Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Литература

Глава 7, По спине между лопаток стекал пот, хотя двери и окна бо..  Просмотрен 8

  1. Nbsp;   Глава 8, На следующее утро я проснулась от шума. Мой дорогой друг, Благородн..
  2. Nbsp;   Глава 9, Сильный голос сэра Коллина воспарил над лаем собак, вызвав у меня у..
  3. Nbsp;   Глава 10, – Что вам удалось узнать, ваша светлость? – Спросила я, сидя на ..
  4. Глава 11, У меня перехватило дыхание. Деррик насмехается надо мно..
  5. Nbsp;   Глава 12, Я пыталась из окна рассмотреть прибытие новых гостей. Но внутренняя..
  6. Nbsp;   Глава 13, – Ты готова, дорогая? – Герцог крепче сжал мою руку. Я уставилась ..
  7. Nbsp;   Глава 14, Я присел на корточки рядом с распростертым на полу мужчиной. Вокруг..
  8. Nbsp;   Глава 15, – Все три рыцаря невероятно красивы, – сказала одна из молодых леди..
  9. Глава 16, Я приблизилась к главному столу и положила руку на плеч..
  10. Глава 17, На следующее утро сэр Коллин устроил состязание в стрел..
  11. Глава 18, В ту ночь кошмары вернулись в мои сны, непрошеные, неже..
  12. Глава 19, Я замерла на верхней площадке темного коридора, ведущег..

  
 

По спине между лопаток стекал пот, хотя двери и окна большого зала были широко открыты, тело горело в напряжении. Ссора во дворе с людьми шерифа была скоротечной. Хотя шериф пришел с намерением вынудить герцога покинуть замок, крови не пролилось. Один только вид нашего оружия убедил шерифа уладить любые разногласия мирным путем, а не силой.

Я перевел взгляд на переднюю часть главного зала, где леди Розмари сидела в своем золотом кресле на возвышении. Дверь открылась, но она осталась спокойной и величественной: подбородок высоко поднят, плечи расправлены, взгляд прикован к шерифу, стоящему в дверях. Я видел тень беспокойства в ее глазах и очень хотел заверить ее, что рядом с нами она в безопасности, что бы ни случилось. Герцог стоял на страже рядом с ней. Он положил руку ей на плечо и нежно сжал.

Аббат вошел следом за шерифом и медленными, размеренными шагами направился по центральному проходу к леди Розмари. Руки были спрятаны в длинные рукава своего свободного коричневого одеяния. Выражение лица безмятежное, как будто он готовился к заутреней молитве. Очевидно, его не смутила ссора с шерифом и решение леди Розмари дать герцогу возможность урегулировать конфликт.

Герцог только что напомнил ей, что ни он, ни аббат не могут контролировать ее судьбу. Что бы ни ждало ее в будущем, оно было в руках Бога, и его воля превыше всего. Тем не менее, что-то незримо горячее витало в воздухе, накрывая меня и бросая в жар. Что, если она передумает? Что, если она решит, что не хочет этого месяца ухаживаний? Эта мысль была более неприятной, чем мне хотелось бы признать.

Я размышлял над иронией судьбы. Когда герцог впервые поведал нам о своем плане, мы не хотели принимать в нем участие. Он рассказал о ситуации леди Розмари: что у нее всего один месяц на то, чтобы полюбить или она станет монахиней. Герцог хотел, чтобы мы боролись за ее любовь, делали все, что в наших силах, чтобы завоевать ее. Не только ради нее, но и ради нас. Он был серьезен как никогда, говоря, что нам давно пора остепениться и жениться. И все же мы были самыми близкими друзьями, и по дороге в Эшби обсуждали, как неловко нам соревноваться друг с другом за любовь одной и той же женщины. На самом деле, когда герцог сообщил нам о борьбе за леди Розмари, я уже испытывал сомнения по поводу всей этой идеи. Уж больно это был легкомысленный способ найти жену. Если уж мне придется остепениться, я бы предпочел более традиционный способ – чтобы герцог обо мне договорился. Но, несмотря на наши сомнения, он привел нас к своей крестнице. И когда леди Розмари вышла к нам в тот первый день, с золотыми локонами до талии, струящимися мягкими волнами, и очаровательной улыбкой, наши сомнения исчезли. После обмена одобряющими хлопками по спине, мы решили оставаться друзьями и уважительно относиться к друг другу несмотря ни на что. Я пошел на поводу у герцога, но не из-за красоты леди Розмари, а больше потому, что я стал свидетелем ее доброты к замученным преступникам на рынке. Она проявила человеколюбие, когда никто другой этого не сделал. Я не мог перестать восхищаться ею, хотя и пытался. И теперь мои противоречивые желания огорчали меня. С одной стороны, я жалел, что мой бесстрашный господин толкнул меня на это легкомысленное соперничество. Но после встречи с ней, мое сердце и поступки удивили меня. Я не мог отрицать, что питал надежду узнать ее получше за этот месяц.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем аббат приблизился к креслу, и остановился всего в нескольких футах от меня и моих спутников.

– Ваша светлость, – сказал он, слегка поклонившись леди Розмари. – Я говорил с шерифом, и он просит прощения за беспокойство.

Я пристально посмотрел на шерифа. Даже с другого конца комнаты по его хмурому взгляду и напряженным плечам было ясно, что он все еще зол. Узнал ли он во мне рыцаря, который ворвался к нему в дом? Тогда я был в шлеме и доспехах. Но взгляд шерифа не давал повода сомневаться в этом.

– Если вы его милостиво простите, – продолжал аббат, – он согласится уйти мирно, не выдвигая обвинений против кого-либо из рыцарей.

– Может быть, мне самой поговорить с шерифом? – предложила леди Розмари.

Аббат наклонился и понизил голос, но я услышал его:

– Его гордость уязвлена, ваша светлость. Это будет ему уроком на будущее.

Бушевавшее противостояние, отразившееся на лице леди Розмари, сменилось смирением:

– Очень хорошо. Пусть уходит. Но скажите ему, что я не хочу видеть его в своем доме в ближайшее время.

Мне хотелось бы, чтобы она допросила шерифа. У этого человека была бунтарская позиция, которая не сулила ничего хорошего. Но я придержал язык. Леди Розмари была молодой и неопытной правительницей. Ей еще многому предстоит научиться, а учить ее я не имею права.

Когда охранники провожали шерифа, его взгляд встретился с моим еще раз. Мой пульс застучал, и рука упала на рукоять меча. Я мало что знал о шерифе, но по насмешке в его глазах понял, что нажил себе врага.

Как только шериф ушел, аббат обратился к леди Розмари:

– До меня дошли слухи о вашем решении принять план герцога.

– И что вы думаете об этом? – Она выжидающе смотрела на него.

Его лицо оставалось невозмутимым, но глаза были полны беспокойства:

– Я только надеюсь, что это не причинит вам боль, миледи.

На лице леди Розмари отразилась нерешительность.

– Я поддержу вас в любом случае, дитя мое, – продолжал он, – но меня беспокоит, что после такого веселья в течение месяца вам будет труднее войти в монастырь и оставаться смиренной.

– Меня это тоже беспокоит, – призналась она.

Ее взгляд скользнул по нам троим. Я сдержал вздох от ее сомнений. Что-то в выражении моего лица, должно быть, привлекло ее внимание, потому что она смотрела на меня на секунду дольше, чем на остальных, как будто я произнес свои опасения вслух.

– Это рискованно, – сказал герцог, сидевший рядом с ней. – Но вы готовы пойти на такой риск?

Она медлила с ответом. Мои мышцы напряглись, ожидая, что она скажет «нет», хотя я понимал, что должен был бы чувствовать облегчение.

– Еще, – продолжал аббат, наморщив лоб так, что тонзура опустилась к тонким бровям, – я опасаюсь, что люди герцога будут чрезмерно искушать вашу светлость. Вы чисты и непорочны, и я хотел бы быть уверенным, что останетесь такой.

Протестующее рычание поднялось в моей груди, и прежде чем я смог остановить себя, шагнул вперед:

– Ваши слова оскорбляют леди Розмари. Она никогда не опозорит себя. И мы никогда не причиним ей вред, мы можем только возносить ей почести всеми возможными способами.

Как только эти слова слетели с моих губ, передо мной возникло воспоминание, когда мы остались наедине: какой красивой она была. Неужели мы можем ненамеренно причинить вред леди Розмари своими чувствами и желаниями? У меня внутри все сжалось. Не дай Бог.

Мой друг положил руку мне на плечо, молча призывая к осторожности. Герцог кивнул мне и повернулся к аббату:

– Я понимаю ваши опасения, аббат. Мои рыцари – всего лишь молодые мужчины. Им слишком долго отказывали в удовольствии женского общества.

Глаза леди Розмари расширились от признания герцога, щеки порозовели. Я невольно обратил внимание на нежелание аббата, чтобы леди Розмари понимала, насколько искренен герцог. Хотя мне не хотелось оставлять позади свои воинственные привычки, я не мог отрицать свою потребность испытать любовь женщины или притяжение, которое я чувствовал к леди Розмари. И все же, было ли мое влечение к ней чем-то особенным, или меня сейчас потянет к любой женщине?

– Тем не менее, – продолжал герцог, – я буду наблюдать за всеми событиями и прогулками, танцами и рыцарским турниром. Я позабочусь о том, чтобы леди Розмари всегда сопровождали мои люди. Мы сделаем все возможное, чтобы лелеять и защищать ее чистоту.

– Именно поэтому я сегодня здесь, – сказал аббат, переходя к тому, что, очевидно, хотел сказать с самого начала. – Я не хочу, чтобы вы толкнули ее в объятия одного из своих людей только для того, чтобы получить контроль над ней и ее землями.

Услышав оскорбительные слова в адрес герцога, я напрягся и снова шагнул вперед:

– Моему господину совершенно не нужны земли леди Розмари. Он является правителем огромного количества земель и поместий, и может получить еще больше в подарок от короля за свою доблесть в Пограничье.

Сильные руки обоих моих спутников потянули меня назад, предостерегая, но я отмахнулся от них. Возможно, я и произнес необдуманные слова, но за долгие годы службы у герцога, я доказал, что могу контролировать себя. И я раздраженно подумал, что мои друзья должны это помнить.

Леди Розмари смотрела на меня широко раскрытыми глазами и примирительно протянула руку аббату:

– Аббат, я приглашаю вас остаться в замке Монфор на весь месяц. Тогда я смогу получать ваши мудрые советы вместе с советами герцога.

Аббат сжал губы, словно хотел сказать что-то еще, но передумал. Затем он склонил голову то ли в молитве, то ли в знак молчаливого согласия.

Выражение лица леди Розмари отражало все противоречивые чувства, бурлившие в ней. Я мог только предполагать, каким сюрпризом стало для нее известие герцога об исключении в обете, и как трудно было ей изменить свои планы пойти в монастырь, когда она уже мысленно подготовилась к будущему монахини. Но все же, ей нужно было сначала принять решение, а затем действовать.

– Как всегда, отец настоятель, я буду рада вашему духовному руководству. И также я буду рада вашим наставлениям, ваша светлость. – Она повернулась к герцогу.

Герцог понимающе кивнул.

– Как бы я ни уважала ваше мнение, – продолжала она, ее голос становился сильнее, – я достигаю совершеннолетия, и это решение я должна принять сама.

Я молча зааплодировал ее храбрости. На этот раз, когда она бросила вопросительный взгляд на меня, я слегка кивнул ей. Возможно, со временем она научится быть сильным правителем.

 

 

Беззвучные крики рвали мне горло. Я металась, пытаясь избавиться от ужасной картины. Но как ни старалась, я не могла отвести взгляд от голодной крысы в бездонной клетке, привязанной к животу пленника.

– Нет! – Закричала я и открыла глаза, вынырнув из сна в темноту своей комнаты.

С глубоким вздохом я вскочила, мое тело дрожало от ужаса. Это был все тот же сон, который мучил меня последние четыре года. Балдахин над кроватью был раздвинут, и прохладный ночной ветерок обвевал меня. Я выпуталась из простыни, подползла к краю кровати и спустила ноги. Шершавый тростник колол босые ступни. Прижав руки к груди, чтобы унять дрожь, я оглядела комнату в лунном свете, льющемся через открытое окно.

– Пэп, – прошептала я. – Иди ко мне, дружок.

Но привычного мягкого топота лап не услышала. Единственным звуком мне в ответ было тяжелое дыхание Труди, доносившееся со спальника у окна.

Я соскользнула с кровати:

– Пэп?

Громкий храп Труди вновь наполнил тишину ночи. Я перевела взгляд с тени от кровати на скрученные простыни и кошмары, которые ждали меня там, стоило мне забраться туда. Мне нужен был Пэп. Его теплое присутствие в постели всегда успокаивало меня. Я на цыпочках пересекла комнату. Подойдя к двери, я сняла с крючка салоп[6], накинула его на ночную рубашку и подняла щеколду. Дверь бесшумно отворилась. Я остановилась и затаила дыхание, ожидая резкого приказа Труди вернуться в постель. Но под звуки ее громкого храпа я проскользнула в щель и оказалась в коридоре. Свет масляной лампы в канделябре у моей комнаты освещал сгорбленные плечи солдата на страже – Бартоломью.

– Миледи, – сказал он, быстро вставая со стула и вытягиваясь по стойке смирно.

Я приложила палец к губам:

– Я ищу Пэпа, – прошептала я. – Вы его видели?

Морщинистое лицо расплылось в улыбке, обнажив десны там, где когда-то были передние зубы:

– Он пытался убежать, миледи, – прошептал он в ответ, хотя и слишком громко. – Я думал, ему нужно это... ну вы понимаете...

Я кивнула.

– Но, очевидно, у него появился новый друг.

– Не понимаю.

– Он внизу, в главном зале, миледи. – Бартоломью двинулся вперед, все еще ухмыляясь. – Я звал его, но он не пришел.

– Отведите меня к нему, пожалуйста, Бартоломью.

По тускло освещенному коридору я последовала за старым стражником. Мы спустились по винтовой черной лестнице и вошли в узкую дверь рядом с кладовой, где хранился эль и другие напитки. В парадном зале было темно, если не считать слабого света от камина и от свечи на ближайшем к очагу столе. Многие из людей герцога спали кто на соломенных тюфяках, а кто прямо на камышах, разбросанного по полу зала. Герцогу я отвела самую большую комнату для гостей, предположив, что сэры Коллин, Беннет и Деррик будут спать по очереди за дверью его комнаты и охранять его, как это было принято. И я думала, что в этот час они уже давно отошли ко сну. Но, к моему удивлению, герцог сидел за столом, придвинутым к очагу. На скамье напротив него сидел один из рыцарей. Перед ними была разложена шахматная доска, и герцог в задумчивости смотрел на фигуры. Рыцарь, сидевший напротив него, потянулся, поиграл с пятном высохшего воска на столе и, наконец, приподнялся на локте, бросив беглый взгляд на шахматную доску. По-видимому, не раздумывая, он передвинул одну из своих фигур, и опять откинулся, предоставив герцогу снова изучать доску. Рыцарь опустил руку и почесал за ушами лежащего у его ног пса.

– Пэп? – Прошептала я.

Пес поднял голову, навострил уши в мою сторону, но потом снова повернулся к рыцарю, чьи пальцы длинными царапающими движениями скользили по бокам пса.

– Я же говорил вам, миледи, что у него появился новый друг, – послышался рядом смеющийся шепот Бартоломью.

Темнота комнаты затеняла лицо рыцаря но, когда он наклонился ближе к свече, чтобы сделать еще один ход, я успела заметить его прямые, песочно-каштановые волосы и шрам рядом с глазом.

– Я должна была догадаться, что это сэр Деррик, – прошептала я, вспоминая интерес Пэпа к нему.

Сэр Деррик, не теряя времени, передвинул еще одну фигуру – на этот раз королеву. Даже издалека я видела, что на доске осталось не так уж много фигур, и его ферзь находился в опасном положении. Стало понятно, что у него нет стратегии или он слишком безрассуден и нетерпелив для этой игры.

– Вы хотите, чтобы я сходил за собакой, миледи?

Слишком громкий шепот Бартоломью донесся издалека и поднял сэра Деррика со скамьи с мечом в руке. Он вгляделся в окружавшую его темноту:

– Кто здесь?

Бартоломью сделал несколько шагов вперед:

– Это я, сэр. Пришел забрать собаку леди Розмари.

Пэп поднялся и завилял хвостом, но от сэра Деррика не отошел. Бартоломью помахал собаке:

– Ну же, Пэп. Тебя зовет леди.

Собака не сдвинулась с места.

– Он ей нужен? – Спросил сэр Деррик, засовывая меч в ножны на поясе.

– Да, – сказала я, выходя из тени. – Он мне действительно нужен.

При моем появлении герцог встал, а сэр Деррик поклонился:

– Простите, миледи, – сказал он, выпрямляясь. – Собака пришла ко мне и осталась. Я бы отослал его к вам, если бы знал.

– Все в порядке. – Я наклонилась и протянула руки к собаке. – Ну же, Пэп.

Пес поднял морду к сэру Деррику, и его большие глаза спрашивали разрешения рыцаря.

Я опустила руки, и удивление захлестнуло меня:

– Сэр, похоже, вы завоевали бессмертную преданность моей собаки.

Он ухмыльнулся, нежно потер собаке нос и направился через комнату ко мне, пес следовал за ним по пятам. Сэр Деррик остановился в нескольких футах от меня, кивнув собаке в мою сторону. Пес преодолел последнее расстояние, нетерпеливо подошел ко мне и лизнул мою протянутую руку.

– Как быстро меняется твоя преданность, Пэп, – упрекнула я его, зарываясь пальцами в густую шерсть.

– Это не так, – сказал сэр Деррик. – Собака просто ласковая.

– Да нет. Он редко проявляет нежность к кому-либо, кроме меня или деревенских детей. У вас, наверное, есть секретный способ общения с собаками.

– Возможно. – Его голос звучал таинственно, и я вспомнила рыцаря, который навещал меня в часовне, и то, что он сказал о собаках шерифа.

– Вы должны поделиться со мной им. – Я кивнула в сторону брошенной шахматной партии. – Тогда, может быть, я поделюсь с вами своими шахматными секретами, потому что, похоже, они вам очень нужны.

– Нужны? – Сэр Деррик вскинул брови и скривил губы. – Могу сказать, что сегодня играю довольно хорошо, если это хвастовство не покажется слишком нескромным.

Я тихо рассмеялась:

– Тогда я хотела бы посмотреть, как вы играете, когда у вас плохо получается.

Его ухмылка стала еще шире:

– Я бы с удовольствием пригласил вас сыграть партию, миледи. Думаю, вас ждет сюрприз.

Позади нас герцог откашлялся, напоминая нам о позднем часе и о необходимости соблюдать приличия в сложившихся обстоятельствах, особенно в свете предыдущих опасений аббата. Я быстро отступила назад, прячась в спасительную темноту, скрывающую румянец на моих щеках.

Сэр Деррик сделал шаг за мной:

– Подождите, миледи, – прошептал он, оглядываясь через плечо туда, где герцог, наклонившись, стоял над шахматной доской. Но я была уверена, что он следит за каждым нашим движением.

Сэр Деррик понизил голос:

– Я хотел попросить у вас прощения за свою дерзость.

Мои мысли вернулись к встрече около кухни, к его нежной ласке на моей щеке и жару его дыхания.

– Вы простите меня?

– Конечно.

Я не злилась на него. Совсем наоборот. Но я не могла не признаться, что мне понравилась наша близость.

– Я не знаю, что на меня нашло, и обещаю, что в будущем буду вести себя лучше.

А хочу ли я, чтобы он вел себя лучше?

Я кивнула и опустила голову, пытаясь скрыть свои сбивающие с толку мысли. И, прежде чем он смог почувствовать противоречивые эмоции во мне, я отступила в глубь коридора, куда не попадал свет свечи и очага.

– Спокойной ночи, сэр Деррик.

– Спокойной ночи, миледи. Приятных снов!

С собакой в постели и мыслями о сэре Деррике, возможно, я действительно смогу забыть свои кошмары и увижу сладкие сны. И тут же чувство стыда захлестнуло меня. Как можно быть такой дерзкой? Как можно думать о сэре Деррике в постели? Я вбежала по винтовой лестнице, оставив мою верную старую стражу далеко позади.

Мне вдруг захотелось оказаться как можно дальше от красивого рыцаря.

 

 

Предыдущая статья:Nbsp;   Глава 6, Я проскользнула через сад к задней части замка, надеясь пробраться .. Следующая статья:Nbsp;   Глава 8, На следующее утро я проснулась от шума. Мой дорогой друг, Благородн..
page speed (0.0145 sec, direct)