Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Философия

ОТДЕЛ IV 12 страница  Просмотрен 10

На этот вопрос мы должны ответить утвердительно по отношению ко второй альтернативе. Это неопровержимое заключение и естественный вывод, обоснованный на фактах, известных из анналов истории. Оставляя пока что нетронутыми жизни многих пап и святых, которые громко выставляли свои лживые претензии на непогрешимость и святость, пусть читатель обратится к истории Церкви, к записям о росте и прогрессе Христианской Церкви (а не Христианства), и он найдет ответы на тех страницах. Один писатель говорит:

Церковь слишком хорошо познала выводы свободной мысли, возникшие в результате исследований, а также все те сомнения, которые вызывают ее гнев в настоящее время; и те «святые истины», которые она упорно провозглашает, по очереди допускались и отвергались, преображались и переделывались, увеличивались и обрезались сановниками церковной иерархии, даже по отношению к наиболее фундаментальным догмам.

Где тот Бог или Герой, чье происхождение, жизнеописание и генеалогия были бы более туманными или более трудными для определения и, наконец, для соглашения, чем у Иисуса? Как этот ныне окончательный догмат относительно истинной природы Его был в конце концов решен? По Своей матери, согласно изложению евангелистов, Он был человек – простой смертный; по Своему Отцу Он – Бог! Но как? Человек Он тогда или Бог, или Он тот и другой в одно и то же время?– спрашивает озадаченный читатель. Поистине, утверждения, выдвинутые по этому пункту учения, послужили причиной потоков чернил и крови, пролитых поочередно на бедное Человечество, и все же сомнения остались неуспокоенными. В этом, как и во всем остальном, мудрые Церковные Соборы противоречили 145] самим себе и изменяли свои решения неоднократно. Давайте будем суммировать и бросим взгляд на тексты, предъявляемые нам для обзора. Это – История.

Епископ Павел из Самосаты отрицал божественность Христа на Первом Соборе в Антиохии; при самом начале и рождении богословского Христианства Его называли «Сыном Божиим» просто по причине Его святости и добрых деяний. Его кровь была поддающейся тлению в Таинстве Евхаристии.

На Никейском Соборе, состоявшемся в 325 году нашей эры, Арий выступил со своими предпосылками, которые почти раскололи Католический Союз.

Семнадцать епископов защищали доктрины Ария, который из-за них был сослан. Тем не менее, тридцатью годами позже, в 355 г., на Миланском Соборе триста епископов подписали послание, выражающее верность взглядам Ария, несмотря на то, что за десять лет до этого, в 345 г., на новом Антиохийском Соборе евсевиане провозгласили, что Иисус Христос был Сын Божий и Един со Своим Отцом.

На Сирийском Соборе в 357 г. «Сын» перестал быть единосущным. Аномаэнисты, которые отрицали эту единосущность, и арианцы восторжествовали. Годом позднее на Втором Анкирском Соборе было объявлено, что «Сын не был единосущ, но только подобен Отцу по своей сущности». Папа Либерий утвердил это решение.

В течение нескольких столетий Соборы боролись и ссорились, поддерживая наиболее противоречивые и оппозиционные взгляды; плодом их тяжелых родовых мук была Святая Троица, подобно Минерве появившаяся из богословских мозгов, вооруженная всеми громами Церкви. Новая тайна была введена в мир среди ужасающей борьбы, где пускались в ход убийства и другие преступления. На Соборе в Сарагоссе, в 380 г., было провозглашено, что Отец, Сын и Святой Дух суть одно Лицо, а Христова человеческая натура только «иллюзия» – эхо индусской доктрины Аватаров. «Раз попавши на этот скользкий путь, отцам пришлось скатиться вниз ad absurdum, что они и не преминули сделать». Как отрицать человеческую натуру в том, кто родился от женщины? Единственное мудрое замечание, высказанное в течение одного из Константинопольских Соборов, шло от Евтихия, который оказался достаточно смелым, чтобы сказать: «Пусть Бог сохранит меня от мудрствований о естестве моего Бога» – за что он был изгнан папой Флавием.

На Эфесском Соборе, в 449 г., Евтихий получил реванш. Когда Евсевий, правдивый епископ Цезарей, принуждал его к 146] признанию в Иисусе Христе двух различных натур, Собор восстал против него, и было предложено сжечь Евсевия живьем. Епископы встали, как один человек, и с сжатыми кулаками и с пеной ярости требовали, чтоб Евсевий был разорван на две части и чтобы с ним поступили так, как он хотел поступить с Иисусом, чье естество он делил. Евтихий был снова восстановлен в сане и должности, а Евсевий и Флавий смещены. Затем обе партии яростно атаковали друг друга и вступили в драку. Со Св. Флавием епископ Диодор так плохо обошелся, так оскорблял и пинал его, что тот умер несколько дней спустя от нанесенных ему побоев.

Всякие нелепости получали одобрение на этих Соборах, и результатом являются ныне существующие живые парадоксы, называемые церковными догмами. Например, на Первом Никирском Соборе, в 314 г., был выдвинут вопрос: «При крещении беременной женщины распространяется ли это крещение также и на ее еще неродившееся дитя?» Собор ответил отрицательно на том основании, что «лицо, принимающее крещение, должно, как одна из сторон, выразить на то свое согласие, что невозможно для ребенка, находящегося в чреве матери».

Таким образом несознательность является каноническим препятствием к крещению, и поэтому ни одно дитя, крещенное в нынешнее время, фактически не является крещенным. А что же тогда получается из этих десятков тысяч голодающих ребятишек язычников, окрещенных миссионерами во время голода или иначе тихонько «спасенных» слишком ярыми падрэ? Проследите одно за другим прения и решения бесчисленных Соборов и увидите, на каком беспорядке противоречий построена нынешняя непогрешимая и Апостольская Церковь!

А теперь мы видим, насколько парадоксальным, или взять в буквальном смысле, является утверждение «Книги Бытия»: «Бог создал человека по своему образу». Кроме яркого факта, что это не есть Адам из праха (2-й главы), который был сотворен по божественному образу, но Божественный Андрогин (главы 1-й), или Адам Кадмон, – каждый может убедиться, что Бог – во всяком случае Бог христиан – был создан человеком по своему собственному образу, среди пинков, ударов и убийств ранних Соборов.

Любопытный факт, проливающий массу света на утверждение, что Иисус был Посвященный и замученный Адепт, дан в сочинении (уже так часто цитированном), которое может быть названо «математическим откровением» – в «Источнике Мер».

Обращаем внимание к той части 46-го стиха 27-й главы Матфея, а именно: «Еli, Eli, Lama Sabachthani?– то есть, Мой Бог, мой Бог, почему ты оставил меня?» Разумеется, наши версии взяты из оригинальных 147] греческих рукописей (причина, почему у нас нет оригинальных еврейских рукописей относительно этих событий заключается в том, что загадки в еврейском языке выдали бы себя после сравнения с источниками их происхождения, «Ветхим Заветом»). Греческие рукописи, без исключения, передают эти слова так –

´Ηλί ´Ηλὶ λαμὰ σαβαχθανί

Это еврейские слова, воспроизведенные по-гречески, и на еврейском языке представляют:

׃יכ־תחבש המל ילא ילא

Священное писание об этих словах говорит – «то есть, Мой Бог, мой Бог, почему ты оставил меня?», как о их правильном переводе. Вот они, эти слова, бесспорно; и вне всякого сомнения таково их толкование, данное им Священным Писанием. Но к этим словам неприменимо такое толкование, и это – фальшивый перевод. Истинное значение их как раз противоположно тому, которое дано, и гласит –

Мой Бог, мой Бог, как ты прославил меня!

Но даже больше, ибо, несмотря на то, что Iama означает почему или как, как отглагольное оно связывается с понятием ослепить, и в качестве наречия оно могло бы читаться «как ослепительно» и т. п. Это толкование навязано неосведомленному читателю и сделано соответствующим, как бы то ни было, исполнению пророческого изречения со ссылкой на полях на первый стих двадцать второго псалма, где написано:

«Мой Бог, мой Бог, почему ты оставил меня?»

На еврейском языке слова этого стиха суть –

׃יכ־תחבש המל ילא ילא

ссылка на которых правильна, и толкование также правильно и хорошо, но с одним совершенно другим словом. Эти слова суть –

Eli, Eli, lamah asabxtha-ni?

Никакое человеческое остроумие любой учености не в состоянии спасти этот отрывок от наличия в нем фальшивого перевода; а раз так, он превращается в страшнейший удар по священности этого изложения[259].

В течение десяти или более лет заседали ревизионные корректоры (?) «Библии», весьма внушительное сборище ученых страны, величайших знатоков еврейского и греческого языков в Англии, задавшиеся целью исправить неправильности и грубые ошибки, погрешности в пропусках и в добавлениях их менее ученых предшественников, переводчиков Библии. Неужели нам скажут, что никто из них не заметил бросающейся в глаза разницы между еврейскими словами в «Псалтыре» XXII, asabxthani, и sabachthani в «Матфее»; что они не сознавали эту умышленную фальсификацию?

Ибо это была «фальсификация». И если нас спросят о причине, почему ранние церковные отцы к ней прибегли, то ответ ясен: потому что эти Сакраментальные слова в правильном переводе принадлежали обрядам языческих 148] храмов. Они произносились после страшных испытаний Посвящения, и были еще свежи в памяти некоторых из «отцов», когда «Евангелие от Матфея» редактировалось на греческом языке. Наконец, потому что многие из Иерофантов Мистерий, а еще больше из Посвященных в те дни были еще живы, и указанная сентенция, будучи изложенной в правильных словах, свела бы Иисуса непосредственно в класс простых Посвященных. Слова: «Мой Бог, мое Солнце, ты излил свой свет на меня!» – являлись заключительными словами, которыми заканчивалась благодарственная молитва Посвященного, «сына и прославленного Избранника Солнца». В Египте мы и поныне находим рельефы и картины, изображающие этот обряд. Кандидат находится между двумя божественными поручителями: один – «Озирис-Солнце» с головой ястреба, представляющий жизнь; другой – Меркурий, – с головой ибиса, психопомпический гений, который ведет Души после смерти к их новой обители, Гадесу, – образно представляющий смерть физического тела. Оба изображены изливающими «струи жизни», воду очищения, на голову Посвящаемого, обе эти струи, пересекаясь, образуют крест. Чтобы лучше сокрыть истину, этот basso-relievo также объяснялся, как «языческое предвидение христианской истины». Шевалье де Муссо называет этого Меркурия:

Советник Озириса-Сол’а, так же как Св. Михаил является советником, Феруэром. Слова.

Монограмма Хрестоса и Лабарум, стандарт Константина – который, кстати сказать, умер язычником и никогда не был крещен – есть символ, происшедший из вышеупомянутого обряда, и также означает «жизнь и смерть». Задолго до того, как крест был принят как христианский символ, он применялся как тайный знак опознавания среди Неофитов и Адептов. Элифас Леви говорит:

Знак креста, адаптированный христианами, не принадлежит исключительно им.Он – каббалистический, и изображает противоположения .и четвертичное равновесие стихий. Посредством оккультного стиха из «Pater», на который мы обращали внимание в другом сочинении, видим, что вначале существовало два способа сотворения его, или, по крайней мере, две весьма различающиеся формулы для выражения его значения: одна – сохраненная для жрецов и посвященных; другая – даваемая неофитам и профанам[260].

Теперь можно понять, почему «Евангелие от Матфея», Евангелие эбионитов, на его еврейском языке было навсегда исключено от мирского любопытного взора.

Иероним нашел достоверное и подлинное Евангелие, написанное по-еврейски Матфеем Мытарем; он нашел его в библиотеке, собранной в Цезарее мучеником Памфилием. «Я получил разрешение от назареев, которые в Берое, в Сирии, пользуются этим (евангелием), 149] на его перевод», он пишет к концу четвертого века[261].

«В Евангелии, которое назареи и эбиониты употребляют», говорил Иероним, «которое недавно я переводил с еврейского на греческий и которое многими людьми называется подлинным евангелием от Матфея», и т. д.[262]

Что апостолы получали «сокровенное учение» от Иисуса и что он сам преподавал таковое, очевидно из дальнейших слов Иеронима, который признался в этом в момент неосторожности. В письмах к епископам Хроматию и Хелиодору он жалуется, что «достался тяжелый труд с тех пор, как ваши преподобия приказали мне (перевести) то, что Св. Матфей сам, апостол и евангелист, не захотел открыто писать. Ибо, если бы оно не было сокровенным, он (Матфей) добавил бы к этому Евангелию, что то, что он выдал, было его; но он составил эту книгу запечатанной в еврейские буквы, которые он расположил даже таким образом, чтобы этою книгою, написанной еврейскими буквами и рукою его самого, могли бы владеть наиболее религиозные люди; каковые также, с течением времени, получили ее от тех, кто предшествовал им. Но самую эту книгу они никогда не давали кому-либо переписывать, а ее текст они передавали одни по-одному, другие – по-другому»[263]. И далее он на этой же странице добавляет: «И случилось, что эта книга, будучи опубликованной одним последователем Манихея, по имени Селевк, который также фальшиво написал «Деяния Апостолов», выявила материал не для назидания, но для разрушения; и что эта (книга) была одобрена в синоде, к которому уши Церкви правильно отказались прислушиваться»[264].

Иероним сам допускает, что книга, подлинность которой он свидетельствует как написанной «рукою Матфея», тем не менее была книгой, которая несмотря на тот факт, что он переводил ее дважды, была почти непонятна для него, ибо она была сокровенна. Тем не менее Иероним хладнокровно относит все комментарии на нее, кроме своих собственных, к еретическим. Более того, Иероним знал, что это Евангелие было единственное подлинное, и все же он становится более ярым, чем когда-либо, в своем преследовании «еретиков». Почему? Потому что принятие его было равносильно прочтению смертного приговора установленной Церкви. «Евангелие от Евреев» было широко известно как 150] единственное признаваемое в течение четырех веков еврейскими христианами, назареями и эбионитами. И никто из последних не признавал божественности Христа[265]

Эбиониты были первыми, самыми ранними христианами, чьим представителем являлся гностический автор «Clementine Homilies», и, как указывает автор «Supernatural Religion»[266], эбионистический Гностицизм когда-то был чистейшей формой Христианства. Они были учениками и последователями ранних назареев – каббалистических гностиков. Они верили в Эонов, как керинфяне, и в то, что «Мир был сложен Ангелами» (Дхиан-Коганами), как об этом жалуется Епифаний («Contra Ebionitas»): «У Эбиона взгляды назареев, а форма керинфян». «Они решили, что Христос от семени человеческого», он сетует[267]. Таким образом опять:

Эмблема Дан-Скорпион есть смерть-жизнь в символе , как скрещенные кости и череп ... или жизнь-смерть ... стандарт Константина, римского императора. Авель показан, что он Иисус, а Каин-Вулкан, или Марс, проткнул его. Константин был римский император, чьим богом войны был Марс, и римский солдат проткнул Иисуса на кресте...

Но протыкание Авеля было завершением его союза с Каином, и это было подходяще под видом Марса Зародителя; отсюда двойной глиф – Марса-Зародителя (Озирис-Солнце) и Марса-Разрушителя (Меркурий, Бог Смерти, на египетском барельефе) в одном; означающий, опять-таки, первичную идею живого космоса или рождения и смерти, как необходимых для продолжения потока жизни[268].

Цитируем еще раз из «Разоблаченной Изиды»:

Латинский крест совершенно христианской формы был найден высеченным на гранитной плите в Святилище Серапеума, и монахи не преминули заявить, что этот крест был высечен язычниками «в духе пророчества». По крайней мере, Созомен с торжествующим видом отмечает этот факт[269]. Но археология и символизм, эти неутомимые и непримиримые враги лживых претензий церковников, нашли в иероглифах надписи, окружающей изображение, по меньшей мере, частичное объяснение его значения.

По Кингу и другим нумизматам и археологам, крест был 151] помещен там в качестве символа вечной жизни. Такой Тау, или египетский крест употреблялся в Вакхических и Элевзинских Мистериях. В качестве символа двойственной порождающей мощи он возлагался на грудь Посвященного после того, как его «новое рождение» было завершено, и мистики вернулись с крещения в море. Это был мистический знак, что его духовное рождение возродило и объединило его астральную душу с его божественным духом, и что он теперь готов вознестись в духе в благословенные обители света и славы – в Элевзинию. Тау был магическим талисманом и в то же время религиозной эмблемой. Он был принят христианами через гностиков и каббалистов, которые широко его применяли, как об этом свидетельствуют их многочисленные геммы. Эти, в свою очередь, получили Тау (или крест с рукояткой) от египтян, а Латинский Крест – от буддийских миссионеров, которые принесли его из Индии (где его можно найти и теперь) за два или три столетия до Р. X. Ассирийцы, египтяне, древние американцы, индусы и римляне имели его в различных, но очень незначительных видоизменениях формы.

До самого последнего времени в средних веках он считался могущественным чудодейственным средством против эпилепсии и демонической одержимости, и «знак Бога живого», принесенный в видении Св. Иоанна Ангелом, поднявшимся с востока, чтобы «наложить печать на лбы слуг Господа нашего», был тот же самый мистический Тау – Египетский Крест. В живописи на стекле Св. Дионисия (Франция) этот ангел изображен отпечатывающим этот знак на лоб избранников; надпись гласит – SIGHUM TAY. В книге Кинга «Гностики» автор напоминает нам, что «этот знак обычно носит Св. Антоний, египетский отшельник»[270]. Каково было действительное значение Тау, это поясняют нам христианский Св. Иоанн, египетский Гермес, и индусские брамины. Уж слишком очевидно, что, по крайней мере, у апостола, он означал «Непроизносимое Имя», так как он называет этот «знак Бога живого» несколькими главами дальше[271] «именем Отца, написанным на их лбах».

У Брахатмы, главы индусских Посвященных, имелись на головном уборе два ключа, помещенных крестообразно – символ раскрытой тайны жизни и смерти; и в некоторых буддийских пагодах Татарии и Монголии вход в помещение внутри храма, обычно содержащий лестницу, которая ведет во внутреннюю дагобу[272], и портики некоторых Прачид[273] украшены крестом, образованным двумя рыбами, каковые также находимы на некоторых буддийских зодиаках. Нам совсем не следует удивляться, узнав, что священная эмблема в гробницах в катакомбах Рима «Vesica Piscis» произошла от упомянутого буддийского зодиакального знака. Насколько всеобща должна быть эта геометрическая фигура в мировых символах, можно заключить из того факта, что существует масонское предание о том, что Соломонов храм был построен на трех фундаментах, образовав «тройное Тау» или три креста.

В своем мистическом значении египетский крест обязан своим происхождением, как эмблема, пониманию самой ранней философией андрогинного дуализма каждою проявления в природе, который исходит из абстрактного идеала подобного же андрогинного божества, тогда как христианская эмблема обязана просто случайности. Если бы восторжествовал закон 152] Моисея, Иисус был бы побит камнями[274]. Распятие было приспособлением пытки, настолько же обычным среди римлян, насколько оно было неизвестно среди семитических народов. Оно называлось «Древом Позора». Только позднее оно было принято как христианский символ, но в течение первых двух десятилетий апостолы взирали на него с ужасом[275]. Несомненно, Иоанн, говоря о «знаке Бога живого», имел в виду не христианский Крест, но мистический Тау – Тетраграмматон, или мощное имя, которое на самых древних каббалистических талисманах было представлено четырьмя еврейскими буквами, составляющими Святое Слово.

Знаменитая леди Элленбороу, известная среди арабов Дамаска и в пустыне после ее последнего брака, как Hanoum Medjouye, обладала талисманом, подаренным ей друзом с Горы Ливанской. По определенному знаку на его левом углу был опознан, как принадлежащий к тому классу гемм, которые известны в Палестине, как «мессианские» амулеты второго или третьего века до P. X. Это зеленый камень пятиугольной формы; внизу выгравирована рыба; выше – Печать Соломона[276]; а еще выше – четыре халдейских буквы – Jod, Не, Vau, Не, IАНО, которые образуют имя Божества. Они расположены совершенно необычно, слагаясь снизу кверху, в обратном порядке, и образуя Тау египтян. Вокруг них имеется надпись, которую, так как эта гемма не наше имущество, мы не вправе приводить. Тау в своем мистическом значении, так же как и Crux Ansata, есть Древо Жизни.

Хорошо известно, что самыми ранними христианскими эмблемами – прежде чем были совершены попытки изобразить телесный вид Иисуса – были Агнец, Добрый Пастырь и Рыба. Происхождение последней эмблемы, которая так смущала археологов, становится таким образом понятным. Весь секрет заключается в том легко улавливаемом факте, что, несмотря на то, что в «Каббале» Царь Мессия называется «Толкователем», или Раскрывателем Тайны, и указан, как пятая эманация, в «Талмуде» – по причинам, которые мы сейчас объясним – Мессия очень часто обозначается как «ДАГ», или Рыба. Это есть наследство от халдеев и относится – как показывает само имя – к вавилонскому Дагону, человеку-рыбе, который был наставником и толкователем для людей, которым он показывался. Абарбанель объясняет это имя, утверждая, что знаком его (Мессии) прихода является соединение Сатурна и Юпитера в знаке Рыб[277]. Поэтому, так как христиане намеревались отождествить своего Христоса с Мессией «Ветхого Завета», они приняли его столь охотно, что забыли, что истинное происхождение его может быть прослежено еще дальше назад, чем вавилонский Дагон.

С каким пылом и подробностями ранние христиане объединяли идеал Иисуса с каким только можно каббалистическим и языческим учением, можно заключить из слов Климента Александрийского, обращенных к его единоверцам.

153] Когда они обсуждали выбор наиболее подходящего символа, который напоминал бы им об Иисусе, Климент посоветовал им следующими словами: «Пусть резьба на гемме вашего кольца изобразит или голубя или лодку, бегущую от ветра (аргха), или рыбу». Находился ли добрый отец, когда он писал это предложение, под впечатлением воспоминания об Иошуа, сыне Навина (названном Иисусом в греческой и славянской версиях); или же он забыл действительное толкование этих языческих символов?[278]

А теперь с помощью всех этих отрывков, разбросанных то тут, то там по «Изиде» и другим такого рода трудам, читатель увидит и сможет судить сам, которое из двух объяснений – христианское или объяснение оккультистов – ближе к истине. Если бы Иисус не был Посвященным, почему тогда были бы даны эти аллегорические события его жизни? Почему принимать на себя столько хлопот и тратить столько времени, стараясь подвести вышесказанное, чтобы оно: а) отвечало и совпадало с преднамеренно подобранными изречениями в «Ветхом Завете», чтобы продемонстрировать их, как пророчества; и б) чтобы сохранить в них посвятительные символы, эмблемы, так насыщенные оккультным значением, причем все они принадлежат мистической Философии язычников? Автор «Источника Мер» выдает это таинственное намерение, но только еще раз и опять в его одностороннем, числовом и каббалистическом значении, не обращая никакого внимания и не касаясь его первичного и более духовного происхождения; и он занимается им постольку, поскольку оно имеет отношение к «Ветхому Завету». Он приписывает намеренное изменение в изречении «Eli, Eli, lama sabachthani» уже упомянутому принципу скрещенных костей и черепа в Лабаруме.

Как эмблеме смерти – помещенной над дверью смерти и означающей рождение – или взаимовмещения двух противоположных принципов в одном, точно так же, как, мистически Спаситель считался муже-женщиной[279].

Идея автора заключается в том, чтобы показать, как евангельские писатели мистически сливают Иегову, Каина, Авеля и т. д. с Иисусом (соответственно еврейскому каббалистическому исчислению); чем более он в этом успевает, тем более ясно он демонстрирует, что это было навязанное слияние, и что у нас нет записей о действительных событиях жизни Иисуса, рассказанных очевидцами или апостолами. Все повествование обосновано на знаках Зодиака:

Каждый был двойной знак или муже-женский (в древней астрологической Магии) – а именно: это был Телец-Ева, и Скорпион был Марс-Луна, или Марс с волчицей (в отношении 154] Ромула). Поэтому, так как эти знаки были противоположениями друг друга, все же встречались в центре, они были соединены; и так, фактически, это и было, и в двойном смысле, зачатие года было в Тельце, также как зачатие Евы Марсом, ее противоположением, в Скорпионе. Рождение было бы во время зимнего солнцестояния, или на Рождество. Наоборот, зачатием в Скорпионе – а именно, Луны Тельцом – рождение было бы во Льве. Скорпион был Хрестос в унижении, тогда как Лев был Христос в торжестве. В то время как Телец-Ева выполнял астрономические функции, Марс-Луна выполнял духовные функции по своему типу[280].

Автор обосновывает все это на египетских соотношениях и значениях Богов и Богинь, но игнорирует арийских, которые гораздо древнее.

Мут, или Моут было египетским прозвищем Венеры (Евы, матери всего живого) (как Вак, матерь всего живого, пермутация Адити, так как Ева была одной из Сефир), или Луны. Плутарх («Isis», 374) отмечает, что Изиду иногда называют Мут, это слово означает матерь. ... (Исса, השאי, женщина). («Isis», 372). Изида, он говорит, есть та часть Природы, которая, будучи женской, содержит в себе, как (нутрикс) кормилица, все, что рождаться должно. ... «Конечно, Луна», выражаясь астрономически, «главным образом выполняет эту функцию в Тельце, Венера – дом (в противоположение Марсу, породителю, в Скорпионе), потому что знаком является luna, hypsoma. Так как Изида Metheur отличается от Изиды Мут, и в слове Мут может быть сокрыто понятие рождения, и так как должно иметь место оплодотворение, причем Sol соединяется с Luna в Весах, то не является невозможным, что Мут сперва, действительно, означает Венеру в Весах; отсюда – Луну в Весах». (Beitrage zur Kenntniss, pars. II, S. 9, под «Muth».)[281]

Затем под «Боху» цитируется Фуэрст, чтобы показать:

Двойную игру со словом Мут, с помощью которой оккультно осуществляется действительное намерение ... грех, смерть и женщина едины в этом глифе и соответственно связаны со сношением и смертью.[282]

Все это применено автором только к экзотерическим и еврейским евгемеризованным символам, тогда как они предназначались, прежде всего, для того, чтобы сокрыть космогонические тайны, и затем – тайны антропологической эволюции в отношении Семи Рас, уже совершивших свою эволюцию и будущих, и в особенности что касается последних подрас третьей Коренной Расы. Однако слово пустота (первичный Хаос) показано, как принятое за Ева-Венера-Наама, согласно с определением Фуэрста; ибо, как он говорит:

В этом первичном значении (пустоты) был גחב (боху) взят в библейскую космогонию и использован в установлении догмы ויאמשי Иис(ус) maven, (Иuc-yc из ничего), в отношении сотворения. (Что показывает, что составители «Нового Завета» были весьма искусны в «Каббале» и Оккультных Науках, и еще больше подтверждает наше утверждение.) Вследствие этого Аквила переводит ουδεν vulg. vacua (откуда и vacca, корова) (отсюда также и рога Изиды – Природы, Земли и Луны – взятые от Вак, индусской «Матери всего, что живет», отождествленной с Вирадж и названной в Атхарваведе дочерью Камы, первых желаний: «Это твоя дочь, о Кама, называется 155] коровой, та, которую Мудрецы называют Вак-Вирадж», которую доил Риши Брихаспати, что является другой тайной) Онкелос и Самарит יבקיו.

Финикийская космогония связала Боху גחב Βααν в олицетворенное выражение, означающее первичную субстанцию, а в качестве божества – матерь племен богов (что есть Адити и Вак). Арамейское имя ΒαώΘ, Βυθ-ός Буто, для матери богов, которое перешло к гностикам, вавилонянам и египтянам, является тогда идентичным с Мот טףמ, нашей Мут); Βώθ произошло в финикийском языке вследствие обмена б на м.[283]

Предпочтительнее – нужно сказать – идите к истокам. Мистическая евгемеризация Мудрости и Разума, действующих в труде космической эволюции, или Буддхи под именами Брамы, Пуруши и т. д., как мужской силы, и Адити-Вак и т. д., как женской, откуда и Сарасвати, Богиня Мудрости, которая под завесами Эзотерической сокровенности стала Бутос, Битос-Глубь, грубо материальная, личностно женская, называемая Евой, «первичная женщина» Иринея, и мир, появившийся из Ничего.

Предыдущая статья:ОТДЕЛ IV 11 страница Следующая статья:ОТДЕЛ IV 13 страница
page speed (0.0135 sec, direct)