Всего на сайте:
303 тыс. 117 статей

Главная | Право

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР ПРАКТИКИ ПРЕДЪЯВЛЕНИЯ ДЛЯ ОПОЗНАНИЯ НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛЕДСТВИИ  Просмотрен 30

Ошибки предъявления для опознания обычно выявляются в ходе судебного разбирательства. Поэтому в основу данного обзора лег в основном анализ именно судебных дел, на основании которого можно было сделать выводы о наиболее типичных ошибках, встречающихся при проведении следственного опознания, их причин и последствий. В качестве иллюстраций использованы дела, наиболее ярко демонстрирующие типичные ошибки характерные для настоящего периода.

Особую актуальность данная тема имеет в связи с принятием УПК РФ, где регламентация опознания претерпела некоторые изменения. Поэтому аналитический обзор практики целесообразно начать с того, что же сейчас понимается под следственным опознанием?

Процессуальную форму следственного действия опознание обрело только в 1960 году, когда Уголовно-процессуальный кодекс 1960 года закрепил за ним статус самостоятельного следственного действия и регламентировал порядок его проведения. Нынешний УПК РФ трактует опознание следующим образом (ст.193):

«1. Следователь может предъявить для опознания лицо или предмет свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому. Для опознания может быть предъявлен и труп.

2. Опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они видели предъявленные для опознания лицо или предмет, а также о приметах и особенностях, по которым они могут его опознать.

3. Не может проводиться повторное опознание лица или предмета тем же опознающим и по тем же признакам.

4. Лицо предъявляется для опознания вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним. Общее число лиц, предъявляемых для опознания, должно быть не менее трех. Это правило не распространяется на опознание трупа. Перед началом опознания опознаваемому предлагается занять любое место среди предъявляемых лиц, о чем в протоколе опознания делается соответствующая запись.

5. При невозможности предъявления лица опознание может быть проведено по его фотографии, предъявляемой одновременно с фотографиями других лиц, внешне сходных с опознаваемым лицом. Количество фотографий должно быть не менее трех.

6. Предмет предъявляется для опознания в группе однородных предметов в количестве не менее трех. При невозможности предъявления предмета его опознание проводится в порядке, установленном частью пятой настоящей статьи.

7. Если опознающий указал на одно из предъявленных ему лиц или один из предметов, то опознающему предлагается объяснить, по каким приметам или особенностям он опознал данные лицо или предмет. Наводящие вопросы недопустимы.

8. В целях обеспечения безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. В этом случае понятые находятся в месте нахождения опознающего.

9. По окончании опознания составляется протокол в соответствии со статьями 166 и 167 настоящего Кодекса. В протоколе указываются условия, результаты опознания и по возможности дословно излагаются объяснения опознающего. Если предъявление лица для опознания проводилось в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознаваемым опознающего, то это также отмечается в протоколе».

Таким образом, понимание опознания и его регламентация существенно не изменились по сравнению с УПК РСФСР. Как и прежде под опознанием понимают следственное действие, которое состоит в предъявлении опознающему лица или объекта для установления тождества или различия с ранее наблюдаемым лицом или объектом. Задачи, решаемые посредством предъявления для опознания, охватывают широкий круг вопросов: проверка показаний потерпевших, обвиняемых, подозреваемых, свидетелей; проверка версий; установление обстоятельств преступления и т.д. В качестве опознающих могут выступать свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый. Для опознания можно предъявлять живое лицо, трупы, предметы, фотокарточки.

Новыми являются положения, о том, что не может проводиться повторное опознание лица или предмета тем же опознающим и по тем же признакам; при невозможности предъявления предмета его опознание проводится по фотографии; в целях обеспечения безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым.

В этом случае понятые находятся в месте нахождения опознающего (для большей наглядности они выделены нами курсивом в тексте ст.193 УПК РФ). Однако нужно учитывать, что для практики эти положения не так уж и новы. Имеющиеся методические разработки проведения опознания и до принятия УПК РФ содержали отмеченные положения (рекомендующие в некоторых случаях проведение опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым, опознание предметов по фотографиям (если не было иных возможностей), невозможность повторного опознания). Законодатель закрепил их в УПК РФ, сняв тем самым все дискуссии относительно их законности.

Анализ практики показывает, что ошибки при проведении опознания традиционны и связаны, по большей части, с непониманием самой сути процесса опознания в целом и особенностей следственного опознания, как одного из его вариантов (наряду с оперативным, экспертным и т.п.). Все ошибки проведения опознания можно условно разделить на две группы: процессуальные ошибки его проведения, связанные с несоблюдением (по разным причинам) установленной законом регламентации; и «неправильные» формы опознания, не имеющие юридической силы, которые встречаются на практике из-за неправильной теоретической трактовки данного следственного действия. Подробнее остановимся на них.

I. Процессуальные ошибки, связанные с нарушением регламентации.

Наиболее часто, в нарушение положений УПК РФ, лица, проводящие опознание, предъявляют опознаваемого без сопровождения статистов; не заботятся при подборе статистов об их сходстве с опознаваемым по возрасту, внешним данным и стилю одежды; не учитывают возможность изменения внешности за период, прошедший после совершения преступления.

Существующие процессуальные правила проведения опознания вытекают из самой психологии процесса узнавания и направлены на необходимость обеспечения получения именно достоверных результатов. На достоверность узнавания влияет большое число факторов (восприятие опознающего, возможность искажения запомненной информации и т.п.), поэтому к результатам опознания необходимо относиться достаточно критично и всегда контролировать степень их достоверности, что очень важно в судопроизводстве.

Все процессуальные ошибки опознания обычно связаны допущением разных форм искажения воспоминаний опознающего и формированием предвзятости к задержанному лицу. Независимо от причин изменения воспоминаний, результаты такого опознания всегда недостоверны, а иногда и целенаправленно искажены, и, следовательно, не имеют доказательственного значения.

Воздействие на опознающего возможно на двух стадиях: непосредственно в процессе проведения опознания и на этапах, предшествующих ему.

Первое направление иллюстрирует ситуация, наблюдаемая в деле Ч. Так в 1998 году Ч. (ранее судимый за хищения) обвинялся в том, что 4 июля 1997 г. в г. Владивостоке открыто похитил у У. кошелек стоимостью 10 руб. с деньгами в сумме 16 руб. и документами, после чего скрылся[1][2]. По данному делу обвинение строилось только на опознании Ч. потерпевшей У. На предварительном следствии и в суде Ч. категорически отрицал свою причастность к преступлению. Из протокола личного обыска задержанного следует, что кошелька У., как и денег, принадлежавших ей, у него не обнаружено. Согласно протоколу опознания, У. опознала Ч. по лицу, волосам и одежде и заявила о похищении у нее кошелька именно им. Однако в суде выяснилось что, опознание Ч. проведено с нарушением процессуальных требований (он предъявлен потерпевшей один), в связи с чем указанный протокол опознания личности в качестве доказательства виновности Ч. принят не был.

Туда же следует отнести и варианты предъявления лица для опознания в окружении статистов, резко отличающихся от него по внешности или по стилю одежды. Так, достаточно часто подозреваемый предъявляется для опознания в своей гражданской одежде среди двух других лиц в униформе.

В этих случаях лица, предъявляемые для опознания, находятся не в равных условиях (Искажение информации идет на подсознательном уровне - желая кого бы то ни было узнать опознающий выбирает человека, чем-то выделяющегося на общем фоне и возможно лишь чем-то напоминающего преступника). Для такой ситуации характерны заявления типа: “данный человек похож на лицо, совершившее преступление, но значительно моложе”. Эти рассуждения иллюстрирует пример об обвинении Г[2][3]. Он был признан виновным в том, что 3 мая 1997 г. примерно в 8 час. 30 мин. на улице в группе с не установленными следствием лицами, из хулиганских побуждений избил Х., причинив ему кратковременное расстройство здоровья. Президиум Верховного суда Республики Татарстан приговор отменил, а дело направил на новое судебное рассмотрение. Одним из оснований такого решения послужил тот факт, что в приведенном в качестве доказательства вины Г. протоколе опознания его свидетелем Ф., отмечено, что Г. лишь похож на одного из парней, избивавших Х., но тот был значительно моложе. Вполне возможны случаи, что впоследствии опознающий начинает и сам верить, что именно этого человека он видел ранее. Для сохранения объективности опознания на этом этапе (т.е. непосредственно при его проведении) вполне достаточно точного следования процессуальной регламентации.

Второе направление – случаи формирования у опознающего предвзятого отношения к задержанному еще до проведения опознания. Они достаточно распространены на практике. Большей частью это является следствием неправильного проведения такого оперативно-розыскного мероприятия, как отождествление личности, или допущения организационных ошибок (опознающий увидел задержанного в коридоре следственной части, в сопровождении сотрудников милиции, с одетыми наручниками и т.п.).

Например, по делу К., осужденного за незаконное приобретение, ношение, хранение огнестрельного оружия и боеприпасов, а также за умышленное убийство двух граждан способом, опасным для жизни многих людей, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор отменила и отправила дело на дополнительное расследование. Среди оснований для такого решения фигурировало и заявление свидетельницы М. о том, что перед допросом и опознанием К. ей предъявили альбом с фотографиями гражданина, которого она впоследствии и опознала[3][4].

В другом случае, одним из оснований к отмене Судебной коллегией Верховного Суда РФ решения Ногинского городского суда Московской области в отношении Е., осужденного по ст. ст. 115, 116 УК РФ (побои, умышленное причинение легкого вреда здоровью) послужил тот факт, что перед проведением опознания Е. потерпевшими и свидетелями сотрудники милиции показали его им.

К сожалению, в следственной практике часто встречается и недостаточно ответственный подход к институту понятых. Несмотря на то, что опознание обычно проводится не спонтанно, поэтому есть время для заблаговременного поиска понятых в соответствии с требованиями закона, допускается множество ошибок: приглашается только один понятой, в протоколах нет информации о том, что права и обязанности понятым разъяснены, не указывается их местожительство, отсутствуют подписи и т.д.

Нельзя не упомянуть и иную категорию проблем опознания, связанных скорее с недостаточным качеством расследования, желанием - лишь бы передать дело в суд. Так, дело М., обвиняемого в умышленном убийстве из корыстных побуждений Б., совершенном при разбое в привокзальном сквере, в силу пробелов следствия, в том числе связанных и с проведением опознания, было возвращено для дополнительного расследования. В частности, сразу же после происшествия были допрошены находившиеся рядом с Б. в момент убийства ее знакомые - свидетели Бр. и Ж., которые описали приметы лица, совершившего нападение на Б., и находившегося с ним другого мужчины. Эти приметы не схожи с данными о внешности М.; не было на нем и такой одежды, о которой говорили свидетели. Несмотря на это, М.

для опознания свидетелям сразу представлен не был, и лишь спустя полгода он был предъявлен для опознания свидетелю Ж., который не опознал его как лицо, нападавшее на потерпевшую. В деле не оказалось также протокола предъявления М. для опознания свидетелю Бр., хотя последний заявил в суде, что такое следственное действие проводилось, и он не опознал в М. человека, ударившего ножом Б[4][5].

Следует не забывать и требование закона о необходимости предложения опознаваемому перед началом действия занять любое место среди других предъявляемых лиц. Это связано с желанием исключить возможность фальсификации результатов данного следственного действия, когда опознающий по подсказке может узнать нужного человека по месту на которое его поставили. Здесь также возможны нарушения.

Завершим данный раздел случаем, где при опознании допущены практически все нарушения, которые можно себе представить.

Ленинским районным судом г. Санкт-Петербурга Михеев признан виновным в том, что 4 января 1994 года вечером по предварительному сговору с неустановленным лицом совершил разбойное нападение на З., угрожая ему предметом, похожим на пистолет, завладел автомобилем и другим личным имуществом[5][6].

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила все судебные постановления в части осуждения Михеева, указав на следующие обстоятельства. Михеев на предварительном следствии и в суде себя виновным в этом преступлении не признавал. Единственным основанием для его обвинения в разбойном нападении на З. явилось опознание его потерпевшим. Но здесь мы сталкиваемся с тем, что протоколы опознания не могут быть признаны достоверными доказательствами, поскольку опознание произведено с существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона.

Согласно требованиям уголовно-процессуального закона опознающие лица предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они наблюдали соответствующее лицо или предмет, и о приметах и особенностях, по которым они могут произвести опознание. Опознание производится в присутствии не менее двух понятых, которым разъясняются их права и обязанности, в протоколе понятые должны удостоверить своими подписями результаты опознания.

Указанный случай уникален тем, что здесь не выполнено практически ни одно из указанных правил. При допросе потерпевший З. назвал лишь приблизительный возраст преступника и цвет его одежды. Обычно этой информации недостаточно для возможности опознания лица, так как нет информации о его приметах и индивидуальных особенностях.

Далее процесс опознания Михеева складывался следующим образом. Его опознание было произведено по фотографии, при этом в протоколе отсутствуют сведения о лицах, фотографии которых предъявлялись вместе с фотографией Михеева. К тому же в протоколе нет данных, что права и обязанности понятым разъяснены, не указано их местожительство, подписи отсутствуют, что лишило возможности вызвать их в суд для проверки соответствия содержащейся в протоколе информации фактическим обстоятельствам, в том числе и уточнению вопроса о том предъявлялась ли лишь одна фотография Михеева или вместе с фотографиями иных лиц.

К тому же на момент проведения опознания по фотографии Михеев уже неделю содержался под стражей в следственном изоляторе и мог быть лично представлен потерпевшему З. для опознания. Но такое опознание было проведено спустя еще две недели после опознания по фотографии, когда потерпевший З. уже был ознакомлен с его фотографией. При этом также было допущено нарушение закона. Михеев предъявлялся для опознания в своей гражданской одежде среди двух других лиц в униформе и в присутствии лишь одного понятого, подпись которого в протоколе отсутствует.

Все вышесказанное еще раз свидетельствует о необходимости точно следовать предписаниям закона. Именно строгое соблюдение процессуальной регламентации проведения опознания является самым простым и действенным способом избежать ошибок, и получить достоверные результаты, имеющие доказательственное значение.

II. Вторая серия ошибок, наблюдаемых на практике вызвана существованием множества новых методик, встречаемых а литературе, которые, к сожалению, не верны, так как значительно опережают существующие законодательство. Сам по себе факт их существования не страшен, даже полезен, если дело касается чисто теоретических разработок и дискуссий. Так появление методов фиксации внешности на принципиально новых носителях, отличных от фотобумаги, совершенно логично привело к попыткам разработки иных форм опознания лица по изображению, зафиксированному средствами, о которых напрямую не говорится в уголовно-процессуальном законодательстве. Однако совершенно недопустимо их существование в форме рекомендаций для следователей по их применению. Именно поэтому в данном аналитическом обзоре считаем целесообразным обратить внимание на этот, казалось бы, число литературный, вопрос.

В настоящее время можно выделить несколько основных направления появления таких методик. Мы остановимся лишь на тех, которые наиболее явно негативно влияют на практику.

Существуют интересные разработки опознания лица по изображению, зафиксированному средствами, о которых напрямую не говорится в уголовно-процессуальном законодательстве. Их появление связано с возникновением способов фиксирования изображения внешности, отличных от традиционного фотографирования. Например, предлагается опознание лица по “фейсменеджеру” - изображению лица на экране компьютера[6][7]. При этом, для обеспечения достоверности и по аналогии с существующими процессуальными нормами проведения традиционного опознания, авторы уже даже рекомендуют, чтобы перед “опознающим” на мониторе одновременно появлялись и сменялись изображения трех лиц, схожей наружности, без анкетных данных. Допускается возможность использование и трех мониторов. В случае “опознания” или “не опознания” к протоколу прилагают принтерную распечатку той комбинации изображений трех лиц, где присутствовал опознаваемый. При таком подходе, казалось бы, единственным отличием от традиционного опознания по фотокарточке является то, что изображение присутствует на экране компьютера, а не на бумажном носителе. Но, тем не менее, это не следственное опознание, его результаты не имеют доказательственного значения, так как в УПК РФ говорится только об опознании живого лица, трупа, предмета или об опознании по фотографии. При этом фотография воспринимается в традиционном смысле, а не как фотоизображение, каковым является любое компьютерное изображение.

То же наблюдается и при разработке в рамках следственного действия методов опознания по видеозаписи. Хотя их результаты также не имеют юридической силы, методики проведения активно разрабатываются. Опережая законодательство, ряд авторов уже дают указания по проведению следственного видео-опознания. Например, следователю рекомендуется изготовить еще не менее двух видео сюжетов с лицами, не имеющими резких отличий от опознаваемого, если “опознание” необходимо провести по видеозаписи с изображением одного человек или в сопровождении лиц, резко контрастирующих с ним по внешности. Но если на пленке опознаваемый изображен с несколькими лицами, чья внешность схожа с его, то нет необходимости в создании дополнительных видеозаписей, так как принцип объективности опознания уже соблюден[7][8].

Нередко на практике проводят опознание по видеозаписи даже не понимая, что они делают. Примером может служить уг. дело 64418 (Главное следственное управление при ГУВД г. Москвы), возбужденное 3 ноября 2000 года в отношении Власкина, обвиняемого в действиях сексуального характера в отношении ряда лиц. По одному из эпизодов потерпевшим проходил К., который при проведении следственного предъявления для опознания не смог опознать Власкина. Однако после просмотра потерпевшим К. видеозаписи осмотра места происшествия с участием обвиняемого Власкина и ознакомлении с его (обвиняемого Власкина) показаниями, он (потерпевший К.) показал, что это именно Власкин 26 ноября 2000 года в кабине лифта совершил в отношении него насильственные действия сексуального характера. Фактически здесь речь идет даже не просто об опознании по видеосъемке, а о целом ряде сопутствующих нарушений. Практически обвиняемый вторично предъявлялся потерпевшему (после того как первоначальное опознание не дало положительных результатов), причем в условиях отсутствия статистов (видеозапись самостоятельного следственного действия – осмотра места происшествия). И то и другое запрещено и, как мы отмечали ранее, является существенным нарушением процессуального законодательства. При этом не важно, что процессуально это напрямую не было оформлено как повторное проведение опознания, по существу оно являлось таковым.

При этом, даже если иных нарушений и не было бы, то следует помнить, что само проведение опознания по видеозаписи не возможно в рамках следственного действия, так как действующий уголовно-процессуальный кодекс не предусматривает его. В настоящее время эта форма узнавания существует только в непроцессуальной форме как разновидность такого оперативно-розыскного мероприятия, как отождествление личности. Поэтому, все рекомендации по проведению опознания по видеозаписи преждевременны для процессуального опознания, но весьма интересны для оперативного отождествления, результаты которого (при правильном проведении) также в последующем могут быть признаны доказательствами по делу.

Если же в ходе следствия все же возникает необходимость в проведении процессуального опознания лица, чье изображение есть на видеопленке, то, исходя из действующего законодательства, правильным будет сделать фотоснимок со стоп-кадра, где изображено лицо, и затем провести традиционное опознание по фотокарточке. Конечно, при таком подходе совокупность индивидуализирующих признаков опознаваемой личности будет несколько ограничена, за счет невозможности наблюдения за лицом в динамике, но требования закона будут соблюдены и результаты опознания - достоверны.

Таким образом, несмотря на сорокалетнюю практику проведения опознания, как самостоятельного следственного действия, оно и сейчас вызывает вопросы. Во многих случаях нарушения процессуального порядка предъявления для опознания свидетельствуют о том, что следователи не понимают смысла тех или иных существующих регламентирующих норм. Хорошо еще если обстоятельства дела дают возможность собрать иную доказательственную базу, но в делах, где обвинение построено только на результатах опознания, ошибки при его проведении, часто ведут к прекращению дел и освобождению лиц за недоказанностью участия в совершении противоправного деяния.

Основными направлениями борьбы с ошибками предъявления для опознания следует считать:

1). Контроль за простым соблюдением регламентирующих норм закона, совмещенный с разъяснительной работой, направленной на понимание смысловой нагрузки регламентирующей нормы, а не ее механическое зазубривание.

2).Целесообразно не допускать попадания на практику не проверенных рекомендаций, в основе которых лежит личное мнение автора, противоречащее закону.

Если же говорить о наиболее перспективных направлениях развития опознания, как следственного действия, то, пожалуй, стоит задуматься над возможностью закрепления на законодательном уровне опознания с использованием новых достижений науки и техники для фиксации внешности. Так, всего лишь замена нескольких слов в статье 193 УПК РФ - “При невозможности предъявления лица опознание может быть произведено по его фотографии...” на “При невозможности предъявления лица опознание может быть произведено по его фото или видео изображению” сделает законным проведение опознания по видеозаписям и фотоизображениям (“фейсменеджеру” и т.п.), не затронув самой процессуальной сущности данного действия.

Предыдущая статья:Обработка, анализ и оформление полученных результатов эксперимента Следующая статья:Военно-морская игра: Описание игры
page speed (0.045 sec, direct)