Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | История

Вооружение гуннов  Просмотрен 145

Первые сведения о хунну (или сюнну), одном из кочевых объединений среди «северных варваров ху», попали на страницы китайских исторических сочинений в IV–III вв. до н.э. По этим небольшим крупицам, упоминаниям об участии хунну в военных столкновениях с войсками древних китайских царств или других кочевых народов и находкам из раскопок археологических памятников современным ученым удалось определить, что древние хунну жили в степях и горах к северу и северо-западу от китайских земель, в Ордосе и Иншане.

 

В археологических памятниках древних кочевников, которые считаются хуннскими или принадлежавшими родственным и союзным племенам номадов, обнаружены различные предметы вооружения{6}. Судя по этим находкам, уже в IV–III вв. до н.э. главным оружием хунну были луки и стрелы. В одной из могил найдена сохранившаяся целиком деревянная кибить — основа лука. Она склеивалась из трех частей: середины и концов (рис. 1,7). Частой находкой в памятниках древних хунну являются костяные концевые накладки. Они бывают разной величины: короткие и прямые, длинные и изогнутые. На конце каждой накладки сделан арочный вырез для надевания петли тетивы (рис. 1. 2–6, 11–12). Такие накладки служили для того, чтобы сделать конец лука негнущимся. Они испытывали напряжение на излом при натяжении тетивы лука. Такими же луками воевали и главные противники древних хунну в кочевом мире, древние монгольские племена дунху, объединение которых находилось «в силе» в конце III в. до н.э. Хуннские бронзовые стрелы были литыми, они имели короткую полую втулку, в которую вставлялось деревянное древко и трехлопастное или округлое в сечении перо удлиненно-треугольной формы. На лопастях трехлопастных наконечников были овальные отверстия (рис. 1, 7, 9). Похожие стрелы были широко распространены у древних номадов всего степного пояса Евразии в скифское время.

Древние хунну стреляли из луков и стрелами с костяными наконечниками. Они имели трехгранное в сечении перо, остроугольное острие и прямые плечики. Наконечники различались по форме насада. Среди них были втульчатые, черешковые и стрелы с раздвоенным насадом (рис. 1, 9, 10 14, 15), Наконечники, имевшие на насаде глубокий врез, разделявший его на две части, между которыми вставлялось приостренное древко, были характерными именно для хунну. В период возвышения державы хунну они были заимствованы многими кочевыми племенами, стремившимися во всем подражать хунну. У самих хунну они применялись еще в IV–III вв. до н.э. Луки и стрелы — наиболее типичное и характерное оружие древних хуннских воинов.

В ближнем бою хуннские всадники наносили удары по противнику копьями с бронзовыми наконечниками, у этих копий была длинная коническая втулка и широкое двухлопастное перо (рис. 1, 20). Главным ударным оружием были клевцы с широким уплощенно-ромбическим в сечении бойком и плоским высоким обухом. Такие клевцы были основным оружием воинов-колесничих. Они крепились к длинному древку и могли применяться и в конном бою (рис. 1, 16, 19). Вероятно, бронзовые копья и клевцы, найденные в памятниках древних хунну, были произведены в китайских царствах. К кочевникам это оружие попадало в виде военных трофеев или поставлялось как союзникам.

Древние хуннские воины, подобно скифам, могли сражаться в рукопашном бою в спешенном положении, нанося врагу колющие удары короткими мечами или кинжалами. У них были бронзовые акинаки скифского облика с уплощенным ромбическим в сечении клинком, бабочковидным перекрестьем, ребристой рукоятью и волютообразным навершием и дальневосточные кинжалы с нервюрой по оси клинка, без перекрестья и с плоским пластинчатым навершием (рис. 1, 17, 18).

Набор оружия, которым воевали древние хунну, позволяет охарактеризовать их как легковооруженных всадников, способных эффективно противостоять противнику в дистанционном бою, атакуя и отступая в рассыпном строю и осыпая его тучей стрел.

Вероятно, менее эффективно и устойчиво могла действовать легкая конница древних хунну в ближнем и рукопашном бою. Хуннские воины не обладали необходимым набором средств ведения ближнего боя и защиты, чтобы успешно противостоять китайской тяжеловооруженной коннице и пехоте, и могли рассчитывать на успех, обстреливая врага стрелами с дистанции прицельной стрельбы.

 

Маодунь Шаньюй (Модэ)

 

Определяющую роль в достижении боевых успехов сыграло хуннское оружие — роговые луки и свистящие железные стрелы, бьющие точно в цель. Во время непрерывной боевой практики это оружие постоянно совершенствовалось. Воины хунну были вооружены мощными сложносоставными дальнобойными луками. Деревянная основа (кибить) хун некого лука состояла из нескольких склеенных деталей. Середина и концы лука обклеивались костяными или роговыми накладками. На концах с двух сторон приклеивались, а иногда дополнительно прикреплялись роговыми или железными шпунтами концевые накладки. У хуннских луков концевые накладки были длинными, узкими, слегка изогнутыми и сужающимися к плечам кибити (рис. 3). Иногда, если под руками не было кости или рога нужной длины, накладки склеивались из нескольких составных частей. Срединные боковые накладки были широкими, со скошенными концами. Они приклеивались к середине кибити лука для ее прочности. К деревянной основе лука приклеивалась срединная фронтальная накладка. Она была длинной, узкой и равномерно расширялась к обоим концам (рис. 4; 5, 5 — 8; 6, 5–7), Костяные накладки крепились к деревянной кибити в зонах жесткости. Они должны были предотвращать возможность непроизвольного изгиба в этих местах, а сами, за исключением фронтальной накладки, испытывали напряжение, которое могло привести к их излому, не давало сгибаться. Лук имел три зоны жесткости — в середине и на концах и две зоны упругости — гибкие, гнущиеся плечи. Хуннские луки обладали большой дальнобойностью за счет значительного, до полутора метров, размаха плеч и большой общей длины кибити. Из таких длинных луков было непросто стрелять, сидя верхом на скачущем во весь опор боевом коне, поэтому нижнее плечо лука делали несколько короче верхнего, чтобы было удобнее стрелять с коня. Из-за этого концевые накладки у одного и того же лука были разной длины (рис. 5, 1–4, 9–13; 6, 1–4, 8, 9).

По находкам концевых накладок в хуннских могилах ученые установили, что длина хуннского лука достигала полутора метров{15}. Это было совершенное для своего времени грозное оружие. Луки были основным оружием хуннских воинов — легковооруженных конных лучников. Китайцы, которым не раз приходилось испытывать на себе силу и дальнобойность хуннских луков, называли их «длинным» (хотя правильнее было бы назвать «дальнобойным») оружием, «Длинное» оружие хунну «есть лук со стрелами». У хунну все мужчины, «могущие владеть луком, поступают в латную конницу»{16}. Иногда хуннских воинов называли просто «лучниками» или «всадниками, натягивающими лук»{17}. На сохранившихся древнекитайских рисунках (рис. 7, 1, 4, 6) и бронзовой бляхе из Ордоса (рис. 7, 3, 5) хуннские воины изображены в своей повседневной одежде и островерхих колпаках, верхом на стоящих или скачущих конях, в их руках луки с натянутой тетивой и настороженной стрелой. Точно так же изображены они и на наскальных рисунках. На горе Ханын Хад в ущелье Яманы Ус в Монголии запечатлен приезд парадного китайского кортежа в сопровождении военного эскорта из хуннских всадников. Воины изображены верхом на лошадях, в островерхих головных уборах, с луками в налучьях и колчанами, полными стрел (рис. 8, 1, 2){18}. Да и в средневековой китайской иконографии хунну продолжали изображаться прежде всего как стрелки из лука (рис. 8, 3, 4).

«Свистунками» назывались стрелы с железными или бронзовыми наконечниками, на древко которых надевались полые костяные шарики с тремя отверстиями. В полете такие стрелы вращались и издавали пронзительный воющий свист. Этот свист пугал лошадей вражеских воинов и угнетающе воздействовал на моральное состояние самих противников. Костяные свистунки служили и муфтами, предотвращающими раскалывание древка стрелы, в которое забивался железный черешок наконечника.

В распоряжении хуннских воинов-стрелков был большой набор стрел с наконечниками разных форм. Наибольшей эффективностью, дальнобойностью, точностью попадания и проникающей способностью обладали стрелы с железными трехлопастными наконечниками. В отличие от металлических, бронзовых и железных наконечников стрел, имевшихся на воружении у древних номадов, у хунну появились крупные ярусные стрелы с выступающим вытянутым остроугольным бойком и широкими лопастями с округлыми отверстиями.

Именно такие наконечники в первую очередь снабжались костяными свистунками. До хуннского времени они не были известны, поэтому могут считаться изобретением хуннских мастеров-оружейников.

Ярусные наконечники сочетали в своей форме вытянутый проникающий боек и широкие лопасти, что связано со стремлением обеспечить высокие проникающие и аэродинамические свойства. Применялись хунну и другие типы железных трехлопастных стрел ромбических и треугольных очертаний. Очень редкой формой можно считать наконечник с четырьмя лопастями. Вероятно, он был изготовлен хуннским оружейником в качестве экспериментальной, поисковой формы. Значительно меньше, чем трехлопастные, использовались для стрельбы по не защищенному доспехом противнику плоские железные стрелы. В отличие от трехлопастных, они не имели предшествующих форм среди бронзовых наконечников. Видимо, прототипами для них послужили кремневые наконечники, которые использовались кочевниками восточных районов Центральной Азии в скифское время. И трехлопастные и плоские стрелы не были рассчитаны на пробивание металлической защиты. Этой цели у хунну служили бронебойные трехгранные и четырехгранные железные наконечники (рис. 9; 10,1–10, 22). Металлические панцири применялись только знатными воинами, их было немного, поэтому и бронебойные стрелы у хуннских воинов не были многочисленными.

В хуннских памятниках предметы наступательного вооружения ближнего боя встречаются очень редко. Видимо, они очень ценились, поэтому помещались в могилы в исключительных случаях. Среди этих находок имеются железные наконечники копий. Они имели округлое в сечении перо треугольных очертаний и полую конусовидную втулку (рис. 10,1, 2). Такое копье на длинном древке в руках хуннского всадника было грозным ударным оружием. Оно было рассчитано на стремительную таранную атаку врага конной лавой.

Для успешных действий в рукопашном бою хуннские всадники могли наносить удары палашами. У них были длинные прямые клинки без перекрестья и навершия. На одном из таких железных клинков, найденных в Забайкалье, китайскими иероглифами была нанесена надпись, содержавшая китайский термин щюнь дао — «военный нож». Судя по этой находке, хуннские воины могли сражаться и палашами, изготовленными и полученными из Китая. Китайские летописцы называли хуннское оружие ближнего боя «коротким», т. е. действующим на близком расстоянии, — это «сабля (точнее меч или палаш. — Ю.Х.) и копье»{20}. На одном из рисунков хуннский воин изображен с палашом в правой руке, на плече, как по команде «сабли наголо». Клинок палаша совершенно прямой и довольно длинный, он длиннее вытянутой руки всадника (рис. 7, 2). Палаши — клинки, предназначенные для нанесения и отражения ударов в конном рукопашном бою. Клинок палаша должен быть достаточно длинным, чтобы удар мог достичь и конного и пешего противника. В степях Евразии этим грозным оружием виртуозно владели сарматские всадники. Немногим уступали им и хунну, которым вынимать клинки из ножен приходилось реже, поскольку добиваться побед они предпочитали массированной стрельбой.

Среди других видов оружия ближнего боя у хунну имелись булавы, железные или бронзовые с железным стержнем внутри и шарообразными концами{21}(рис. 13, 3, 4).

Для защиты от вражеских ударов хунну использовали деревянные щиты, бронзовые и железные латы-наручи (рис. 13, 7, 8) и поножи на войлочной подкладке, защитные пояса с железными пластинами. У наиболее знатных воинов были нагрудные чешуйчатые панцири (рис. 13,5, 6; 14){22}. Подавляющее большинство хуннских всадников не имели металлической защиты, и их неуязвимость обеспечивалась маневренностью и стремительностью передвижения на поле боя и стрельбой с такой дистанции, на которой их не могли поразить вражеские стрелы. Лишь когда хуннская конная армада атаковала противника лавой и вступала в ближний бой, она несла неизбежные потери.

 

Гуннское вторжение на Запад

 

 

Оружием ближнего боя гуннам служили мечи, хорошо известные по находкам в погребальных памятниках гуннской эпохи (рис. 45,7; 46,5; 47,1, 75; 48; 49) и по упоминаниям в письменной традиции. В качестве дополнения к тому немногому, что известно о гуннских мечах в письменной традиции, можно привести некоторые данные из «Вальтария» — латинского переложения X в.

утраченной древнегерманской героической песни, связанной с эпическим циклом о Нибелунгах. В этом произведении, приписываемом монаху из Сент-Галленского монастыря в Швейцарии по имени Эккехарт, рассказывается история трех заложников при дворе гуннского царя Этцеля (исторического Аттилы): везеготского принца Вальтера Аквитанского, бургундской принцессы Хильдегунд и знатного франкского юноши Хагена. В частности, сообщается, что, готовясь к побегу из ставки гуннов, Вальтер подпоясывается «по обычаю паннонцев (= гуннов)» двумя мечами — длинным двулезвийным с левого бока и коротким однолезвийным — с правого. Впоследствии, в бою с напавшими на него франкскими витязями, Вальтер действует сначала длинным мечом, а затем, когда тот ломается, и коротким. Можно предположить, что гунны действительно могли использовать такой набор из двух мечей. Следует иметь в виду, что в основе героических преданий эпоса о Нибелунгах действительно лежит исторический факт — разгром гуннами германского племени бургундов в 437 г., поэтому некоторые военные реалии, описанные в «Вальтарии», вполне могли восходить к гуннскому времени. В этой связи примечательно, что, согласно археологическим данным, на вооружении гуннов были как мечи с длинными (до 90 см) прямыми двулезвийными клинками, так и прямые однолезвийные палаши (или тесаки; по-франкски «скрамасаксы») с клинками покороче (50–60 см). Считается, что последние появились в Восточной Европе вместе с гуннами.

 

Подобно другим кочевым народам Евразии, гунны использовали в боевых действиях аркан (лассо). По словам Аммиана Марцеллина, гунны «опутывают врагов брошенными с размаха арканами, чтобы, обвязав члены сопротивляющихся, лишить их возможности усидеть верхом или уйти пешком» (Amm. Marc. XXXI, 2, 9). Другой древний автор (Sozom. VII, 26, 8) указывает, что гунны, приготовив лассо, бросали его поднятой правой рукой, опираясь при этом на свой щит, с намерением утащить попавшую в петлю жертву к себе и своим соплеменникам. Необходимой составляющей техники владения лассо было умение захватить неприятеля врасплох, не позволяя ему предпринять какие-либо контрмеры. Конь же самого метателя лассо был приучен быстро останавливаться.

Арканы крепились к седлу или же к поясу самого всадника — в последнем случае при помощи специального блока-грузила. Из могилы хуннского времени в Ильмовой пади (Забайкалье) происходит костяной предмет, представляющий собой, возможно, блок от аркана, а в одном из древнетюркских захоронений могильника Кудыргэ на Алтае был обнаружен его аналог из камня, подвешенный к поясу погребенного.

Доспехи не были широко представлены в комплексе вооружения гуннов, что полностью соответствовало их тактике (см. главу 14, раздел Б). Сообщается, в частности, что они употребляли щит. Это следует из рассказа Созомена о попытке одного из гуннских воинов во время набега на Мезию пленить при помощи лассо Феотима, епископа города Томы: для того чтобы метнуть аркан, гунн «оперся на щит, как это обыкновенно делал, вступая в сношения с врагами» (Sozom. VII» 26,8). Этот гуннский щит представлял собой, вероятнее всего, сравнительно небольшой и легкий деревянный щит, обтянутый кожей и потому вполне пригодный для применения в кавалерии. Подобный небольшой щит круглой формы фактически защищал только верхнюю часть туловища конного бойца от ударов вражеского оружия, тогда как его нижнюю часть в какой-то мере прикрывала высокая передняя лука седла жесткой конструкции, которую поэтому при нападении стремились разрубить.

 

В нашем распоряжении имеются два конкретных упоминания о металлических шлемах у гуннов. В одном случае головной гуннский доспех фигурирует как позолоченный (Merob. Pan. II, 83). В другом Сидоний Аполлинарий говорит о гуннской практике намеренного обезображивания лиц гуннов-мужчин еще в детстве для большего соответствия их нуждам войны: «Затем, для того чтобы над щеками не выдавалась двойная трубка [носа], обвязанный вокруг [головы] бинт сдавливает нежные ноздри, чтобы они входили под шлемы» (Sidon. Carm. II, 253–255). Возможно, эти шлемы были снабжены наносниками и относились к известному позднеримскому типу Spangenhelm (нем.), который характеризовался конусовидной формой каркаса, обычно состоявшего из четырех (иногда больше) направленных вверх металлических полос (рис. 47,17). Впрочем, упомянутые Сидонием боевые наголовья могли принадлежать к шлемам другого, так называемого «конькового» (англ. ridge) типа, которые в IV — начале V в. существенно преобладали среди других видов римских головных доспехов.

 

Конструктивно они состояли из двух металлических скорлупообразных половин, причем каждая из них, в свою очередь, была либо цельной, либо набранной из нескольких (трех) пластин, и в том или ином виде обе половины скреплялись между собой продольной металлической полосой, своего рода «коньком». Эти шлемы дополнительно снабжались наносником, нащечниками и пластиной для защиты шеи. В качестве их непосредственного прототипа справедливо рассматривается раннесасанидский железный шлем, который был найден в Дура-Европос в исключительно драматическом археологическом контексте, имеющем самое прямое отношение к осаде этой римской крепости на берегу Евфрата персидскими войсками в 250-е гг. Таким образом, для римских шлемов рассматриваемого типа достаточно надежно установлено восточное происхождение.

 

Еще одним изобретением гуннов была новая конструкция седла. В ту эпоху стремян еще не знали, и поэтому именно от седла зависело, сможет ли всадник удержаться на лошади в пылу сражения. Сарматы использовали мягкое кожаное седло, напоминавшее подушку. Жесткое гуннское седло имело деревянную основу, обтянутую кожей и скрепленную металлическими пластинами. Эти пластины зачастую украшались штампованным или пуансонным (точечным) орнаментом.

Луки гуннских седел были высоко подняты. В таком седле всаднику сражаться было легче, чем в плоском кожаном седле "сарматского" типа.

 

Дополнения:

 

1 — лук, положенный в могилу позднехунского времени, раскопанную в Восточном (Китайском) Туркестане; 2 — современная реконструкция асимметричного лука «гуннского» типа; 3 — фрагмент сцены, вырезанной на барельефе погребального комплекса китайского полководца Хо Цюйбина (ум. 117 до н. х), с изображением поверженного воина-хунну, вооруженного луком

 

2 - Гуннское (?) захоронение с оружием конца IV—начала V в. н. э. на поселении Ак Тобе 2 в Южном Казахстане

 

В.П. Никоноров, Ю. С. Худяков

«СВИСТЯЩИЕ СТРЕЛЫ» МАОДУНЯ И «МАРСОВ МЕЧ» АТТИЛЫ

Военное дело азиатских хунну и европейских гуннов

 

Погребения кочевников, связываемые с восточноевропейскими гуннами, в основном расположены в степном поясе Европы: от современных Венгрии и Австрии на западе до российского Среднего Поволжья на востоке. Они крайне немногочисленны: на многие десятки курганов и сотни погребений может встретиться лишь одно гуннского времени.

 

Большинство всех известных гуннских погребений относится к периоду от рубежа IV – V веков до краха державы Аттилы. Но в южнорусских степях, куда отступило из Подунавья племенное ядро гуннов в 50?х годах, часть погребений, вероятно, относится также и к более позднему времени.

 

В 1925 году в кургане у деревни Марфовка на Керченском полуострове было открыто гуннское погребение. Так же, как и на Беляусе, захоронение совершено в каменной гробнице предшествующей эпохи. В могиле была похоронена женщина. Погребение сопровождалось драгоценными предметами — орнаментированными зернью и сердоликовыми вставками золотыми диадемой и парой височных подвесок-колтов. Здесь же найдена массивная золотая пряжка, стеклянный сосуд, декорированный каплями синего стекла, металлическое зеркало. Погребение у деревни Марфовка датировано второй половиной V века н. э. Вероятно, погребенная здесь женщина была женой одного из участников походов Аттилы.

 

К настоящему времени в Крыму исследована дюжина гуннский памятников. Все они — погребальные. Погребение подростка-гунна было совершено в разрушенном античном каменном склепе близ поселения Беляус в северо-западном Крыму. По определению антропологов, его монголоидный череп искусственно деформирован — вероятно, в детстве ребенку особым образом перевязывали голову, чтобы растущий череп приобрел удлиненную форму. У многих народов вытянутая форма головы была признаком знатности и красоты. Под черепом погребенного находилась золотая серьга в виде лунницы, украшенная тремя пастовыми вставками белого и синего цвета, зернью. У пояса обнаружена серебряная пряжка с золотыми инкрустациями. В могиле также найдены золотые обкладки от деревянной фигурки лошади, детали упряжи — серебряные обоймы для ремней, железные удила, зажимы от уздечки, покрытые золотой фольгой и соединенные заклепками с серебряными головками, пряжки, наконечник стрелы, колокольчик и другие вещи. Могила была перекрыта каменными плитами, поверх которых лежали остатки чучела лошади, также перекрытые плитами. Погребение датировано первой половиной V века н. э. Археологические исследования этого и других гуннских погребальных памятников подтверждают данные письменных источников — любовь гуннов к золоту, важную роль коня в их жизни и религиозных представлениях.

 

Беляус

 

Были найдены проржавевшие железные удила, железный колокольчик, выложенный изнутри для благозвучия бронзой, и — серебро!

Первой нашли массивную серебряную пряжку от поясного ремня — толстую, литую, с золотой инкрустацией. Потом, уже меньшие, но такие же массивные пряжки оказались возле ног — застежки сапог. В ногах же лежали серебряные бляхи от уздечки — толстые, похожие на ручные часы, и золоченые наконечники ремней. А под черепом, у левого виска, — замечательная золотая серьга, украшенная вставками из цветного стекла и тончайшей зернью! Но самая удивительная находка лежала у стенки могильной ямы: фигурка осла, свернутая из листового золота!! Судя по форме, золотая пластина покрывала когда-то деревянную фигурку, служившую то ли знаком отличия, то ли каким-то непонятным символом.

Погребение было удивительно богатым. И пряжки, и удила принадлежали не скифам и не их степным соседям, а гуннам — кочевому воинственному народу, пришедшему из монгольских степей в IV веке нашей эры в степи Причерноморья. Сам череп ясно говорил, кому он принадлежал. Череп деформирован — сдавлен с боков и вытянут вверх. По костям можно было определить, что погребенный — мальчик двенадцати-четырнадцати лет. Гунны хоронили своих покойников и в чужих, насыпанных до них курганах. А над беляусскими склепами были курганы, во всяком случае в ту пору. Этот мальчик мог быть сыном вождя, военачальника, а может быть, «бачей», мальчиком для увеселения. Иначе вряд ли его отправили бы в загробный мир с такими великолепными вещами.

 

Предыдущая статья:Беседа. Следующая статья:На лесной тропинке
page speed (0.0123 sec, direct)