Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Литература

Пострадавшая магия  Просмотрен 9

Пострадавшая магия

 

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Рочио

 

Здания экзамена магов не выглядели как место, где могли пытать и убивать шестнадцатилетних новичков. Коридор, по которому я шла за экзаменатором Уэлчем, сиял чистотой и белизной. Свежесть ощущалась в искусственно охлажденном воздухе. Наши шаги отдавались тихим эхом, хоть вокруг не было звуков. Я пыталась подавить желание обхватить себя руками.

Все казалось ярким и приятным, если бы я могла забыть, что остров раньше был тюрьмой. Эти здания были изменены или перестроены из оригинальных строений. Кто знал, сколько жестокости этот коридор повидал до того, как Конфедерация магов отобрала его и отмыла?

История острова Рикерс пугала еще до того, как я пересекла мост сюда пять лет назад. Теперь, после всего пережитого, место для экзамена идеально подходило. И я не могла дождаться, когда уйду, даже если впереди все могло быть не лучше.

Экзаменатор Уэлч провел меня мимо нескольких дверей, но я не слышала ни звука за ними. Не меньше девяти товарищей-магов – прошедших экзамен со мной – должны быть где-то здесь. От тишины мне казалось, что экзаменаторы чарами не пускали звуки из комнат в коридор.

Уэлч остановился у одной из дверей и толкнул ее, поманил меня за собой.

- Все экзаменующиеся проходят небольшую процедуру перед тем, как вернуться в мир снаружи, - сказал он. – Это займет лишь пару минут, а потом ты увидишь своих родителей.

Комната за ним была размером с камеру в тюрьме, и стены были белыми, как в коридоре. Мягкое и чуть отклоненное кресло, как в кабинете стоматолога, стояло в центре комнаты. Другой маг, женщина средних лет в серой форме экзаменаторов, ждал у кресла. Она слабо улыбнулась мне.

Просто улыбкой меня в это кресло не заманить. Я застыла.

- Что за процедура?

Лицо Уэлча оставалось пустым, а тон – размеренным, словно все это было логично. Словно все происходящее было логичным.

- Чары, что не позволят тебе обсуждать экзамен за стенами. Мы ценим секретность, мисс Лопез.

Ясное дело. Судя по официальной истории, каждый год все шестнадцатилетние маги Конфедерации оценивались справедливо по их навыкам и характерам, а потом их выбирали в колледж или для Приглушения: когда убирают почти всю магию, кроме кусочка. Экзамен магов были последним шансом, когда те, кого не выбрали в колледж, могли доказать свои силы.

Все знали, что испытания были жестокими, что не все выживали. Но вряд ли кто-то догадывался, что экзаменаторы посылали в настоящий бой, заставляли обманом, а потом силой убивать людей, и что в конце нас вынудили нападать на других новичков. Их основной тайной было то, что те, кто побеждал, не получали место в колледже. Экзамен позволял найти ребят для обучения в особый магический отряд.

Все в нашем обществе – магическом и нет – перепугались бы, узнав об этом.

Но я не была готова к тому, что нас заставят молчать магией. Спина была напряженной, я смотрела на кресло. Когда я говорила с парнем из школы, который прошел экзамен пару лет назад, он сказал, что не мог ничего рассказать. Я думала, что он боялся наказания за выданные секреты, но он просто не мог. В прямом смысле.

- Чары будут быстрыми и без боли, - сказала женщина у кресла, все еще улыбаясь, думая, что это приободряет.

Будто я могла доверять им или тому, что чары сделают только то, что сказал Уэлч, после всей лжи, что мне уже говорили. Я облизнула губы. Я надеялась, что со своего места чемпиона я найду способ раскрыть правду о произошедшем тут. Это будет намного сложнее, если я не смогу говорить о том, что видела и пережила.

- Что-то не так? – спросил экзаменатор Уэлч.

- Я этого не ожидала, - сказала я, пытаясь придумать способ выпутаться из этого. Я ничего не находила. – Это необходимо? Я могу молчать и без принуждения.

Уэлч как-то умудрился выглядеть скептически и бесстрастно одновременно. Я старалась не говорить ничего плохого о Конфеде, когда они могли услышать, но после того, как нагло я вела себя на их экзаменах, я не могла винить их в недоверии ко мне.

- Это политика, - сказал он. – Ты согласилась на это, придя на экзамен. Будет проще, если ты примешь чары по своей воле. Мы можем продолжать?

Было бы хорошо, если бы нам огласили все заранее. Я вдохнула. Гул энергии в воздухе был слабой, но ровной мелодией, обвивал мои плечи, обнимая.

Я защищала не только людей, которые пострадали от махинаций Конфеда. Магия тянулась ко мне и молила обратить внимание, заметить, как ее ранили разрушительные чары. Только я ощущала ее вот так. Если я потеряю связь с магией, она не сможет никому жаловаться. Возможно, она даже умрет.

Выбора не было. Я должна была подыгрывать, но в это время искать шанс. Можно было раскрыть правду, не говоря. Чары можно было разрушить.

- Хорошо, - сказала я.

Я заставила ноги идти, забралась в кресло. Было удобнее, чем у стоматолога, покрытие было шелковистым, а не твердым. Я отклонила голову, пыталась успокоить пульс.

Уэлч закрыл дверь, оставляя меня одну с женщиной. Такие чары подействуют на разум, так что требовали сосредоточенности. Он не хотел отвлекать ее.

- Закрой глаза, - попросила маг. Я послушалась, стиснув зубы. Она склонилась надо мной, тихо пропела куплет.

Магия гудела вокруг нас в такт ее песне. Она понемногу проникала в мою голову.

Нити магии не влияли на мои мысли так, чтобы я заметила.

Она не врала, что больно не будет. Они не врали и насчет того, что Финну было не больно, когда его выжигали?

Я сжала кулаки, но старалась расслабить пальцы. Боль гнева оставалась.

До того, как я пришла сюда, Финн Локвуд был просто парнем, которого я видела в библиотеке академии. Я не думала, что вообще поговорю с ним, ведь он был из старой магии. Но он оставил место Избранного, попал на экзамен и доказал, что заслужил этого: он довел себя до предела, оставался со мной до конца.

Своей яркой улыбкой и честностью он пробрался в мое сердце. Если я склоню голову, то почувствую его свежий запах с наших последних объятий, после которых экзаменатор Уэлч забрал меня.

Финн не победил, и все, кто проваливал экзамен, получали судьбу хуже Приглушения. Приглушение оставляло магу хотя бы немного чар, узкую специальность, как навыки моего отца в кулинарии, а у мамы – с тканью и нитью. Финн лишится всей связи с магией, ее просто разрушат.

Его талант не был сильным, но принадлежал ему. Никто не должен был лишать его этого.

- Готово, мисс Лопез, - сказала маг. – Вы можете идти.

Я открыла глаза. Женщина выпрямилась с улыбкой, но пот на лбу показывал усилия, что она потратила на чары.

Я тут же коснулась виска.

- И все? – сказала я. Не было головокружения, когда я поднялась с кресла. Даже слабое покалывание чар пропало.

Если бы мне не сказали, что сделали, я бы и не поняла, что на меня повлияли магией.

- Это все, - сказала маг. – Ты не сможешь говорить о том, что пережила на экзамене. И тебе запрещено обсуждать обучение и миссии не с коллегами. Лучше не бороться с ограничениями, иначе будут побочные эффекты. В другие разговоры чары не должны вмешиваться.

Стоило понять, что они скроют и мои занятия чемпиона. Уэлч этого не упомянул.

Он ждал меня в коридоре. Быстро окинув меня взглядом, словно мог заметить так чары, он пошел бодрым шагом. Я поспешила за ним. Он сказал, что я увижу родителей. Я сжала кулон-солнце, который мама дала мне перед тем, как я отправилась на экзамен.

Они переживали эти пять дней. Мама не хотела, чтобы я шла на экзамен, а я не могла представить, чтобы папа был согласен, хоть он и не показывал недовольства. Они уже потеряли ребенка на испытаниях: моего старшего брата, Хавьера.

Но не потеряли меня. Одна победа была. Экзаменаторы и их предубеждения старой магии не одолели меня. Вся боль, которую я прошла, которую я причинила им, будет того стоить, если я помешаю Конфеду вредить так другим семьям.

Уэлч завернул за угол и толкнул дверь. Летняя жара донеслась до меня. Я вышла во двор между зданиями, что были белыми и снаружи. Яркое солнце опалило мои глаза. Было не так ярко, но я давно не видела что-то, кроме искусственного света.

Я услышала оханье и спешные шаги. Я сморгнула яркость и увидела родителей, от знакомого вида грудь сдавило. Я бросилась в их объятия.

- Рочио! – плакала мама. - Gracias a Dios! – она обняла меня крепко и быстро, а потом папа обнял меня надолго. От него сладко пахло. Или от его пакета, который он отдал мне и отошел.

- Я не успел ничего испечь сам, - сказал он чуть подавлено. – Но я подумал, что ты была бы рада тому, что вкуснее еды отсюда. Я устрою тебе праздничный ужин дома.

В мешочке были булочки с корицей из нашей любимой пекарни в паре улиц от нашей квартиры. Мое горло сдавило.

- Пап…

Он обвил меня руками еще раз.

- Мы так рады, что ты вернулась, mija. Вернулась победителем. Ты сможешь делать все, чего хотела.

Горло сдавило еще сильнее. Они не знали. Они думали, что я отправлялась в колледж, чтобы развивать свою магию. Эта мечта умерла, когда меня отметили для Приглушения, решив, что мой талант и принадлежность к новой магии были угрозой для Конфеда.

Мама посмотрела на кулон-солнце. Золото было чуть опалено, один из лучей согнулся от жара чар. Чар, что чуть не убили меня.

- Ты в порядке? – сказала она. – Они сказали, что да, но никогда не знаешь… - она попыталась взмахом руки описать непредсказуемость Конфеда, представленного зданиями вокруг нас.

- Ага, - что я могла сказать, когда они так смотрели? – Да, я в порядке, - я потерла мизинец, который магимедики восстановили. Я не могла сосчитать, сколько порезов, синяков и ожогов они убрали.

Видимо, звучала я вяло. Мама нахмурилась.

- Что ты там пережила, cariño?

Не думая, я открыла рот. Я не собиралась описать все, лишь поведать о не очень страшных деталях, чтобы убрать вопросы. Челюсть застыла. Связки не слушались.

Чары работали.

Мое сердце запиналось, пока я искала ответ, что сможет прозвучать.

- Я не могу говорить об этом. Там были разные проверки, некоторые – сложные.

«Они посылали чудовищ за нами. Сделали невинных людей ходячими бомбами, чтобы мы убили или погибли сами. Они раздавили одну девушку из нашей группы лозами», - я пожала плечами, надеясь, что воспоминание о криках Джудит не отразилось на моем лице.

- Ты вышла победителем, - сказал папа. – Это важно.

К нам прошел экзаменатор Уэлч. Я впервые заметила весь двор. Тут была не только я с родителями. Приша, лучшая подруга Финна, тоже из моей команды, стояла в другом конце, окруженная группой родителей и братьев с сестрами. Низкий голос ее папы доносился до нас, он точно сказал «гениально!».

Другие чемпионы, видимо, лишились встречи сейчас, потому что семья жила далеко. Мы с Пришей были из Нью-Йорка. Возможно, только мы с ней уцелели со всего северо-востока.

- У вас есть час, - сказал Уэлч. – Чемпионов нужно отправить к наставникам и начать переход в колледж как можно быстрее.

Мама поджала губы. Я знала, что она думала, что я могла и подождать со встречей с другими в колледже, но их явно предупредили, что встреча будет короткой.

- Простите, - сказала я. – Хотела бы я провести тот ужин сейчас, - я хотела бы просто поспать ночь в своей кровати дома, а потом пусть наставники отправляют меня на обучение, но не в колледж, а для отряда.

- Все хорошо, - мама сжала мою руку. – Мы понимаем, как это важно для тебя. Твое счастье для меня важнее всего.

Мое счастье. Если бы оно было. Все во мне сжалось.

- Эта программа требует серьезного погружения, - сказал Уэлч. – Она сможет бывать дома каждые несколько недель, как только завершится период перехода.

Папа вскинул голову.

- Недель?

Уэлч бесстрастно смотрел на него, как до этого, когда я не хотела принимать чары молчания.

- Это должны были вам сообщить.

- Да, но… я думал в нашем случае… Мы живем в Бруклине. Колледж меньше, чем в часе от нас. Она не может приходить домой на выходные?

- Как я и сказал, программа серьезная. Так она добьется успеха.

Папа явно хотел еще спорить. Я коснулась его руки. Они должны смириться с этим. Если они начнут шуметь, Конфед решит, что они плохо влияют, и ограничат наше время вместе еще сильнее.

- Думаю, лучше, если я буду следовать правилам, - сказала я. – Это не навсегда.

Папа повернулся ко мне, его взгляд смягчился. Он кивнул Уэлчу, тот пошел дальше.

Мы сидели на бетоне в тени здания. Я разломила булочку с корицей и поделилась с мамой и папой, хоть они возражали. Мне было сложно есть с комом в горле, хоть булочка с маслом и корицей была вкусной, как всегда.

Мама сказала мне о новом заказе – сделать костюмы для студии бальных танцев. Папа изображал преувеличенно людей, что звонили в кол-центр, и мы делали вид, что просто встретились после отпуска. Я растворилась в моменте, и казалось, что прошло меньше часа, когда Уэлч подошел снова.

- Пора идти, - тихо, но твердо сказал он.

Мама с папой обняли меня еще раз.

- Покажи магам в колледже, какая ты поразительная, - сказала мама. – И не забывай, как мы гордимся, что ты там.

Я сглотнула и улыбнулась. Улыбка была ложью, но я не могла даже намекнуть, что они всего не знают. Как это поможет им, если они будут еще сильнее переживать за меня? Они так радовались, что я прошла экзамен. Я не могла портить их радость, когда они не могли изменить то, что меня ждало.

Когда-нибудь я смогу им рассказать. Я переживу все это и вернусь к тем, кого люблю.

Другой мужчина в сером повел моих родителей по мосту. Я помахала им, и они пропали из виду. Уэлч похлопал меня по спине.

- Идем. Тебе нужно на самолет.

С тяжелым сердцем я пошла за ним. Я покину остров Рикерс, но оковы Конфеда оставались на мне – в чарах, что они наложили на меня, и во лжи, которую я говорила, чтобы защитить всех, за кого переживала.

 

ГЛАВА ВТОРАЯ

Финн

 

Оказалось, проще быть храбрым, когда есть тот, ради кого это делаешь.

Я думал, что нашел некий внутренний дзен насчет своей судьбы, пока мои раны исцеляли, возвращая меня в состояние, подобающее Локвуду. После этого я побывал в комнате ожидания с Рочио, обнимал ее, зная, что она победила, и я сыграл небольшую роль в ее победе… Это утешение придавало мне сил.

Как говорил Вергилий: «tu ne cede malis, sed contra audentior ito». Я не сдамся злу Конфеда, а буду биться с ними еще смелее.

А потом один из экзаменаторов пришел за Рочио. Я остался один со столом с едой, которая не вызывала моего интереса, и вся решимость, что была крепкой миг назад, стала рушиться. Минуты утекали, пока я ждал, что кто-то придет за мной, и страх растекался по моей коже. Я расхаживал по комнате, но не мог избавиться от этого ощущения.

Они выжгут меня, порвут мою связь с магией, которая была частью меня, как воздух, притяжение. Я стану глухим к магии.

Больше не будет мелодий в воздухе. Не будет движения пальцев или тихих строк из поэзии, чтобы направить энергию. Я буду таким же, как простаки.

Я не мог представить этого, и это ужасало.

Больше не будет стараний, чтобы колдовать хоть вполовину так хорошо, как семья. Мне не придется учиться до боли в голове, но все равно получать плохие оценки с болью в сердце. Мне не придется притворяться, что я могу стать великим магом, потому что я не буду магом вовсе.

Тошнота сдавила живот от этой мысли. Мы с магией не очень ладили, но я хотел быть лучше, чтобы не только впечатлить семью и окружающих, но и потому что мне нравилось то, что я мог с магией. Не было ничего восхитительнее, чем воплощение своих намерений, работая в гармонии с той энергией.

Экзаменатор появился на пороге: экзаменатор Халил, одна из трех, кто оценивал мое исполнение на экзамене и выносил вердикт.

Она была одной из самых младших здесь – за двадцать, как моя сестра Марго, как мне казалось – и, в отличие от двух других, она даже выглядела печально.

- Мистер Локвуд, - сказала она. – Пройдете со мной?

Мои ноги сопротивлялись секунду, но я зашагал к ней. Я пришел сюда, потому что хотел своими поступками определить будущее, а не именем семьи. Это я получил, так что мог хотя бы этим гордиться.

Я поравнялся с экзаменатором.

- Вы скажете как все врачи? – спросил я бодро. – Больно не будет?

Пальцы экзаменатора Халил дрогнули, она поправила край хиджаба, который был серым, как ее форма. Ее темные глаза были серьезными.

- Я не думаю, что процедура будет вызывать боль, - тихо, но четко сказала она. – А потом ты ощутишь неудобства, пока будешь привыкать к отсутствию ощущения магии. Есть маги, что помогают с привыканием. Твоя семья поможет тебе найти такого, если понадобится.

Они так говорили всем новеньким, которых ждало выжигание, даже тем, чьи семьи не могли позволить себе дорогую терапию? Я сомневался.

- Еще одно приключение, - сказал я. – Насыщенная вышла неделя.

Моя попытка пошутить не удалась. Я провел рукой по рту, пытаясь придумать, что добавить, но Халил остановилась посреди коридора.

Экзаменатор оглядела узкий белый коридор. Никого не было видно. Она склонилась и понизила голос:

- Я не согласна со всем происходящим тут, - сказала я. – Я… не могу помешать выжиганию. Они заметят. Но я могу попытаться уговорить остальных, чтобы ты не потерял все.

- Остальных? – повторил я, было не по себе. – О чем вы?

Она уже смотрела на мой лоб, ее ладони поднялись по бокам моей головы.

- Я работала под началом твоего отца год, пока была в колледже. Он был хорошим. И ты таким будешь, я вижу. Но развить эту доброту ты сможешь, только если будешь все знать.

Я не успел задать вопрос, а она запела. Магия покалывала мою голову. Я замер, разрываясь между желанием узнать, что она делала, и нежеланием мешать ее чарам. Все, что она сказала, указывало, что она хотела помочь, а не навредить мне.

Покалывание спускалось с моего затылка, пока она пела. Шаги звучали глубже в здании. Ее голос дрогнул, но она исправилась и запела быстрее. Она махнула рукой, чтобы я шел дальше.

- Что…? – сказал я, из-за угла вышла экзаменатор Ланкастер. Изящная седовласая женщина, казалось, была во главе процесса экзамена, и она смотрела на нас с тонкой улыбкой. Халил склонила голову. Она указала мне на дверь в нескольких шагах от места, где она остановила меня до этого.

- Я подожду и отведу тебя потом к родителям, - сказала она ровным осторожным тоном.

- Спасибо, - сказал я, словно нужно было благодарить за то, что она привела меня на мое наказание. Может, стоило благодарить за то, что она пыталась сделать миг назад, хоть я и не знал, получилось ли у нее.

За дверью в комнатке ждали два мага: одна с крестом магимедика на синей форме, а другой – в сером. Во рту пересохло, я сел в мягкое кресло. Я пытался улыбаться, не мог винить их в том, что они собирались сделать, но мышцы лица не слушались. Получилась, скорее всего, гримаса.

- Процедуру лучше делать под седативом, - сказала магимедик. Я кивнул, и она произнесла строку. Я хотел задать вопросы, но волна тьмы хлынула на мой разум, затмевая разум.

* * *

Гудение в ушах было пустым, будто я был под водой. Легкие втянули воздух, что ждал меня, и я моргнул, приходя в себя в кресле.

Магимедик стояла рядом со мной и смотрела на меня. Экзаменатор ушел. Я тряхнул головой, прочищая ее. Мысли будто остались под водой – камешки, которые подбрасывал поток быстрого ручья.

Пустота не уходила. Она полностью охватила меня. Онемение ползло по коже, окутало мой язык. Я стал отбивать ладонью знакомый ритм, что настраивал меня на эмоции людей вокруг, пальцы запнулись.

Ничто не слушало ритм – не было ни капли энергии вокруг меня. Мир лишился магии.

Сердце сжалось на миг, когда я вспомнил, что дело не в этом. Магия еще была там. Просто я не мог до нее дотянуться. Часть моего разума, что отвечала за гармонию с магией, стала пеплом.

Выжжена.

- Экзамен завершен, - мягко сказала магимедик. – Боюсь, несмотря на свои старания, ты не смог стать чемпионом, потому и прошел процедуру выжигания.

Я едва ее слышал. Сердце грохотало. Его звук в моих ушах, гром в груди делали все вокруг невероятно пустым. Я задрожал. Я сжал подлокотники, пытаясь вернуть равновесие.

- Не спеши, - продолжила магимедик. – Рассеянность – нормально, но это скоро пройдет.

Лучше смотри вперед и не думай о том, что могло быть раньше.

Что могло быть? Почему она говорила, словно я уже не знал о своих попытках и их результате? Я знал, что привело меня сюда. Там был… Я должен…

Картинки мелькали в голове: шипы, мальчик, что метал молнию в другого. Голова болела, когда я пытался сосредоточиться на них. Я потер висок, встал с кресла.

Идти среди пустоты было еще хуже. Магия не сплеталась с ритмом моих шагов. Я сжал ручку двери, и вдруг меня охватило дикое желание броситься на пустую поверхность, бить по ней кулаками и ногами, пытаясь вызвать хотя бы эхо в ответ.

Я так уже сделал. Тогда была стена, что подавляла магию, и голос Приши пробился сквозь туман в моей голове: «Раз, два, три, вперед!».

Эта ситуация была другой. Стена была вокруг меня, вокруг нее. Вокруг… кого-то. Я не мог пробиться к магии. Я был сломан.

Паника сотрясла мою грудь. Она сдавила мои легкие, когда я прошел в коридор.

Экзаменатор ждала меня: девушка с хиджабом на волнистых черных волосах. Я говорил с ней раньше – был стол, и они втроем сидели за ним…

«Возмутительное пренебрежение безопасностью Конфедерации».

Нет, она этого не сказала. Это была другая женщина, старше, с седыми волосами. Экзаменатор, что появилась в конце экзамена, когда я упал у изгороди с шипами. Она тоже… серебряный ящик. Экран с изображением дома. Солдаты.

Фрагменты путались. Я нахмурился и тряхнул головой. Как там звали экзаменатора? Может, она не представилась.

Мы пошли по коридору. Я едва замечал движение ног.

- Обычно мы доставляем до дома, - говорила экзаменатор. – Но твои родители близко, так что они настояли, что придут сами.

Мои родители были здесь. Паника усилилась, прогоняя все остальные неудобства. Папа с мамой теперь знали, что я не справился, был неудачником даже сильнее, чем раньше.

Я не успел взять себя в руки. Экзаменатор привела меня в другую комнату с белыми стенами, и они были там, стояли у диванов.

Стыд обжигал мое лицо, я подбирал слова. Я не успел ничего сказать, мама обняла меня, вдохнув так, будто всхлипнула. Она прижала меня к своему хрупкому телу так крепко, и мои глаза пылали.

Она сжимала меня, словно боялась, что больше никогда не обнимет. Может, она этого и боялась. Боги, они даже не знали, выживу ли я. Может, остальное пока что не было важным.

Я обнял маму в ответ, чего не делал с детства. Тепло ее объятий чуть разогнало онемение вокруг меня.

И все же стыд вернулся, когда она отодвинулась.

- Простите, - сказал я. – Я пытался. Я…

- Финнеган, - твердо сказала она, прерывая меня. Она никогда не называла меня полным именем, если не хотела привлечь внимание. Ее глаза блестели от слез. – Ты здесь. Ты в порядке. Мы разберемся дальше. Но тебе не за что извиняться.

Папа сжал мое плечо. Я посмотрел на него, его челюсть была напряжена. Он притянул меня к себе, закинул руку мне на спину и сжал мое плечо.

Я объявил об участии в экзамене и отказался отзывать этот запрос, хоть он возражал. Но, когда он заговорил, его хриплый голос не был злым.

- Рад, что ты вернулся, - сказал он. – Скажи, что ты хоть немного успокоился, доказывая свое достоинство?

Вялая шутка заставила меня выдавить смешок, но и напомнила, что я не закончил. Я собирался рассказать им. Им нужно было знать, что было на экзамене, всю ту ложь, которой нас кормили, и как военный отряд Конфеда использовал людей. Я обещал ей. Обещал…

Я напрягся, воспоминания били по голове. Я идеально видел ее: карие глаза, что бывали и яростными, и нежными, упрямый острый подбородок, волны ее волосы, которые трепал ветер. Я ощущал ее фигуру в своих руках, когда обнимал ее несколько часов назад. Почему я не помнил, что сказал ей?

Почему у ее лица не было имени?

- Финн, - сказал папа, но мои мысли кипели и не дали мне ответить. Кто-то что-то сказал… остановил меня в коридоре…

«Чтобы ты не потерял все».

Магимедик говорила со мной, словно я не знал, где был или почему, и теперь я понял причину. Они не просто забрали мою связь с магией. Они собирались забрать и воспоминания об экзамене, и им почти удалось. Остались лишь фрагменты.

Девушка, которая вывела нас из экзамена, от которой мое сердце сжималось, девушка, рядом с которой я хотел быть… теперь осталась без имени.

 

Предыдущая статья:МЕДИТАЦИЯ ДЛЯ ВХОЖДЕНИЯ В СВЕТЛУЮ ГРЕЗУ ЗЕМЛИ Следующая статья:Закончившийся сон
page speed (0.0547 sec, direct)