поддерживать рабочих.

Выходит — тупик.

Ленин говорил, что невозможно удержать будущие демократические завоевания в России без социалистической революции на Западе, что возможен только кратковременный захват власти. Поэтому крестьянам как будущим противникам (а пока — временным союзникам) земли не давать, только изъять ее у помещиков в государственную собственность.

Сталин был более категоричен: так как союз с крестьянами временный, надо поддержать их требования, которые не противоречат тенденциям экономического развития и ходу революции. (А потом, как говорилось в его статье «Аграрный вопрос», самостоятельные фермеры в значительной массе разорятся и, естественно, перейдут на сторону пролетариата.)

Споря о крестьянском (земельном) вопросе, участники съезда пытались заглянуть в ближайшее будущее и были в его оценке весьма реалистичны.

Действительно, политический раскол России шел по линии расходящихся интересов главных экономических сил — крупных землевладельцев и близкого к ним чиновничества, промышленной буржуазии и мелких земельных собственников.

Если за либералами стояла большая сила в лице промышленной буржуазии и части чиновников, то за большевиками — только малочисленный пролетариат. Оттого, к кому повернется крестьянство, зависело практически все.

Ленин примкнул к группе, в которую входил Иванович. Впрочем, примкнул не по согласию с ней, а по нежеланию солидаризироваться с меньшевиками, программа которых (муниципализация земли) подразумевала соглашательство с либералами.

Революция отступала. Меньшевики имели на съезде численное превосходство. Что было впереди — неведомо.

 

В марте состоялись выборы в I Государственную думу, но большевики объявили им бойкот (правда, в апреле снятый), так что будущее рисовалось достаточно туманно.

В конце апреля из-за этого бойкота в предвыборном списке партия кадетов оказалась самой левой и получила 34 процента мандатов, 153 депутата (затем это число выросло до 179, то есть 37,4 процента).

Иногда кадетов называли «профессорской партией». «В нее вошли, несомненно, наиболее сознательные политические элементы русской интеллигенции» (П. Н. Милюков). Эти люди прошли испытания бескорыстной общественной работой в земских больницах, агропунктах, ветеринарных лечебницах, школах и были настроены на повседневную эволюционную деятельность, не умея и не желая вести деятельность чисто революционную.

Говоря языком социологии, кадеты («Народной свободы партия» — еще одно их название) представляли собой часть политического класса, не допускаемого к политическим и распределительным функциям. Это была в чистом виде контрэлита, которая планировала, оттеснив правящую группу, возглавить государство и провести необходимые реформы. Кадеты взывали к «реке Ада», чтобы чужими руками, не пятная своих, взять власть за горло.

Постепенно слева от фракции кадетов в Думе образовалась из беспартийных депутатов «трудовая группа» (107 мандатов).

А замысел правительства опереться на депутатов-крестьян и составить из них собственную партию не оправдался. Вообще выборы сильно его разочаровали. Кадеты и трудовики составили неустойчивое, вечно колеблющееся большинство, но позиция властей укрепилась после усмирения Декабрьского восстания и приведения в должный порядок воинских частей, покидающих Маньчжурию. Кроме того, Николай II пересмотрел свой взгляд на Витте.

«Витте, после московских событий, резко изменился, — писал царь матери. — Теперь он хочет всех вешать и расстреливать. Я никогда не видел такого хамелеона… Благодаря этому свойству своего характера, почти никто ему больше не верит, он окончательно потопил себя в глазах всех»14.

Двадцать третьего апреля была объявлена отставка кабинета Витте. Дурново тоже был уволен. Таким образом, Николай показывал, что начинает новый отсчет времени.

 

Двадцать шестого апреля Стокгольмский съезд закончился. Сталин вернулся в Тифлис 20 июня: он еще побывал в Германии, привез оттуда деньги на издание легальной газеты «Ахале цховреба» («Новая жизнь»). Он опубликовал там ряд статей: «Что делать», «Пресса», «Реорганизация в Тифлисе», «Социалистический пролетариат и революционное правительство» и др. Всего 13 статей, брошюра «Текущий момент и Объединительный съезд рабочей партии» и начало серии статей «Анархизм или социализм?» — это написано менее чем за месяц.

Тем временем в России происходят необыкновенные события. После Витте премьером становится умный и осторожный консерватор Иван Логгинович Горемыкин, на пост министра внутренних дел назначается саратовский губернатор Петр Аркадьевич Столыпин. Фактически Николай II перевернул правящую петербургскую группировку, отдав самое важное министерство представителю губернской, а не столичной элиты.

То, что император поставил вместо политически непредсказуемого Витте надежного бюрократа Горемыкина, было вполне очевидным шагом. 66-летний премьер занимался в составе сенаторской комиссии исследованием экономического быта и юридического положения крестьян в Самарской и Саратовской губерниях, был министром внутренних дел, членом Государственного совета, с марта 1905 года — председателем Особого совещания о мерах к укреплению крестьянского землевладения.

Горемыкин любил комфорт, избегал конфликтов и был верен монарху.

Столыпин же представлял собой новый тип российского бюрократа. Во-первых, он не хотел принимать третий по значимости пост. Конечно, имея двух убитых предшественников (Булыгина и Плеве) и двух уволенных от должности (Святополк-Мирский и Дурново), Столыпин мог не спешить класть голову на плаху. Но после того, как Николай сказал: «Я вам приказываю», поцеловал ему руку и согласился. Эта сцена выглядит несколько картинно, однако надо признать, что Столыпин при всей силе его натуры был склонен к эффектным речам и поступкам.

В отличие от Горемыкина он был человеком героического склада. Именно такого и требовала обстановка.

Столыпин происходил из дворянского рода XVI века, родился 2 апреля 1862 года, отец — генерал от артиллерии, мать — племянница канцлера А. Горчакова; окончил Виленскую гимназию и естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, служил в Департаменте земледелия и сельской промышленности Министерства государственных имуществ, предводителем дворянства Ковенского уезда, гродненским губернатором, затем саратовским. Причем в Саратове на его долю выпали большие потрясения, с которыми он не потеряв головы успешно справился.

 

Сталин смотрел на Думу презрительно, как и следовало большевику, стороннику восстания.

В статье «Современный момент и Объединительный съезд рабочей партии» он страстно выражает свои взгляды: «И чем дальше, тем резче страна делится на два враждебных лагеря, лагерь революции и лагерь контрреволюции, тем более грозно противопоставляются друг другу два главаря двух лагерей — пролетариат и царское правительство, и тем более становится ясным, что между ними сожжены все мосты. Одно из двух: либо победа революции и самодержавие народа, либо победа контрреволюции и царское самодержавие. Кто садится меж двух стульев, тот предает революцию. Кто не с нами, тот против нас! Жалкая Дума с ее жалкими кадетами застряла именно между этих двух стульев. Она хочет революцию примирить с контрреволюцией, чтобы волки и овцы вместе паслись, — и таким образом „одним ударом“ усмирить революцию. Поэтому-то Дума до сих пор занимается только толчением воды в ступе, потому-то она никакого народа не сумела собрать вокруг себя и, не имея под собой почвы, болтается в воздухе»15.

Сталин с горечью пишет, что съезд отверг большевистскую идею гегемонии пролетариата и одобрил позицию меньшевиков, считающих, что руководство революцией будет принадлежать буржуазным демократам. То есть съезд не понял сути происходящего, и за этим последуют новые ошибки.

 

Свидетельница первых шагов Думы, думский корреспондент и член ЦК кадетов Ариадна Тыркова отметила в своих мемуарах это обстоятельство: «Они не понимали, какое драгоценное орудие для переустройства русской жизни вложила история в их неопытные руки. Оппозиция, как и правительство, не знала, как обращаться с Государственной думой, какую пользу можно и должно из нее извлечь. Народные представители, увлеченные борьбой, оглушенные забастовками, восстаниями, террористическими актами, казнями, опьяненные политическими возгласами, обличениями, требованиями, не сумели сразу приняться за то, ради чего Дума была созвана, чего они сами добивались с такой бурной энергией, — за законодательство. Слишком еще кипели в них страсти, слишком обуревала их неудержимая потребность на всю страну выкрикнуть то, о чем раньше говорилось только шепотом. Хотя с появлением народного представительства часть этих криков и лозунгов теряла свое значение»16.

Вообще, действия политического класса, к которому по положению и воспитанию принадлежало кадетское большинство Думы, вызывает недоуменный вопрос.

Почему эти люди, дворяне, князья, графы, дети министров, профессора и адвокаты, оказались настолько недальновидны, что содействовали разрушению своей родины вместо того, чтобы терпеливо созидать обновление?

Как говорил Столыпин о кадетах — «мозг страны», и этот мозг отравлял Россию ядом нетерпимости, торопливости и какого-то сумасшедшего азарта. Впрочем, тот же Столыпин, понимавший оборотную сторону кадетства, стремился «вырвать кадетское жало».

Председателем Думы был избран кадет, профессор римского права С. А. Муромцев. Заняв свое кресло, он на первом же заседании вне очереди предоставил слово коллеге по партии И. И. Петрункевичу. Петрункевич нанес сильнейший удар по правительству: потребовал объявления политической амнистии.

Призыв Думы амнистировать террористов сочетался с нежеланием морально осудить терроризм. Поправка М. А. Стаховича осудить политические убийства не прошла! Более того, некоторые лидеры кадетов говорили, что невозможно осуждать террор, так как партия утратит моральный авторитет.

Дальнейшие события показали, что смута еще далеко не закончилась.

Первого мая 1906 года убит начальник петербургского порта вице-адмирал К. Кузьмич.

Четырнадцатого мая совершено покушение на коменданта Севастопольской крепости генерала Неплюева, бомбой разорваны на куски семь человек, в том числе двое детей; Неплюев остался жив.

В конце июня в Севастополе был убит командующий Черноморским флотом адмирал Чухнин.

Всего в мае погибли от террора 122 человека, в июне — 127.

В июле начались восстания на военно-морской базе Балтийского флота Кронштадте и в крепости Свеаборг.

Девятнадцатого июля взбунтовалась команда крейсера «Память Азова».

Второго августа польские социалисты провели в Царстве Польском несколько террористических нападений на солдат и полицейских. Убиты 33 солдата и полицейских.

Откликаясь на события в Варшаве, Ленин писал: «Мы советуем всем боевым группам нашей партии прекратить свою бездеятельность и предпринять ряд партизанских действий»17.

Четырнадцатого августа в Варшаве убит генерал-губернатор Н. Вонлярский.

В Москве боевики разъезжали на автомобиле «форд» и расстреливали стоявших на постах городовых.

 

Между тем Дума подготовила «адрес на высочайшее имя». В адрес фактически вошла вся программа кадетов: упразднить Государственный совет, установить ответственность министров перед Думой, отменить сословные привилегии, перераспределить помещичьи, казенные и монастырские земли и, наконец, — политическая амнистия.

Дума подбросила новое топливо в пылающий костер: несколько аграрных законопроектов, основанных на принципе принудительного изъятия земель у крупных собственников.

Разумеется, кадеты знали, что крупные помещичьи хозяйства яатяются очагами культуры в безбрежном крестьянском море и дают основной объем товарного зерна. Но ради своих политических интересов они предпочли забыть об этом.

В тот час кадеты были ближе к социал-демократам, к Сталину, чем к экономическим интересам страны.

От правительства по аграрному вопросу в Думе выступили министр земледелия А. С. Стишинский и заместитель министра внутренних дел Гурко.

Владимир Иосифович Гурко, сын фельдмаршала, героя Русско-турецкой войны, отличался глубоким умом, волей и темпераментом. Это именно он разработал реформу, впоследствии названную Столыпинской.

Гурко сказал, что даже при отчуждении всех помещичьих земель крестьяне получили бы незначительную прибавку (около десятины на человека), тогда же была бы для них утрачена возможность сторонних заработков, очень важных в крестьянской экономике. Но главное заключалось в словах: «Не упразднением частного землевладения, не нарушением прав собственности на землю, а предоставлением крестьянам состоящих в их пользовании земель в полную собственность заслужит Государственная дума — собрание государственно мыслящих людей — великое спасибо русского народа»18.

Возражал Гурко кадет М. Л. Герценштейн. Не найдя убедительных доводов, он произнес роковые слова, которые многие восприняли как оскорбление:

— Или вам мало майской иллюминации, которая унесла в Саратовской губернии 150 усадеб?

Герценштейн был евреем, а учитывая остроту еврейского вопроса и то, что среди террористов было много евреев, его слова приобрели дополнительную угрожающую окраску. Через несколько недель он был застрелен. Молва приписала это убийство Союзу русского народа, хотя сами правые всячески отрицали это, а их газета «Русское знамя» писала, что убийца должен быть казнен.

 

То, что произошло потом, можно назвать символом приближающегося крушения государства и, если хотите, объяснением, почему Сталин в конце концов занял место российского императора.

Перед коронной властью встал вопрос налаживания диалога с либеральной оппозицией. Столыпин встретился с Милюковым, обсуждал проект создания «думского кабинета» на следующих условиях: за царем — назначение министров двора, военного, морского, иностранных и внутренних дел, остальные посты предоставляются кадетской партии.

Милюков, однако, не согласился, потребовал поста министра внутренних дел.

Столыпин попробовал переубедить его: «Вы не справитесь с террором и не удержите государственного порядка».

Милюков возразил: «Этого не боимся. Если надо будет, мы поставим гильотины на площадях и будем беспощадно расправляться со всеми, кто ведет борьбу против опирающегося на народное доверие правительства»19.

На этом переговоры закончились.

Тем временем в Думе произошло событие, полностью зачеркнувшее возможность коалиционного кабинета. На ее заседании выступал главный военный прокурор Павлов, давая объяснения по думскому законопроекту об отмене смертной казни.

Увидев Павлова, депутаты буквально взорвались:

— Вон! Палач! Убийца! Вон! Кровь на руках! Вон!

Ему не дали говорить. Они топали ногами, стучали пюпитрами, вскакивали с мест. Павлов пытался что-то сказать, потом махнул рукой и сошел с трибуны.

Двадцать седьмого декабря он был убит прямо в здании военного суда на Мойке.

Нет, ни по одному из обсуждаемых вопросов Дума не находила общего языка с властью. Становилось ясно, что Думу надо распустить.

Повод предоставила сама Дума. 4 июля она постановила обратиться к населению с «разъяснением» по аграрному вопросу, что «от принудительного отчуждения частнособственнических земель не отступит, отклоняя все предложения, с этим не согласованные». Фактически это был призыв к продолжению аграрных беспорядков и угроза правительству.

Девятого июля 1906 года Дума была распущена. Премьер-министром стал Столыпин, сохранив за собой пост министра внутренних дел.

 

Но вернемся к нашему герою. У него по-прежнему нет своего угла, где бы можно было приклонить голову. Он подобен волку, которого обложили охотники. Даже к своей милой Като он вынужден приходить тайком, а саму Като в один прекрасный день арестовывают и держат в полицейском участке, правда недолго.

Он по-прежнему проповедует среди рабочих и бедной интеллигенции, собирает средства, пишет прокламации и газетные статьи, клеймит правительство и меньшевиков, уходит от филеров.

Разве в этом предназначение человека? Но он отрекся от традиционного образа человека. Он — падший ангел, апостол гражданской войны. Это и есть образ Сталина той поры.

«Нет сомнения, что классовая борьба будет все сильнее разгораться, — пишет он в декабре 1906 года в газете «Ахали дроеба» («Новое время»). — Задача пролетариата — внести в свою борьбу систему и дух организованности»20.

Через несколько дней в другой статье он замечает: «Пролетариат… еще раз докажет миру, что рубить голову черту надо его же мечом»21 .

Именно в это время, в конце 1906 года, он пишет свою известную работу «Анархизм или социализм?». Возможно, прозвучит удивительно, однако в этой большой работе молодой еще человек показал, что мыслит философично, самостоятельно и опирается на собственные наблюдения, которые представляла ему кавказская действительность. Он говорит об эволюционной и революционной стадиях политического движения и полон сильного, проповеднического оптимизма.

Подчеркнем, что в эту же пору 9 ноября в жизни страны произошло событие, которое вскоре консервативный журналист М. О. Меньшиков назовет «тихой революцией». Николай II подписал подготовленный Столыпиным указ, разрешающий крестьянам свободно выходить из общины и получать в собственность свой участок земли.

Правительство перешло к решительным действиям на территории революции, началась аграрная реформа.

Сталин никак не реагирует на это событие: еще слишком рано.

 

Предыдущая статья:Почему он не стал священником. Первые шаги героя. Индустриализация против монархии. Арест, ссылка. Война как катализатор общественного протеста Следующая статья:Столыпинская реформа. Тифлисская экспроприация. Конфликты Ленина в руководстве РСДРП. Ссылка Сталина в Вычегду и побег. Избрание в состав Русского бюро партии
page speed (0.0535 sec, direct)