Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Литература

В одиночестве  Просмотрен 11

 

В течение нескольких дней после этого внезапного бегства пострадавшая лисья семья бродила на новых местах, не обретя постоянного логова и чувствуя себя неприкаянной.

Однажды на закате, когда небо цвело лиловыми и сиреневыми красками, лисица-мать, то ли поддавшись минутному порыву отваги, то ли просто из мести, а может быть, устав все время сдерживать себя, повела своих детенышей в опустошительный налет на отдаленную ферму. Со стороны это выглядело безрассудной дерзостью, но лисица знала, что собак на ферме нет, если не считать одной-единственной маленькой и безобидной дворняжки, знала она и то, что хозяин фермы отнюдь не является любителем огнестрельного оружия.

На ферме царил мир и покой. Золотисто-сиреневый вечерний свет заливал выстланный щебенкой двор, дощатый навес, изъеденные непогодой грубые кровли хижины и амбара, казавшиеся сейчас волшебно красивыми. В сырой глине около деревянной колоды с водой, где было рассыпано зерно, крякая, расхаживали утки. Сонные куры сбились в кучу под навесом, они удовлетворенно квохтали, вытягивали шеи и одна за другой взбирались на насест под стропила. С пастбища, расположенного по склону холма вверх от фермы, доносился стук опускаемых перекладин и нежные звуки колокольчиков — там выгоняли в поле только что подоенных коров.

Бесшумно вынырнув из-за конюшни, в это мирное царство ворвались три лисицы. Занятые едой, утки еще не успели поднять тревогу, а сонные куры разлететься, как враг уже был посреди них — он бросался на птиц и хватал их зубами за тонкие шеи. На ферме мгновенно поднялся дикий гвалт: тут и кудахтали, и крякали, и пищали. Затем звонко залаяла собачонка, находившаяся около коров на выгоне, и раздались свирепые крики фермера, который что было силы бежал вдоль изгороди к дому. На собачонку грабители не обратили ни малейшего внимания, но медлить и ждать, пока прибежит разозленный хозяин, они не собирались. Перекусив шею почти дюжине уток и кур и тем самым до некоторой степени заглушив свою досаду, лисицы закинули на спину по жирной птице и неторопливой рысцой направились поперек бурых борозд картофельного поля к лесу. Прежде чем скрыться среди кустов и деревьев, все три разбойника оглянулись и посмотрели на фермера: тот стоял у колоды и в бессильном гневе потрясал кулаками.

Этот отважный подвиг каким-то образом разрушил семейство старой лисицы. С того дня ее дети словно бы почувствовали, что могут прокормиться самостоятельно, полагаясь лишь на собственные силы, а мать в то же время незаметно освобождала их от своей опеки. Три зверя стали проявлять друг к другу полное равнодушие и скоро без каких-либо недоразумений или вспышек злобы разошлись каждый своим путем. Рыжий Лис, твердо веря в свои силы и способности, решил возвратиться на старые места — туда, где среди холмов, на берегу гостеприимной речки была осененная можжевельником уютная нора, а рядом расстилался небольшой луг, изобилующий мышами.

Приближаясь к родным местам и прекрасно помня о трагических событиях, разыгравшихся здесь совсем недавно, Рыжий Лис был чрезвычайно осмотрителен — он будто допускал мысль, что около старой норы еще носятся собаки. Но, добравшись до нее, он увидел, что тут все тихо. Сухой склон берега был нагрет солнышком, колючие темно-зеленые кусты можжевельника стояли как и прежде, а скрытая ветками речка, преодолевая мели и перекаты, приятно журчала, словно лис оставил ее только вчера. Но там, где раньше темнел круглый вход в его семейное жилище, сейчас незажившей раной зияла в красной земле глубокая яма. Нора была раскопана до самого основания. Будучи на свой лад философом, чуждым сентиментальности, юный лис вновь принял берег в свое владение. Пока он занял то самое логово на гребне под можжевеловым кустом, где любил спать его отец. Рыжий Лис понимал, что жить на этом берегу весьма хорошо любой лисице — здесь тепло, сухо, уединенно и здесь легко рыть норы. Выбрав место под другим можжевеловым кустом, на низком мысу, откуда старой норы уже не было видно, Рыжий Лис принялся рыть новую нору — таким образом он хотел обеспечить себе зимнюю квартиру.

Занятый добычей пищи и освоением местности, Рыжий Лис не тосковал и не чувствовал одиночества.

Любое время суток, любой час, когда он только бодрствовал, был полон для него интереса. Щедрое, ласковое к каждому зверю лето миновало, теперь в одетых желтой и багряной листвой лесах полным ходом шла иная, тайная и деятельная жизнь. Сверкая своими вздернутыми белыми хвостами, напоминавшими пуховки, то и дело выскакивали из кустарника рыжеватые зайцы. Изящные мышки, бесшумно, будто тени, ступая по земле, шмыгали и попискивали среди бурых древесных стволов, а на каждой поляне, на каждой луговине — всюду, где только была трава, стаями носились полевки и маленькие злобные землеройки. С золотых берез стремительно взлетали выводки тетеревов — бодрый, радостный шум их сильных крыльев порой мог напугать кого угодно; в темных вершинах пихтача, росшего по опушкам перелесков, надрывно каркали вороны. Охотиться Рыжему Лису в этом кишащем всякой живностью мире было легко; у него оставалось много времени, чтобы хорошенько изучать лес и поля и набираться опыта.

В те дни его любопытство больше всего возбуждали люди: лис целыми часами бродил близ ферм, подглядывая, что там происходит, и размышляя над увиденным. Но он не забывал ни на минуту, что надо быть осторожным, и никогда не оставлял следа, который бы вел от фермерских полей в долине к его норе. Прежде чем выйти на эти поля, он обычно пересекал гребень холма и затем пробирался через каменистую лощину, где запах его следов сразу же исчезал. Выходя из лощины, он запутывал следы таким образом, чтобы сделать вид, будто он пришел совсем из других мест, от подножий Рингваака. Более того, оказавшись близ ферм, он решительно отказывался тронуть какую-нибудь утку, индейку или курицу и — верх мудрости и осторожности — он не ловил даже крыс и мышей, в изобилии водившихся вокруг дворов и шнырявших в стогах. Разве мог он знать, что крысы, укрывавшиеся в созданных человеком стогах, менее дороги человеческому сердцу, чем куры, живущие под навесом, выстроенным тем же человеком? Навлекать на свою молодую голову месть существ, границы могущества которых были еще не определены, лис не хотел. Однако, когда в саду на задах лис нашел под деревом мягкие, подточенные червем сливы, он без колебания стал лакомиться ими: то обстоятельство, что человек может быть заинтересован в неодушевленных предметах, даже не приходило ему на ум.

Другая предосторожность, которую юный исследователь людских нравов никогда не упускал из виду, — это обходить стороной ферму, где жил желтый гончий-полукровка. Именно в этой собаке лис видел главный источник опасности. Большущий черно-пегий пес — тот не оставлял за собой столь острого запаха и казался не таким уж страшным. Но видя иногда, как два пса, сойдясь вместе, резвятся и играют, лис чувствовал, что им ничего не стоит сейчас же предпринять охотничью экспедицию, и он со всех ног убегал куда-нибудь в более безопасное место. В принципе к собакам он не питал того ясно выраженного отвращения, какое питают к ним его родичи волки, но этих двух псов он боялся и ненавидел. Сидя на одном из своих многочисленных наблюдательных пунктов и подглядывая, как два его недруга, нервничая, стараются распутать его старые, выветрившиеся следы, которыми была усеяна долина, он с мстительным презрением морщил свою тонкую черную морду. Его цепкая память хранила все, что он видел, и в нем нарастала злоба: лис ждал только случая, чтобы рассчитаться с врагами.

Но среди животных, тесно связанных с человеком, было одно такое, перед которым Рыжий Лис замирал в страхе и трепете.

Однажды лис крался в тени садовой изгороди и услышал вверху над собой злобное шипение, скоро оно сменилось самым устрашающим урчанием. Лис в изумлении отскочил назад и поднял голову. На изгороди шипел и урчал сероватый, с темными полосами маленький зверек — у него была круглая голова, круглые, зеленоватые, горящие глаза, длинный пушистый хвост и выгнутая дугой спина. Злобный шип и яростно горящие глаза сразу заставили лиса вспомнить тот ужасный день, когда из кустарника выскочила рысь. Зверек, сидящий на изгороди, был куда меньше рыси, он не мог с нею и равняться; Рыжий Лис чувствовал, что в честном бою он, несомненно, осилит этого незнакомца без особых стараний. Но проверить свои предположения на деле ему отнюдь не хотелось.

Несколько мгновений он смотрел на это существо, еле сдерживая нервную дрожь. Понимая, что противник трусит, кошка стала медленно приближаться к нему по изгороди; она шипела, плевалась, урчала и завывала с дьявольской злобой. Рыжий Лис не двигался с места до тех пор, пока кошка не оказалась на расстоянии пяти-шести футов от него. Затем он отскочил назад и с позором удалился; увидя, что лиса не стало, кошка в ту же секунду бросилась к дому с такой поспешностью, словно за нею гналась тысяча чертей.

Среди людей, которых наблюдал в ту пору лис, двое производили на него особо сильное впечатление — он отличал их ото всех других. Одним из них был фермер-охотник Джэйб Смит, владелец черно-пегого ублюдка — тот самый Джэйб Смит, чей выстрел был причиной гибели отца Рыжего Лиса. Последнего обстоятельства Рыжий Лис, конечно, не знал — впрочем, если бы и знал, то, надо признаться, он вряд ли придал бы этому большое значение. Однако каким-то таинственным образом юный лис сознавал, что из всех людей, живущих в округе, Джэйб Смит самый страшный и самый неумолимый — его надо как можно тщательнее изучать и при этом столь же тщательно избегать с ним встречи. Именно от Джэйба Смита рыжий исследователь получил первые понятия о ружье. Он видел, как этот человек вышел из дома с черной длинной палкой в руках и наставил ее на стаю пролетавших у него над головою уток. Он видел, как из черной палки вылетело красное пламя и голубоватый дымок. Он слышал, как загрохотал ужасный гром, эхом прокатившийся по всем холмам. И он заметил, как одна утка перевернулась в воздухе и вниз головой шлепнулась наземь. Да, теперь не оставалось ни малейшего сомнения, что этот человек был весьма опасен. А спустя несколько дней, вечером, когда на холодном осеннем небе уже померкли все краски, лис увидел, как Джэйб Смит разжег на дворе костер, чтобы сварить картошку для свиней, и его страх и удивление перед этим фермером возросли вдесятеро. Красно-желтые языки, с ужасающей жадностью лизавшие черную корчагу, — эти невероятные, страшные существа, возникшие от прикосновения руки человека к куче щепок, — разве они были не сродни тому красному клубку, который вырвался из длинной черной палки и прикончил летящую в воздухе утку? Даже уйдя в другую долину, охотясь или уютно лежа под своим можжевеловым кустом на берегу речки, Рыжий Лис вздрагивал от страха, вспомнив этого человека и его огонь. Нигде и никогда он не чувствовал себя в полной безопасности, если не видел своими глазами, чем занято теперь это таинственное существо.

Другим человеком, которого Рыжий Лис удостаивал своим вниманием, был Мальчик. Мальчик жил далеко, на большой богатой ферме, снабженной буквально всем, что только требуется ферме в лесу, за исключением разве собаки. Раньше у Мальчика была и собака, умнейший бультерьер, которого хозяин так любил, что, когда собака погибла, он, из привязанности к ней, не хотел заводить себе новую. Мальчик — а это был крепкий, самоуверенный и веселый подросток — ходил по лесам все больше один, играл и забавлялся тоже один; он очень любил плавать, грести на лодке, кататься на коньках, ездить верхом, вообще любил всякие упражнения на воздухе, требующие мускульных усилий, но при этом был прилежен и упорен в учении, не рвясь постоянно в лес. Однако, сказать по правде, он всему предпочитал именно лесные прогулки и отдавался им с истинной страстью. Он умел ходить по лесу бесшумно, будто опасливый зверь, зрение и слух отличались у него такой же остротой, как и у зверей. Но вел он себя в лесу тихо, не стремился никого убивать, на все смотрел своими мальчишескими синими глазами спокойно и внимательно — поэтому многие лесные звери относились к нему без обычного для них отвращения, питаемого к человеку. Они не пренебрегали им — нет, зверь пренебрегать человеком не может, но, когда они убедились, что Мальчика бояться нечего, они стали к нему равнодушны.

Таким образом, он получил возможность наблюдать немало любопытного в тех безмолвных, потайных, сокровенных местах, которые большинству людей кажутся просто необитаемыми.

Рыжий Лис интересовался Мальчиком, но, конечно, не так сильно, как Джэйбом Смитом. И он почти не боялся его и не питал к нему ненависти. Он следил за Мальчиком из чистого любопытства, как следил бы за ним и Мальчик, окажись он в его положении. Он недоумевал, глядя, как Мальчик бесшумно шагает меж кустов и деревьев, высматривая, прислушиваясь и допытываясь, подобно дикому зверю. Стараясь понять, в чем же тут дело, Рыжий Лис осторожно шел по следам Мальчика — держался он так тихо, что о его присутствии Мальчик и не догадывался.

Так, при каждом удобном случае Рыжий Лис наблюдал за Мальчиком не одну неделю, но скоро и Мальчик увидел Рыжего Лиса. Случилось это при странных обстоятельствах. Однажды в полдень, вскоре после того, как Рыжий Лис отыскал в саду опавшие сливы и полакомился ими, он наткнулся в долине на заросли дикого винограда, увешанные кистями спелых ягод. В окрестностях Рингваака виноград — редкостная вещь, но тут, в укромном, защищенном от ветра уголке, на жирной земле он вырос превосходно. Лозы густо вились вокруг двух высохших деревьев; тяжелые, красноватые гроздья соблазнительно поблескивали меж зеленой листвы.

Глядя на эти незнакомые ягоды, Рыжий Лис был уверен, что перед ним чудесное кушанье. Он вспомнил, каковы на вкус сливы, и у него потекли слюнки. Он дотянулся до маленькой ветки, низко свесившейся к земле, и съел несколько виноградин. Ягоды оказались очень сладкими, именно такими, как он и предполагал. Но остальные виноградные кисти висели на лозах высоко, до них никак нельзя было добраться. Рыжий Лис прыгнул что было силы прямо вверх, напрягши все свои мускулы и щелкая зубами, но не ухватил ни ягодки. Несколько раз он обошел вокруг виноградника, высматривая место, откуда бы можно учинить нападение на сладкие гроздья. Он пытался вскарабкаться по лозам, но тщетно. Так, ни прыжки, ни лазанье не дали никакого результата, и виноград рдел вверху целым и невредимым.

Рыжий Лис был изобретателен и настойчив, но на этот раз его изобретательность и настойчивость сыграли роль настоящей ловушки. Подогнув хвост, он уселся и стал тщательно обдумывать положение. Он обнаружил, что по виткам толстой лозы, крепко обхватившей ствол дерева, может взобраться на высоту пяти или шести футов. Однако одно это не принесло бы никакой пользы, так как на такой высоте виноградных кистей не было. Разглядывая дерево выше, лис высмотрел такое место, куда при напряжении сил вполне можно было бы допрыгнуть, если бы сначала удалось подняться по виткам лозы. А после прыжка уже открывалась возможность держаться на густой сетке переплетенных лоз и вволю есть прекрасный виноград, спускавшийся прямо на голову. Не теряя времени на дальнейшие размышления, лис полез вверх, стараясь сохранить равновесие, а потом напряг каждый свой мускул и прыгнул.

Прыжок был превосходно рассчитан и осуществлен весьма искусно и точно — Рыжий Лис действительно оказался на густой сетке лоз.

Но лис не учел одно обстоятельство, он даже не допускал о нем мысли: виноградные лозы предательски гнулись и качались. Они раскачивались и колыхались, подаваясь то туда, то сюда совершенно непредвиденным образом. Несколько секунд лис ценой огромного напряжения держался, цепляясь за них лапами и зубами. Потом он, извиваясь всем телом, покатился вниз.

К своей беде, он, однако, не прорвал всей сети и не свалился на землю. Ветки и стебли, неспособные удержать его тяжести, тем не менее не позволили ему упасть. А один упругий побег лозы обвился вокруг задней лапы лиса, у самого изгиба, и цепко держал его, заставляя висеть вниз головой.

Неудачливый любитель винограда корчился от боли и стыда, пытаясь высвободиться из неумолимых пут с помощью зубов. Но пружинистые, гибкие лозы никак не давали ему точки опоры, каждое его усилие только прочнее и крепче затягивало его в предательскую сеть. Когда лис осознал свое положение, он невероятно испугался и стал яростно извиваться и дергаться, сильно раскачивая ветви и шурша листвой. Через несколько минут он, однако, выбился из сил и в совершенном изнеможении повис под коричнево-зеленым шатром виноградных лоз — язык у него самым жалким образом вывалился изо рта, глаза были полузакрыты.

Как раз в то время поблизости случайно проходил Мальчик. Его чуткое ухо издали уловило какое-то движение в виноградной листве — воздух был в ту пору необыкновенно тих и спокоен. Подкрадываясь к винограднику как можно осторожнее, чтобы никого не спугнуть и увидеть все, что там происходит, он очутился у сухого дерева в момент, когда рыжий пленник, казалось, уже подыхал. Новый приступ страха скорчил в конвульсиях все его тело; чувствуя, что положение безнадежно, лис, как мертвый, вытянул лапы, глаза его закрылись, превратись в узкие остекляневшие щелки.

Мальчик в порыве жалости мгновенно бросился вперед и высвободил лиса из сети, горюя, что не подоспел вовремя, чтобы спасти такое красивое животное. Он питал особое пристрастие к лисицам, восхищаясь их умом и самообладанием. Теперь в руках паренька с синими глазами, в которых светилось сочувствие, лежало распростертое, податливое тело лиса — он с любовью гладил его сияющий, густой и пышный мех. Никогда еще не доводилось Мальчику видеть столь удивительной, прекрасной по цвету лисы. Решив, что он получил такую дивную шкуру, не поступившись своей совестью, Мальчик, держа лиса за задние лапы, закинул его на плечо и направился к дому.

Но, не сделав и десятка шагов, он мысленно вновь увидел те тугие, тяжелые кисти красного винограда, которые мелькнули перед его взором, когда он снимал с лоз лиса. Неужели же оставить такой спелый виноград, даже не попробовав его? Нет, это невозможно. Мальчик вернулся на старое место, кинул мертвую лису наземь и принялся с аппетитом уплетать виноград — скоро и губы и пальцы Мальчика окрасились в багряный цвет. Вот он уже наелся досыта — больше есть он попросту не мог, — теперь пришлось рвать виноград прозапас и складывать его в шляпу. Наполнив ее доверху, он удовлетворенно вздохнул и повернулся к мертвой лисе, собираясь поднять ее с земли. Минуту он стоял в изумлении и тер себе глаза. Лисица, которую он бросил наземь столь беспечно, казалась самой мертвой изо всех лисиц, каких он только видал. И вот ее нет, она исчезла. Мальчик мгновенно догадался, в чем дело, ибо он хорошо понимал лесных зверей. Его провели за нос, одурачили самым хитрым образом! Усмехаясь при мысли, как обманула его лисица, Мальчик зашагал домой, неся вместо охотничьего трофея шляпу, полную дикого винограда.

 

Предыдущая статья:Единицы и розги Следующая статья:Зрелость и мастерство
page speed (0.0146 sec, direct)