Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Психология

Теоремы 3 страница  Просмотрен 20

Теперь остается решить еще один вопрос: можно ли рассм.п ривать психические явления как ряд отдельных и самостоятельны \ процессов в организме или нет? Без сомнения, психические явления в отдельных орг^нзмах, хотя бы одного и того же вида, пр( ^ ставляют ряд самостоятельных процессов. (...) Если сравнить .ivsci психических явления в одном и том же организме и в один и тот же период деятельности, но все-таки значительно отдален­ные по времени, то можно, если не всегда, то часто рассматри­вать их тоже к^ самостоятельные друг от друга процессы. Но если речь идет о смежных во времени явлениях, то тут уже трудно один процесс отделить от другого: два психических процесса не могут происходить одновременно или последовательно, не вхочя в непосредственное соприкосновение друг с другом и не связываясь в один, более или менее цельный процесс. (...) Но в таком случае приходится рассматривать элементы психической деятельности толь­ко как фазисы одного непрерывного психического процесса, и имен­но эти фазисы »<ли моменты и необходимо определить прежде всего для выясне^м" механизма психической деятельности. Однако несомненно все-та™. чт0 психический процесс имеет начало и конец, помимо тех, которые определяются утренним пробуждением opia-низма от сна и вечерним погружением его в сон. Обыкновенно такое начало усматривают в ощущениях органов чувств, конец -в отдельных действиях или движениях организма по поводу ои-ь щений. Правильно ли или нет такое воззрение, мы увидим впос­ледствии; но так 1<ли иначе общий оборот психической деятельное; и в течение дня слагается из целого ряда переходящих друг в дрма частных оборотов с самостоятельными началами и концами. Э.и.'-менты этих частнь^ оборотов и совпадают, очевидно, с упомянутыми выше элементарными фазисами или моментами психического про цесса. Стало бытг вопрос, поставленный нами выше, окончательно решен. Нам надо определить, сколько отдельных моментов и какие именно имеет каждый правильный оборот психической деятельное! и входящий в состав общего психического процесса, непрерывно рсИ-вивающегося в течение известного периода сознания? Определение этих моментов и ^удет решением главного вопроса об «элемента ^ психической деятельности.

Определения ясизни, даваемые биологами, не всегда совпадай между собою. Этот факт естественно объясняется возможностью я

этом деле весьма разнообразных точек зрения. Для нас, очевидно, наилучшую службу может сослужить такое определение, которое бы выходило из самой широкой точки зрения и совмещало бы в себе до некоторой степени все другие определения.

Такую широ­кую точку зрения мы находим в гипотезе современных «эволю­ционистов», выходящих из принципа постепенного развития жизни цз самых простейших форм в наиболее сложные. С этой точки зрения жизнь, как ее определяет Герберт Спенсер, есть «беспре­рывное приспособление внутренних отношений к внешним». (...) Однако мы полагаем, что определение Спенсера сделается еще более точным, если к нему прибавить несколько слов. Дело в том, что в приведенном определении вполне ясно выражены, так сказать, результаты жизни и тем самым задачи ее, но не обо­значен путь достижения этих результатов. Если мы скажем, что жизнь есть «взаимодействие организма с окружающей средой, име­ющее результатом приспособление внутренних отношений к внеш­ним», то общий смысл определения Спенсера, очевидно, не изменит­ся — оно только выиграет в точности и полноте. Теперь предстоит из этого общего определения жизни извлечь специальное опре­деление психической жизни. Психическая жизнь есть, без сомне­ния, один из видов взаимодействия организма с окружающей средой с целью приспособления внутренних отношений к внеш­ним. Таких видов вообще, как тоже учит нас'биология, два: од­но взаимодействие имеет задачей приспособление отношений материи или вещества организма к материи или веществу окру­жающей среды, другое — имеет в виду приспособление отноше­ний сил и движений организма к силам и движениям вокруг него. (...)

Во всяком взаимодействии одного предмета с другим, даже если оба принадлежат к неорганической природе, надо различать момент действия на предмет, т. е. претерпевания им на себе действия Другого предмета, от момента собственного действия его, т. е. противодействия или ответного действия.

Затем надо различать внешний и внутренний момент каждого взаимодействия одного предмета с другим. Внешний момент есть, иначе сказать, момент непосредственного взаимодействия предмета с другим предметом, внутренний момент есть момент посредственного взаимодействия между частями данного предмета, имеющий задачей переработать сообщенный предмету внешний импульс сообразно с внутренними условиями, ему присущими. (...) Несомненно, что прежде всего «приспособление внутренних отношений к внешним» состоит в пе­реработке впечатлений извне в такое внутреннее впечатление же, которое бы соответствовало наличным внутренним условиям су­ществования организма. Без этого превращения впечатление не может сделаться мотивом для одного ответа организма предпочти-^ьно перед каким-нибудь другим. Затем, точно так же несомненно и то, что внутреннее впечатление, прежде чем превратиться в "эружное движение или действие, должно вызвать ряд внутренних •^ижений, которые бы послужили импульсом для внешних. Таким


образом, каждый полный оборот психического процесса должен заключать в себе четыре момента или фазиса:

1) Внешнее впечатление на психический организм.

2) Переработка этого внешнего впечатления во внутреннее.

3) Вызванное этим внутренним впечатлением такое же внут реннее движение.

4) Внешнее движение организма на встречу предмета. Необходимо теперь придумать более точные наименования или «технические термины» для обозначения этих моментов. Наименова­ний таких можно придумать много, и мы только укажем на самые под­ходящие: контраст моментов действия и противодействия, по нашему мнению, всего удобнее выразить' терминами восприимчивости и дея­тельности. ибо вся пассивная жизнь организма подходит к типу того, что принято называть «восприятием», вся активная жизнь обратно подходит к типу так называемых «действий». Контраст внешних и внутренних моментов развития психического процесса удобнее все о выразить обычными терминами: объективный и субъективный, ибо в моментах внешнего взаимодействия главная роль принадлежи г «объектам», в моментах внутреннего взаимодействия выражается, напротив, самобытная природа «субъекта». (...)

Эти наименования, однако, еще слишком отвлеченного характер.! Они выражают общий характер явлений, относящихся к тому и. in другому моменту в том или другом обороте психической деятель­ности, но они не удобны для обозначения самих этих явлений. (. ) Поэтому, параллельно приведенным обозначениям моментов псих'1-ческого процесса мы предложим другие названия для самь \ «явлений», им соответствующих, и для этого обратимся к обычной психологической терминологии. В'"виду контраста первоначальных и осложненных явлений, необходимо будет создать два ряда наимг-нований, соответствующих двум типам психических оборотов. Мы полагаем, что следующие две группы терминов будут в состоянии всего лучше удовлетворить этой цели:

Психическая деятельность

Ее моменты: Первоначальные психические явления: Осложненные психические явления:
1. Объективная воспри­имчивость 2. Субъективная воспри­имчивость 3. Субъективная дея­тельность 4. Объективная деятель­ность ощущения чувствования удовольствия или страдания стремления движения представления и понятия (идеи вообще) чувства и волнения желания и хотения действия и поступки

 

...Заметим еще, что не дурно было бы иметь и ряд таких терминов, которые бы объединяли собою первоначальные и ослож­ненные явления, соответствующие каждому моменту психического оборота, в одну область. Этой цели могли бы удовлетворять, по-видимому, обычные термины:

1) Ума или познания.

2) Чувствительности.

3) Воли.

4) Деятельности (в тесном значении слова).

(...) Особенности нашей классификации сравнительно с наиболее распространенным в наше время делением душевной деятельности на три области (мышления, чувства и воли, см. Бэна) суть сле­дующие:

1) В классификации своей мы руководимся не субъективными данными самонаблюдения, а объективными критериями: на­правления взаимодействия и большей или меньшей непосред­ственности его;

2) В основу различения явлений на классы мы прежде всего ставим противоположность простых и сложных психических образований и вследствие этого изменяем отчасти термины при распределении первоначальных классов духовных явле­ний;

3) Мы вводим в число основных психологических понятий но­вое понятие «деятельности» в тесном значении слова, т. е. проводим еще не признанное в наше время противополо­жение воли (стремлений, желаний) и деятельности (дви­жений, действий) и тем самым на место обычной трихо­томии предлагаем тетрахотомию психических явлений, деле­ние их на четыре раздельные класса. ...Насколько теория четырех моментов каждого психического оборота, т. е. закон указанного нами преемства психических явле­ний, может допускать отклонения на практике? (...)

Бывают... такие отклонения от правильной схемы развития про­цесса, которые могут быть истолкованы только действительным или кажущимся выпадением отдельных моментов из данных психи­ческих преемств. Это выпадение моментов может быть сведено к следующим шести главным случаям:

1) Выпадают оба средних звена процесса.

2) Выпадает одно из средних звеньев.

3) Отсутствует первое звено процесса.

4) Отсутствуют два первых звена.

5) Отсутствует последнее звено оборота.

6) Отсутствуют оба последних звена.

Все эти случаи, как мы сейчас увидим, возможны и объяс­няются различными феноменами в развитии психического организма.

Оба средних звена чаще всего выпадают, так как многочис­ленные рефлекторные движения и действия человека именно пред­ставляют большею частью прямое следование движения за ощу­щением, действия или поступка за идеей. Объясняется такое нару­шение в преемстве психических явлений или большою интенсив­ностью развития процесса, когда между ощущением и действием не успевает наступить оценка, или же частым повторением, тех ^ке преемств и превращением движения, служащего ответом на ощущение, в атоматическое. Очевидно, однако, что в обоих случаях

^Зак. 135569


выпадение только кажущееся: в первом случае оценка обыкновенно происходит лишь так быстро, что субъект не успевает себе отдать отчета в ней, не успевает, так сказать, сознать ее, ибо в следующую затем минуту обыкновенно обнаруживаются все-таки все явления такую оценку сопровождающие. Так, например, если, видя падают щую нам на голову штукатурку дома, мы быстро отскакиваем в сторону, то по миновании опасности являются все последствия страха, которого мы, по-видимому, не ощущали в себе как мотива для сделанного нами скачка, т. е. сильное биение сердца, бледного лица, иногда даже трясение членов и т. д. (...) Во втором случ,^ выпадение потому только кажущееся, что первоначальною связью между ощущениями и движениями в рефлексах все-таки служила какая-нибудь субъективная оценка. (...)

Выпадение одного из средних звеньев объясняется тоже при­вычкою, а именно ассоциацией, т. е. слиянием двух средних моментов в один: поглощением одного другим. Отсюда понятие инстинктов, т. е. таких психических преемств, в которых момент чувства, т. е. субъективного восприятия, вполне поглощается моментом стремле­ния — субъективного движения. Отсюда также, обратно, возмож ность прямой последовательности между чувствованием и движе­нием. Чувствование боли, например, часто прямо вызывает дви-жение с целью удалить ее причину: такой факт объясняется тем, что последовательность боли, стремления прекратить ее и движения в виду этой цели так часто повторялась, что наконец чувствование совершенно поглотило стремление и прямо связалось с движением. (...)

Третий случай — отсутствие первого момента — чаще всего объ­ясняется подобным же поглощением ощущения чувствованием, Впрочем, некоторые сочетания ощущений и чувствований с несом ненным преобладанием последних по-видимому неизбежно вытекают уже из первоначальной организации субъекта. Так, например, в тех оборотах, импульсом для которых служат не внешняя среда, а ткани самого организма, играющие тоже роль особого рода «внешней» среды в отношении к сознанию, — ощущение часто по­глощается чувством и притом, по-видимому, в силу самой орга­низации. Например, так называемые чувствования голода и жажды, несомненно, содержат в себе объективный элемент ощущения, т. е. смутного знания о том, что происходит в заинтересованных тканях, но этот объективный элемент почти совершенно поглощен субъек­тивным (...) Бывает, однако, и так, что ощущение, по-видимому, отсутствует потому, что внимание наше в данный момент бы ю поглощено другими ощущениями. Тогда новый оборот тоже часто начинается прямо с чувства; например, если мы сильно увлечены разговором, то можем и не заметить, как на нашу щеку села муха, и замечаем прямо лишь ту боль, которую вызвало ее уку шение. (...)

Отсутствие двух первых звеньев цепи встречается очень редко. ибо редко бывает, чтобы стремление не имело источником либо сознательного ощущения, либо чувствования. Но, однако, неко-1

торые инстинктивные стремления вызываются «бессознательными» ощущениями и чувствованиями, как, например, стремление любить при наступлении зрелости человека. (...) Впрочем, и в этом четвер­том случае бессознательность первых двух моментов может зави­сеть не от условий организации, а от отвлечения внимания в другую сторону: иногда, не отдавая себе отчета в наших ощущениях ц чувствованиях, ибо наше сознание занято другим делом, мы вдруг замечаем в себе желание переменить положение тела или перейти в другую комнату и тут только уже начинаем сознавать, что мы неловко сидели или что в означенной комнате был спертый воздух. Однако стремление, как мы видели, всегда имеет, если не сознательный, то бессознательный источник в каких-нибудь ощуще­ниях или чувствах.

Пятый и шестой из отмеченных случаев основаны на возмож­ности перерыва в развитии психического процесса. Бывает иногда, что новые впечатления с силою врываются в сферу сознания, когда развитие старого оборота еще не пришло к концу. Если эти новые впечатления очень сильны, то внимание отвлекается от прежних впечатлений, и таким образом последний или два последних момента оборота остаются недовершенными (...)

Из всех этих фактов мы можем заключить, что если в пра­вильном преемстве психических явлений и бывают отклонения, то последние имеют более видимый, чем действительный, характер:

одни моменты могут быть слабее других и могут поглощаться этими последними; иные моменты надо искать в области бессоз­нательных психических отправлений, между тем как другие принад­лежат сознанию; наконец, дополнительных звеньев преемства надо иногда искать, в прошедших или будущих психических оборотах. Все это дает нам право признать общею основою смены психических явлений закон, что ни одно чувствование не может возникнуть без участия ощущения, как ни одно стремление без участия чув­ствования, ни одно движение без участия стремления. Тот же закон применим и к смене сложных психических явлений, и поэтому его можно формулировать так: ни одно психическое явление, простое или сложное, не может возникнуть без настоящего или хоть про­шедшего участия явления, соответствующего предыдущему моменту в правильном типе психического оборота.

...Приведенный закон можно дополнить обратным положением, что ни одно психическое явление, простое или сложное, не может не вызвать за собою в настоящем или хоть в будущем того явления, которое соответствует последующему моменту в правильном типе психического преемства.

Условия образования первоначальных чувствований

Мы пришли к заключению, что чувствованиями всего правиль­нее называть те состояния сознания, которые вытекают из субъ­ективной оценки ощущений. Такая оценка выражается в противо-

б.


положных состояниях удовольствия и страдания, которые служат! первоначально единственными источниками для образования стрем­лений и движений, т. е. для ответной реакции организма в направ. лении к внешнему миру. (...)

Мы сделали в свое время замечание, что явления удовольствия и страдания по тем признакам, которые лежат уже в самих поня. тиях, могут быть определяемы как явления сознания, вытекающие из субъективной оценки гармонии или дисгармонии каких-то отношений... Но далее поднимаются вопросы:, какого харак­тера эта оценка, сознательная или бессознательная? Каков t.-e критерий, абсолютный или релятивный? Наконец, какого рода те отношения, гармония или дисгармония которых служит материа­лом для означенной оценки? Длинный анализ мнений множе­ства психологов по этим вопросам привел к выводу, что реше­ния их были самые разносторонние и противоречивые. Но в то же время анализ показал, чт<з большинство современных психологов склоняется к объяснению всех чувствований из бессознательной и релятивной оценки степени гармонии внутренних отношений. Прежде всего мы должны убедиться, что этот вывод действительно единственно правильный, и затем уже надо постараться на осно­вании его точнее формулировать условия образования удовольствия и страдания.

Во-первых, разберем вопрос, какие отношения, внутренние или другие какие-нибудь, служат предметом нашей субъективной оцен­ки? Признав, что чувствования соответствуют второму моменту психического оборота и находятся в прямой зависимости от ощу­щения, — иначе сказать, что они представляют собою как бы «вто­ричные» ощущения или «ощущения ощущений», мы этим самым уже определили общее направление, в котором надо исследовать данный вопрос; необходимо только решить, что именно, т. е. какая сторона в «объективных ощущениях» служит предметом той «субъ­ективной» оценки, которая дает начало чувствованиям удовольствия и страдания?

Для этого прежде всего надо точнее вникнуть в природу и значение самих ощущений. (...)

Ощущения сами по себе еще не способны регулировать отправ­лений организма, к какой бы области — обмена вещества или обмена впечатлений — они ни относились. Ощущения служат только пока­зателями того, что происходит в различных наших органах под влиянием разнообразнейших действий внешней среды. Они, следо­вательно, представляют только первый шаг к регулированию процес­сов организма, т. е. снабжают сознание основаниями для такого регулирования и дают ему первый толчок. Настоящим регулятором взаимодействия организма с окружающей средою является только весь психический оборот в совокупности, и каждый момент этого оборота есть новый шаг к окончательному регулированию такого взаимодействия. Какая же роль в этом акте регулирования принад­лежит чувствованиям? Чувствования как продукт субъективны оценки ощущений, очевидно, отвечают на вопрос: какое значена1' в экономии целого организма имеет это нечто, происходящее ';

каком-нибудь нашем органе и открытое нами при содействии ощущения? Ответом на этот вопрос служат чувствования удоволь­ствия и страдания. Отсюда мы можем уже с полною достовер­ностью утверждать, что чувствования служат продуктом оценки внутренних отношений. (...)

Внешние отношения оттого не могут служить предметом непо­средственной оценки нашей, что мы судим о достоинстве и недо­статках предметов только по тому действию, которое они произ­водят на нас. Отчего мы говорим, что пирамидальный тополь красивее обыкновенного, отчего какую-нибудь мазурку Шопена мы ставим выше, чем мотив танца каких-нибудь Зулуев, отчего «Кри­тику чистого разума» Канта мы считаем более совершенным произ­ведением ума, чем какую-нибудь «Историю души» Шуберта, отчего запах резеды ценим больше, чем запах липового цвета и т. д.? Очевидно оттого, что первые впечатления и сочетания впечатлений, сравнительно со вторыми, производят более гармонические возбуж­дения в различных органах нашей нервной системы. Если отвлечься от такого действия предметов на наши органы, то большая часть, если не вся совокупность параллелей, проводимых нами между предметами и явлениями внешнего мира, с точки зрения их отно­сительного достоинства потеряет всякий смысл. (...)

Теперь необходимо только точнее выяснить, гармония и дис­гармония каких внутренних отношений служит источником явлений удовольствия и страдания. После того что было сказано нами выше о значении отношений вещей к нам в образовании чувствований, ясно, что последние должны выражать собою степень гармонии между возбуждениями наших тканей предметами внешней среды и предшествующим состоянием этих возбуждаемых тканей. Но воз­буждение тканей, особенно внутренних, в сложном организме может быть и независимо от непосредственного воздействия внешних пред­метов. Поэтому вернее будет, если мы скажем, что чувствования могут иметь источником «всякое отношение между возбуждением наших органов и данным их состоянием», какую бы основу ни имело это возбуждение. Но такою фразою еще не все выражено. Всякое возбуждение наших тканей, с точки зрения тех последствий, какие оно за собою влечет, называется работою этих тканей; всякое состояние их, предшествующее этой работе, принято рассматривать, в отношении к последней, с точки зрения силы или энергии, какую эти ткани могут обнаружить во время работы; в этом смысле состояние тканей равносильно присущей им энергии. Поэтому основою для образования различных чувствований должно считать отношение работы какой-нибудь ткани организма к ее энергии. Нечего и говорить, что это отношение далеко не всегда доступно сознанию; но в тех случаях, где оно доступно, единственным выра­жением его служат чувствования удовольствия или страдания. Теперь остается еще определить, какое или какие отношения между Работою и энергией тканей служат, в частности, источником удо-^льствия, и какое или какие — источником страдания. Для этого ^ипомним прежде всего проводимое Вундтом и подробно опреде-


ляемое Горвицем различие между положительною и отрицательно молекулярною работою тканей: положительная работа состоит в трате вещества и в переходе более сложных, но менее прочных соединений веществ в этих тканях в более простые, но твердые. отрицательная, обратно,— в накоплении вещества и образовании более сложных соединений, служащих новым запасом рабочей силы в органах. (...) Если же так, то и гармония, а равно и дисгармония, между работой в тканях и их энергией может быть двоякая, а именно:

1) гармония имеет место как в том случае, когда положитель­ная молекулярная работа тканей происходит в размерах той энер­гии, которая образовалась вследствие предшествующей отрицатель­ной работы в тех же тканях, так и тогда, когда отрицательная молекулярная работа происходит в пределах, предписанных пред­шествующею положительною работою в том же органе;

2) дисгармония точно так же ощущается, как в том случае, когда положительная молекулярная работа переходит'за черт\, намеченную предшествующей отрицательной молекулярной рабо­той, так и тогда, когда отрицательная работа перешла за пределы, указанные предшествующею тратою-вещества.

В двух первых случаях, очевидно, продуктом указанных отно­шений является удовольствие, в двух последних — страдание или неудовольствие. Очевидно, наука должна отличать те удовольствия и страдания, которые сопровождают нормальную и ненормальною положительную молекулярную работу, от тех, которые сопровож­дают такую же отрицательную работу. Этой цели конечно всего лучше должны удовлетворять те самые понятия, которые опре деляют двоякий вид работы в тканях организма. Поэтому весьма удобно называть удовольствие и страдание в первом случае поло­жительными, во втором — отрицательными. Эти термины тем удоб­нее, что они, как мы могли убедиться, уже и ранее были приняты в психологии и даже имели приблизительно то же самое значение Гамильтон, отчасти Спенсер и Вундт, и в особенности Дюмон пользовались ими почти для тех же целей. Мы лично только дали новую мотивировку такому словоупотреблению. Определим же теперь в более точных и по возможности кратких формулах условия образования положительных и отрицательных удовольствий и страданий. (...)

1) Положительное удовольствие сопровождает всякое соответ­ствие траты вещества предшествующему его накоплению

2) Отрицательное удовольствие сопровождает всякое соответ­ствие накопления вещества предшествующей его трате.

3) Положительное страдание сопровождает всякий избыток траты вещества сравнительно с его накоплением.

4) Отрицательное страдание сопровождает всякий избыток на­копления вещества сравнительно с его тратою. (...)

Теперь постараемся точнее определить отношение упомянуты'-четырех продуктов субъективной оценки между собою. Так как трата и восстановление веществ следуют друг за другом в опреде-

ленной преемственности, то представляется весьма вероятным, что и упомянутые чувствования относятся друг к другу не только как разнородные продукты субъективной оценки, но и как моменты одного непрерывного психического процесса. Это предположение вполне подтверждается внимательным сравнением условий образо­вания отдельных типов чувствований.

Положительное удовольствие, вытекая из умеренной траты ве­щества, естественно является большею частью прямым антецеден­том положительного страдания, связанного с избытком траты ве­щества сравнительно с его восстановлением. Даже не увеличива­ясь нисколько в своих размерах, каждая работа всегда в конце концов приводит к некоторой дисгармонии траты и восстановления, ибо вещество по мере продолжения работы постепенно истощается и необходимою потребностью является отдых. Но пока мы не принялись отдыхать, мы более или менее долго бываем жертвою чувства усталости, истощения, каковые состояния и являются пер­выми образчиками положительного страдания. Итак, положитель­ное страдание обыкновенно следует за положительным удовольст­вием. Когда дисгармоническая деятельность наконец прекратилась, то положительная молекулярная работа сейчас же заменяется отри­цательной, ведущей к новому восстановлению потраченного ве­щества, и этот процесс естественно сопровождается снова удоволь­ствием, но уже не положительным, а отрицательным. Последнее длится до тех пор, пока количество накопленной силы не слишком' превышает количество потраченной. Но если накопление вещества значительно превосходит предшествующую трату, а новая деятель­ность, т. е. трата, еще не наступила, то мы опять начинаем страдать, и это страдание имеет отрицательный характер. Когда работа, соот­ветствующая накоплению вещества, снова начинается, то отрица­тельное страдание опять заменяется положительным удовольствием и т. д.

Из этого анализа очевидно, что указанные первоначальные чувствования действительно составляют моменты одного процесса и даже одного цельного, постоянно повторяющегося по отношению к каждому органу круговорота деятельности. Строго говоря, в этом круговороте нет ни начала, ни конца, ибо каждое последующее состояние предполагает до известной степени предыдущее. Но все же начало этого круговорота, несомненно, удобнее вести с одного пункта, чем с другого: положительные звенья процесса, например, правильнее поместить в середине и считать началом его—отрица­тельное страдание, совпадающее с потребностью или стремлением к деятельности, концом — отрицательное удовольствие, связанное с отдохновением от деятельности. (...) Таким образом, смена мо­ментов в развитии чувствований при нормальном ходе процесса следующая:

1) Отрицательное страдание (потребность, лишение).

2) Положительное удовольствие (наслаждение, работа).

3) Положительное страдание (усталость, истощение).

4) Отрицательное удовольствие (отдых, восстановление).

п


Нечего и говорить, что и этот специальный круговорот явле­ний, вновь нами найденный, допускает такие же видимые отклоне­ния от правильной последовательности моментов, как прежде рас­смотренный общий круговорот психической, деятельности. Бывает часто, что деятельность начинается и прямо доставляет нам наслаж­дение без того, чтобы ей предшествовало отрицательное страда­ние неудовлетворенной потребности. Бывает также, что деятель­ность была окончена или прервана, прежде чем наступила дис­гармония между тратою и запасом накопленной энергии, — тогда положительное удовольствие не ведет за собой положительного страдания. Бывает и то, что отрицательное страдание не имело дополнением своим положительного удовольствия, — деятельность так и не началась, и потребность постепенно затихла: орган приспо­собился к новым условиям. Точно так же возможно, что отри­цательное удовольствие не последовало за положительным страда­нием, — отдых еще не успел наступить, как началась новая деятель­ность, и орган опять приспособился к новым условиям. (...) После­довательность тех моментов, которые уже участвуют в том или другом обороте, отнюдь никогда не нарушается, ибо она естест­венно связана с физиологическими законами самой работы ткани. Вообще же тесная связь означенных моментов подтверждается еще и тем соображением, что присутствие предыдущего момента всегда увеличивает интенсивность последующего: чем продолжительнее и интенсивнее явление, соответствующее предыдущему моменту, тем продолжительнее и интенсивнее в свою очередь и данное явление;

Предыдущая статья:Теоремы 2 страница Следующая статья:Теоремы 4 страница
page speed (0.0347 sec, direct)