Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Литература

Написано кровью моего сердца  Просмотрен 4

Диана Гэблдон

«Написано кровью моего сердца»

(«Written In My Own Heart's Blood»)

 

Перевод: ЮлияКоровина, СветланаБахтина, ПолинаКоролькова, НатальяРомодина, ЕленаКарпухина, ЕкатеринаПискарева, ЕленаФадеева, ЕленаБуртан, ВалентинаМомот, АнастасияСикунда, ЮлияСелина, Елена Котова, Наталья Шлензина.

Редакторы: Юлия Коровина, Светлана Бахтина, Елена Котова, Снежанна Шабанова.

ПРОЛОГ

 

В СВЕТЕ ВЕЧНОСТИ ВРЕМЯ не отбрасывает тени.

И старцы ваши сновидениями вразумляемы будут и юноши ваши будут видеть видения.(Новый завет, Деяния 2:17, синодальный перевод, - прим. пер.) Но что же видят старые женщины?

Мы видим необходимость и делаем то, что требуется.

Молодые девушки не видят –они живут, и родник самой жизни течет сквозь них.

Нам же – хранить этот источник, оберегать огонь,зажженный нами самими собственным пламенем.

Что видела я? Тебя– видение моей молодости, неизменнуюгрёзу всей моей жизни.

Вот я снова стою на пороге войны, не принадлежащая ни месту, ни времени, ни стране, кроме своей собственной... и землю эту омывают не моря, а кровь, и границы ее – черты лица, столь долго любимого.

 

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Nexus*

(nexus – по-латыни: переплетение, взаимосвязь, путы, препоны – прим. перев.)

ГЛАВА 1

СТОПУДОВЫЕ КАМНИ

16 июня, 1778

Лес между Филадельфией и Вэлли-Фордж

(Вэлли-Фордж – долина в восточной Пенсильвании, место зимовки армии Вашингтона в трудную зиму 1777-78 гг., – прим. пер.)

 

С КАМНЕМ В РУКЕ ЙЕН МЮРРЕЙ стоял и оглядывал землю, которую выбрал. Небольшая полянка среди разбросанных огромных, покрытых лишайником валунов в тени пихт и у подножия большого красного кедра – местов стороне от дороги, где не будут ходить случайные путники, но и не слишком труднодоступное. Он хотел привести сюда их – свою семью.

Прежде всего– Фергюса, и, может, только его одного. Мама растила Фергюса с десяти лет, а до этого у него не было матери. Фергюс знал маму дольше Йена и очень сильно её любил. «Может, даже сильнее меня»,–подумал Йен и от чувства вины расстроился еще больше. Это Фергюс, а не он, остался с мамой в Лаллиброхе, помогая заботиться о доме и о ней самой. Йен тяжело сглотнул и, пройдя на небольшой свободный участок, положил по центру свой камень, после чего отступил назад –оценить.

И в тот же моментпонял, что качает головой. Нет, нужно две пирамиды из камней. Мама и дядя Джейми были братом и сестрой, и семья могла бы оплакивать их двоиху совместной могилы.Но есть и другие, кого, возможно, он привел бы, чтобы вспомнить и почтить память. И среди них были бы люди, которые знали и искренне любили Джейми Фрейзера, но понятия не имели о Дженни Мюррей из какой-то там дырыв...

Образ матери в земляной дырепронзилЙена, словновилами, но осознание того, что на самом деле тело находитсянев могиле, нанесло повторный, еще более сильный удар. Было действительно невыносимым представлять, как они тонут, возможно, цепляясь друг за друга, пытаясь удержаться...

–A Dhia! (О, Боже! (гэльск.) – прим.

пер.)– яростно воскликнул он и, бросив камень на место, тут же повернулся, чтобы найти еще камней. Ему доводилось видеть утопленников.

По лицу Йена текли слезы вперемешку с потом из-за летней жары, но он не обращал на это внимания, и только время от времени прерывался и утирал нос рукавом. Свернутый платок, который Йен обвязал вокруг головы, чтобы волосы и жгучий пот не мешали глазам, промок насквозь еще до того, как он уложил для каждой надгробной пирамиды по двадцать с лишним камней.

На кладбище в Лаллиброхе Йен с братьями соорудилидля отца, перед его смертью, прекрасную пирамиду в изголовье надгробного камня, на котором было высечено отцовское имя – все его имена, несмотря на дороговизну работы. А потом, на похоронах, члены семьи, за которыми следовали арендаторы, а затем иработники, подходили один за другим и добавляли по камню, приумножая память.

Итак, Фергюс. Или... нет, о чем он думает? Первой, кого он сюда приведет, должна быть тетушка Клэр. Хоть она сама и не из Шотландии родом, но прекрасно знает, что из себя представляет надгробная каменная пирамида и, возможно, немного утешится, увидев каирн дяди Джейми. Да, правильно. Тетушка Клэр, затем Фергюс– у него на это есть право, ведь дядя Джейми был его приемным отцом. А потом, возможно, Марсали и дети. Но, может быть, Джермейн уже вполне взрослый, чтобы прийти вместе с Фергюсом? Ему десять. Достаточно большой, чтобы все понимать и считаться мужчиной. К тому же,дядя Джейми –его дед. Так будет правильно.

Снова отступив назад, Йен вытер лицо, тяжело дыша. Возле ушей гудела и жужжаламошкара, увиваясь вокруг него, желая крови, но он всё равно разделся до набедренной повязки и натер себя медвежьим жиром и мятой, как делали могавки – и насекомые его не трогали.

– Приглядывай за ними, о дух красного кедра, – тихо произнес он на языке могавков, глядя вверх на благоухающие ветви дерева. – Храни их души здесь и береги их живое присутствие, как собственные ветви.

Перекрестившись, он наклонился, чтобы копнуть мягкий листовой перегной.

«Ещё немного камней, – подумал Йен. –На тот случай, если каирнывдруг разворошит какое-нибудь животное».И, подобно разбросанным камням, мыслиЙена беспорядочно блуждали, перебирая лица его семьи, обитателей Риджа… Боже, сможет ли он когда-нибудь туда вернуться? Брианна. Господи, Брианна...

Йен закусил губу и, почувствовав соль, слизал её и пошел собирать дальше. Бри была в безопасности с Роджером Маком и детишками. Но, Господи, ему бы так пригодился её совет, а лучше – Роджера Мака.

Кто же остался у него из тех, к кому обратиться, если ему понадобитсяпомощь, чтобы позаботиться о них обо всех?

Йенподумал о Рейчел, и напряжение в груди чуть ослабло. Да, если Рейчелбудетс ним... Хотя она и моложе его – всего-то девятнадцать, и, будучи квакером, имееточень странные представления о том, как всёдолжно быть устроено, но будь они вместе, у него бы появилась твердая почва под ногами. Йен надеялся, что Рейчел станет его, но оставалось еще кое-что, о чемон должен ей рассказать, и мысль об этом разговоре опять стиснула грудную клетку.

Образ сестры Брианны тоже вернулся и задержался в его голове: высокая, длинноносая и статная, вся в отца... и эта мысль явила пред Йеномего другого кузена – сводного брата Бри. Святой Боже, Уильям! Что же ему делать с Уильямом? Знает липарень правду о том, что является сыном Джейми Фрейзера? И неужели теперь Йен должен сообщить об этомпарню? Привести Уильяма сюда и объяснить, что тот утратил?

Должно быть, при этой мысли он застонал, потому чтоРолло, его пёс, поднял свою массивную голову и посмотрел на хозяина с беспокойством.

–Нет, и этого я тоже не знаю, – сказал ему Йен. – И пусть это подождет, ага?

Ролло, отгоняя мух, встряхнул свою мохнатую шкуру, и, мирно расслабившись, положил голову обратно на лапы.

Йен продолжал работать, позволяя мыслям утекать прочь с потом и слезами. Уставший, но умиротворенный, он остановился лишь когда заходящее солнце коснулось вершин сооруженных им каирнов. Пирамидки получились высотой по колено, одна возле другой, небольшие, но крепко сложенные.

Постояв еще немного, но больше ни о чем не думая, Йен просто слушал возню мелких птичек в траве и шелест ветра среди деревьев. Затем, тяжело вздохнув, присел на корточки и прикоснулся к одной из пирамидок.

«Tha gaol agam oirbh, a Mhàthair», – произнес он тихо. Да пребудет с тобой моя любовь, мама. Закрыв глаза, Йен положил ободраннуюладоньна другую кучку камней. Из-за грязи, въевшейся в кожу рук, пальцы ощущались немного странно, словно могли проникнуть сквозь землю и коснуться желаемого.

Йен замер и только дышал, затем открыл глаза.

– Помоги мне в этом, дядя Джейми, – проговорил он. – Одному мне не справиться.

 

 

Предыдущая статья:Никсон и Хрущев. Из кухонных дебатов 1959 г. Следующая статья:ГРЯЗНЫЙ УБЛЮДОК
page speed (0.0305 sec, direct)