Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Литература

Обжигающая шпора и ослепляющий коготь  Просмотрен 9

 

Попав в сухую, теплую нору Рыжего Лиса, его подруга была очень довольна и тотчас же принялась расширять ее, хотя хозяина нора до сих пор вполне устраивала. Когда с заботами о жилище было покончено, лисья пара разделила свои охотничьи угодья на два участка: Рыжий Лис должен был охотиться в долине и по склонам холмов к востоку, то есть в наиболее опасных местах, а его подруга — в сравнительно спокойных урочищах, расположенных к западу, где не было ни ферм, ни собак и лишь случайно встречались лагеря лесорубов, не представлявшие собой никакой угрозы. Конечно, на участке лисицы было куда больше рысей и медведей, но она прекрасно знала, как обходить их стороной, и по этому поводу совершенно не беспокоилась. Лисица испытывала трепет только перед человеком — перед человеком и его деяниями, его друзьями и слугами.

В начале зимы в лесах дичь встречалась еще в таком же изобилии, как и осенью. Но вскоре после рождества зачастили снегопады, потом ударили жестокие холода, и дичь сразу словно исчезла. От стужи и голода гибли многие птицы и звери. Все, кто был жив, забирались в самые надежные, потайные убежища. Кое-какие птицы, обычно зимовавшие в этих местах, поневоле улетали дальше к югу, под более гостеприимные широты, в то время как с севера хлынули голодные стаи клестов и глупых красноголовых дубоносов, а вслед за ними летели самые отчаянные, ненасытные хищники — белый полярный ястреб и большая белая полярная сова. В землях Рингваака эти разбойники обрушились на зайцев и белок, мышей и куропаток, тетеревов и ворон — обитатели здешних лесов еще не привыкли к манере нападения северных убийц и часто обманывались их белой окраской. Как ни мало дичи оставил в лесах мороз, из-за сов и ястребов ее стало еще меньше. Лисы ненавидели этих бандитов, считая их своими злейшими врагами.

В те голодные времена мысли Рыжего Лиса с тоской устремлялись к навесам и сараям, где жили счастливцы, которых защищало и сытно кормило опаснейшее существо на свете — человек. Тем не менее он ни разу не позволил себе наведаться в курятники ферм, расположенных в долине. Он был слишком разумен, чтобы искушать судьбу. Но он знал, что ближе к Рингвааку, за перевалом, на охотничьем участке другой лисицы есть и курятники, и загоны для уток. И вот однажды вечером, когда еще хорошо светила луна, он направился к перевалу, а его подруга пошла ловить зайцев в густом пихтаче к северо-западу от застывшей, молчаливой реки.

Добравшись до облюбованной фермы, мирно спавшей в голубом морозном сиянии луны, Рыжий Лис заметил, что, несмотря на сильный холод, дверца курятника приоткрыта. Собак на ферме не было. В окнах просторного дома под низкой кровлей не светился ни один огонек. В тишине двора лишь слышалось, как жуют коровы да переступают в конюшне неугомонные лошади. Крупная серая кошка, с ленивым видом переходившая двор, увидев крадущегося пышнохвостого гостя, фыркнула в испуге, потом вскочила на крышу дровяника и сердито заурчала. Рыжий Лис секунду разглядывал ее и, решив, что она не может помешать ему, осторожно просунул свою острую мордочку в дверь курятника. На него заманчиво пахнуло теплым запахом откормленных, жирных кур. Лис поддался искушению и юркнул в дверь.

Из большого, прорубленного напротив насеста окошка в курятник широким дымчато-белым столбом лился свет луны. Рыжий Лис сразу заметил, что фермер построил насест, заботливо учтя такое обстоятельство, как неумение лисицы лазать вверх.

Куры тут были все большущие, грузные — главным образом полукровные брамины, кохинхины и плимутроки, — и для того чтобы они легко взбирались на насест, не взлетая, хозяин поставил им пологую длинную доску с поперечными брусками. Более того, фута на полтора под самыми шестами для насеста была протянута широкая планка, она прикрывала находившиеся внизу гнезда. Такое устройство отвечало последним требованиям науки и рекомендовалось в книгах по птицеводству. Но если бы его рекомендовали не книги, а сам Рыжий Лис, то и он, преследуя свои корыстные цели, не мог бы придумать ничего лучшего.

Проскользнув в курятник и мгновенно укрывшись в темном углу, лис стал внимательно оглядывать насесты. Все куры спали, не спал лишь вечно настороженный, бдительный петух. Лис прокрался в курятник так осторожно, что петух не расслышал даже шороха, но какое-то еле уловимое чувство тревоги в нем все-таки зародилось. Его отважные зоркие глаза различили в темном углу курятника что-то непривычное. Вытянув шею и склонив набок свою легкую змеиную голову, петух издал долгий, раскатистый звук, в котором чувствовался и вопрос и предупреждение.

На этот мягкий и безобидный оклик Рыжий Лис не обратил внимания. Решившись на все, он бесстрашно ринулся вверх по пологой доске и через секунду уже схватил жирную, аппетитную браминку с пышным оперением, сидевшую четвертой с краю. Быстрый нажим челюстей, и шея жертвы слабо хрустнула — теперь в зубах лиса была лишь покорная его воле, трепещущая груда мяса и перьев. Он перекинул свою добычу через плечо, повернулся и начал неторопливо спускаться по доске вниз. Когда он был уже на полпути к полу, случилось нечто непредвиденное. Лиса вмиг словно окутало, закрыло облако беспощадно бьющих крыл, в шею ему глубоко вонзилось что-то очень острое, раскаленное, с неистовой силой его ударило чье-то тяжелое и одновременно мягкое тело, так что лис покатился вниз по доске и больно стукнулся об пол; инертная, раскинувшаяся туша жертвы болталась у него в зубах, загораживая глаза и мешая движениям.

Петух, с такой бдительностью следивший за порядком в курятнике, был совсем другой породы, чем его куры. Это был не грузный и медлительный кохинхин или брамин, а темно-красный, с длинными шпорами, жесткими перьями и маленькой острой головкой чистокровный бойцовый петух. Именно в этом обстоятельстве и заключалась причина беды, которая стряслась с Рыжим Лисом.

Как только ошеломленный лис поднялся на ноги, петух налетел на него снова: он бил его в голову своими сильными проворными крыльями и опять запустил ему в шею свою острую, как кинжал, шпору. Лиса жгла мучительная боль — на этот раз петушья шпора вонзилась очень близко от уха, и Рыжий Лис струхнул, опасаясь худшего. Вдруг это молниеносное оружие коснется его глаз? Лис с яростью рванулся, стараясь напасть на своего врага. Но петух был начеку и действовал хладнокровно и расчетливо. Легко взмыв вверх, он увернулся от лиса, пролетел над его головой, а потом обрушил новый удар своих страшных шпор. Теперь когти петуха вонзились лису в морду, всего лишь на дюйм ниже глаз. Боль была неописуемой, но не боль ужасала Рыжего Лиса: он боялся потерять глаза. Он мужественно перенес бы любую кару, но только не это — угроза лишиться глаз внушала ему панический страх. Лису хотелось немедленно удрать от этого ужасного, невообразимого противника и никогда не иметь с ним больше дела.

Опасливо пригнув голову, чтобы уберечь ее от нового удара, он метнулся в дверцу. Вдогонку петух еще раз ударил его в спину крыльями и сильно царапнул когтями по крестцу. Растеряв остатки храбрости, лис бросился бежать через поле к ельнику; победитель провожал его насмешливым кукареканьем, которое далеко неслось по сияющим снегам.

Он бежал по темному лесу, пересек занесенный снегом ручей, миновал светлые, искрившиеся под луной поляны, нырял под густые, ветвистые пихты, пробирался сквозь голый и запутанный кустарник, огибал стволы огромных, молчаливых вековых сосен и не останавливался ни на минуту до тех пор, пока не достиг знакомого берега, где рос можжевеловый куст и где находилась его нора. Тут лис на мгновение остановился. И сразу же он увидел на гребне берега, прямо над норой, нечто такое, от чего забыл весь свой страх. Уже не чувствуя больше саднящей боли в своих кровоточащих ранах, лис яростно тявкнул и бросился вперед с такой отчаянной решимостью, перед которой, казалось, не устоит ничто.

В то время как Рыжий Лис корчился под ударами крыльев и шпор отважного бойцового петуха, его подруга рысцой бежала по каменистым увалам, возвращаясь домой после весьма удачной охоты. Бесшумно выбежав на берег речки и став затылком к луне, лисица заметила, что, укрываясь меж стволов деревьев, к ней приближается ласка. Ясно поняв, что ласка ее не видит, лисица шмыгнула в густые кусты, затаилась и стала ждать, когда ласка выйдет навстречу своей судьбе. Та подходила все ближе и ближе, и все сильнее напрягалась в своей засаде лисица, готовясь к заключительному прыжку.

И в те же минуты, беззвучно рассекая воздух взмахами огромных крыл и пристально оглядывая своими светлыми, как стекло, круглыми глазами каждое урочище, каждый бугорок, над лесом летел один из тех белоснежных зловещих разбойников, которые переселились сюда с севера. Он был голоден, голоден несказанно. Ласку, скрывавшуюся в тени древесных стволов, он заметить не мог, но притаившуюся за невысоким кустом лисицу видел великолепно. Шевельнув мягкими крыльями, в одну секунду он изменил направление полета и оказался за спиною лисы, белея в темноте, словно зыбкий клубок тумана. В этот момент ласка подошла к лисице настолько близко, что медлить больше было нельзя, — прянув из-за куста, лисица взвилась в воздух. И тут же на нее слету бросилась сова — вытянув лапы, она с силой вонзила свои ужасные когти глубоко в спину лисицы. Раздались громкие звуки бьющих, хлопающих крыльев, тонкий вой, в котором смешалось изумление и боль, лисица и сова покатились по снегу.

Уже много лет огромная белая сова охотилась на лисиц, побеждала и пожирала их, но это были все мелкие полярные лисицы, — песцы далеко не столь сильные, не столь хитрые и неукротимые, как их ярко-рыжие южные собратья. Теперь разбойник понял, что он ввязался в весьма неприятную историю. Несмотря на жестокую боль от вонзенных когтей, неустрашимая лисица быстро откидывала голову назад и полосовала врага своими острыми зубами. Не обращая внимания на удары огромных крыльев, трижды лисица вступала в схватку, стараясь удержаться на земле, в то время как сова приподнимала ее в воздух, хотя и без особого успеха. И трижды во рту у лисицы оставался лишь ком мягких, липких, душных перьев и пуха. Затем, когда лиса почувствовала, что ее поднимают в воздух, она, призвав на помощь всю свою сметку, потянулась вверх и схватила зубами одно совиное крыло у самого его основания. С той силою, которую рождает отчаяние, она стиснула челюсти, и вот уже зажатая в челюстях кость крыла с хрустом переломилась. Лиса снова ощутила под собой твердую надежную землю. Ужасающее ощущение подъема ввысь сразу исчезло.

Огромное совиное крыло вяло легло наземь.

Хотя северный разбойник был теперь уже калекой, мужества он не утратил. Схватка с лисицей стала для него сейчас уже не охотничьим налетом, а битвой за жизнь, которую приходилось вести без всякого желания и при столь дурных обстоятельствах, каких он не ожидал. Он пустил теперь в ход свой могучий клюв и свирепо терзал бок лисицы. Но лисица, не падая духом и применяя всю свою сноровку, упорно сжимала крыло совы и старалась опрокинуть противника на спину. Чтобы предотвратить катастрофу, сове пришлось разжать когти и, балансируя, неистово махать своим здоровым крылом. В то же время ее острый, как нож, мощный серпообразный клюв продолжал свою кровавую работу, дубася лисицу по хребту и бокам. Именно в эту минуту, когда исход битвы был еще не ясен и когда только опытный сторонний наблюдатель мог бы сказать, за кем будет победа, — в эту минуту появился на сцене Рыжий Лис.

Рыжий Лис, подстегиваемый стыдом за недавнее поражение и чувством преданности своей подруге, пылал жаждой битвы. Храня полное молчание, он стрелой метнулся на берег и не теряя ни секунды прыгнул на врага. Громадная птица встретила его ослепляющим ударом крыла, но уже в следующее мгновение Рыжий Лис крепко прижал ее к земле, хотя она бешено царапалась и била крылом. Ужасный клюв несколько раз ударил его в плечо и шею. Затем зубы лиса нащупали горло врага, и тотчас же все было кончено. Огромная белая птица безжизненно лежала на спине, снег под нею окрасился кровью.

Лис и лисица нежно коснулись друг друга носами, потом принялись зализывать раны — он у нее, а она у него. Это заняло у них не менее получаса, но лесные звери отдаются этому с удивительным рвением. Лунные лучи, ясные, словно стекло, заливали своим светом фигуры лиса и лисицы, без устали облизывающих и ласкающих друг друга на высоком берегу. Укрывшись неподалеку, на них долго с удивлением глядела ласка: она ненавидела лисиц, но была рада гибели совы — врага, куда более страшного, чем любая лисица. Наконец, лисья пара решила, что раны их залечены достаточно, и Рыжий Лис направился с гребня берега вниз, к норе, не обратив ни малейшего внимания на мертвую сову. Ведь это была добыча его подруги, у него самого нет на нее ровно никаких прав. Что касается лисицы, то она непреложно считала, что сова — полная ее собственность. Унести обычным способом, в зубах, ту огромную кучу перьев, которую представляла собой теперь сова, лисице было трудно, поэтому она потащила ее к норе волоком. Втянув одно крыло совы в нору — чтобы ни один лесной воришка не соблазнился похитить мертвую птицу, — лиса легла там, положила на крыло обе передние лапы и предалась отдыху, чтобы потом, вместе с лисом, хорошенько позавтракать, съев эту так дорого доставшуюся добычу. Мимо пробегала случайная норка и, завидев белую сову, остановилась с чувством неприятного удивления: раскинувшийся перед ней северный разбойник был страшен даже мертвым. Норка прекрасно понимала, что из темноты узкого лаза за нею следят зоркие лисьи глаза, и подойти поближе она не решилась. Изогнувшись, как змея, она прянула в сторону и побежала к речке, где у нее были тайные ходы под лед. Лес снова замер в нерушимой тишине морозной ночи.

 

Предыдущая статья:Зрелость и мастерство Следующая статья:Силки и капканы
page speed (0.0138 sec, direct)