Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Литература

В подснежном царстве  Просмотрен 9

 

Познакомившись, таким образом, с капканами, Рыжий Лис и его подруга стали проявлять острейший интерес к действиям звероловов, где бы с ними ни сталкивались. Если лисы находили капканы пустыми, они старались спустить пружину или оставить около них такие знаки, чтобы ни один зверь не обманулся и не попал в беду. Если же в капкане сидела жертва, они немедленно бросались на нее и извлекали из капкана, доставляя, таким образом, удовольствие себе и, может быть, заслуживая посмертную благодарность жертвы; однако если в капкан попадала рысь, лисья пара проявляла осторожность и от вмешательства воздерживалась. Но когда лисы видели силок, они терялись и чувствовали один только страх. Они никак не могли разобраться в этом почти невидимом смертоносном приспособлении и боялись даже подходить к нему, чтобы как следует его рассмотреть.

Но однажды Рыжий Лис сам освободил себя от этого необъяснимого страха. Произошло это следующим образом. Была темная, безлунная ночь. Лис, направляясь к своей норе, рысцой бежал по мерцавшему во мгле лесному урочищу и вдруг услышал приглушенные звуки: было похоже, что где-то в стороне судорожно бьется животное. Рыжий Лис остановился, потом свернул со своей дороги и крадучись вышел на полянку, окруженную невысокими кустами. Став в тени густых пихт, он увидел посреди полянки зайца-беляка, который висел и раскачивался в воздухе. Заяц то плавно опускался вниз, почти касаясь снега, то взлетал фута на четыре вверх, а молодое деревцо, к которому была прикреплена петля, вслед ему тоже слабо раскачивалось и склонялось. Рыжий Лис сразу сообразил, в чем тут дело, — первым его побуждением было, ничем не обнаруживая себя, удалиться. Но, внимательно оглядевшись и обнюхав все вокруг, он убедился, что поблизости нет ни капкана, ни западни, и преодолел свой страх. Движимый неистребимым любопытством, он кругами подбирался все ближе к зайцу, бдительно наблюдая за ним. Вот заяц уже перестал биться и брыкаться и неподвижно замер в воздухе, олицетворяя собой бессильный протест против жестокой судьбы. От земли до него было всего фута три. Рыжий Лис осторожно привстал на задние лапы, вцепился в зайца зубами и потянул его вниз. В первую секунду заяц было подался, а потом подпрыгнул в воздух, как живой; лис в изумлении отскочил ярдов на пять назад. Мертвый заяц раскачивался вверх и вниз не меньше минуты, Рыжий Лис сидел и с волнением смотрел на него. Когда заяц снова застыл на месте, лис подошел к нему и опять потянул его вниз. Заяц вновь было подался, затем подпрыгнул вверх и стал раскачиваться, словно маятник, и лис в страхе снова отпрянул назад. Это повторялось четыре или пять раз. Рыжий Лис терпеливо всматривался и ждал, пока с удовлетворением, не почувствовал, что он в этом темном деле все же разобрался. Затем осторожно и в то же время решительно он потянул зайца еще раз и, удерживая его передними лапами, попытался перегрызть медную проволоку на заячьей шее. Убедившись, что такая задача для зубов непосильна, он вышел из затруднения, откусив всю голову зайца начисто; вместе с проволокой голова тут же взлетела вверх. Весьма довольный таким результатом, лис закинул обезглавленную заячью тушку за спину и побежал к своей норе на речном берегу.

Потребовалось не так уж много подобных проделок с капканами и силками, чтобы люди зашумели во всех поселках; и хотя немалая доля вины за ограбления капканов падала на подругу Рыжего Лиса, все же именно он благодаря своей приметной внешности и окраске навлекал на себя особенный гнев. Много хитроумных капканов ставили специально для поимки Рыжего Лиса, и никто в этом не усердствовал больше, чем Джэйб Смит. Но Рыжий Лис с презрительной гримасой на морде легко ускользал от всех западней, а тем звероловам, которые старались перехитрить его, приходилось мириться не только с постоянными неудачами, но и со сдержанно высокомерными замечаниями Мальчика: с того памятного дня у виноградника Мальчик считал умного рыжего зверя в каком-то смысле своей собственностью.

Как ни сурова была зима, как ни страдали от голода и других невзгод все обитатели лесов, Рыжий Лис и его подруга жили превосходно. Чем труднее становилось добывать в лесах пищу, тем больше изголодавшихся животных попадало в капканы, и, следовательно, тем изобильнее кормилась хитрая лисья пара.

Однако не раз выпадали дни, когда дичи не было: лисиц мучил голод, и они должны были что-то предпринимать. В таких случаях обычно раздумывал Рыжий Лис — он измышлял новые хитрости и уловки и выходил из затруднительного положения. Стоило ему на что-либо решиться, как его подруга охотно подчинялась и покорно следовала за ним.

Вторым среди всех лесных зверей, к кому, после скунса, Рыжий Лис чувствовал острую антипатию, был дикобраз. Дикобраз внушал ему такое отвращение, что временами при одной мысли о нем лиса тошнило, и он лишался аппетита. Однако он был совсем не прочь съесть дикобраза. Ярость и хищное желание переполняли сердце лиса, когда он видел перед собой этого ленивого, самоуверенного и надменного зверька, всегда сытого и жирного, какой бы ни свирепствовал в лесах мороз. Но вся жажда крови, все возмущение и ярость лиса утихали, и он сразу обретал благоразумие, как только раздавался негромкий, сухой, грозный треск вздыбленных смертоносных игл врага. Лис хорошо знал, усвоив это, вероятно, еще малышом от матери, что если одна из этих тонких и острых черно-белых игл вонзится в его тело, то он может умереть. Попав в тело, игла эта будет неумолимо ввинчиваться все глубже и глубже, и если она на своем таинственном пути пронзит один из его жизненных центров — мозг, сердце, печень или нежный кишечник, — тогда прощай и эти заснеженные чудесные леса, и дивный солнечный свет, и прекрасная луна.

И вот, несмотря на весь этот страх, Рыжий Лис все же был готов пойти на небольшую стычку с дикобразом, если бы тот встретился ему на дороге. Чутьем догадываясь, что у этого колючего зверя совершенно не защищены морда, горло и брюхо, лис рассчитывал произвести угрожающий наскок на дикобраза спереди, не приближаясь к нему, однако, слишком близко. Такая угроза всегда выводила дикобраза из себя. В этом случае он подгибал голову к животу и свертывался клубком, выставляя свои страшные иглы во все стороны, или же, втянув морду и положив ее между передними лапами, плотно припадал к земле, словно моллюск к камню, и делался похожим на подушку, утыканную черными и белыми иглами.

Однажды, после того как выпал обильный снег, который уже успел улежаться и немного затвердеть, хотя еще и не покрылся корочкой, Рыжему Лису случилось встретиться с дикобразом — тот с небрежным видом перебирался через затемненный сугробами ручей. Лис был тогда очень голоден, и потому самодовольная осанка упитанного дикобраза показалась ему на этот раз особенно омерзительной. На первые вызывающие наскоки Рыжего Лиса дикобраз не обратил ни малейшего внимания. Но потом, когда лис прыгнул, щелкая своими длинными белыми зубами на расстоянии фута от морды дикобраза, он втянул голову, упрятав ее между передними лапами, и защитил свой уязвимый нос неприступным частоколом вздыбленных игл.

 

Если бы этот дикобраз предпочел свернуться в клубок, его судьба была бы совсем иной, а Рыжему Лису не выпал бы случай пополнить свой жизненный опыт. Он с презрением отвернулся бы от дикобраза и убежал прочь, надеясь найти более легкую добычу. Но теперь ему в голову пришла совершенно новая мысль. Припадая на передние лапы, словно шаловливый щенок, и крутясь в трех-четырех футах от утыканной иглами подушки, лис несколько раз громко тявкнул, давая дикобразу знать, что он еще не ушел, а находится тут, рядом. Затем, потихоньку подобравшись поближе к бесчувственному боку дикобраза, лис быстро начал раскапывать мягкий снег, стараясь не производить никакого шума. Прорыть нору в податливом снегу на расстоянии двух футов для умелых лап лиса ничего не стоило, и через несколько секунд он был уже прямо под мягким брюхом дикобраза. Взвизгнув от смертельной боли, дикобраз судорожно дернулся, пытаясь свернуться в клубок, то есть сделать то, что он в чрезмерной своей самоуверенности не сделал прежде. Теперь было уже слишком поздно. Зубы лиса мгновенно полоснули жертву прямо по сердцу — конвульсивно распрямив все тело, дикобраз перевернулся на спину. Рыжий Лис даже не пытался утащить свой трофей домой, в нору, — впервые в жизни отведав свежего мяса дикобраза, он тут же принялся есть. Он съел все, что только мог, потом, видя, что спрятать остатки и при этом не уколоться об иглы немыслимо, с сожалением бросил их на поживу какому-нибудь случайному лесному мародеру.

Эта победа над иглами дикобраза открыла перед хитрым и предприимчивым лисом и другие возможности, которые таил в себе снег. Лис вспомнил о полевых мышах, о том, как он ловил их в высокой траве на лугу около ручья. Сверкая в холодных лучах солнца, луг лежал теперь под толстым, фута в три, слоем плотного чистого снега, лишь кое-где торчали на нем продутые ветром елочки да виднелись еле заметные следы норки, ласки или белки. Хотя луг был упрятан под снегом, Рыжий Лис понимал, что он все же не исчез, никуда не делся, а если никуда не делся луг, то не значит ли это, что никуда не делись и мыши? И вот в одно прекрасное раннее утро, когда едва поднявшееся солнце еще не вышло из-за островерхих елей и по сиренево-шафранным сугробам еще тянулись от деревьев длинные тени, лис, игравший со своей подругой, вдруг словно забыл о ее присутствии и с отчаянным рвением принялся разрывать снег. Глядя на лиса, его подруга сначала удивилась, а потом стала выказывать уже нетерпение, ибо никакого смысла в этой работе, которой с таким пылом отдавался лис, она не видела.

Она слегка щипнула лиса зубами, затем, пытаясь снова вовлечь его в игру, вскинула ему на спину свои изящные передние лапы, но лис не обратил на это ни малейшего внимания. С необыкновенным усердием он рыл и рыл снег, словно нырял в него, и погружался все глубже и глубже — скоро на поверхности от лиса остался один хвост, дергавшийся туда и сюда самым глупым образом. Лисица отошла немного в сторону и села, навострив уши и полуоткрыв пасть: она ждала, что же, наконец, воспоследует из этих загадочных действий? Но вот из снега вынырнул сначала хвост, а потом и сам Рыжий Лис. Он повернул к подруге свою напудренную снегом смешную морду, в зубах у него в качестве трофея торчал пучок сухой травы. Лисица подозрительно понюхала эту траву и только тут поняла, поняла решительно все. Трава крепко пахла мышами.

Убедившись, что его подруга разобралась, в чем дело, Рыжий Лис снова нырнул в уже прорытую нору и на этот раз совершенно исчез под снегом, словно сгинул. Внизу, среди корней травы, снег был неплотен, и прорыть его оказалось легко. Лис напал там на одну из тех потайных дорожек, которые прокладывают себе зимой мыши, спокойно живя в этом уютном, темном подснежном царстве. Держа нос у самой дорожки, лис затаился и неподвижно выжидал две-три минуты, пока не послышался писк и шорох — кто-то из обитателей подснежного царства был уже рядом. В мгновение ока лис щелкнул зубами, и в его пасти оказался изрядный пучок сухой травы. Однако вместе с травой в пасть лиса попала и жирная мышь. Добыча была не такой уж большой, если считать приложенные лисом старания., Но все же это был лакомый кусочек, и он казался тем более приятным, что был вне сезона, ну а что касается рытья снега, то для лиса это скорее забава, чем труд. Гордясь собой, Рыжий Лис вылез из норы и положил трофей у ног своей подруги — та быстро съела его и облизнулась, желая получить еще одну мышку. Рыжий Лис, однако, не выказывал намерения повторить свой подвиг, поэтому его подруга с воодушевлением принялась рыть снег сама. Но удача не сопутствовала лисице: мышиной дорожки в траве она не нашла. И попусту слазав под снег не меньше трех раз, она рассердилась и бросила эту затею.

 

Примерно в эту же пору Рыжий Лис открыл одну необыкновенную хитрость, к которой прибегали тетерева. Дело было вечером, сразу после захода солнца. Бушевавшая весь день вьюга утихла, чистое небо приняло стальной и темно-желтый оттенок, предвещая беспощадно холодную ночь. Укрытый в мелком пихтаче, лис увидел такую картину: по голой ветке березы грациозно переступал тетерев — матерый, крупный петух. Дойдя до конца ветки, хитрая птица, вытягивая шею и склоняя голову набок, стала пристально разглядывать снег под березой. Зачем она это делала, лис не мог угадать, но вдруг тетерев, громко захлопав крыльями, слетел с ветки и нырнул прямо в сугроб, скрывшись в снегу. Очень заинтересованный таким трюком и в то же время горя желанием сцапать птицу, Рыжий Лис выскочил из-за куста и начал энергично разрывать снег в том месте, где она скрылась. Снег был мягкий, и скоро лис тоже по уши зарылся в сугроб, но старый осмотрительный петух, разумеется, не дремал: услыша возню и шум в снегу за спиной, он стал пробираться вперед, разбрасывая рыхлый снег своими сильными крыльями и передвигаясь почти с той же быстротой, что и лис. Через минуту запах тетерева вывел Рыжего Лиса наружу, но, выскочив из сугроба, он лишь увидел, как птица поднялась в воздух и, торжествующе хлопая крыльями, улетела. Огорченный и в немалой степени озадаченный, лис сел и стал раздумывать, что же произошло. Скоро он уже не сомневался, что разгадал все до конца. Ясно, что тетерев собирался укрыться под снегом на ночлег — он хотел спастись от надвигавшегося мороза. Придя к такому выводу, лис начал обнюхивать снег под каждым деревом, рассчитывая где-нибудь захватить тетерева врасплох, но, поскольку одну подобную возможность он в эту ночь уже упустил, фортуна была к нему неблагосклонна.

Спустя два-три дня, морозной утренней зарей, возвращаясь по лесу из похода к перевалу в окрестностях Рингваака, лис наткнулся на странное углубление в снегу. Верный своей привычке все тщательно исследовать, лис остановился и, обнюхав снег, почувствовал слабый, едва уловимый запах тетерева.

Вспомнив недавний случай с этой птицей в сугробе, он сразу догадался, в чем дело, — лис сообразил, что в этот ранний час тетерев несомненно сидит под снегом, более того, он наверняка крепко спит. Соблюдая крайнюю осторожность, лис стал разрывать снег; он отгребал лапами комья снега себе под брюхо так бесшумно, словно они падали сами. Через несколько секунд запах стал чувствоваться сильнее. Потом прямо перед носом лиса вдруг затрепыхалась невидимая, скрытая снегом птица. С быстротой молнии лис кинулся в облако снежной пыли — и вот уже его челюсти сомкнулись, зажав комок теплых перьев. Началась неистовая, ожесточенная борьба с лихорадочно бьющими невидимыми крыльями; скоро хитрый охотник выбрался на колючий морозный воздух, неся в зубах добычу. Лис был необычайно доволен сегодняшним подвигом — он не гордился бы так, поймав и удушив обычным путем даже дюжину тетеревов.

Когда долгая зима уже кончалась, однажды ночью пошел дождь. Это был невероятно холодный дождь, и он становился все холоднее — в конце концов каждая его капля замерзала, едва долетев до земли. Скоро каждый кустик, каждая ветка и сучок сплошь покрылись кристаллическим слоем, а поверх снега легла тонкая прозрачная броня. Этот ужасный дождь, замерзавший в шерсти крупинками льда, заставил лисью пару просидеть всю ночь в норе. Небо прояснилось только к утру, после восхода солнца, и, высунув свои острые мордочки, чтобы оглядеться, лисы обнаружили, что в мире произошла удивительная перемена. Всюду сиял и лучился, отливая всеми цветами радуги, лед. На открытых местах он принимал розоватый, шафранный и лиловый оттенки, зыбкие и нежные, как мерцающие блестки росы, а деревья с ослепительной щедростью словно бы сыпали со всех ветвей изумруд и жемчуг. Лис и его подруга глядели на это чудо в великом изумлении. Потом, осознав, что перед ними был все тот же старый, обжитый мир, как бы странно и необычайно ни выглядело все вокруг, и что в этом мире, несмотря на любые чудеса и превратности, каждому существу надо кормиться, лис и его подруга вышли и повернули в разные стороны искать добычу, лапы их, не успев приспособиться к предательски скользкому сверкающему льду, то и дело разъезжались.

Понемногу приноровившись прочно ставить на лед лапы, Рыжий Лис бежал бодрой рысцой и оглядывал таинственно сверкавшую окрестность, надеясь найти зайца, или белку, или какую-нибудь несчастную птицу, которая, быть может, замерзла ночью во сне. Лис глядел куда угодно, только не себе под ноги — здесь он не думал увидеть ничего неожиданного. Тем не менее каждая лисица всегда готова к неожиданному. Мало что на свете могло укрыться от вечно настороженного внимания Рыжего Лиса. В какое-то мгновение вдруг он заметил черную тень, мелькнувшую под прозрачным ледяным покровом, по которому он бежал. Лис резко остановился, желая дознаться, в чем дело. Как только он остановился, тень затрепетала и в то же время как бы отпрянула вниз от ледяной пленки. Отступая на шажок то в одну сторону, то в другую, лис с удивлением следил за тенью, и наконец ему открылась истина. Этой трепещущей тенью была куропатка: пока она уютно спала ночью под снегом, ее затянуло льдом. Сейчас куропатка, конечно, видела Рыжего Лиса, хотя видела смутно, как смутно видел ее и лис, но этого было вполне достаточно, чтобы она изо всех сил старалась скрыться с глаз своего смертельного врага.

Воодушевленный таким открытием, Рыжий Лис не медля кинулся на тень, пустив в ход зубы и передние лапы. Однако лед не только держал куропатку в плену, но одновременно и защищал ее. Снова и снова кидался лис, стремясь разбить лед, но все было напрасно. В конце концов лис, сердясь и недоумевая, улегся над измученной птицей и попытался хорошенько раскинуть умом, как ее добыть. Заметив, с каким страхом смотрит снизу вверх куропатка, Рыжий Лис взглянул на нее сверху: его зачаровывал этот страх и в то же время томило желание съесть птицу. Но охотника и дичь разделяла пластина твердого льда — куропатка оставалась явно недосягаемой.

С тоской оглядываясь по сторонам, Рыжий Лис усмотрел, что футах в десяти от него стоит молодая пихта — ее густые темные ветви, покрытые кристаллами льда, спускались прямо к самой земле.

Эти ветви и подсказали выход неистощимому на выдумки лису. Лис вспомнил, что как бы прочно ни держал его порою снежный наст, снег сразу же проваливался под ним, стоило ему нырнуть под густые нависшие ветви дерева. Значит, под деревом и надо попытать счастье. Он бросился к молодой пихте и с трудом протиснулся сквозь ее жесткие ветви — послышался треск, звеня, полетели хрупкие льдинки. Снег под шатром ветвей оказался, разумеется, совсем мягким, и лис провалился в него по брюхо. Кинув взгляд сквозь ветви наружу, чтобы определить направление, которого он должен был держаться, лис начал изо всех сил рыть снег, и скоро его окутало рассеянное, мерцающее сияние — лис оказался уже подо льдом.

Пройдя там футов десять, лис, к своему удивлению, никак не мог обнаружить добычи, ради которой он сюда спустился, — куропатки было не видно и не слышно, не чувствовалось даже ее запаха. Лис твердо знал, что он выбрал верное направление, и двинулся дальше. Потом он усомнился в правильности пути и свернул в сторону. Он менял направление еще и еще, не раз кружил на одном месте, но нигде не встречал и признака куропатки. Лис поневоле должен был признать, что в этой странной обстановке все его чувства и ощущения изменили ему. Теперь он уже не знал, куда ему надо идти.

Почувствовав, что он заблудился, лис в ту же минуту ринулся вверх, рассчитывая пробить лед и выбраться на волю — там его чувства вновь обретут ясность и будут служить ему без обмана. Но, к его удивлению, пробить лед оказалось невозможно. Все усилия лиса приводили лишь к тому, что лапы у него все глубже проваливались в оседающий мягкий снег. Снова и снова он надавливал снизу на лед, но не добился ни малейшего результата: молочно-белая пелена льда хотя и казалась хрупкой, но была тверда, точно сталь. Лис ощутил внезапный страх — он понял, что совсем заблудился, заблудился в своих собственных лесах. Более того, он был теперь пленником, он попал в такой капкан, какой ему никогда и не снился.

Хорошо, что в этой тюрьме было полно свежего воздуха: снег был им буквально насыщен. Сквозь лед над головой лис разглядел смутные тени, перемежаемые светлыми пятнами, — он догадался, что это тени деревьев. Успокоившись на минуту, лис тщательно обдумал положение. Ну, конечно же, ему надо выбираться из-подо льда там, где эти тени кажутся гуще и чернее! Придя к такому выводу, лис уже ничего не боялся. Он пристально оглядел спасительные смутные тени и решил, что наиболее надежны они впереди, по прямой линии от него. Вперед по прямой лис и двинулся, разгребая снег и прижимаясь хребтом к шершавому льду. Вот уже тени словно бы выросли и чернеют над головой совсем отчетливо. И тут-то, достигнув этих спасительных теней, Рыжий Лис убедился, что есть кроме него среди обитателей леса и другие сообразительные и умные создания. Он почуял запах куропатки, которая явно старалась выбраться из-подо льда в этом же месте, у черных теней! Снег на пути, которым шла куропатка, был уже разрыхлен, и, пользуясь этим, лис стремительно кинулся вперед, надеясь наверстать упущенное и вознаградить себя хотя бы в самый последний момент. Запах птицы, свежий и крепкий, бил ему прямо в ноздри. Он уже слышал, как впереди хлопает крыльями птица. Лис сделал отчаянный прыжок, но сумел захватить зубами лишь одно длинное хвостовое перо куропатки. Раздался оглушительный всплеск крыльев, и лис выскочил наружу, чтобы увидеть, как перепуганная насмерть птица взлетела из-под густых ветвей дерева. Глубоко огорченный, лис с полминуты следил за ней взглядом — язык у него вывалился наружу, вся морда была густо запорошена снегом. Затем лис философически повернул в другую сторону и двинулся в глубь сияющего, словно хрусталь, мира, надеясь где-нибудь поймать зазевавшегося зайца.

 

Предыдущая статья:Силки и капканы Следующая статья:Рыжий Лис одурачивает собак
page speed (0.0151 sec, direct)