Всего на сайте:
303 тыс. 117 статей

Главная | Естествознание

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 7 страница  Просмотрен 26

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 319

Итак, между тем как искусство всегда должно изолировать, история всегда должна связывать.

Но если искусство воззрительно расторгает связь своих объектов с действительностью, то естествознание производит изолирование в понятиях Конечно, и оно приводит свои предметы в некоторую «связь», но эта связь именно есть не историческое индивидуальное целое, но система общих понятий. То, в каком определенном пункте единичного пространства и единичного времени и в какой определенной окружающей среде встречаются те объекты, для которых должны иметь силу понятия законов, безразлично в особенности для наиболее общих естественнонаучных теорий, общее понятие даже может быть построено лишь тогда, коль скоро мы отвлекаемся от той реальной связи, в которой оказывается единичный экземпляр Ведь не только всякий объект отличается от всякого другого, но и его отношения к другим объектам или к окружающей среде в наиболее обширном смысле слова никогда не оказываются в двух случаях вполне одинаковыми друг с другом Поэтому подведение под общие понятия требует не только того, чтобы различные индивидуумы рассматривались как одинаковые, но и заставляет исследователя не принимать в соображение индивидуальности того индивидуального целого, части которого они суть Даже содержание понятий законов природы часто оказывается применимым к действительности лишь тогда, коль скоро те объекты, для которых оно должно иметь силу, искусственно изолируются и значение эксперимента состоит в том, что он производит это изолирование Но если, как это бывает во многих случаях, изолирование фактически невозможно, оно, во всяком случае, производится в понятиях, и стало быть установление естественнонаучной связи в понятиях необходимо уничтожает историческую связь между частью и целым.

Конечно, и здесь надлежит опять-таки указать на ту относительность, которая существует между естественнонаучным образованием понятий и историческим образованием понятий и благодаря которой в некоторых отраслях естествознания хотя и не принимается в соображение однократная индивидуальная связь, в которой дан какой-либо объект, но образуется общее понятие окружающего мира, которое содержит в себе равным образом относительно исторические составные части, как относительно исторические объекты, живущие в этом окружающем мире Так, например, при исследовании известных видов растений и животных существен определенный характер тех местностей, лишь в которых они встречаются, но и здесь дело никогда не будет Идти об индивидуальности единственного и однократного положения Нам нет надобности обстоятельнее останавливаться на этом, так как при этом дело шло бы лишь о чересчур само собой разумеющемся дальнейшем развитии вышеизложенных мыслей Достаточно того, если мы можем показать, что лишь история изображает свои объекты в их действительной связи, естествознание же или искусство должны в

ГЕНРИХ РИККЕРТ

понятиях или воззрительно изолировать свои предметы, и что эта особенность исторического изложения опять-таки вытекает из понятия истории как науки об индивидуальной действительности

Мы желаем специально упомянуть еще один только пункт, так как здесь дело идет опять-таки об устранении весьма распространенных заблуждении Раз понято, что выражение исторической связи означает включение некоторого индивидуального объекта в более обширный индивидуальный объект, должно также выясниться, насколько ошибочно приравнивание индивидуалистического понимания истории к атомизирующему и приведение era благодаря этому в связь с идеями, свойственными эпоке Просвещения, которые будто бы должны пре одолеть новое естественнонаучное направление

Индивидуалистический метод в нашем смысле исключает всякое атомизирование исторических объектов, и именно естественнонаучный метод приводит историка к тому, что он видит вдействительности, состоящей из находящихся в связи друг с другом индивидуумов, бессвязный аггрегат неиндивидуальных атомов Раньше мы так подробно показали, как стремление подвести всю действительность под единую систему понятии необходимо связано с тенденцией к агомизи рованию и как вс шдствие этого понятия индивидуума и атома необходимо исключают друг друга," что нет надобности еще раз возвращаться к этому

Достаточно указания на то обстоятельство, что всякая попытка усматривать в исторических индивидуумах согласно естествен нон ауч ному методу лишь экземпляры некоторого родового понятия, трактовать их как «проявления масс» (MasseneischemungeTi) и представать их исчезающими в массе находится в ближайшем родстве с теми атомизирующими мыслями, свойственными эпохе Просвещения, которым чуждо всякое понимание имеющего важное значение своеобразия однократного и особливого Лишь для естественнонаучного понимания человеческое общество обращается в комплекс одинаковых друг с другом, стало быть, подобных атомам существ Следовательно, индивидуалистический исторический метод должен быть противопоставлен этому кеисгорическому атомизирующему методу, и только индивидуалистический, но ни коим образом не естественнонаучный метод может освободить нас от неисторических абстракций, свойственных философии просвещения Ведь сторонники «старого» направления давно уже преодолели атомизм в истории, сторонники же нового направления, напротив того, продолжают коснеть в столь резко оспа риваемой ими на словах философии просвещения, не способной отличать атомов от индивидуумов, а потому на самом деле именно они-то и суть «рутинеры» (Alten) To обстоятельство, что многие считают теперь «само собой разумеющимся» именно противоположное и вследствие этого желают искоренить исторический атомизм естест-

• См выше

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 321

вшнанием, есть лишь признак необычайной путаницы понятий, господствующей в иных «современных» сочинениях на тему о сущности исторического метода

Наконец, в связи с выяснением различия между общим понятием и экземпляром с одной стороны, общим целым к членом, с другой стороны, мы подчеркиваем еще одно формальное следствие, обнаруживающее, что от односторонности логики, опирающейся на естествознание, не изъяты даже н элементарнейшие положения школьной логики Ведь если иметь в виду историческую связь, то вопрос о соотношении между содержанием и объемом понятия заходит еще и с иной стороны, чем до сих пор Утверждается ведь, как известно, что обширность содержания понятия находится в обратном отношении к обширности объема понятия, т е что под какое-либо понятие можно подвести тем больше, чем меньше признаков имеет его содержание Конечно, это положение имеет силу лишь для тех понятии, которые благодаря отношениям их подчинения объемлются одной и той же систематической связью, но для этих понятий оно, несмотря на некоторые возражения, которые оно вызывало,* в самом деле имеет силу, коль скоро прибавляется ограничение, что дело идет об естественнонаучных понятиях

Ведь если мы мысленно представим себе, что отдельные отрасли естествознания вышеуказанным образом приведены в систему, при установлении которой руководящее значение принадлежит тому, в какой мере в отдельных дисциплинах оказываются налицо относительно исторические составные части, то понятия, которые, например, имеют силу относительно всех тел вообще, будут иметь наиболее бедное содержание, напротив того, чем более специализируется исследование и чем меньшую долю действительности принимает оно в соображение, тем более возрастает содержание ею понятии Ведь для всякой группы тел имеет силу не только то, что свойственно именно им, но в го же время и то, чго может быть высказано относительно всех тел вообще, и, следовательно, в этом смысле в самом деле справедливо, что 8 естественнонаучных понятиях об объектак содержание тем больше, чем меньше тот круг, которым они ограничиваюти

Напротив того, для исторически научного образования понятий это отношение заменяется обратным ему Понятие о каком-либо историческом целом всегда содержит в себе больше, чем понятия тех частей,

* Ср в особенности Lo\ie Logik (System der Philosophic 1) S 50 f Примечание переводчика По мнению Лотце «общее по сравнению с частным беднее определенными признаками но не беднее признаками вообще» Исходя из этого положения он дает следующую формулировку отношения между объемом и содержанием понятия «Понятие имеющее только определенные признаки всегда индивидуально Если же кроме определенных признаков оно имеет еще неопределенные или общие признаки то с числом неопределенных или в обратном отношении к чис!у определенных признаков возрастает число случаев в которых понятие имеет силу т е свои объем* Lotze Grundzuge der l^gik Diki aus den Vorlesungen S 12—-15 см ian*t Ueberwtg System dec Logil: S.Aufl. § 54 S 146, и Jlunnc Основы лотки, Ј 356

21 Г Риымрт

322 ГЕНРИХ РИККЕРТ

из которых оно состоит, и его содержание есть прямо-таки совокупность всех тех элементов понятий, из которых образованы исторические понятия его частей Само собой разумеется, что это имеет силу лишь для абсолютно исторических понятий, при возникновении которых руководятся одной и той же точкой зрения выбора, да и здесь лишь для их л01ического идеала, так как, во-первых, вследствие недостатка в материале историческое изложение может не соответствовать логическим нормам, а затем весьма обширные исторические изложения никогда не приближаются к индивидуальному настолько, насколько они могли бы, но довольствуются относительно историчес кими понятиями Но это не вносит никакого изменения в положение, гласящее, что в каком-либо совершенном естественнонаучном изложении при возрастании объема содержание понятии все уменьшается, а, напротив того, в совершенном историческом изложении при возрастании объема cetens panbus должно возрастать и содержание понятий Понятия естествознания будут становиться тем менее содержательными (leerer), чем они обширнее, и вследствие этого, по мере возрастания их общности, они все более удаляются от индивидуальной эмпирической действительности Напротив того, исторические понятия должны, чем обширнее они становятся и чем больше их объем, содержать в себе и тем больше действительности и, следовательно, иметь тем более богатое содержание Поэтому можно прямо-таки сказать, что наиболее обширное естественнонаучное понятие выражает мыслимо наибольшее упрощение своих объектов, а наиболее обширное историческое понятие, напротив того, должно было бы воспринять в себя все многообразие вселенской или всемирной истории И это опять-таки логически прольет самый яркий свет на принципиальное различие между естественнонаучным образованием понятии и историческим образованием понятий

Но под требованием включать единичных индивидуумов в объемлющую их «связь» надлежит разуметь еще и нечто иное Ведь исторические факты не разрозненны и не изолированны не только постольку, поскольку они всегда суть части некоего более обширного целого, но и постольку, поскольку они взаимно оказывают влияние друг на друга или находятся в некоторой причинной связи с другими фактами Нет такой части эмпирической действительности, в которой всякая часть не была бы действием иных вещей и не оказывалась бы причиной для иных вещей Поэтому, раз история должна быть наукой, имеющей дело с действительностью, ей придется заниматься и этим, и притом сущее твенную задачу науки, имеющей дело с действительностью, должно составлять не только изложение того, что было и есть, но и исследование причин, вызвавших то, что есть или было

Это приводит нас к такому пункту, в котором мнения весьма значительно расходятся, и к сожалению и те, которые до такой степени вникли в историю и естествознание, что желают тщательно отделять их друг от друга, нередко производят это разграничение в том смысле.

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 323

что утверждается, будто лишь природа сплошь причинно обусловлена, для истории же причинная связь или не имеет значения, или же ее вообще приходится отрицать Однако такое противоположение, бпа годаря которому действительность распадается на два различных мира, совершенно несостоятельно с логических точек зрения Напротив того, сторонники естественнонаучного универсального метода совершенно правы, утверждая сплошную причинную обу слов пен ность всех нстора ческих фактов и требуя, чтобы историческая наука принимала ее во внимание, и даже, быть может, ничто так не способствовало возникно вению иллюзии, будто необходимо, чтобы история превратилась в естественную науку, как ошибочное противопоставление причинно обусловленной природы и беспричинного исторического процесса Если мы желаем дойти до свободного от всех недоказуемых предпосылок понимания эмпирических наук, мы должны строго держаться положения, гласящего мы знаем лишь одну эмпирическую действительность, и она есть единственный материал как естественнонаучных, так и исторических дишиплин

Поэтому если мы в естествознании нредполаыем, что не происхо дит ничего такого, что не имеет причины, обусловливающей то, что оно есть и что оно есть так, как оно есть, и историческая наука никогда не может отвлекаться от этого, так почему же бытие должно было бы быть менее причинно обусловленным, коль скоро при его рассмотрении имеются в вицу его индивидуальность и особдивость, чем коль скоро пытаются подвести его под общие понятия'' Конечно, понятие причинности может стать пробтемои для общей теории познания, но эта проблема не имеет, ничего общего с трактуемыми нами здесь методологическими различиями, так как если и причинное понимание (kausale Auffassung) должно быть признано лишь ¦¦пониманием», т е формой мышления, его все же следует причислить к тем гносеологи ческим формам, в которые входит всякая эмпирическая действитель ность, и вопрос об его обязательности (Geltung) не может никогда играть роли при противоположении естественнонаучной и исторической норм мышлени

Совершенно неудачны поэтому в особенности те теории, которые стараются подвергнуть сомнению абсолютную причинную обусловленность эмпирической действительности, ссылаясь на трансцендентальный идеализм Канта Правда, при бепом взтяде кажется, что для этого имеется известное основание, так как проблема причинности тракту ется Кантом в связи с вопросом о том, как «возможно» (moglich) естествознание * Поэтому если Кант признает причинность категорией, в которой мы должны мыслить действительность для того, чтобы

* Примечание переводчика По правильному замечанию г Кистяковского «moghch» здесь обозначает «berechtigt» Cp Кистякпвскш Б "Русская социологическая школа» и категория возможности при рещении социально-эти ческих проблем в «Про блемах идеализма» 1903 С 392

II*

324 ГЕНРИХ РИККЕРТ

быть в состоянии понимать ее как природу, то это, пожалуй, наводит на мысль о том, что это «субъективное» понимание (Auffassung) обязательно и необходимо лишь при рассмотрении (Betrachtung) действительности как природы.

Однако при более пристальном рассмотрении мы находим, что Кант не отличал точно тех форм, которые необходимы для всякого научного понимания мира, от тех форм, которые мы применяем лишь при рассмотрении действительности как природы, и не подлежит никакому сомнению, что н согласно его учению действительность для любой научной обработки должна мыслиться категорией причинности. И именно по учению Канта история, как наложение однократного, индивидуального течения событий, не может мысленно отрешиться от сплошной причинной обусловленности: ведь это течение должно всякий раз представляться историку «объективным» преемством во времени, а это понятие для Канта уже предполагает понятие причинной определенности бытия. Итак, ссылка на историю познания Канта далеко не заставляет нас сомневаться в причинной обусловленности всей действительности и в особенности в обязательности этого понимание для истории. Напротив того, именно в том случае, если Кант прав, бытие необходимо представляется историку чуждым пробелов рядом причин и следствий.

Но, как ни правильно то, что понятие действительности, с которым имеет дело история, подразумевает чуждую исключений причинную определенность, столь же ошибочны те следствия, которые выводились из этого в интересе естественнонаучного универсального метода. Ведь полагают, что, раз весь исторический процесс причинно обусловлен, из этого необходимо вытекает для истории задача, состоящая в том, чтобы устанавливать каузальные законы (Kausalgesetze) этого процесса. Однако при такой аргументации, равным образом как и при том взгляде, против которого мы боролись до сих пор, общие гносеологические предпосылки опять-таки не отграничиваются от специальных методологических форм мышления, и благодаря этому возникает ошибка, некоторым образом противоположная первой.

Нельзя отождествлять понятия причинности с понятием закона природы. Если это тем не менее делается, то основание для этого заключается, конечно, в том, что предпосылка, гласящая, что все происходившее имеет свою причину, часто характеризуется как «закон причинности» «das Kausalitatsgesetz». Правда, само по себе это обозначение не вызывает никаких возражений, но оно тотчас становится рискованным, коль скоро при этом под «законом» разумеют то же самое, что закон природы. Ведь тогда законы природы, формулируемые эмпирической наукой, понимаются как нечто такое, что относится к общему закону причинности, как подчиненные понятия к высшему понятию, которому они подчинены, и отсюда, по-видимому, следует, что задача всех наук состоит в том, чтобы отыскивать частные

ГЛАВА IV. ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 325

законы причинности (die besondcren Kausalitatsgesetze) для процесса, подчиненного общему закону причинности.

Кроюшаяся в этом взгляде ошибка не замечается тотчас же вследствие того, что между исканием законов природы и обязательностью (Geltung) так называемого закона причинности в самом деле существует связь.

Предположение (Annahme) сплошной причинной обусловленности может быть признано той предпосылкой (Voraussetzung), которая вообще впервые делает возможным установление законов природы. Но именно в том случае, если это верно, должно было бы быть ясно, что предпосылка, которая впервые делает «возможными» законы природы, не может уже сама быть законом природы, а потому и относиться к законам природы как общее родовое понятие к частным родовым понятиям. Итак, надлежит разграничить причинность и природную законность (Naturgesetzlichkeit), и притом для наших целей будет достаточно того, если мы, не исчерпывая в нашем рассмотрении того отношения, которое существует между этими двумя понятиями, ограничим друг от друга три следующих понятия.

Предпосылку, гласящую, что всякий процесс имеет свою причину, мы, чтобы отличать ее от законов природы, формулируемых эмпирическими науками, назовем не законом причинности, но основоположением (Grundsatz) причинности или каузальным принципом (Kausal-prinzip). Тогда, согласно нашей терминологии, всякая действительная связь причины и действия должна быть характеризуема как историческая причинная связь в самом широком смысле этого слова, так как всякая причина и всякое действие отличны от всякой причины и от всякого другого действия. Наконец, мы говорим о каузальном законе (Kausalgesetz), когда индивидуальные причинные связи рассматриваются в отношении того, что обще им с другими причинными связями, или если образуется безусловно общее понятие, содержащее в себе лишь то, что повторяется в каком угодно количестве причинных связей. Резюмируя это вкратце, мы отличаем историческую и естественнонаучную причинность друг от друга, а затем оба эти вида причинности от общего принципа причинности, и, коль скоро соблюдается это трехчленное деление, оказывается, что понятие причинной связи как таковой отнюдь не заключает в себе понятия природной закономерности (Naturgesetzmassigkeit). Напротив того, понятие однократного индивидуального причинного ряда исключает возможность выражения его посредством понятий законов природы. Так, например, то, что 1-го ноября 1755 года Лиссабон был разрушен известным землетрясением, или то, что Фридрих Вильгельм IV отвергнул германскую императорскую корону, конечно, причинно вполне определенные события, но не существует никаких общих каузальных законов, в содержании которых оказывались бы эти однократные индивидуальные происшествия. Да и мысль о таком законе заключает в себе прямо-таки логическое противоречие, так как всякий закон общ и поэтому в нем не может содержаться ничего о тех

ГЕНРИХ РИККЕРТ

частных причинах однократною процесса, которыми интересуется историк *

Целый ряд сложных вопросов мог возникнуть лишь благодаря тому, что эти три понятия не отграничивались друг от друга, и поэтому эти спорные вопросы тотчас устраняются, благодаря разграничению их Как часто, например, против «старого направления» торжественно выдвигают «новое причинное понимание», и, однако, как мы видим, слово «причинное» без дальнейшего добавления еще ничего не говорит о методе какой-либо эмпирической науки.

С другой стороны, те, которые более или менее ясно сознают невозможность перенесения естественнонаучного метода в историю, часто умеют возразить против бессодержательного лозунга, требующего «причинного метода», лишь подчеркивая «свободу» исторической личности, причем в данном случае эта свобода может ведь означать лишь не что иное, как беспричинность (Ursachlosigkeil) Поэтому важно поставить на вид, что логическая противоположность между природой и историей не имеет ничего общего с противоположностью между необходимостью и свободой и что индивидуалистическое понимание истории вовсе не утверждает индивидуальной свободы в смысле беспричинности. Историческое с логических точек зрения не поддается естественнонаучному пониманию не потому, что оно есть продукт свободных существ, но лишь потому, что оно должно быть изображено в своей индивидуальности, и поэтому положение, гласящее, что история имеет дело со свободными индивидуумами, естествознание с причинно обусловленными процессами равным образом никогда не приведет к растению метод логических спорных вопросов И даже если бы разрещение зависело от альтернативы причинность или свобода, сторонники эмпирического детерминизма — ведь лишь о нем может идти здесь речь — были бы правы. Это замечание вовсе не направлено против верования в трансцендентную и трансцендентальную свободу воли, но было бы очень рискованно допускать, чтобы это верование оказывало влияние на эмпирическое исследование истории, или даже делать зависящим от него метод исторического изложени

Наконец, и отличение индивидуальной исторической, причинности от причинной природной законности (kausalen Naturgesetzlichkeit) должно служить для того, чтобы опровергнуть еще одно возражение против нашего понимания исторической науки Ведь подобно понятию свободы и понятие случайности противоположно понятию причинной необходимости, и против взгляда, согласно которому историческая наука имеет дело с однократным и индивидуальным, зачастую возра

* Этим устраняется конечно, и то возражение, которое сделал против моей теории Макс Ф Шеллер (Die transcendence ипй die psych ologjsche Melhodc 1900 S 142 f) Конечно я не могу касаться здесь исторического вопроса о том, есть чи положение «лишь закономерно определенному свойственна реальность» — необходимое следствие из теории познания Канта Фактически понятие о причинно определенной во всякоч случае не совпадает с понятием о закономерно определенном

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 327

жают, что ведь тогда ее объектом оказывалось бы случайное и что не может существовать науки о случайном Однако пока понятие причинной «необходимости» не определяется точно, подобными фразами опять-таки не выражается ничего такого, что может иметь значение для нашей проблемы, так как если смысл понятия о случайном вполне зависит от понятия о причинной необходимости, которому оно проти-вопола1ается, могут возникать совершенно различные и даже взаимно исключающие дру1 дру1а понятия о случае

Если «случайным» назвать все то, что не входит в общее понятие или в естественнонаучный каузальный закон, и разуметь под необходимым лишь закономерное, то все действительное как таковое случай но, так как вся действительность индивидуальна и не входит ни в какой общий закон природы Например, в этом смысле случайно, что кольца имеются именно у Сатурна, а не у Земли, что Фридрих Великий выиграл битву при Лейтене, или что на востоке Германии существует больше дворянских имений, чем на западе, т е нельзя установить никаких, общих законов, в которых, эти индивидуальные факты необход кио заключались бы как закономерные.

Если же под случайным в противоположность причинно необходимому разуметь то, что не имеет никакой причины, то, наоборот, в мире не оказывается ничего случайного, так как то, что у Сатурна имеются кольца, и то, что Фридрих выиграл битву, настольхо же причинно определено, стало быть необходимо, как и любой иной факт, и тогда в этом смысле история никогда не имеет дела со случайным, но всегда с необходимым Итак, раз мы различаем причинность историческую и причинность, свойственную законам природы (Naturgesetzliche), вся действительность оказывается необходимой, коль скоро имеется в виду одно понятие, и случайной, коль скоро имеется в виду другое понятие, и положение, гласящее, что индивидуалистическая история есть наука о случайном, или не заключает в себе ничего такого, что могло бы иметь значение как возражение против ее научного характера, или же оно совершенно ложно, так как оно смешивает индивидуальное с беспричинным.

Однако слово «случайное» имеет еще и третье значение Ведь «необходимое» может означать и не более не менее как «существенное», и соответственно этому случайное должно быть тогда приравниваемо к несущественному. Тогда утверждение, гласящее, что индивидуалистическая история есть наука о случайном в этом третьем смысле, могло бы означать лишь то, что у истории нет принципа выбора существенного А это опять-таки сводилось бы к предположению, согласно которому существенно для науки лишь содержание общих понятий или законов природы, и, следовательно, уже подразумевало бы веру в естественнонаучный универсальный метод Напротив того, раз осознано, что это предположение не состоятельно, благодаря этому в то же время исчезает и всякая возможность пользоваться понятием о случайном для опровержения индивидуалистического исторического

ГЕНРИХ РИККЕРТ

метода. Индивидуалистическая история не есть наука о случайном как несущественном, но и содержание ее понятий необходимо связно (gehdrt nothwendig zusammen), поскольку в них не должно входить ничто телеологически случайное и несущественное.

Итак, никому не следовало бы давать запугивать себя столь бессодержательными ходячими фразами вроде рассуждений о науке о случайном.

Мы видим, что причинного метода в противоположность индивидуалистическому не существует, и совершенно бессмысленно приравнивать друг к другу естественнонаучный и причинный методы. Напротив того, индивидуальные исторические причинные связи, равно как и всякая иная историческая действительность, полагают предел естественнонаучному образованию понятий. Науку, формулирующую законы, никогда не занимает действительный однократный процесс, при котором из какой-либо индивидуальной причины вытекает индивидуальный эффект, но всегда образуются лишь общие понятия, содержащие в себе общее нескольким причинным отношениям. Благодаря этому возникает тогда, конечно, весьма ценное уразумение того, что, где бы ни оказывался объект, который, как экземпляр, обнимается определенным общим понятием причины, должен появляться другой объект, имеющий признаки определенного общего понятия эффекта, но при этом отвлекаются от всякого однократного индивидуального причинного ряда, и, следовательно, такое трактование ни в коем случае нельзя назвать историей.

Далее, само собой разумеется, что и какое-либо естественнонаучное общее понятие, в одном случае представляющее собой понятие причины, может быть рассматриваемо как понятие о некотором эффекте, и если затем ставить вопрос о понятии соответствующей ему причины, то дело идет опять-таки о том, чтобы установить некоторое общее понятие, находящееся к нему в том же самом отношении, в каком оно находилось к тому понятию, с которым оно в предшествующем случае было связано как понятие причины последнего. Наконец, этот процесс образования общих понятий причин и эффектов может быть продолжаем все далее и далее, т. е. естествознание может стремиться к тому, чтобы построить систему общих каузальных понятий (Kausalbegriffen), в которую любой процесс эмпирической действительности, физический или психический, может быть включен как в качестве причины, так и в качестве действия. Однако как ни важен был бы всякий шаг, приближающий науку к этой цели, даже и при полном осуществлении этого мысленно высочайшего идеала познания причинно закономерных (kausal-gesetzmassigen) связей, не достигалось бы выражение исторических связей, так как та причинная связь, которая выражалась бы здесь, всегда оставалась бы системой общих понятий, в которую исторические причинные связи столь же мало входят, как исторические объекты в общие понятия вообще. Итак, нам нет надобности далее доказывать невозможность выражать исторические причинные отношения в естественнонаучных каузальных законах.

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 329

Мы обратим внимание лишь еще на некоторые пункты, в которых особенно отчетливо обнаруживается различие между естественнонаучной и исторической причинностью и рассмотрение которых поэтому важно для выяснения исторического метода.

Мы намеренно не ставили вопрос о том, как надлежит определять понятие причинной связи между двумя действительностями, характеризуемыми как причина и эффект. Относительно того, что мы имеем в виду, употребляя выражение «причинная связь», мы все1да можем сослаться на какое-либо переживание. Если мы, например, ударяем рукой о стоящий перед нами стол, мы слышим некоторый звук. Тогда мы характеризуем движение нашей руки как причину и звук как эффект и допускаем, что оба они необходимо связаны друг с другом. Дать ответ на вопрос о том, в чем состоит связь между причиной и эффектом, быть может, очень трудно, но нам вовсе нет надобности задаваться этим вопросом, пока мы желаем лишь установить различие между естественнонаучной причинностью и исторической причинностью. Ведь понятие связи между причиной и эффектом должно быть общим понятию общего каузального принципа (Kausalprinzip), понятию исторической причинности и понятию каузального закона (des Kausalgesetzes).

Предыдущая статья:ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 6 страница Следующая статья:ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 8 страница
page speed (0.0512 sec, direct)