Всего на сайте:
303 тыс. 117 статей

Главная | История

АЛЕКСАНДРИЯ  Просмотрен 27

 

В творчестве М.Булгакова Иван Грозный впервые появляется в пьесах «Блаженство» и «Иван Васильевич». Присутствует он и в ранних вариантах «Мастера и Маргариты»: Иван Бездомный видит царя возле собора Василия Блаженного, звонит в милицию и требует выслать стрельцов. Диагноз, который поставили Ивану Бездомному — шизофрения. А в предыдущих редакциях болезнь называлась «мания фурибунди» — маниакальная ярость. Та самая болезнь, которая, по предположениям психиатров XX века, была у Ивана Грозного!

В окончательном тексте романа сохранились лишь тонкие намеки вроде этого: «Не притворяйтесь! — грозно сказал Иван…». Оставил Булгаков и царского палача Малюту Скуратова — его видит на балу Маргарита. Неспроста появляется и «Дом Пашкова»: он построен на том месте, где размещался Опричный двор — резиденция Ивана Грозного.

«Тут в государственной библиотеке нашли интересные рукописи Бэкона», — говорит Воланд в одной из редакций романа. Он должен их «разбирать». Библиотека — государева?.. А вот что говорит Пилат: «У меня в Кесарии есть большая библиотека, я очень богат и хочу взять тебя на службу. Ты будешь разбирать и хранить папирусы…». Кесария происходит от слова «кесарь», — как и русское «царь».

Некоторые историки считают, что Иван Грозный поделил «либерею» на две неравные части — по степени важности. Особую ценность могли представлять наиболее древние произведения — египетские папирусы, ассирийские глиняные таблички, рукописи из Индии и Китая, пергаменты Иудеи и Финикии. Но как они попали в Константинополь?

В первой главе «Мастера и Маргариты» Берлиоз поучает Ивана и ссылается на целый ряд древних историков, — начиная с Филона Александрийского. «Рукописи не горят», — говорит «историк» Воланд. Но мы видим, как горит квартира мастера, заполненная книгами и рукописями. Даже средней прилежности пятиклассник без запинки ответит — когда и где горело самое большое в мире и самое знаменитое собрание рукописей: Александрийская библиотека, 47 год до н.э..

Обратите внимание на странные слова Иешуа: «Мне говорили, что мой отец был сириец». Хотя библейский Иисус имеет чисто иудейское происхождение, александрийские философы-гностики называли Его «Священным Сирийцем».

Азазелло говорит про каких-то женщин с содранной кожей. Эта фраза напоминает о страшной судьбе Гипатии — легендарной женщины-философа, последнего хранителя александрийских манускриптов, спасенных из огня и укрытых в храме Сераписа. Она была растерзана толпой фанатиков по наущению епископа Теофила. Затем с мертвой содрали кожу. А где Азазелло подошел к Маргарите? В Александровском саду, во время шествия писателей и поэтов за машиной с гробом Берлиоза. Историк Рене Менар писал о Дионисийских праздниках в Александрии: «Особенно роскошно и великолепно устраивались шествия в Александрии… За колесницей шли писатели, поэты, музыканты, танцоры». Далее у Р.Менара — про то, что участники процессии везли клетки с птицами и медведями. Это запоминающаяся деталь объясняет, почему о медведях и попугаях говорят Воланд и Бегемот. К тому же мастер работал в музее — до того, как поселился в подвале с книгами. А почему у бывшего музейного работника появляется фалернское вино? Не «в честь» ли Деметрия Фалернского — основателя Мусейона и первого библиотекаря?

Сожженная войсками Цезаря библиотека была частью знаменитого Александрийского Мусейона — научным центром античного мира. С Мусейоном связаны имена Архимеда, Евклида, К.Птолемея, Филона, Плотина, Каллимаха, Феокрита и многих других математиков, астрономов, философов, историков, поэтов… Именно здесь Герон Александрийский изготовил первую в мире паровую турбину, Эратосфен вычислил диаметр и окружность земного шара (последняя цифра расходится с современными данными всего на пятьдесят километров!). Великий астроном и математик Аристарх Самосский установил, что Земля вращается вокруг Солнца — за семнадцать веков до Коперника! То, что осталось от Мусейона к концу четвертого века от Рождества Христова, было уничтожено в царствование христианского императора Феодосия I. А книги, пережившие пожар и буйство фанатиков, были сожжены в VII веке по приказу арабского полководца Омара ибн ал-Хаттаба. «Если в этих манускриптах написано то же самое, что в Коране, то они бесполезны, а если другое — вредны».

 

11. «САМЫЙ СВЕЖИЙ И НОВЫЙ ИЗ ВСЕХ ВОКЗАЛОВ»

 

«…Прошло несколько часов с того момента, когда огонь с горящего флота, подожженного по приказу Цезаря, перекинулся на здания гавани в городе, и что все библиотекари с помощью нескольких сот рабов, прикрепленных к музею, успели спасти наиболее драгоценные из этих свитков. Настолько совершенным и плотным было вещество пергамента, что в то время, как в одних свитках внутренние страницы и деревянные переплеты превратились в пепел, в других переплет пергамента даже не покоробился от огня. Эти подробности все были описаны на греческом, латинском и халдео-сирийском диалектах ученым-юношей по имени Феодас, одним из писцов, служивших в музее. Утверждают, что одна из этих рукописей доныне хранится в греческом монастыре, и человек, рассказавший нам об этом, видел ее сам. Он сказал, что многие еще увидят ее и узнают, где искать важные документы, когда исполнится одно пророчество, и добавил, что большинство этих трудов могут быть найдены в Татарии».

Эти слова были написаны более ста лет назад Е.Блаватской («Разоблаченная Изида», том 2, глава I). Чье же пророчество должно исполниться? Френсиса Бэкона — «пророка, которого не чтут на его родине»!..

Нельзя не заметить, что в булгаковском романе несколько раз поминаются драконы: крыша ершалаимского храма — «как чешуя дракона», на женщине в театре Варьете — «пижама с драконами», Иван видит на луне «темного конька-дракона». В главе «Полет» на луне «отчетливо виден … какой-то загадочный, темный — не то дракон, не то — конек-горбунок, острой мордой обращенный к покинутому городу».

Город дракона?

А вот какой герб придумали для Казани по высочайшему повелению Екатерины II: черный змей с красными крыльями и золотым венцом. Не Китай все-таки!.. Но это в официальном (блазонном) описании герба — «змей», а что мы видим на самом деле? Красные перепончатые крылья и две когтистые ноги, похожие на куриные, — словом, классический дракон! Неспроста переодетый «сатаной» Воланд («дракон, змий древний» — по Библии) носит «траурный плащ, подбитый огненной материей»: красное и черное!

(«…Большинство этих трудов могут быть найдены в Татарии»!)

Известно, что Булгаков не сразу выбрал имя иностранного профессора. В ранних вариантах был Фаланд — так звали черта в средневековых немецких сказках. Этим именем назвал себя и гетевский Мефистофель. Фаланд стал Воландом — не для того ли, чтобы внимательный читатель услышал латинское «volans» — «крылатый»? Черно-красный крылатый дракон — в точности как на казанском гербе!.. И понятно, почему в первых редакциях романа Иван Бездомный видит Ивана Грозного именно возле собора Василия Блаженного, — построенного, как известно, в ознаменование взятия Казани. Это событие отмечено и в «Иване Васильевиче» — в сцене милицейского допроса царя: «Казань брал, Астрахань брал…». В раннем рассказе «Ханский огонь» из-за границы нелегально приезжает татарский князь — для того только, чтобы выкрасть из реквизированной большевиками библиотеки пачку древних пергаментов. Зачем же ему понадобились древние рукописи? Ответ скрыт в кличке собаки, принадлежащей музейному сторожу — Цезарь.

Музей, библиотека, огонь и Цезарь, — возможен ли более откровенный намек на знаменитый пожар Александрийского Мусейона? Булгаков подсказывает: «Нежными искорками поблескивали переплеты в шкафах. Александр I ожил и, лысый, мягко улыбался со стены». И еще: «По вспоротому портрету Александра I лезло, треща, пламя…».

Хороший текст воспринимается как данность, и никто из читателей не задумывается — зачем Булгакову понадобился именно татарский князь? И для какой цели в эпилоге «Мастера и Маргариты» перечислены шестнадцать городов? Сопоставьте их с тремя городами, упомянутыми в «царских» пьесах: в обоих перечнях есть Казань!

«Проездом в Казань», — так объясняет Остап Бендер свое появление в Васюках. А в «Золотом теленке» про Казань говорит один эпизодический персонаж: «Выбыл с чемоданами в Казань». Эти слова Бендер слышит в газоубежище — там, где он встречает девушку, указавшую ему путь к заветному чемодану Корейко.

Действие второго романа Ильфа и Петрова начинается в несуществующем городе Арбатове — «у белых башенных ворот провинциального кремля». Какой из трех белокаменных кремлей имели в виду «сатирики» — псковский, ростовский или казанский? «Арбат» — татарский топоним. Еще один ориентир — Волга. Прямо она не называется, но среди пассажиров-растратчиков, которых возил Козлевич, были руководители киноорганизации, снимавшей фильм «Степан Разин и княжна». А когда Паниковскому досталось Поволжье, он «перешел границу» и оказался на «золотом арбатовском участке».

Нам дают понять, что речь идет именно о библиотеке: войдя в город, Остап видит одиноких молодых девиц, читающих книги Гладкова, Сейфуллиной и Элизы Ожешко. Подбор авторов выглядит произвольным, но это не так: Гладков родился в Поволжье, а татарская фамилия советской писательницы локализует участок волжского берега. Полячку Элизу Ожешко нужно просто запомнить: мы вернемся к ней, когда попытаемся проникнуть в тайну «либереи».

Все говорит о том, что «золотой арбатовский участок» — татарское Поволжье. Но главная подсказка оставлена в «Двенадцати стульях» — там, где концессионеры приезжают в Москву. Они выходят на Каланчевскую площадь (ныне — Комсомольская), и соавторы дважды упоминают о «геральдических курочках» Ярославского вокзала. На гербе Ярославля изображен медведь, а существо, очень похожее на курицу, украшает герб Казани. Ильф и Петров перечисляют вокзалы, расположенные на Каланчевской площади: Октябрьский (ныне — Ленинградский), Ярославский и Рязанский — «самый свежий и новый». Именно на Рязанский вокзал прибывают искатели сокровищ. Но ведь третий вокзал — Казанский!?

На первый взгляд, все объясняется просто: Казанский вокзал начали строить в 1913 году на месте старого Рязанского, а «железку» в то время протянули только до Казани. Именно поэтому архитектор Щусев стилизовал новый вокзал под башню Сююмбеки Казанского кремля. «Самый свежий и новый из всех вокзалов» был достроен в двадцать шестом, — и это не могли не знать соавторы, работавшие в ту пору в железнодорожной газете «Гудок». А если ошиблись — почему не исправили ошибку в отдельном издании и в «Золотом теленке»? Но Ильф и Петров упорствуют: разбогатевший Бендер встречает Балаганова на Рязанском вокзале, снесенном двадцать лет назад!

Странная прихоть «сатириков» заставляет кое-что сопоставить. Идя к архивариусу, жившему на окраине города, Бендtр видит «светящийся остров — железнодорожный клуб». Островок света — на дальней окраине? Сокровища последнего стула превратились в клуб железнодорожников (с "прекрасной библиотекой!) — на той самой Каланчевской площади, с которой исчез Казанский вокзал!

Герои романа «Туманность Андромеды» нашли под водой громадного золотого коня. Таким способом некие правители спрятали золотой запас страны: драгоценная скульптура была покрыта слоем из дешевого сплава. Место прямо не указано, но поблизости расположена могила «знаменитого поэта древних времен» с эпитафией, в которой узнаются строки М.Волошина. Он похоронен в Крыму, у горы с татарским именем Карадаг.

Ответ лежит на поверхности, — это подозрительно. Не скрыт ли здесь намек на другое место и другую находку? Ефремов пишет, что статую установили на центральной площади столицы… «соседнего государства»! Казань — столица завоеванного ханства. Если верить легенде, этот город возник на том месте, где ханская дочь уронила в Волгу золотой казан. А кто нашел под водой золотую статую? Девушка с восточными чертами лица!..

Еще одна находка появляется несколькими главами выше, — это дискообразный звездолет, прилетевший из другой галактики. Конь весит четыреста тонн, диаметр звездного диска — четыреста метров. (Какое интересное совпадение: у Остапа — четыреста способов отъема денег, Бендер и Корейко проехали на верблюдах четыреста километров!) Не намекает ли это число на отрезок времени, отделяющий «Атон» от эпохи Ивана Грозного? Золотой конь найден в подводном гроте: «Грозный обрыв андезитовых скал навис над пловцами». О самом коне сказано, что он смотрел «с грозною злобой».

Одна из героинь «Туманности…» — историк Веда Конг — мечтает найти под землей «древние тайники для сокровищ искусств». Коня обнаружили в подводном гроте «странного острова», похожего на «низкую башню». Подземелье башни? Известно, что после взятия Казани в тамошнем кремле стали строить церковь. По совету попа Сильвестра ее назвали Благовещенской, — как и храм в Московском Кремле, в котором Сильвестр был настоятелем.

В первой главе «Золотого теленка» великий комбинатор идет по «провинциальному кремлю» и замечает некоторые советские реалии: «Из церковного подвала несло холодом, бил оттуда кислый винный запах. Там, как видно, хранился картофель». «Храм спаса на картошке», — сказал Остап. А чего стоит реплика председателя арбатовского исполкома: «Церкви у нас замечательные. Тут уже из Главнауки приезжали, собираются реставрировать». Действие романа точно датируется: «1930 год от Рождества Христова» — самый разгул воинствующего атеизма!

Вернемся к шифру «Двенадцати стульев». Железнодорожный клуб с «прекрасной библиотекой» соединился с несуществующим Рязанским вокзалом и привел нас в Казань. Но вокзал-анахронизм скрывает еще одну тайну — имя человека, ставшего прототипом Воланда. Старый клуб снесли и построили новый, — и точно так же поступили со старым вокзалом в 1912 году. Единственный предмет, оставшийся от прежнего клуба — стул. В романе его ищут Бендер и Воробьянинов, а в либретто, задуманном Ляписом-Трубецким — переодетый итальянский аристократ, гроссмейстер тайного ордена. А что осталось от Рязанского вокзала? Небольшой зал в итальянском стиле.

 

12."В ОДНОЙ ИСТОРИИ ОТЫСКИВАЮЩИЙ ДРУГУЮ…"

 

Отвечая на вопросы журнала «Техника-молодежи», И.Ефремов назвал своей любимой книгой «Золотую цепь» А.Грина. Она начинается с того, что юнга вертит в руках переплет с начисто вырванными страницами — «тайную книгу». «Что знаем мы о себе?» — такую надпись оставил неизвестный на внутренней стороне переплета. И далее: «Надпись в особенности терзала тем, что недавно парни с „Мелузины“, напоив меня особым коктейлем, испортили мне кожу на правой руке, выколов татуировку в виде трех слов: „Я все знаю“.

Они высмеяли меня за то, что я читал книги…».

Истинное золото — книги?

Мелузина — женщина, превратившаяся в крылатого змея. Не зашифровано ли здесь местонахождение сундуков с царской библиотекой? Все дальнейшее убеждает в правильности нашей догадки: юный книгочей слышит о человеке, нашедшем сказочное сокровище и в его воображении рисуются «сундуки, окованные золотыми скрепами». Затем он попадает в библиотеку таинственного дворца, видит золотую цепь (скрепы!) и назначается… помощником библиотекаря!

Имя юнги — Сандро. Александр. Нетрудно догадаться, что в образе ученика и помощника Александр Грин вывел себя. Но кто же был его учителем? После публикации романа «Блистающий мир» один маститый писатель похвалил автора: «Прекрасная фантастика!» Грин удивился: «Какая фантастика?! Разве не понятно, что летающий человек — это символ!» Что же символизирует Друд? Как и булгаковский Воланд, он единственный раз выступает в цирке, его пытаются арестовать и даже называют сатаной. Безмерно велик «объем власти» гриновского сверхчеловека: Друд говорит, что мог бы стать для планеты живым богом и в один миг преобразить человечество. «Его влияние огромно, его связи бесчисленны. Никто не подозревает, кто он — одно, другое, третье, десятое имя открывают ему доверчивые двери и уши. Он бродит по мастерским молодых пьяниц, внушая им или обольщая их пейзажами неведомых нам планет, насвистывает поэтам оратории и симфонии, …, поддакивает изобретателям, тревожит сны и вмешивается в судьбу…».

Типичное прогрессорство!

«Вот все, что надо, что можно, что следовало сказать об этой крупной душе.., — пишет Грин в конце романа. — Но еще несколько слов, может быть, совершенно удовлетворят пытливого читателя, думающего дальше, чем автор, и в одной истории отыскивающего другую…». Значит, у героя этой истории был прототип?

Друд носит в галстуке булавку с бриллиантом, сорит идеями, выдает себя за авиаконструктора и принимает участие в состязании воздухоплавателей. Он поет итальянскую песню «Санта-Лючия» и живет в гостинице «Рим». Детское прозвище Друда — Гора, а имя хозяина дворца в «Золотой цепи» — Эверест. Эверест Ганувер. Не намекает ли Грин на барона Роберто Ороса ди Бартини: «oros» — «гора»?

Обратите внимание на портрет Друда: «Светлый, как купол, лоб нисходил к темным глазам чертой тонких и высоких бровей, придававших его резкому лицу выражение высокомерной ясности старинных портретов; на этом бледном лице, полном спокойной власти, меж тенью темных усов и щелью твердого подбородка презрительно кривился маленький строгий рот».

Этот отрывок мы прочитали В.Казневскому, знавшему барона еще в тридцатые годы. «Похож! — без раздумий ответил Виктор Павлович. И добавил: — Вот только усов у него уже не было. Разве что в самом начале двадцатых, — судя по фотографии». Ну, конечно: роман о летающем человеке датирован двадцать третьим годом!

Имя Айшер, под которым Друд поселился в гостинице — анаграмма слова «решай». Грин предлагает нам решить эту шараду — «в одной истории отыскивать другую». Если верить афише, Друд выступал в цирке 23 июня 1913 года, а по дневнику героини это случилось 23 июня 1911 года. Ошибка наборщика или простейший шифр? Нельзя не заметить также, что число 23 присутствует в обеих датах. Других в тексте нет, но есть даты начала и окончания работы над романом:

14 ноября 1921 г.

28-го марта 23 г.

Странно, не правда ли: верхняя и нижняя даты резко отличаются по способу написания! К тому же это единственный случай, когда Грин отметил начало и конец работы. Сопоставьте последнее число с тем, которое получилось выше: двадцать третий год?

В 1923 году «итальянец» Бартини приезжает в СССР и отправляется в Коктебель, на соревнования планеристов. Через год в Крыму поселился Грин. Летом 1925 года Бартини переводится в Севастополь, а в Коктебеле собираются первые «атоновцы» — Волошин, Грин, Булгаков, Леонов и Кржижановский. Тем же годом датирована «Золотая цепь». В этом романе тоже нарушена хронология: события, описанные в эпилоге, происходят в 1915 году, через пять лет после драматического новоселья и смерти Ганувера. Значит, все это случилось в 1910 году. Но есть и другая датировка, — она отличается от первой на целых пятнадцать лет! Автор пишет, что золотая цепь была выкована 6 апреля 1777 года, пять лет спустя ее утопили и через сто сорок лет нашли: 1922-й. Еще три года Ганувер путешествует и перестраивает дворец: 1925 год — тот самый, которым датируется роман. Надо полагать, что это не случайное совпадение.

 

13."ЧЕЛОВЕК БЕССМЕРТЕН, И ПОТОМУ ОН ДОЛЖЕН БЕЗ КОНЦА УМИРАТЬ"

 

Бартини работал в Казани с 1943-го по 1945 год. Годом раньше там оказался его ученик — «лунатик» Королев. А житель Казани, бывший авиационный инженер А.Ю.Лисс вспомнил, что в пятьдесят шестом или пятьдесят седьмом году Бартини несколько раз посещал город черно-красного дракона.

Несколько лет назад о конструкторе упомянули в популярной телепередаче «Очевидное-невероятное». Она была посвящена легкому гидросамолету «Роберт», построенному в Таганроге учениками конструктора. Ведущий прочитал несколько отрывков из «Красных самолетов», затем на экране появились черно-белые кадры, снятые в квартире на Кутузовском проспекте: Бартини подходит к книжным полкам, закрытым полиэтиленовой пленкой, берет толстый том, раскрывает его и несет в кабинет — под свет настольной лампы. Этот короткий «клип» был сделан в 1972 году по просьбе самого Роберта Людвиговича. Тогда же была впервые опубликована статья И.Вишнякова (И.Чутко) о «невидимом самолете». А незадолго до смерти барон написал завещание, в котором просил сохранить свою домашнюю библиотеку и передать ее «талантливой молодежи». Этот пункт завещания озадачил комиссию Минавиапрома: в списке бартиниевских книг не было никаких раритетов. После недолгих споров художественную литературу отдали родственникам, а шкаф с техническими книгами до сих пор стоит в тесном кабинете директора музея Н.Е.Жуковского.

Предположим, что в книгах «Атона», в кинокадрах и в завещании Бартини зашифровано сообщение о библиотеке Ивана Грозного. Не исключено также, что барон извлек из казанского тайника часть «либереи» — сразу после войны и в конце пятидесятых. Можно лишь догадываться, какого страшного напряжения ему это стоило: перед освобождением Бартини стал необыкновенно замкнутым и сосредоточенным. А историк авиации П.Дузь, работавший в таганрогской шараге, рассказывал о необъяснимом равнодушии барона к первым материалам о немецкой реактивной технике, поступившим в КБ в конце 1946 года.

Конструктора освободили ранней весной сорок седьмого — за год до окончания срока, — но выезд из Таганрога был запрещен. Друзья сняли ему комнату неподалеку от завода им. Димитрова. В конце марта Бартини «бюллетенил» и почти месяц не появлялся на работе. Второй этап этой непростой операции мог происходить весной пятьдесят седьмого года: Бартини переехал в Москву и зачастил в Казань. Возможно, этим объясняется упорное нежелание «красного барона» стать заместителем кого-нибудь из генеральных конструкторов — с перспективой выделиться в самостоятельное КБ. Вместо этого он предпочел возглавить маленькую группу в минавиапромовском Бюро стандартов.

Но почему именно Бартини должен был распорядиться той частью царской библиотеки, в которой хранились манускрипты Френсиса Бэкона? Объяснение скрыто в «Золотом теленке». В главе «Индийский гость» Бендер спрашивает о смысле жизни у индуса — белобородого и смуглого человека в длинной коричневой рясе. Несомненно, это Рабиндранат Тагор: он действительно посещал СССР в 1931 году. (Вспомните и цирковую афишу Бендера: «жрец» называет себя «любимцем Рабиндраната Тагора»!) А какой ответ мог дать Остапу — убитому и воскресшему страннику — настоящий Тагор? «Человек бессмертен, — писал философ, — и потому он должен без конца умирать. Ибо Жизнь — это творческая идея, она может обрести себя лишь в изменяющихся формах». О реинкарнации говорил и евангельский Иисус. Когда ученики спросили, почему не пришел обещанный пророком Илия, Иисус ответил, что пророчество исполнилось в Иоанне Крестителе: «Он и есть Илия».

Не сам ли барон Роберто Орос ди Бартини был «доном Ру-матой» при дворах Елизаветы I и Якова I — пять или шесть жизней назад? В «Блистающем мире» есть эпизод, в котором Друд рассуждает о литературе и… ест свинину. «Свиным корытом» называют парусник юнги Санди — будущего помощника библиотекаря. (Название этого маленького суденышка — «Эспаньола» — вызывает в памяти стивенсовский «Остров сокровищ»). Ближайший помощник Руматы — отец Кабани. А вот какой сон видит Воробьянинов после знакомства с Бендером: «В руках Ипполита Матвеевича очутился кинжал. Им он ударил свинью в бок, и из большой широкой раны посыпались и заскакали по цементу бриллианты».

Сон в руку: истинное сокровище связано с человеком, имя которого происходит от английского слова, означающего «свиное мясо». В конце первого романа Воробьянинов зарезал Остапа: значит, Бендер и есть символическая свинья — сэр Френсис Бэкон, барон Веруламский, лорд-хранитель Большой Королевской печати! Неспроста в первом романе то и дело мелькают многозначительные слова — «хранитель большой печати», «Английская набережная» и даже «сочинения графа Салиаса». Сало? Ильф и Петров несколько раз повторяют, что стулья обиты английским ситцем. И пружины — английские, а в начале романа английскими именуются сами стулья.

«Лед тронулся!» — говорит Бендер. В первых главах умирает усатая мадам Петухова, про которую сказано, что в прошлом она носила «шантеклер» (фр. chanteclere — петух). Воробьянинова посылают в аптеку за пузырем для льда. Петух, лед и смерть — эти знаки предваряют рассказ о спрятанном сокровище. Известно, что Френсис Бэкон умер от воспаления легких: он слишком увлекся опытами по замораживанию во льду… петуха! То же самое мы видим в «Золотом теленке»: Бендер «наследует» миллион у человека с «ветчинным рылом» и английскими усиками — Корейко. (Корейка — копченая свинина, у англичан — бекон). А куда предлагается переехать учреждению, где он работает? В помещение бывшего акционерного общества «Жесть и бекон»!..

 

14. «ДЕЛО ПОМОЩИ УТОПАЮЩИМ — ДЕЛО РУК САМИХ УТОПАЮЩИХ!»

 

Может показаться, что зашифрованная книга не имеет никакого смысла: незнающему она бесполезна, знающему — не нужна. А забывшему?.. Великий мистик и знаток практической магии Джордано Бруно писал, что некоторые книги обладают «магической мнемоникой», заставляющей вспомнить гораздо больше того, что в них сказано. Есть ведь и третья возможность: человек все когда-то знал, но забыл, погрузившись в темные воды очередной жизни. «Утонул». В домоуправлении дома № 302-бис, в котором поселился Воланд, «на стене висел старый плакат, изображавший в нескольких картинках способы оживления утонувших в реке». А какой лозунг мы видим в «Двенадцати стульях», — во время шахматной лекции О.Бендера? «Дело помощи утопающим — дело рук самих утопающих!»

Мы уже отмечали, что в книгах бартиниевских учеников присутствует ряд явно аллегорических находок — золотая цепь, золотой ключ, золотой конь и дискообразный звездолет. Что в них общего? Все эти предметы найдены под водой, — за исключением ефремовского звездолета, обнаруженного на далекой планете. Но даже здесь трудно отделаться от мысли, что действие происходит на дне моря: диск оброс чем-то зеленым (водоросли?), а рядом — погибший корабль «Парус» (затонувший парусник?). Прибавьте сюда переходные камеры, скафандры, продувку азотом, мрак, призрачные очертания скал и прочие «водолазные» приметы. Даже страшное чудище этой планеты — электрическая медуза! В одном месте Ефремов «проговаривается»: «Мрак в нагретой инфракрасным излучением башенке казался плотным, как черная жидкость, будто сооружение стояло на дне океана».

В сказке Л.Лагина со дна реки извлекается кувшин с Хоттабычем, затем джинн ищет на морском дне другой кувшин — со своим братом Омаром. Даже исчезновение Женьки — друга главного героя — стало поводом для включения в сюжет эпизода с водолазами, которые разыскивали его тело. Подозрительно много ныряющих персонажей встречается и в булгаковском романе — Иван, Маргарита, Бегемот, мулат с портнихой и беспорточный гость с Енисея. В конце последней главы «прыгнул в бездну» сам Воланд.

Другим путем пошел Александр Грин. В романе «Золотая цепь» он зашифровал слово «Титаник» — символ всех затонувших кораблей. Найденная на дне золотая цепь — якорная, и выкована она по приказу пирата Пиррона. Затем цепь утопили, и человек, который ее достал, призывает не путать Пиррона со знаменитым пиратом Морганом. Все объясняется просто: не менее знаменитый миллиардер Дж. П. Морган был владельцем «Титаника», а лорд Пирри — директором судоверфи, строившей этот корабль. Именно у него родилась идея колоссального судна. Даже огромный дворец «Золотая цепь», возведенный гриновским героем за три года, намекает на погибший корабль: «Титаник» строили ровно три года.

Тот же символ эксплуатируют Ильф и Петров: во дворе юбилейного учреждения ржавеет «титаническое зубило», Титанушкин — главврач сумасшедшего дома, ограбление Корейко именуется «битвой титанов»… Но все это мелочи по сравнению с тем, что действие «Двенадцати стульев» начинается 15 апреля 1927 года, в пятнадцатилетнюю годовщину гибели «Титаника»! Глава «Следы „Титаника“» связана с путешествием на «тиражном» пароходе: Воробьянинов, пострадавший от краски «Титаник», снова размешивает краски! Затем мы видим «кораблекрушение» васюкинских шахматистов (недвусмысленный намек на «утонувших» Игроков!) и плывущий по реке английский стул мастера Гамбса. «Среди океана стульев» (первая глава второй части) Бендер разыскивает двенадцать гамбсовских, — в каждом из которых может скрываться сокровище.

Надо ли понимать так, что под видом поиска стульев «гроссмейстер» (великий мастер) ищет своих Игроков?

«Мы видим, что блондин играет хорошо, а брюнет играет плохо. И никакие лекции не изменят этого соотношения сил». Человечество разделено изначально — на немногих участников Игры и всех остальных. Бездна печальной мудрости скрыта в дурашливом вопросе Бегемота: «Неужели, мессир, в праздничную ночь гостей за столом разделяют на два сорта? Одни — первой, а другие, как выражается этот грустный скупердяй-буфетчик, второй свежести?» Трудность в том, что Игроки, забывшие об Игре — «утонувшие», — почти ничем не отличаются от людей. Но обе стороны ищут своих бойцов и приводят их в чувство. «Я теперь ничего и никогда не забуду», — говорит мастер, преображенный вином Воланда.

…В 1966 году, когда началась публикация «Мастера и Маргариты», Бартини принимал участие в одном из семинаров в Дубне. Он говорил, что человечество — «аккумулятор и преобразователь психоэнергии, работающий в некой локализованной зоне». Когда эту зону отторгли от непредставимого для нас Целого, нарушилось изначальное равновесие центробежных и центростремительных сил — та первородная взвесь психочастиц, каждая из которых подобна Целому. Попытка восстановить синхронность волнового пространства повлекла за собой лавинообразное уплотнение материи: «тяжелые» частицы начали опускаться на «дно» Мира, а «легкие» — подниматься, диффузировать по направлению к центральному источнику энергии. Соотношение этих компонентов — мировая константа. Смыслом органической жизни является сепарация, извлечение «легких» частиц, застрявших в материи. Они неразрушимы и способны заключать в себе всю информацию, которую генерирует источник ее зарождения, — назовем его Абсолютом. «Легкие» частицы являются частью Абсолюта, и в этом качестве они могут стать любой другой его частью, перемещаться в пространстве и времени, объединяться с себе подобными и взаимодействовать с окружающей средой. По словам Бартини, именно так возникают различные формы жизни.

«Было что-то гипнотическое в его будничном голосе, — вспоминал в конце 70-х годов профессор К.Станюкович. — На одно мгновение мне даже показалось, что все это я хорошо знаю».

 

15. «БЛУДНЫЙ СЫН ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ»

 

Допустим, что мы угадали: Игра на отдельно взятой планете является крохотной частью общевселенской сепарации. В массе народонаселения ищут «гостей первого сорта». Кто они? Что отличает их от обычных людей? Какое значение для этого поиска имеют манускрипты Френсиса Бэкона?

В споре с Берлиозом Воланд упомянул о кантовских доказательствах бытия Божьего. «Увы! — с сожалением ответил Берлиоз, — ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив». Доказательства — в архиве?.. Сравните эту фразу со словами «историка» Воланда о цели своего пребывания в Москве: «Тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века». А в предыдущем варианте — «подлинные рукописи Бэкона»… Но документы, оказавшиеся в царской «либерее», не обязательно должны содержать доказательства бытия Божьего, — они могут указывать их местонахождение и функцию. Проще говоря — способ применения… Возможно, речь идет о какой-то реликвии — очень древней и знаменитой.

В романе И.Ефремова «Лезвие бритвы» рассказывается о кристаллах-галлюциногенах, вделанных в древнюю корону. Таинственные камни помогают вытащить из-под спуда сознания картины далекого прошлого: «…Серые кристаллы под действием солнечного света в определенных условиях испускают лучи, действующие на нервные клетки мозга. А их расположение в короне и ориентировка такова, что излучение попадает в области задней половины больших полушарий, ведающих памятью». Но эта «машина времени» действует очень избирательно: «Среди развалин уцелел незапамятной древности храм. Несколько жрецов жили в нем среди населенной львами пустыни, охраняя священную реликвию прошлого — черную корону царей исчезнувшего народа. Тех времен, когда людьми правили боги или герои, происшедшие от союза смертных женщин с небожителями. Существовало предание, что, если человек божественного происхождения наденет эту корону и выйдет в ней на свет полуденного солнца, его ум обострится волшебным образом, и он, познав сущее и вспомнив прошедшее, приобретет равную богам силу. Но, если корону наденет простой смертный — горе ему! — он лишится памяти и станет, как младенец, игрушкой в руках судьбы и людей».

Тест на божественное происхождение?

В последней части «Лезвия…» соседствуют две главы — «Милость богов» и «Серый кристалл». Вкрапление металлических пылинок придает камням искрящийся вид. Порфировая структура. Сравните это с «колоннами из какого-то желтоватого искрящегося камня» на балу Воланда, а также с колоннами из семнадцатой главы: «Городской зрелищный филиал помещался в облупленном от времени особняке в глубине двора и знаменит был своими порфировыми колоннами в вестибюле». Очевидно, это «общешкольная» аллегория: искры, плененные в камне — небожители, забывшие о своей истинной сущности.

«Но не колонны поражали в этот день посетителей филиала, а то, что происходило под ними», — пишет Булгаков. Что же происходило в филиале? «Несколько посетителей стояли в оцепенении и глядели на плачущую барышню, сидевшую за столиком, на котором лежала специальная зрелищная литература, продаваемая барышней. В данный момент барышня никому ничего не предлагала из этой литературы и на участливые вопросы только отмахивалась, а в это время и сверху и снизу и с боков, из всех отделов филиала сыпался телефонный звон, по крайней мере, двадцати надрывавшихся аппаратов».

«Облупленный от времени» зрелищный филиал с драгоценными колоннами — «коммутатор» миров? «Далее все пошло, как в скверном сне», — подсказывает автор, и мы должны догадаться, что филиальские зрелища были особыми снами, после которых у писателей-учеников рождалась «специальная зрелищная литература». Сцена в филиале — посетители и колонны — точно воспроизводится в конце бала: «Гости несметной толпой теснились между колоннами». Похожий эпизод есть и в «Двенадцати стульях»: Лиза входит в вестибюль особняка, видит малахитовую колонну, и под ней — посетителя!

Слово «филиал» происходит от латинского «filius» — «сын». Стругацкие в «Волнах…» пишут о харьковском филиале «Института Чудаков», в котором проводили тайную проверку на сверхчеловечность. «Лично пригляжу за филейчиками», — говорит булгаковский метрдотель. В «Аэлите» землян зовут «Сынами Неба», у Лагина — Хоттабыч, то есть ибн Хоттаб — сын Хоттаба, а способ мгновенного перемещения в пространстве открыл Рен Боз из «Туманности Андромеды». (Здесь простая перестановка заглавных букв: Рен Боз — Бен Роз. «Бен» — «сын»).

"Медленный шепот раздался в его ушах. Лось сейчас же закрыл глаза. Снова повторился отдаленный тревожный, медленный шепот. Повторялось какое-то странное слово. Лось напряг слух. Словно тихая молния, пронзил его сердце далекий голос, повторявший печально на неземном языке:

— Где ты, где ты, где ты, Сын Неба?"

Под видом романа о полете на Марс А.Толстой рассказывает о людях, которых ведет таинственный зов. «Вы — соль земли», — так сказал Своим ученикам Иисус. Переставьте буквы в фамилии «Сына Неба»: Лось — соль. «Ты, Иван, — говорил Берлиоз, — очень хорошо и сатирически изобразил, например, рождение Иисуса, сына божия, но соль-то в том, что еще до Иисуса родился целый ряд сынов божьих…». «Ряд сынов божьих» — цепь воплощений, по которой они сходят на Землю и почти забывают о своей истинной природе. А вот в какой комнате поселился красноармеец Гусев: «На потолке, среди золотой резьбы и облаков, летела пышная женщина с улыбкой во все лицо, кругом — крылатые младенцы».

В «Лезвии…» Ефремов пишет о временах, «…когда людьми правили боги или герои, происшедшие от союза смертных женщин с небожителями». Это и показано в «Аэлите»: марсианская «принцесса» становится женой Лося. В сравнении с тщедушными марсианами Лось и Гусев кажутся великанами. А вот что говорится в шестой главе Бытия: «В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божий стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им; это сильные, издревле славные люди».

«Живу как бог или как полубог», — говорит сын лейтенанта Шмидта. Обратите внимание и на «защиту Филидора»: из десятка других вариантов Ильф и Петров выбрали именно ее — для шахматной партии, в которую играет «филиус» Бендер (евр. «бен» — сын), «рыцарь, лишенный наследства». В «Золотом теленке» есть глава под названием «Блудный сын возвращается домой». О том же рассказывает тайный сюжет повести Стругацких «Трудно быть богом». Румата — не простой наблюдатель. Он разыскивает и спасает цвет тамошнего человечества — людей, родственных по духу самому «благородному дону Румате». «Глаз бога», — так называет герой объектив телепередатчика, который он носит на лбу. Третий глаз был у бога Шивы. Очевидно, нам подсказывают, что потомки «целого ряда сынов божьих» еще живут среди людей.

«Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!» «Клятва Геркулеса» — так называется это обращение ученика к наставнику. «В этой древней формуле между строк заключено очень многое», — объясняет одна из героинь «Туманности…». Ну, разумеется: Геркулес — сын Зевса и земной женщины! А «древняя формула», которую произносят выпускники «школы третьего цикла», — это калька с «Молитвы Шамбале» из «Агни-Йоги»: «Ты, позвавший меня на путь труда, прими умение и желание мое. Прими труд мой, Владыка, ибо видишь меня среди дня и среди ночи. Яви, Владыка, руку Твою, ибо тьма велика. Иду за Тобой!». Но в следующем романе («Лезвие бритвы») Ефремов пишет о том, что Шамбала не является географическим понятием: «Даже в самом названии Шамбала не подразумевается никакая страна. Шамба или Чамба — одно из главных воплощений Будды, ла — перевал. Значит, эта мнимая страна — перевал Будды, иными словами — восхождение, совершенствование. Настолько высокое, что достигший его более не возвращается в круговорот рождений и смертей, не спускается в нижний мир».

 

16."СЧАСТЛИВ БУДЕТ ТОТ, КТО ЭТО ПОЙМЕТ"

 

На Земле появились странные больные — «мокрецы». Мутанты-сверхчеловеки. «Внутри вида зарождается новый вид, и мы называем это генетической болезнью». Титаны духа обосновались неподалеку от маленького курортного городка, — в странном заведении, которое горожане называют лепрозорием. Рядом расположен «приемный покой», замаскированный под санаторий «Теплые ключи» — здесь происходит тайная проверка людей на «филиусность». Несколько отдыхающих стали новыми «мокрецами».

Таков сюжет романа, который пишет главный герой «Хромой судьбы» — московский писатель Сорокин. Он тоже ощущает свою чужеродность: «Терпеть не могу общаться с посторонними людьми. С другой же стороны, мне вдруг пришло в голову, что такое бывало и раньше: в троллейбусах ли, в метро, в таких вот забегаловках, где меня никто не знает, пустующее место рядом со мной занимают в последнюю очередь, когда других свободных мест больше нет. Где-то я читал, что есть такие люди, самый вид которых внушает окружающим то ли робость, то ли отвращение, то ли вообще инстинктивное желание держаться подальше».

То, о чем написал Феликс Сорокин, неожиданно оказалось правдой, — он сам стал объектом внимания высших сил. Но дело не в «генетической мутации», — идет извлечение из человечества бессмертных существ, забывших о своей истинной природе. Память начала возвращаться, — и писатель-баталист неожиданно для самого себя стал сочинять «Современные сказки». «Феликс» — «счастливый». Стругацкие дублируют намек: «Просто он был возмутительно, непристойно и неумело счастлив сейчас…». То же самое Сорокин пишет про свою героиню: «Диана Счастливая». И уже нельзя не вспомнить знаменитую фразу из «Изумрудной Скрижали»: «Люди — смертные боги, боги — бессмертные люди. Счастлив будет тот, кто это поймет!»

«И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, змий древний, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». Многие богословы отождествляют восставших ангелов из Откровения и сынов Божьих из шестой главы Бытия. Ту же мысль тонко подсказывают Стругацкие: в первой главе Сорокин работает над сценарием фильма о партизанах, а затем перечитывает дарственную надпись на единственной книге, оставшейся от отца — про «зам. командира Крымской Повстанческой».

Таинственный человек, ведающий судьбой Сорокина, пытается напомнить Игроку о битве, а также о том, кто он есть на самом деле.

При этом незнакомец принимает облик Булгакова и называет себя Михаилом Афанасьевичем, — для того только, чтобы намекнуть на апокалиптическую войну в небесах. Он же появляется под видом падшего ангела и передает подопечному ноты для труб Страшного Суда. Сорокин должен догадаться, что «падший ангел» — это он сам, а ноты — «визитная карточка» Архангела Михаила: именно ему полагается вострубить в конце времен. «Удивительное ощущение возникло у меня в эту секунду. Он словно хотел что-то подсказать мне, навести на какую-то мысль. Он словно стучался в какую-то неведомую мне дверцу моего сознания».

Поиск, проверка и восстановление «права первородства», — по этой схеме написаны почти все вещи Стругацких. Остается соотнести их с некоторыми реалиями.

«Город поразил его воображение. Он жался к земле, все движение здесь шло либо по земле, либо под землею, гигантские пространства между домами и над домами пустовали, отданные дыму, дождю и туману». Так выглядит инопланетный город в «Обитаемом острове». А этот «академгородок» создан землянином-резидентом, ставшим одним из правителей Страны Отцов: «Тотчас же ворота распахнулись, открылся густой сад, белые и желтые корпуса жилых домов, а за ними — гигантский стеклянный параллелепипед института. Медленно проехали по автомобильной дорожке с грозными предупреждениями насчет скорости, миновали детскую площадку, пестрое веселое здание клуба-ресторана, и все это в зелени, в облаках зелени, в тучах зелени, и прекрасный чистейший воздух…». На этот тайный островок другого мира Странник привозит своих учеников: «…Он очень внимательно следит за каждым более или менее талантливым человеком. Прибирает к рукам с юных лет, обласкивает, отдаляет от родителей, — а родители-то до смерти, дураки, рады! — и вот, глядишь, еще один солдатик становится в твой строй…».

Страна Отцов — Отечество. Фамилия прогрессора-резидента — Сикорски — напоминает о знаменитом русском авиаконструкторе-эмигранте. А вот еще одно совпадение: отчество Бартини — Людвигович, а прогрессор Рудольф Сикорски, он же Странник, однажды назван… Карлом-Людвигом! Эта «ошибка» допущена в повести «Малыш», написанной Стругацкими сразу после «Обитаемого острова». Сикорски здесь упомянут мельком, но зачем-то сказано о его заслугах в нейтрализации агрессивного режима Островной Империи. Япония?

В повести «Волны гасят ветер» действие происходит на Земле: всемогущие невидимки — Странники — ищут индивидов, пригодных для форсированной трансформации в космические существа невероятной мощи. Кандидатов отбирают под крышей филиала «Института Чудаков». Тот, у кого выявлена латентная сверхчеловечность, подвергается инициации и становится люденом (от «гомо люденс» — «человек играющий»). Их дом — Галактика. Игроки, которые остаются на Земле, называют себя акушерами, а человечество считают инкубатором люденов.

В повести «За миллиард лет до конца света» таинственный Фил Вечеровский («филиус»!) испытывает интеллект и психику астрофизика Малянова. Тайный «жрец-посвятитель» всегда рядом, — он отслеживает состояние ученика и подводит нужных персонажей. Цель, которую преследует Вечеровский — главная загадка этой повести: ясно, что экзаменатор нисколько не озабочен судьбой научных идей и прогрессом человечества в целом — его интересует лишь сам подопечный.

В последней главе Вечеровский угощает Малянова коньяком: «Это был „Ахтамар“, очень редкий в наших широтах армянский коньяк с легендой». Классическая анаграмма: «Ахтамар» — «Махатма Р.». В том, что буква Р — не случайный остаток, убеждает другое произведение Стругацких — киносценарий «Искушение Р.». Махатма Роберт? «Махатмы — это Адепты высшего порядка, — пишет Е.Блаватская. — Возвышенные существа, которые, достигнув владычества над своими низшими принципами, и поэтому живущие без помех от „человека плотского“, обладают познаниями и властью, соответствующими той стадии, которой они достигли в своей духовной эволюции».

Анаграмма — древнейший способ шифрования текстов, и Стругацкие его, конечно, использовали. Прочитайте наоборот имя одного из прогрессоров в повести «Трудно быть богом»: Шуштулетидоводус. В сказке «Экспедиция в преисподнюю» есть персонаж по имени Ятуркенженсирхив. А про анаграмму Берия-Рэбия-Рэба рассказывал сам Б.Стругацкий в одном из своих интервью. И про планету из «Обитаемого острова»: Саракш — Ракшас. Ракшасы — злые духи Древней Индии, а «планета зла», как и ефремовский Торманс, удивительно похожа на Землю. Кто же тогда «земные прогрессоры»? Ответ мы найдем в имени первого прогрессора Стругацких: Румата — Марута. Маруты — сыновья бога Рудры, прекрасные и могучие юноши, сражающиеся с ракшасами. «Филиусы». Стало быть, анаграмматический «Ахтамар» — не исключение.

На столе Вечеровского Малянов видит бумажку с загадочными письменами: «Листок был наполовину исписан символами, которых Малянов не понимал». Вряд ли это иероглифы или буквы одного из современных языков — их начертание известно или, по крайней мере, узнаваемо. Может быть, греческие?.. Исключено: почти все они используются в математических и физических формулах. Астроном Малянов может «не понять» математика Вечеровского, но знать математические символы он просто обязан. Остается допустить, что таким образом «Махатма Р.» пытается напомнить ученику литеры одного из древних языков. Древнееврейского, например… Не случайно Стругацкие выбрали для своего героя фамилию, намекающую на Тайную Вечерю.

 

17. «НЕ НА РЕКЕ ТИСЕ…»

 

Предположим, что прототипом Филиппа Вечеровского стал Р.Бартини. Конструктор умер в 1974 году, — и тем же годом датирована повесть. Есть и другие «приметы» — «дуги Рагозинского» и формула Жуковского, которая «откуда-то вдруг выплыла». Точно известно, что великий аэродинамик и «отец русской авиации» не имел ни малейшего касательства к звездным делам, а в астрофизике нет никаких «дуг Рагозинского». Зато аэродинамикам хорошо знаком метод аналитического вычисления идеально обтекаемых поверхностей — с помощью бартиниевских дуг R.

«В желтом, слегка искривленном пространстве медленно поворачивались гигантскими пузырями осесимметричные полости…», — пишут Стругацкие. А про «отображение осесимметричных шаровидных полостей» сказано дважды — вдвое больше, чем требуется для наукообразного антуража. К тому же эта фраза удивительно похожа на бартиниевское описание формы шестимерной Вселенной: «конечная симметрическая система, которую можно рассматривать, как топологическую протяженность, отображенную в сферическое пространство».

Очень впечатляет сходство обстоятельств смерти Бартини и маляновского соседа Арнольда Снегового — «не то физика, не то ракетчика»: «Сегодня в восемь часов утра за Снеговым пришла машина, чтобы отвезти его на аэродром. К удивлению водителя, Снеговой не дожидался в подъезде, как обычно. Повременив пять минут, водитель поднялся на лифте и позвонил в квартиру. Никто ему не открыл, хотя звонок работал — водитель слышал это прекрасно. Тогда он спустился вниз и из автомата на углу доложил по начальству о создавшейся ситуации. Начальство стало звонить Снеговому по телефону. Телефон Снегового был все время занят. Тем временем водитель, обойдя дом, обнаружил, что все три окна Снегового раскрыты настежь и в квартире, несмотря на высокое уже солнце, горит электрический свет. Водитель немедленно доложил об этом. Были вызваны компетентные лица, которые, прибыв, тут же взломали замок и осмотрели квартиру…». В квартире Бартини было распахнуто только одно окно (в декабре, заметьте!), — остальное описано точно. И ехать он должен был на аэродром в Жуковском. Между тем, Арнольд Снеговой — второстепенный персонаж, и его «смерть», разыгранная Вечеровским, понадобилась для устрашения испытуемого. К тому же приведенный выше отрывок нигде больше не задействован, — от него не тянутся никакие причинно-следственные ниточки. Как говорят редакторы — «эпизод не работает». В текстах талантливых писателей такие места наиболее интересны: есть десяток глав Библии, в которых слово «снег» толкуется как дар Божий, символ очищения.

А теперь вернемся к повести «Волны гасят ветер». Где был отмечен первый случай тестирования на сверхчеловечность? На планете Тисса. В скобках зачем-то уточняется: «(не на реке Тисе, что мирно протекает по Венгрии и Закарпатью, а на планете Тиссе…)». Все ясно, не правда ли: по документам Бартини родился в венгерском городке Каниже-на-Тисе!

Многое могут объяснить ранние рассказы Стругацких. Взять, к примеру, «Забытый эксперимент», опубликованный в 1959 году: в этом рассказе предрекается катастрофа, подозрительно похожая на чернобыльскую. Описан и «двигатель времени», — он служит для прямого преобразования времени в энергию. Но самое невероятное совпадение — это КРИ. Так назывался прибор Бартини, воссоздающий картины прошлого — «Концентратор Рассеянной Информации». По сведениям, которые не удалось проверить, он был смонтирован и испытан в одной из лабораторий Дубны. КРИ описан и в «Цепи» — под видом фантастического телескопа с регулятором времени, в который рассматривают планету, поразительно похожую на Землю. Бартини пишет: «В гравитационном поле нашей космической системы лучи движутся по замкнутым траекториям. И не исключено, что, несмотря на возмущения, свет вернется к своему источнику. Информация, исходящая из каждой точки пространства — это чередование световых сигналов. Что-то вроде гигантской кинопленки, свернутой в кольцо. Значит, можно уловить и зафиксировать сигнал — как астрономы фиксируют свет звезды, которой уже нет». Похожее устройство есть и у Стругацких, — оно появляется в повести «Полдень, XXII век» и даже называется точно так же — КРИ, «Коллектор Рассеянной Информации»! Фактически это «машина времени»: мы видим вспышку Сверхновой, про которую сказано, что она породила динозавров, затем одно из этих животных откусывает голову другому. Третье из полученных изображений герою так и не показали: захват турками Константинополя. Именно это событие привело к тому, что александрийские манускрипты оказались в Москве! Понятно также, почему в «космической» повести Стругацких «Страна багровых туч» целый абзац посвящен Ивану Грозному.

С помощью КРИ решается и вечный вопрос о свободе воли. Этот эксперимент проведен «по методу Каспаро-Карпова», — намек на соперничество двух планетарных «гроссмейстеров». Игроки просчитывают свои ходы на много лет вперед: в 1961 году, когда Стругацкие напечатали эту повесть, Анатолию Карпову было девять лет, а Гарри Каспаров еще не родился.

 

18. «…НАПОДОБИЕ БУЛГАКОВСКОГО ВОЛАНДА»

 

В 1960-62 годах у братьев-фантастов произошел качественный скачок, после которого они стали «настоящими Стругацкими». Именно такие случаи расследуются в их повести «Волны гасят ветер»: «внезапное, как бы по волшебству, появление у людей новых талантов» — один из признаков тайной работы по выявлению сверхчеловеков. В одном из интервью Стругацкие сожалеют, что не читали Булгакова до того, как начали писать. Но «Мастер и Маргарита» был напечатан в шестьдесят седьмом, а влияние этого романа начало проявляться гораздо раньше — после творческой мутации шестьдесят первого года. С этого времени их произведения насыщаются аллюзиями на «Мастера…», узнаваемыми словечками и целыми выражениями — цитатами без кавычек. Сравните, к примеру, страшную жару в первых главах «Мастера…» и «Миллиарда лет…», печати на дверях Берлиоза и Снегового, штампы — «уплочено» и «оплачено». Плюс к тому — интуристы, испорченные телефоны, роговые очки и прочее, прочее, прочее… Вот как описывается первое появление Вечеровского: «…у него был такой вид, словно он собирается в консульство Нидерландов на прием в честь прибытия ее величества, и через пять минут за ним должна заехать машина». Знакомый набор, не правда ли: «иностранный консультант» Воланд (консульство Нидерландов!), бал, летающая машина, королева Маргарита.. К тому же у Вечеровского «все было самого высшего качества — на мировом уровне или несколько выше».

Затем появляется «Хромая судьба», вызвавшая некоторое недоумение у почитателей Стругацких. Но все встало на свои места, когда был опубликован полный вариант. Это «роман в романе», — как и булгаковский «Мастер…»: в начале 80-х годов некий литератор пишет свою самую заветную книгу — «Синюю Папку», — и сюжет ее становится второй повествовательной линией, объясняющей первую. В конце перед героем предстает таинственный Михаил Афанасьевич — человек, удивительно похожий на Булгакова — и строго выговаривает писателю: «…Единственное, что меня интересует, это ваша Синяя Папка, чтобы роман ваш был написан и закончен. А как вы сделаете, какой ценой — это, право же, мне не интересно». Затем он диктует писателю окончание его романа!

В романе «Отягощенные злом или Сорок лет спустя» на Землю приходит Демиург — творец и «управдом» нашей Вселенной. Стругацкие называют его также Назаретянином, Иисусом, Яхве, Гефестом, Птахом и другими подобными именами. Место пришествия — СССР, время — восьмидесятые годы. В главе «Необходимые пояснения» есть две строчки, свидетельствующие о том, что Стругацкие прекрасно поняли, кто такой Воланд: «Ни у кого не вызовет сомнения, скажем, что Демиург — фигура совершенно фантастическая (наподобие булгаковского Воланда)…». Но загадки Стругацких нельзя объяснить одним влиянием М.Булгакова. В начале шестидесятых у соавторов резко изменилась модель мира, — стало возможным путешествие во времени без какой-либо аппаратуры («Полдень, XXII век», «Попытка к бегству»). А там, где братья вынуждены маскировать средство передвижения (в «Парне из преисподней», например), появляются звездолеты типа «призрак»: «Ровно в пять, только роса выпала, раздалось у меня над самым ухом знакомое хриплое мяуканье, ударило по кустам горячим ветром, зажегся над поляной первый огонь, и вот — он уже стоит. Рядом. Так близко я его никогда не видел. Огромный, теплый, живой, и бока у него, оказывается, вроде бы даже шерстью покрыты и заметно шевелятся, пульсируют, дышат… Черт знает, что за машина. Не бывает таких машин». Летающая машина — это опять-таки Булгаков! «Призрак» мяукает, дышит, огромный, шерстью покрыт: не наш ли это старый знакомый — кот Бегемот, «летающий котяра», «огромный, как боров»? Здесь есть тонкая подсказка: герой повести — курсант-десантник, человек с «другой планеты». «Бойцовый Кот» — так именуют там десантников. Попав на Землю (не на нашу, понятно, а на «будущую» — прекрасную и счастливую), Бойцовый Кот духовно перерождается. Затем он отбывает на свою отсталую планету — надо полагать, для того, чтобы впоследствии стать чем-то вроде Антона-Руматы из «Трудно быть богом». Не случайно действие «Парня из преисподней» происходит вблизи несуществующего города Антонова: римское имя «Антон» выводят из греческого «антео» — «вступать в бой». Надо понять тайный смысл этой притчи: прекрасная «будущая Земля» — некое место, где приводят в чувство Игроков. Школа. По-видимому, она располагалась в Москве: Бойцовый Кот — «курсант третьего курса Особой столичной школы». «Бойцовый котенок» и мяукающий «звездолет» — ученик и Учитель. Ясно также, что человек, научившийся быть «призраком», может очень вольно обходиться с пространством и временем.

Стругацкие настойчиво демонстрируют свою преемственность по отношению к старшим «атоновцам» — М.Булгакову, А.Толстому, Ильфу и Петрову, А.Грину, И.Ефремову и другим «дисковцам». Взять, к примеру , строчку из повести «Волны гасят ветер»: «…Здесь какой-то ловкач в модном радужном плащике и с метавизиркой через плечо прохаживается по площадям Свердловска». Это говорится о таинственных Странниках, которые лишь внешне похожи на обычных людей. Но площади Свердловска напоминают и о другом «ловкаче»: «Вчера на площади Свердлова попал под лошадь №8974 гр. О.Бендер». В «Повести о дружбе и недружбе» героя строго экзаменуют по устройству гиперболоида". А в конце романа «Град обреченный» есть совершенно необязательная реплика про какой-то «союз меча и гнева». Союз меча и орала?

«— Союз меча и гнева… — бормотал Изя, торопливо устремляясь к дверному проему. — То-то же я ни хрена не понимал, что это за союз… откуда здесь меч какой-то… Так разве сообразишь такое?..».

Ни за что не сообразишь, — если, конечно, не знаешь, что искать. На той же странице, где промелькнул «союз меча и гнева», высится еще один знак — норманнская башня. Можно смело сказать, что во всей советской литературе есть лишь одна норманнская башня — та, с которой Гарин уничтожил анилиновые заводы.

Вернемся к «Миллиарду лет до конца света». Повесть имитирует рукопись без начала и конца, причем лакуны в тексте указывают на недостачу некоторых страниц. Это подчеркнуто двойной нумерацией — по главам и страницам рукописи. Автор записок — ленинградский астроном Малянов — человек, который подвергся страшному давлению со стороны «неизвестных разумных сил». Несомненно, это был экзамен. Но почему лауреат («увенчанный лаврами» — то есть герой) Вечеровский выбрал именно Малянова? Ответ скрыт в адресе, по которому проживает ученик: улица Героев. В Ленинграде нет такой улицы, но греческое слово «heros» в древности указывало на божественное происхождение: герой — сын бога и смертной женщины. В Библии — исполин…

(«Отягощенные злом»: «…И для каких же, интересно, целей разрезали фасад узкие, до пятого этажа ниши? Неужто для неимоверно длинных и тощих статуй неких героев и страдальцев прошлого?»)

На первый взгляд, «сын божий» не выдержал экзамен. Забывший себя «полубог» струсил и был признан непригодным для какой-то битвы, в которой участвует «Махатма Р.». «Бароны, знаете ли, стареют», — сказали Вечеровскому, и он ответил: «Бароны также и воюют». И далее: «…Я остановился на всю жизнь, а Вечеровский пошел дальше, и теперь он пойдет сквозь разрывы, пыль и грязь неведомых мне боев, скроется в ядовито-алом зареве, и мы будем едва здороваться, встретившись случайно на лестнице».

Странная война, не правда ли: можно идти сквозь разрывы и в то же время встречаться на лестнице! Где же происходят эти «неведомые бои» и кто с кем воюет?

Заметьте: вначале герой пишет о себе в третьем лице — «объективно» — и не слишком пугается («все прошедшее казалось не то, чтобы сном, а скорее некой эксцентрической повестью»). Затем ракурс меняется, и третье лицо становится первым: «Я опять ощутил то же знакомое оцепенение внутри…». Страх сразил ученика, и в это мгновение он снова отождествился с миром, из которого должен быть извлечен. А как же рукопись? Наверное, это и есть главное экзаменационное задание — литературная запись всего пережитого. О том, что ученики «Особой столичной школы» должны были проделывать такую работу, Стругацкие проговариваются в повести «Жук в муравейнике»: «Психологи (засевшие в штабах) требуют, чтобы отчеты содержали не столько объективные данные о событиях и фактах, сколько сугубо субъективные ощущения, личные впечатления и поток сознания автора». То же самое советуют герою «Театрального романа»: «Что видишь, то и пиши, а чего не видишь, писать не следует». Речь идет о творческих галлюцинациях писателя Максудова. Это правило объясняется в «Исповедании Братства Розы и Креста» (1615): «В разные века были просвещенные, кто видел, ощущал и слышал волю Бога, но истина будет открыта лишь тем, кто не только слышал и видел ее, но и сможет изречь ее». Иначе говоря, — облечь в художественную форму и посредством печатного станка передать дальше…

 

19. «НЕ СУЩЕСТВУЕТ ЕДИНСТВЕННОГО ДЛЯ ВСЕХ БУДУЩЕГО»

 

«Миллиард лет…» — отчет о пребывании ученика в том мире, где в Ленинграде есть улица Героев и где известны астрофизик Рагозинский, совершенно неизвестный у нас. А на столе у Малянова мы видим «одного Смирнова Владимира Ивановича шесть томов». В нашем мире классический «Курс высшей математики» В.И.Смирнова издавался только в пяти томах, и астроном Б.Стругацкий не может этого не знать!

Итак, ученик вернулся из сна и точно описал увиденное. На дальнейшее намекает подзаголовок повести — «Рукопись, обнаруженная при странных обстоятельствах». Очевидно, автор просто исчез. Между тем, подобный случай предусмотрен в инструкции по выявлению деятельности чужих прогрессоров: «необъяснимое исчезновение людей» («Волны гасят ветер»).

Людей испытывают и разделяют. «…Меня отделили от человечества, как отделяют овцу от стада, и волокут куда-то, неизвестно куда, неизвестно зачем…». Вечеровский объясняет: «Я хотел бы, чтобы ты это понял: что, по сути, ничего принципиально нового и необычного в этой ситуации нет». Действительно: идея отбора стара, как мир. В той или иной форме она присутствует во всех мировых религиях, — зерна отделяют от плевел, агнцев — от козлищ… Критерий тот же, что и у Булгакова: ученик перестает бояться и, вернувшись из очередного «зрелищного» путешествия, набрасывает такую схему мироустройства, при котором подобная экскурсия возможна. Намечает, так сказать, вчерне… Именно поэтому в хорошо знакомых произведениях Стругацких картина мироздания дается лишь косвенным образом. Почему, к примеру, другие планеты — «обитаемые острова» — невероятно земноподобны? Доходит до того, что в Арканарском королевстве мы с изумлением обнаруживаем куст бузины!

Параллельные миры?

Бартини говорил про «складки пространства-времени». Очень похожее выражение мы обнаружили в сказке А.Ярославцева «Экспедиция в преисподнюю»: «Деформация пространства-времени в складках десплузионных слоев при наложении параллельных пространств». А.Ярославцев — псевдоним Аркадия Стругацкого. «Я — Ро — славцев»? Бартини пишет, что в детстве его звали Ро, а в одном из интервью Стругацкие вспомнили, что героя трех повестей — прогрессора Каммерера — они вначале хотели назвать Ростиславцевым. «Ро» и «слава» в некотором смысле «масло масляное»: в древнегерманском языке «ро» — «слава». Имя «Роберт», соответственно — «Слава Света»… В «Экспедиции…» нельзя не заметить великое множество булгаковских словечек и даже незакавыченных цитат. Взять хотя бы аллюзию на первую фразу «Белой гвардии»: «Прекрасен и обычен на планете Земля и в ее окрестностях был день 15 июля 2222 года нашей эры, от начала же Великой Революции 305-го»). Немало любопытного найдут для себя знатоки средневековой орденской, алхимической и астрологической эмблематики, — шифр там предельно простой, все на поверхности. Нас же больше заинтересовал космологический пласт «сказки для среднего школьного возраста»: «Известны были пространства параллельные и перпендикулярные, пространства с прямым, обратным и ортогональным течением времени, вероятностные пространств с числом измерении большим или меньшим трех, пространства, замкнутые на себя и пространства, разомкнутые в реальную бесконечность, и прочие головоломки, представленные только математически — квази-, псевдо— и эсекосмосы…».

В повести Стругацких «Полдень, XXII век» есть место, где упоминается некая теория совмещенных пространств. Люди с паранормальными способностями — ридеры — пытаются «услышать» параллельные миры. «Связью с параллельными пространствами» занимается и директор НИИЧАВО («Понедельник начинается в субботу»). Сказано об этом вскользь, но слова директора, обращенные к ученику, завершают «повесть-сказку»: «Постарайтесь понять, Александр Иванович, что не существует единственного для всех будущего. Их много, и каждый ваш поступок творит какое-нибудь из них». Вечеровский тоже что-то объясняет астрофизику Малянову. Само объяснение не приведено, и судить приходится лишь по резюме ученика: «Нельзя сказать, чтобы я не понял его гипотезу, но не могу сказать, что я осознал ее до конца. Не могу сказать, что гипотеза убедила меня, но, с другой стороны, все происходившее с нами в нее укладывалось. Более того, в нее укладывалось вообще все. что происходило, происходит и будет происходить во Вселенной…».

«Малянов — это я». — сказал Борис Стругацкий в интервью «Комсомолке». А в «Хромой судьбе» выведен его брат и соавтор — в образе бывшего военного переводчика и писателя-лауреата Феликса Александровича Сорокина. (На лацкане его пиджака — соответствующий значок). В последнем из московских эпизодов действие происходит в библиотеке, а на трех страницах первой главы рассказано о пяти домашних библиотеках, собранных героем в разные годы, причем единственная из сохранившихся книг первой библиотеки принадлежала отцу писателя — Александру Александровичу. Но самый прозрачный намек на Александрийскую библиотеку скрывается в рассказе о спасенных от сожжения книгах из трофейной библиотеки придворного маньчжоугоского императора. В «Хромой судьбе» перечислены места, где проходил службу военный переводчик Феликс Сорокин: Камчатка, Канск и Казань. А в повести «Попытка к бегству» зашифрован герб Казани — дракон с красными крыльями. Поклонники Стругацких наверняка припомнят красный вертолет «рамфоринх», на котором прилетел путешественник по Времени: в первой главе он упомянут целых десять раз! Расчет прост: любознательный читатель откроет 21-й том БСЭ и узнает, что рамфоринх — крылатый ящер. Следующая статья — «Рамфотека». Остается припомнить место появления винтокрылого «дракона»: он был замечен над Дворцовой площадью — там, где стоит александрийский столб.

Возможно, братья-фантасты знали про то, что часть Александрийской библиотеки была спасена от огня и доставлена на Русь из Византии. После смерти Ивана IV «либерея» исчезла. Очевидно, ее тайно хранили в Казани. В начале 1947 года в этом городе находился старший лейтенант Аркадий Стругацкий: в качестве переводчика он участвовал в допросах пленных японских генералов. Мы предположили, что в это же время Бартини перевез из Казани в Москву какие-то манускрипты. Ровно через сорок лет появляются «Отягощенные злом или Сорок лет спустя» — роман о втором пришествии Христа. Читателю дают возможность подсчитать, что действие происходит в 1987 году, а главному герою — сорок лет. «Библиотекарем Иоанна Грозного были, а где библиотека находилась — показать не можете», — говорит он одному из персонажей — Апостолу Иоанну.

 

 

Предыдущая статья:ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ КАЛИТА? Следующая статья:ПОИСК ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ
page speed (0.1443 sec, direct)