Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Литература

Приглашение  Просмотрен 8

 

Эмонн смотрел, как она сбросила меч за край, его решимость разбивалась на тысячи кусочков. Меч его дедушки, его наследие, пропал.

Он видел, как рука поднялась из волн и сжала меч. Если бы она просто выкинула его в море, он мог бы его достать. Но он знал когтистые пальцы. Фоморианец уговорил ее и забрал реликвию себе.

- Что ты наделала? – спросил он.

- То, что ты должен был сделать уже давно.

- Тот меч был единственным шансом на победу в войне!

- Ты в это веришь? – она повернулась к нему, облако рыжих волос растрепалось в гневе. Ее щеки стали красными, пока она пронзала его взглядом.

Его женщина была страшной в гневе. Он почти даже не хотел ругать ее, трясти так, чтобы зубы застучали. Зачем она сделала это? И именно сейчас?

- Сорча, то была реликвия Туата де Дананн! Она могла поставить Фионна на колени. Мы победим с тем клинком!

- И ты использовал его против своего народа. Я этого не потерплю!

Ее слова терзали его сердце, оттолкнули его на шаг.

- Думаешь, я использовал его против нашего народа?

- Может, ты не заметил, что использовал его. Я сказала Кейт, что…

- Кейт? – он тряхнул головой, провел пальцами по прядям волос. – Сорча, Кейт не хочет тут быть!

- Никто из них не хочет!

- Так ты обо мне думаешь?

Все стало понятным. Он был занят, за многим следил. Он понимал, что она хотела быть с ним. Эмонн скучал по ней всей душой, но не мог отвлекаться.

Каждый раз, когда он был рядом с ней, его душа парила. Он хотел коснуться ее волос, обвести ее упрямо сжатые губы, прогнать кошмары, что донимали ее.

Но не смог. Он видел ошибку в том, что отстранился.

Эмонн подошел к ней, сжал ее холодные ладони и прижал их к моему сердцу.

- A chuisle mo chroí, - выдохнул он. – Пульс моего сердца, это я виноват. Я никак не управлял дворфами. Они хотят быть в своих горах, чтобы никто им не указывал, что делать. Там много солдат, что хотят биться с Фионном, и те, кто не хотят. Я не заставил бы солдат идти на поле боя. Это верная гибель для них.

- Так почему ты бился с Фионном, когда я просила не делать этого?

Он убрал спутанные кудри с ее лица.

- Я – генерал, и я ошибаюсь. Я думал, небольшой бой убедит его, что я не отступаю. Я ошибался.

- Что ты собирался делать с мечом?

- Я заставил бы Фионна отдать трон. Ему пришлось бы слушаться меч Нуады.

Ее зеленые глаза заглядывали в его, вопросы были в их изумрудных глубинах. Он знал ее достаточно, чтобы ожидать вопрос до того, как она его задаст:

- Так ты хочешь победить?

Нет. Он хотел биться, пока брат не падет на колени. Он хотел истерзать лицо Фионна, лишить его всего и отослать в глушь.

- Я не могу его ранить, - признался он. – Он – мой брат. Моя кровь.

Она прижалась в его объятия, ее холодные ладошки лежали на его груди.

- Я тоже не могла навредить родне.

- И теперь у меня нет выбора.

- Еще есть. Эмонн, мы можем сделать это вместе. Он не должен биться с нами!

Он покачал головой.

- Ты не захочешь лезть в политику фейри, Сорча. Поверь.

- Почему? Тебя растили среди них! Ты должен смочь подготовить нас к тому, что придет.

- Этого ты хочешь?

Он не хотел этого. Часть его раненой души не хотела возвращаться в замок, где его лишили всех прав. Они презирали его, боялись его, ненавидели его, потому что он больше не был красавцем, каким был раньше.

Эмонн знал опасности двора. Они вопьются в Сорчу острыми зубами и когтями, отчаянно пытаясь утянуть ее за собой в гневе на мир. Его чистое солнце загрязнят.

Он сжал ее крепче, прижал к сердцу, где она правила. Он не потеряет ее. Они не доберутся жадными ручонками до нее, пока он дышит.

Она посмотрела на него, слезы блестели в зеленых глазах.

- Эмонн?

- Если хочешь идти по этому пути, я пойду рядом с тобой, mo chroí.

- Тогда что нам делать?

- Правильно обратиться к королю можно, попросив аудиенции.

- Фионн вряд ли на такое ответит, - мелкие морщинки собрались между ее глаз. – Он может проигнорировать или отрицать, что слышал о таком.

- Особенно, раз это от меня.

- Что ты предлагаешь?

Он приподнял кристальную бровь.

- Ты спрашиваешь у меня совета в этой сложной ситуации?

- Конечно.

- Ты выбросила единственную реликвию, которая могла бы забрать трон у Фионна без крови.

- Эмонн, - она прикусила губу. – Я могу управлять фейри.

- Ты – самое очаровательное создание из всех, что я встречал, но ты не можешь управлять всеми.

- Я – Ткач. Я не рассказывала тебе, что это значит. Это друид, который может забираться в разум фейри и командовать ими.

Он вспомнил старые истории, повод, по которому они прогнали друидов из Другого мира.

- Это так?

- Да.

- И ты это можешь?

- Могу.

- Ты не сделаешь так со мной? – он лишь отчасти был серьезен, хоть и немного переживал. Сорча не пыталась до этого заставить фейри делать то, чего они не хотели.

- Эмонн, - возмутилась она.

- Я должен спросить, mo chroí. Так ты можешь управлять Фионном?

- Если я буду близко, думаю, смогу. Я пыталась во сне, когда он посетил меня, но я не была в этом сильна. Хотя подавила его.

- Думаю, с младшими фейри проще, - Эмонн покачал головой. – Нас тренировали в юном возрасте закрывать разумы. Фейри делают это, становясь взрослыми. Многие среди фейри могут заглядывать в мысли других, и проще обеспечить, чтобы никто не узнал, о чем ты думаешь.

- Потому он способнее меня.

- Ты практиковалась?

- Нет.

- Совсем? – он ощущал ложь в воздухе. – Сорча.

- Немного! С Кейт, которая просила доказать, что я друид. Я сделала только это.

- Тебе нужно тренироваться больше, если ты хочешь пойти по Замку Света с таким планом.

Он уже знал, какие тактики хотел применить. Хоть он еще злился, потеряв меч, это уже не было концом всего. У Сорчи была своя скрытая сила, брат о ней не подозревал.

Он сделает ее сильнее, чем она представляла. Они будут тренироваться день и ночь, чтобы она могла управлять даже им. А потом он будет верить, что она готова.

Сорча поняла его задумчивый вид. Она покачала головой и сказала:

- Нет, Эмонн, что бы ты ни думал. Я не стану инструментом для конца этой войны.

- Как еще нам его одолеть?

- Мы используем все варианты, но лишь потом заставим его встать на колени.

Он не мог представить другой способ, что усадит его на трон.

Эмонн знал, что она верила в добро фейри. Он видел это каждый день, когда она исцеляла их раны, игнорировала их страх перед ее народом. Даже дворфы, хоть и научились терпеть ее, шептали истории о ней за ее спиной.

Сорча не давала этому беспокоить ее. Она отдавала им весь день, а потом падала в кровать от усталости. Это в ней он любил и ненавидел одновременно.

Он хотел для нее безопасности и счастья. А это случится, только если он будет королем.

- Что ты предлагаешь? – спросил он со вздохом.

- Поговорим с ним сначала. Как это может навредить?

- Тогда я отправлю гонца? – он отпустил ее и покачал головой. – Не верится, что я позволяю тебе убедить меня так поступить.

- Почему хотя бы не попробовать?

- Он проигнорирует это. И тогда мы проведем тебя в замок.

- Если проигнорирует, тогда я буду учиться, - она с тревогой нахмурилась. – Хотя я бы не выбрала такой курс.

- Поклянись.

- Что? – она потрясенно посмотрела на него.

- Поклянись, что, если все провалится, ты согласишься сделать то, что я скажу, чтобы свергнуть Фионна.

Он затаил дыхание, зная без сомнений, что она будет спорить. Она всегда так делала.

Но порой Сорча его удивляла.

- Клянусь.

* * *

Прохладный ночной воздух окутывал плечи Сорчи, пока она спускалась по лестнице. Она проснулась в пустой кровати с откинутым одеялом и холодными простынями. Он ушел, и она не знала, почему.

Хотя это было не совсем так. Они помирились после того, как она выбросила Меч Света в океан. Так она думала.

А Эмонн все еще был далеким. Она часто ловила его в плену его мыслей, глядящего вдаль, даже когда дворфы кричали и поднимали кубки.

К ним приходило все больше фейри, и Эмонн отступал все глубже в свой разум. Это ее беспокоило. Это было виной Сорчи? Она нечаянно все ухудшила?

Ее ночная сорочка шуршала вокруг лодыжек, белая ткань трепетала на ветру, пока она спускалась по лестнице в главный зал.

Свет луны лился в витражи. Большое солнце отражалось на камне, серебряное и холодное, хотя должно быть теплым.

Эмонн сидел на темном троне, подперев голову кулаком.

Она замерла. Сколько раз она видела, как он так сидел? Ему нравилось быть там, где от его ожидали увидеть, даже когда никого вокруг не было.

Ей было не по себе, она выдохнула.

- Уже поздно, - она нарушила тишину. – Что терзает твои мысли?

- Многое, - его низкий голос вызывал дрожь на ее спине.

Эмонн не прекращал быть чувственным и пугающим во всем. Он отличался от других фейри.

Он двигался необычно, но не с естественной грацией остальных.

Потому она так его любила.

Любовь. Казалось странным, что ее сердце привязалось к нему почти сразу после встречи. Она не знала, было ли это нормально, но в ее голове никогда не было вопросов.

Когда-то ее упрямое сердце решило, что хотело его, и у нее не осталось других дорог. Она шла за ним.

Его пальцы дрогнули, поманили ее к нему. Сорча с тихим шорохом пошла по каменному полу.

- Уже поздно, - сказала она с мягкой улыбкой. – Нам нужно отдохнуть.

- Мне все сложнее отдыхать.

- Твой разум занят.

- И не только это, - он похлопал по колену.

Она была крохотной, могла сидеть на его бедре и не переживать, что ее вес будет ему мешать. Сорче было проще забыть о его размере, ведь теперь она была часто в его присутствии. Но он был поразительно огромным, по сравнению с ней.

Его большая ладонь гладила ее спину.

- Кошмары мешали мне спать.

- Какие?

- Я переживаю, что ты совершишь неправильный выбор. Придет Фионн, растерзает эту землю и этот народ, и я снова проиграю.

- Нужно верить, любимый, - она прислонилась головой к его плечу. – Я все еще верю, что так лучше. Что мы все еще можем повернуть путь к чему-то добрее. Наши поступки влияют на наше будущее. И оно должно быть хорошим.

Он вздохнул.

- Ты права, но я все равно тревожусь.

- Ясное дело.

Она тоже о них беспокоилась. Война толкала к краю, заставляла осознавать, что время их жизни было ограниченным.

Никто не был готов умирать. Многие годы тянулись в будущем. Годы, что могли быть наполненными счастьем и жизнью. Семьей, животными, маленьким домом с огородом и садом. Не хотелось терять шанс на эти годы.

Сорча подняла ладонь, сунула под его расстегнутую рубаху и потерла его гладкую грудь.

- Ты собрал способных. Меня восхищает то, что ты переживаешь за них, но они точно могут о себе позаботиться.

- Я переживаю не за народ.

Она услышала дрожь в его голосе.

- Ты переживаешь за меня.

- Я не знаю, что делать, если я снова тебя потеряю.

- Ты будешь бороться за меня? – она отклонилась, глаза хитро блестели. – Если Фионн ворвется в замок и украдет меня, ты будешь бороться, мой рыцарь в сияющих доспехах?

Эмонн не хотел шутить. Он хмурился, погладил ее скулу.

- Если Фионн поймает тебя, он не будет долго сохранять тебе жизнь. Ты – человек, и твоя жизнь не нужна его планам.

- Он меня не убьет.

- Он сделает это, чтобы задеть меня.

- Эмонн! – вздохнула она. – Когда вы уже покончите с этой глупой войной? Вы – братья, вы должны разобраться.

- Фейри работают не так, как люди.

- Нет, но должны.

Он рассмеялся.

- Ах, моя яростная любимая. Ты видишь мир со светом в сердце. Хотел бы я так.

- Ты можешь, - заявила она. – Просто нужно попробовать.

- Я пытаюсь, mo chroí.

Он притянул ее в объятия, ее голова оказалась под его подбородком. Сверчки пели в ночи, воздух был уже не холодным, пока он касался ее. Сорча опустила пальцы в трещину камня, кусала губу, размышляя.

- Ты думаешь, - проворчал он ей на ухо.

- Я не знаю, как тебе помочь.

- Это ты не можешь исцелить. Тревога – не физическая рана.

- Мне не нравится, что я не могу тебе помочь.

Его сердце билось под ее ухом, уверенное и сильное. Каждый удар напоминал ей, что он был живым, но их время было ограниченным. Они столько пережили, страдали, но все могло рано оборваться.

Он гладил пальцами ее волосы. Сорча улыбнулась, когда он немного потянул. Она знала, что он накручивал пряди на пальцы и отпускал.

- Зачем ты это делаешь? – спросила она.

- Что?

- Накручиваешь мои волосы на пальцы снова и снова.

- Это помогает думать.

- Да? – Сорча прижалась к его ключицам, широко улыбаясь.

- А тебе неприятно?

- Нет.

- Хорошо, - прогудел он. – Я не хочу останавливаться.

Сорча запоминала такие мгновения. Ей не нужны были признания в любви при других фейри. Она хотела тихий вечер вдали ото всех, где они могли наслаждаться друг другом.

Но многое осталось невысказанным.

- Ты злишься на меня? – спросила она. – За меч?

- Mo chroí, в мире происходит столько всего, что злиться долго нельзя.

- Это да?

- Я всегда буду немного злиться из-за этого. Но это не встанет между нами.

Она сглотнула и кивнула.

- Если ты так говоришь.

- Сорча, - простонал он, гладя ее спину. – Что мне делать? Я не дам этому стоять между нами, ведь я знаю, какая жизнь без тебя.

- Как будто пропала частица тебя?

- Я был сам не свой без тебя. Я не хочу, чтобы это повторилось.

- И я была сама не своя, - призналась она. – Я многое отдаю, но знаю, что ты не дашь мне зайти слишком далеко. Я не знала, что могла делать, а что – нет, пока была дома. Даже отец заметил это. Что я оставила частицу себя тут.

- Я становился холодным, - ответил он. – Терял части себя, словно в наказание. Я забыл, что были те, кто любит меня, кто переживает, жив я или мертв.

- Я еще ни с кем такого не ощущала.

- Туата де Дананн верят в родство душ. А люди?

- Моя мама верила, - Сорча мягко улыбнулась. – Она говорила, что я встречу того, кто станет для меня важнее жизни.

- Мудрая женщина.

- Хорошая женщина, которая умерла слишком рано.

Его дыхание дрогнуло от упоминания о смерти. Может, она поспешила, и он переживал за нее до сих пор. Не стоило говорить ничего темного.

Он сжал ее плечи.

- Туата де Дананн не как люди. Мы не женимся со священниками в церквях с колоколами.

- Ты знаешь об этом? – она опустила голову на его плечо, смотрела на строгий профиль, озаренный луной. – Зачем ты собирал информацию о человеческих браках?

- Я пытался найти священника, которого можно безопасно привести в Другой мир, но их не было возле кругов фейри за последнюю неделю. Они не поддерживают старые обычаи.

- Они держатся подальше от старой религии. Они в нее не верят, - Сорча сморщила нос. – Эмонн?

- Я хочу тебя уберечь. Если я умру, ты должна получить все мое без возражений.

Все встало на места. Она отодвинулась, шлепнула ладонями по его плечам.

- Ты просишь меня выйти за тебя?

- Полагаю, да, хоть способ не лучший.

- Полагаешь?

- Это делается не так?

Она застонала, откинула голову и посмотрела на потолок.

- Нет, это ужасный способ сделать это.

- Что мне делать?

- Мужчины становятся на колени! Они стараются сделать предложение романтично! Они не спрашивают посреди ночи, потому что она застала его тут.

- Я бы сделал это завтра утром, но сейчас момент казался подходящим.

- У тебя даже будет кольцо для меня?

- Кольцо? – он нахмурился. – А нужно?

- Обычно, да.

- Тогда мы отложим это, пока я не сделаю предложение должным образом.

Сорча выдохнула, отчасти смеясь, отчасти недовольно вздыхая.

- Я уже знала, что ты сейчас сделаешь.

Он отклонился в шоке.

- Это не должно быть сюрпризом для женщины?

- Порой есть ощущение, что это скоро произойдет.

- Вы не говорите о браке заранее?

- Некоторые говорят, но многие женщины удивлены, когда мужчина делает предложение.

- Это звучит ужасно, - фыркнул он. – Такое решение должно быть общим согласием. Если это сюрприз, как мужчина может быть уверен, что она не сделала выбор под давлением?

- Не знаю.

- Я так с тобой не сделаю, - он решительно сжал губы. – Теперь ты знаешь о моих намерениях. Я бы хотел жениться на тебе, прости, что ты не знала о моих мыслях. Прошу, не спеши и обдумай решение.

Он ее погубит. Сорча покачала головой.

- Я знаю, как хочу ответить.

От тревоги в его глазах она чуть не рассмеялась.

- Я не знаю, хочу ли знать такой быстрый ответ.

- Думаешь, я скажу «нет»?

- Я не знаю, что ты можешь сказать.

- Да, - тут же сказала она. – Тысячу раз да.

- Ты о том, что я не знаю, что ты скажешь, или что хочешь выйти за меня?

- Я выйду за тебя так, как ты хочешь. Не нужен священник, меня устроят традиции фейри.

- Это намного проще.

Он запустил ладонь в ее волосы, притянул ее для поцелуя, который сотряс ее душу. Сорча охнула, пока его губы двигались поверх ее, пока ее задевали зубы и кристаллы.

- Я вверяю тебе свою душу, - прорычал он. – Мое сердце, мой разум, моя жизнь теперь твои.

Она откуда-то знала, что должна так же говорить:

- Я вверяю тебе свою душу, мое сердце, мой разум, моя жизнь теперь твои.

* * *

- Хорошо, - крикнул Эмонн. – Еще раз!

Юные дворфы стояли рядами, расправив плечи, пытаясь подражать ему. Это была искренняя лесть, и он это заметил. Мальчики быстро учились. Он не собирался пока отправлять их воевать, но им не нужно было это знать.

Дворфы были талантливы во многих аспектах войны. Их руки были сильными от труда и камней. Их удары могли вызвать хруст зубов Эмонна. От правого хука нескольких из них он даже видел звезды.

Они были лучшей армией, чем другие, что он видел. Может, потому что хотели учиться.

Сорча простила его в глазах их народа. Она ела с ним каждый вечер, брала еду из его миски, гладила его руку у всех на виду. Хоть они еще учились проявлять эмоции на публике, дворфы расслабились.

Когда король и королева были счастливы, таким был и их народ.

- Поднять оружие!

Юноши и девушки – дворфы – подняли мечи над головами, застыли, ожидая его следующего приказа.

Он выждал, чтобы самые слабые задрожали.

- В атаку!

Он ставил их по двое и трое. Пары для тех, кто не был уверен в своих способностях, группы больше для тех, кто сражался дольше. Их родители тренировались днем.

Он медленно превращал замок в армию легендарных воинов.

Он не проверял их в бою, но они были способны во всем, чему он их учил.

Призраки прошлого преследовали его. Эмонн не мог отогнать ощущение, что произойдет что-то плохое. Он хотел присутствовать как можно дольше.

- Еще раз! – крикнул он.

Им не нужно было тренироваться еще больше. Эти мужчины и женщины уже не были детьми. Они могли уверенно ступить на поле боя и знать, как себя защитить.

- Ты слишком сильно работаешь с ними, - тихий голос Сорчи пронзил его. Дрожь пробежала по спине, и он заставил себя следить за учениками.

- Им это нужно.

- Им нужны вода и еда.

Веселье в ее голосе заставило его оглянуться.

Она была в простом льняном платье, что плотно сидело на руках и талии, но не мешало ногам. Стиль был близок к дворфам, но на ней платье сидело волшебно.

Сорча носила длинные кудри распущенными. Их трепал ветер, и они тянулись к нему, словно молили о прикосновении.

Он застонал.

- Ты меня отвлекаешь.

- В том и дело. Идем, mo chroí. Давно пора обедать.

- Обедать? – он приподнял бровь. – Мы не обедаем.

- А теперь обедаем.

Она подняла плетеную корзинку. Крышка была закрыта, виднелся лишь уголок красной ткани.

- Ты принесла мне еду?

- Я принесла нам пикник. Я думала, мы можем отвлечься днем.

- Мне нужно тренировать взрослых.

- Они знают, как сражаться, Эмонн, - она нырнула под ограду тренировочной площадки и прошла к нему. Ее ладонь задела его грудь, снова посылая дрожь по его спине. – Они смогут тренироваться без тебя один день. А мы насладимся друг другом.

- Ответ от Фионна пришел? – письмо висело над ним тучей.

- Пока нет.

- Сколько еще нам ждать, чтобы ты начала обучение?

- Хватит говорить о работе! Давай хоть днем насладимся друг другом. Это последний теплый день лета, потом будут дожди. А потом зима, мы все время будем в замке!

Он ощущал бремя времени на плечах. Он должен быть королем. Его народ нуждался в его указаниях, пока они не станут лучшими бойцами, чем он.

Но она хотела поиграть в полях. Ее улыбка была соблазнительной, как теплый летний ветерок.

И он сдался.

- Хорошо. Уходи с тренировочного двора, я тут закончу.

- Прошу, поспеши. У меня планы на нас.

- Планы? – ему не нравился хитрый блеск в ее глазах. – Сорча, какие планы?

- Это сюрприз!

- Мне не нравятся сюрпризы.

Он пытался поймать край ее платья, пока она, кружась, уходила от него. Она быстро пропала, напоминая пикси, а не друида.

Эмонн зарычал, разрываясь между долгом и желанием.

- Хватит! – крикнул он ученикам. – Мы закончили сегодня!

Он ждал жалобы и недовольные звуки. Так было с солдатами в прошлой кампании. Но дети не издали таких звуков.

Он окинул их взглядом и увидел, как они устали. Их плечи были опущены, мечи волочились по земле, некоторые уже выронили их. Их глаза слипались, тела некоторых раскачивались.

Но никто не жаловался на тренировке.

Его сердце потеплело.

- Вы хорошо постарались сегодня! Заслужили ужин. Насладитесь днем с семьей и забудьте пока о тренировках.

- Вы уходите со своей дамой? – крикнул один из парней.

- Да.

Парень был уже почти взрослым. Он мог даже попасть в отряд Эмонна, если придется воевать. Для дворфа, он был высоким и широким. Его лицо было красивым, борода – уже густой и пышной.

Пока остальные в спешке покидали двор, этот красавец задержался. Эмонн понял, что юноша хотел поговорить. Он замер и ждал, пока дворф подойдет к нему.

Как дикого коня, которого хотел приручить. Он помнил слова Сорчи.

- Мой король? – спросил мальчик.

Эмонн взглянул на него, но молчал.

- У меня вопрос, который я не хотел задавать своему папе.

Это уже было плохим началом. Эмонн прислонился к ограде, скрестил руки на груди и старался не подавать тревоги.

- Продолжай.

- Просто… - юноша шаркал ногами по земле. – Мне нравится девушка. Одна из торфяных фейри, что порой сюда приходят. Я думал, раз вы с вашей дамой разных видов, вы сможете помочь. Я не знаю даже, как говорить с ней.

Кончики ушей Эмонна нагрелись. Юноша просил у него совета об отношениях? У него?

Годы назад он мог бы дать хороший совет. Женщины окружали его, как будущего короля, красивого, как его близнеца. Кого-то больше всего привлекало то, что они были близнецами.

Теперь? Он веками даже не думал о здоровых отношениях с женщиной. Пока не появилась Сорча.

Он кашлянул, подвинул вес на другую ногу и обдумал вопрос.

- Тебе уже нравится эта девушка?

- Да?

- Это вопрос, или ты знаешь, что она тебя интересует?

- Я знаю, сэр.

- Откуда знаешь, если еще не говорил с ней.

- Ну, - дворф тыкал носком пучок травы. – Она очень красивая.

Эмонн мудро кивнул.

- Потому многие из нас и очаровываются.

- И она умная! – юноша был возмущен, что его связали со всеми остальными мужчинами. – Я видел, как она решала проблемы, которые не могли решить дворфы.

- Значит, она – хороший вариант.

- Да.

- Ты должен с ней поговорить.

Дворф растерял пыл. Его плечи опустились, подбородок уткнулся в грудь.

- Я не знаю, как.

- И я не знал с Сорчей.

- Да?

- Точно. Первые несколько разговоров с ней были ссорами. Стоило мне открыть рот, вылетало нечто грубое. Я не знал, стоило ли вырвать себе язык.

Юноша рассмеялся.

- И что вы сделали?

- Я заставлял себя говорить. Понял, что со временем зазвучит что-нибудь хорошее.

- Получилось?

- Да. И с той фразы я смог говорить с ней, не колеблясь.

Мальчик сдвинул губы в сторону, размышляя.

- Так вы говорите, мне нужно просто поговорить с ней?

- Это хорошее начало.

- А если я ей не нравлюсь?

- Говори дальше. Будь вежливым, слушай ее слова, и она оттает. Если ты ей все равно не понравишься, уважай это. Мы не можем завоевать их всех.

Эмонн смотрел, как лицо юноши краснеет. Он пролепетал что-то про поиск друзей и убежал со двора. Пыль вылетала из-под его пяток.

Он ощутил взгляд спиной, повод его испытаний и радостей. Вздохнув, Эмонн обернулся.

- Сколько ты слышала?

- Достаточно, - она мягко улыбнулась. – Просто говорить?

- Так я тебя завоевал.

- Не помню, чтобы ты много говорил.

Она была права. Эмонн указал на свой кристальный глаз.

- Я говорю своими глазами.

- Ясное дело, - ее смех был музыкой для его ушей.

Потому ему нужно было держаться от нее подальше. Он отдал бы все, чтобы слушать ее смех снова и снова до конца света.

Эмонн перекинул ногу через ограду и легко перепрыгнул.

- Так куда мы идем для сюрприза?

- Не могу сказать, тогда все будет испорчено.

- Я не люблю сюрпризы.

Ее глаза блестели.

- Это ты сейчас так говоришь.

Она была сиреной, звала его разбиться о камни. И он собирался сделать это.

Эмонн шел за ней как во сне. Ему повезло, хоть она переходила границы и порой его злила. Редкие женщины попали бы в Другой мир и не стали бы презирать странных существ или их мир.

Сорча процветала тут. Она держалась прямее, чем когда только прибыла на остров. Ее глаза искрились жизнью, ей нравилось помогать его народу. Она выказывала любовь всем, кого проходила, улыбками, воздушными поцелуями и нежным прикосновением, что сотрясало его душу.

Она была подарком, которого он не заслуживал.

Они вышли из замка на скалы сзади. Солнце светило слабо, невыносимый жар уже стал слабее от прохладного осеннего ветра.

Соленые брызги задевали его щеки, взбодрили его душу. Эмонн всегда любил океан. Только это сделало его изгнание на Гибразил немного терпимее.

Чайки летали сверху, их крики были тише волн, бьющихся о берег далеко внизу. Он не осознавал, что утес на другой стороне замка был так опасен.

- Мы пришли! – воскликнула она. – Разве не мило?

- Мило.

Он уже не смотрел на волны или строения из облаков. Он глядел на нее.

Ветер задевал ее кудрями ее щеки, она приоткрыла полные губы, разглядывая красоту вокруг них. Такая любимая полуулыбка изгибала ее губы. Он знал, как она хмурится, улыбается, быстро говорит. И он собирался смотреть, как она делает все это до дня ее смерти.

Ее льняное платье трепетало на ветру. Ей должно быть холодно, но она не дрожала. Она поймала его взгляд и рассмеялась.

Сорча подняла руки по бокам, отклонила голову, солнце играло на ее лице.

Ветер поддерживал ее под руки, гладил бока. Она была красивой, дикой и его.

Он не удержался, встал за ней и следовал за ласками ветра. Изгиб ее поясницы манил, хоть Эмонн не понимал, почему. Его пальцы легли на ее живот, он склонился и вдохнул ее аромат.

Клубника и солнце. Она всегда так пахло, что бы с ней ни было в тот день. Как женщина могла работать весь день, но все еще так сладко пахнуть?

Она опустила пальцы поверх его. Каждое прикосновение прожигало его ладонь глубоко сквозь кристалл, что распространялись по его телу пожаром.

Они снова росли. Он не знал, стоило ли ей говорить. Она будет беспокоиться.

Эмонн всегда знал, что кристаллы продолжат вредить ему. Он не думал о том, как они работали. Они не давали ему развалиться, когда он был ранен, и этого хватало.

Теперь он гадал, как далеко они исцеляли. Ядовитый клинок мог пустить отраву по его телу с кровью. Кристаллы пойдут следом? Он станет статуей?

Он прижал голову к ее голове, чуть склонившись из-за ее маленького роста, и сосредоточился на том, что было вокруг него. Он был благодарен за много мелочей. Было бы глупо не ценить их, пока он их имел.

Он вздохнул, потревожив рыжие кудри.

- Что ты задумала?

- Обед для нас двоих.

- Звучит чудесно.

- Я на это надеялась, - она поймала его взглядом. – Тебе придется меня отпустить.

Он не хотел. Ее место было только в его объятиях. Но он понимал, что такие мысли не были разумными. Вздохнув, Эмонн отпустил ее.

Она опустилась на колени и открыла плетеную корзинку. Красная ткань оказалась покрывалом, которое она расстелила на земле, похлопала, чтобы напомнить ему тоже присесть.

Это все казалось странным.

Эмонн нахмурился, но сел рядом с ней.

- Мы едим на земле?

- Да.

- В замке хорошие столы.

- Ты не водил женщин в леса? Не ел с ними среди птиц?

- Плохо помню, - он отклонился на локоть и скрестил лодыжки. – Тогда я еще думал, что могу соблазнить женщину красивыми словами.

- Да? – Сорча отвлеклась на корзинку, но он видел, что она была заинтригована. – Ты был лихим?

- Все мужчины-фейри считают себя поэтами.

- Я не могу представить тебя поэтом, - она рассмеялась.

Он был почти оскорблен. Он сорвал травинку, сунул между губ и смотрел на нее.

- Почему это?

- Ты не кажешься тем, кто тратил бы время на соединение слов. Ты из тех, кто тянет женщину в угол и целует ее до беспамятства.

- Так я делал с тобой.

- Именно.

Она думала, что хорошо его знала. Он почти хотел, чтобы она верила, что он был таким, каким стал теперь. Эмонн стал таким после трехсот лет дворов фейри. Его отец когда-то говорил, что мужчинам нужно побыть в глуши и поработать, чтобы стать умными правителями.

- Я всю жизнь тренировался как генерал, но не всегда был на поле боя.

- Да? – ее рот раскрылся. – Я думала, ты был не как твой брат.

- У нас было схожее обучение, когда мы были детьми и юношами.

- Насколько юными?

- Триста или четыреста лет, плюс-минус пара веков, я точно не помню.

- И что ты делал? – она оставила корзинку и повернулась к нему. Ее ноги были скрещенными, юбки смялись. Она склонилась для истории. – Скажи, Каменный король, какой поэзией ты завоевывал женщин?

- Я уже не использую те слова.

- Используй! Я хочу их услышать, Эмонн.

Он не хотел их произносить. Его уши горели, стали красными под ее взглядом.

- Ты будешь смеяться.

Она шлепнула ладонями по бедрам с недовольством.

- Не так ты и хорош со словами. Хвалил васильковые глаза и смех, похожий на колокольчики? Каждый мужчина думает, что этим завоюет сердце женщины.

- Ты знаешь эти уловки?

- Каждый мужчина пытался использовать это на моих сестрах или мне, - Сорча закатила глаза. – Это никогда не работает.

- Ты сравниваешь меня с людскими мужчинами?

- А с кем еще мне сравнивать? Я не слышала, чтобы фейри читали поэзию.

Он поджал губы. Она думала, что он был таким же, как мужчины, которых она видела раньше? Обидно, что люди были такими жалкими.

Эмонн схватил ее за руку так быстро, что она охнула. Ее глаза расширились, она смотрела, как он подносил ее костяшки к своим губам.

- Когда я был юн, я бы сказал тебе, что слышал твой голос в песне моря. Что без тебя запах клубники наполняет меня тоской по твоим волосам, губам, белизне твоих пальцев, - он посмотрел на ее ладонь в его, нежно погладил.

- Эмонн…

- Я уже не фейри-принц с нежными словами. Моя поэзия тебе – клятва. Мир может сгореть вокруг нас, но огонь не тронет мою любимую плоть. Океан может проглотить сушу, но я буду твоим кораблем, дам тебе свежий воздух. Меч может попытаться пронзить тебя, но я заберу все твои раны. Я жил тысячу лет во тьме, дожидаясь лучей твоего света.

Ее хриплое дыхание наполняло его сердце необъяснимым желанием. Он желал ее, но не тело. Он хотел ее мысли, мечты, желания, будущее. Все в ней было его, и он хотел оставить след на всем.

- Это было красиво, - прошептала она.

- Я же говорил, что все фейри-мужчины – поэты в душе.

- Это была не поэзия. Это был ты.

Их взгляды пересеклись, и он забыл, о чем они говорили. Ее глаза пылали, пели о ее любви. Он хотел быть лучшим поэтом-фейри.

Она заслужила все его сонеты. Те дни давно прошли, но Эмонн хотел вернуться. Хоть на пару мгновений.

Он кашлянул и кивнул на корзинку.

- Что ты принесла, mo chroí?

- О, - она подвинула корзинку к себе. – Кое-что, что ты оценишь.

Сорча вытащила буханку хлеба, теплый пар еще поднимался от нее. Маленький горшочек меда и сметаны, больше для него, чем для нее. Он знал, что ей не нравилось сладкое золото. А потом она развернула маленький сверток, где оказалась свежая клубника.

Он склонился и взял одну ягоду.

- Где ты это взяла?

- Попросила Циана об услуге.

- Он вырастил клубнику не в сезон?

Она пожала плечами.

- Я немного надавила.

- Ты хитрая, - он прокусил нежную ягоду, смакуя сладость, что плясала на его языке. Почти так же мило, как она, но не так приятно.

Он ощутил на себе ее взгляд. Их общие воспоминания разожгли огонь в его животе.

- Ты не ешь? – спросил он.

- Я любуюсь.

Было просто взять клубнику с ее ладони и поднести к ее губам.

- Откуси.

В этот раз она не спорила. Он чуть не застонал, когда ее белые зубы укусили красную ягоду, нежные губы чуть задели кончики его пальцев.

Струйка красного сока потекла из ее рта по подбородку. Она побежала по ее длинной шее к впадинке ключиц.

- Я думал, что умру, когда ты ешь клубнику, - простонал он. – Теперь я в этом уверен.

- Почему?

Она знала. Она должна была знать, почему он был так очарован женщиной, покрытой его любимым вкусом. Женщиной и запретным плодом.

Рычание задрожало в его горле. Он уложил ее на спину, волосы разметались, как солнце. Он склонился и провел языком по ее шее до подбородка.

- Ты – опасная женщина.

- Я?

- Ты поглощаешь мои мысли.

- Вот бедный.

- Я не могу даже тренировать солдат, не гадая, что ты делаешь, с кем ты…- он сжал кулаком юбку ее платья, потянул, и она охнула. – И что на тебе надето.

- Скорее всего обноски.

- Самая манящая одежда из всей, что я видел на женщине.

- Я их одолжила.

- Пока они на тебе, мне все равно, - простонал он. Его пальцы сминали ткань в ладони, задирая все выше на ее молочно-белых бедрах. – Ты могла бы быть в окровавленном плаще, а я все еще хотел бы тебя.

- О, не говори так, любимый. Я могу это проверить.

- Проверяй, но не сегодня.

Он прижался губами к ее плечу, подвигая ткань платья. Он знал, что ей нравилось, как кристаллы задевали ее кожу. И то, как она ерзала, было победой.

Эмонн всегда думал, что женщина в пылу страсти – чудесное зрелище. Он веками изучал каждый дюйм, каждый трюк, чтобы доставить им удовольствие. Но каждая был уникальной жемчужиной. Книгой, которую нужно было читать внимательно и полностью, чтобы понять. А он был терпеливым учеником.

Он провел шершавым краем нижней губы ниже ее ключиц, подышал на влажный след на ее коже.

Она заскулила.

- Мне нравится, как ты чувствительна, - сказал он, целуя все ниже и ниже. – Что бы я ни делал, ты реагируешь.

- Ты не разочаровывал.

- Я польщен.

Он провел ладонью по ее бедру, прижал ладонь к ее животу, скользнул между ее грудей. Шнурки спереди держали ее платье вместе. Он благодарил богов, что помогали ему.

- Эмонн, - выдохнула она. – А если кто-то увидит?

- Пусть смотрят, mo chroí. Они не побеспокоят нас в день, когда мы вместе.

Она планировала это все время. Узлы шнурков не были плотными, легко развязались. Он разделил ткань и оголил ее для своего взгляда.

- Чудесно, - сказал он.

– Это я первым заметил в тебе.

- Мою грудь? – она звучала почти разозлено.

Эмонн покачал головой и прикусил губу.

- Нет, mo chroí.

Он гладил ладонями бледную кожу ее плеч. Он сжимал ее мышцы. Его манили ее крепкие кости.

- Твоя душа – буря в стеклянном сосуде. Хрупкая, можешь легко пострадать, но сильная во всем остальном, - его плечи поежились. – Ты лишаешь меня дыхания.

Она сжала его бицепсы, ноготки впились в его кожу с пылом.

- Эмонн, сделай что-нибудь.

- Как леди прикажет.

Он склонился, ловил губами изящные груди, что были перед ним как банкет. Она извивалась под ним. Он знал, что она была готова, но он не закончил играть со своим призом. Пока что.

Он вытащил из корзинки горшочек меда и откупорил его. Она охнула, когда мягкая жидкость полилась на ее грудь.

- Что ты делаешь?

- Наслаждаюсь твоим угощением.

- Что? – ее голос звучал сонно. – Я не…

- Тише, Сорча.

Его язык скользил по золотому эликсиру, и он ощущал сахар и женщину. Она не знала, что мед значил для фейри. Он был афродизиаком, а не просто едой.

Он поймал сосок ртом, размазывал мед, пока не перестал различать, где начиналась она, а где – сладость. Это не имело значения. Она дрожала под ним. Ее ноги раздвинулись, и он заполнил пустоту движением, что притянуло ее ближе к нему.

Он отпустил приз и повернулся к другому с рычанием, как у зверя. Он едва мог поверить в то, как сильно желал ее. Сердце гудело в груди, легкие вздымались, он тянулся к ней, ткань штанов натянулась. Он еще никогда не был таким с женщиной.

Только с ней.

Она выгнула спину, требуя его внимания понятным движением. Он хотел изучить весь язык ее тела.

Он отодвинул юбку ее платья в сторону, проник ладонью между ее ног. Ее ядро пульсировало, бархатное и скользкое, он таким его и помнил. Эмонн дрожал всем телом, пытаясь сдерживаться. Он со стоном отпустил ее и покачал головой.

- Ты превращаешь меня в необученного мальчишку! Я должен ласкать тебя часами.

- Я так умру!

Эти слова он надеялся услышать. Эмонн отчаянно возился с шнурками штанов, освободился с выдохом облегчения.

Ему нужно было помнить о кристаллах. Он напоминал себе всякий раз, что она была нежной, ее кожу было легко порвать, а кости были хрупкими. Но она впилась ногтями в его плечи и стонала ему поторопиться.

Как мужчина мог сохранить голову?

Он проник в ее скользкий жар. Они откинули головы в экстазе. Она стонала его имя, а он стиснул зубы так, что они скрипели.

Сорча была домом. Каждый ее дюйм, был он в ней, рядом с ней или далеко, где не ощущал ее запах на ветру. Дом был местом, за которое он сражался, которое искал. Века проходили, места и окружающие менялись.

Эмонн не понимал, что дом мог быть человеком. Он не знал, что одна улыбка, прядь волос на пальце, изящная нога могут изменить его жизнь навеки.

Он двигался, ведя их к пику. Но пока это было неправильно.

Он отклонился, убрал волосы с ее лба. Ее красивые глаза открылись, встретили его строгий взгляд без страха.

- Я вверяю себя тебе, - его дыхание задевало ее губы, пока их тела двигались все быстрее. – Куда бы ты ни шла, я с тобой. Ты – единственный свет в моей жизни, маяк в конце долгого пути. Вместе мы будем больше, чем возлюбленными, чем муж и жена, король и королева. Мы – тысяча лет желания и любви. Большой любви.

- Вместе, - повторила она и нежно поцеловала его губы.

Огонь и молния пронеслись по его телу, он прижался лбом к ее лбу, и они вместе взорвались тысячей звезд. Он представил в порыве страсти, что сшил ее звезды со своими и создал плащ полуночи, что всегда будет согревать его.

- Mo chroí, - он целовал ее в губы, щеки, глаза. – Мое сердце бьется для тебя.

* * *

Они отдыхали на краю утеса, пока солнце не село. Звезды появились над ними. Сорча не хотела уходить. Каждый миг, что они провели вместе, был невероятно ценным.

Она дрожала. Холодный воздух проникал под тонкую ткань платья, впивался в ее кости. Она прильнула к Эмонну плотнее и вздохнула.

- Нам нужно внутрь? – прогудел он.

- Становится холодно.

- Нежный человечек.

- Друид, - напомнила она. Он повернул ее на спину, улыбнулся ей с нежностью, от которой Сорча не уставала.

- Друид, - согласился он. – Как я мог забыть?

- Это просто, когда отвлечен.

- А я такой?

Она провела пальцами по кристаллам от его лба к губе.

- Может, не так отвлечен, как был днем.

Он поймал губами ее пальцы.

- Не искушай меня.

Искушение было его определением. Ее сердце болело каждый раз, когда она смотрела на него. В этом замке они были не такими, как на Гибразиле. Ответственность наполнила их жизни, и им было сложно найти время побыть вместе.

То время было редким, а от того – особенным.

Она поежилась снова и рассмеялась.

- Прости, mo chroí. Мне нужно согреться. Или у тебя волшебным образом найдется накидка?

- Не найдется.

Он поднялся на ноги и протянул руку для нее.

- Поищем тебе огонь.

- Или кровать с одеялами.

- Тебе было мало?

- Не мало, но я все еще голодна.

Он подхватил ее на руки и понес по замку. Она смеялась, когда он толкнул дверь как таран. Сила его тела впечатляла, но он был бесконечно нежным с ней.

Они бежали по коридорам, прятались в тенях от фейри. Его слух был острее, чем ее. Он слышал их шаги, их дыхание, скрывался за шторами от них.

Он зашипел на нее, когда она захихикала.

- Мы прячемся!

- Зачем?

Блеск его глаз показал, что ему было весело.

Она была рада этому. Радость пузырьками наполнила ее, поднималась волнами. Сорча гладила его там, где могла дотянуться. Его челюсть, волосы, плечи, кристаллы на горле.

- Господин! – возмущенный крик Уны заставил их застыть.

Они только добрались до лестницы, были близки к свободе. Вздох Эмонна задел ее волосы. Ответственность звала.

Она погладила его шею сзади и улыбнулась.

- У нас был день.

- И милый день.

Он опустил ее на ноги. Сорча сжала его плечо, они повернулись к пикси. Сорча хотела оставаться связанной с ним как можно дольше.

Уна хмурилась, ее продолговатые уши были опущены.

- Господин?

- Да, говори, Уна.

- Это… - она сглотнула и протянула квадратик пергамента. – Прибыло письмо.

- Письмо?

Сорче стало не по себе. Вены покалывало, пока она смотрела на слишком белую бумагу. Она знала, что это было, и она не могла заставить ноги двигаться вперед.

Эмонн отпустил ее руку и подошел в трансе. Она смотрела, как расстроенно он подходил, спотыкаясь, как осторожно забрал письмо.

Он погладил пальцами края, но не открыл конверт.

Она не заметила, что двигалась, пока не опустила ладони поверх его.

- Мы откроем его вместе.

- Я говорил с ними впервые за века.

- С ними?

Он повернул письмо, показал золотой воск с печатью с завитками дерева.

- Это королевская печать. Это не от Фионна.

Это было от всей его семьи. Слезы ужалили ее глаза, она едва видела печать. Они обрекли его, изгнали, а он все еще отчаянно хотел поговорить с ними.

- Дай его мне, - сказала она.

Он передал письмо ей без возражений.

Сорча поддела воск ногтем. Он отцепился без магии или предупреждения. Они хотя бы не пытались его отравить.

Она вытащила письмо, пробежала по нему взглядом, читая с разочарованием. Это не было написано кем-то из его семьи. Они вряд ли даже смотрели на письмо.

- Тут говорится, что наша просьба была принята. За время трех лун мы должны прибыть в замок, где подготовят комнаты, и мы встретимся с королем и его двором, - Сорча подняла голову. – Что это? Мы просили личной аудиенции, а не со всем двором.

- Значит, так он будет играть, - прорычал Эмонн. – Так тому и быть.

- Что это означает?

- Уна, готовь дворфов. Им нужно создать наряды, подходящие для двора, для нас обоих. Мы уедем завтра днем.

Пикси заерзала.

- Хватит ли времени, чтобы добраться до замка?

- Мы будем ехать и ночью, если нужно.

Уна побежала по коридору к крылу слуг. Им придется не спать всю ночь, чтобы создать наряды, которые Эмонн посчитает приемлемыми.

Она с тревогой сжала его руку, когда он стал отходить от нее.

- Эмонн! Что происходит?

- Мы пойдем ко двору, - в его глазах была жалость. – Нам нужно готовиться к худшему и надеяться, что мой брат еще не сошел с ума.

 

 

Предыдущая статья:Мудрость Эфниу Следующая статья:SECTION I. Natural Hazards.
page speed (0.0144 sec, direct)