Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Философия

ОТДЕЛ IV 10 страница  Просмотрен 11

Апостол неевреев был смелый, откровенный, искренний и очень ученый; апостол Обрезания же был трусливый, осторожный, неискренний и очень невежественный. Что Павел частично, если и не полностью, был посвящен в теургические мистерии, почти нет сомнений. Его язык, фразеология, настолько своеобразная и присущая греческим философам, некоторые выражения, употребляемые только Посвященными, – все они являются верными отличительными признаками, ведущими к такому заключению. Наше подозрение было подкреплено талантливой статьей под заглавием «Павел и Платон» д-ра А. Вильдера, в которой автор выдвигает одно замечательное и для нас весьма ценное наблюдение. Он показывает, как изобилуют «Послания Павла к Коринфянам» выражениями, навеянными Сабазийскими и Элевзинскими посвящениями, и лекциями (греческих) философов. Он (Павел) характеризует себя, как idiotes, т. е. как человека неискусного в Слове, но не в гнозисе или философской учености. «Мудрость мы говорим среди совершенных или посвященных», пишет он, даже сокровенную мудрость, «но не мудрость этого мира, не архонов этого мира, а божественную мудрость потаенную, тайную – которую ни один из архонов этого мира не знал»[203].

Что же другое мог этот апостол подразумевать под этими недвусмысленными словами, как не то, что он сам, как принадлежащий к мистам (Посвященным), говорил о вещах, показываемых и объясняемых только в Мистериях? «Божественная Мудрость потаенная, которой ни один из архонов этого мира не знал», очевидно, имеет какое-то непосредственное отношение к Базилею Элевзинского Посвящения, который знал. Этот Базилей принадлежал к окружению великого Иерофанта, и был Афинским архоном; а в качестве такового он был одним из главных мистов и принадлежал ко внутренним Мистериям, к которым только очень избранное и малое количество получало доступ[204]. Должностные лица, заведовавшие Элевзиниями, назывались архонами[205].

Однако, мы сперва будем иметь дело с Симоном Волхвом.

 

 

117]

ОТДЕЛ XIV

СИМОН И ЕГО БИОГРАФ ИППОЛИТ

Как уже было показано в наших более ранних томах, Симон был учеником танаимов Самарии, и та репутация, которую он оставил после себя, вместе с титулом «Великая Божья Сила», свидетельствует о талантливости и учености его Учителей. Но танаимы были каббалистами той же самой тайной школы, что и Иоанн «Апокалипсиса», чьей тревожной целью было скрывать по возможности больше из настоящего значения имен в Книгах Моисея. Все же клеветнические наговоры, так ревниво распускаемые против Симона Волхва неизвестными авторами и составителями «Деяний» и других писаний, не могли до такой степени затмить правды, чтобы скрыть тот факт, что ни один христианин не мог состязаться с ним в тавматургических деяниях. Басня, которую рассказывают про его падение во время воздушного полета, когда он сломал обе ноги и затем покончил жизнь самоубийством, – смешна. Потомство услышало только одну сторону этого рассказа. Если бы ученики Симона имели возможность заговорить, то, возможно, оказалось бы, что это был Петр, кто сломал обе ноги. Но в противоположность такой гипотезе мы знаем, что этот апостол был слишком благоразумен, чтобы когда-либо рискнуть показаться в Риме. По признанию нескольких писателей из духовенства, ни один апостол никогда не совершал таких «сверхъестественных чудес», но, конечно, набожные люди скажут, что это тем более доказывает, что через Симона действовал Дьявол. Симона обвинили в кощунстве против Святого Духа только потому, что он ввел в качестве «Святого Духа» Mens (Разум) или «Матерь всего». Но мы обнаруживаем то же самое выражение в «Книге Еноха», в которой, в противоположность «Сыну Человеческому», он говорит о «Сыне Женщины». То же самое выражение употреблено в «Кодексе» назареев, в «Зохаре», так же как и в «Книгах Гермеса», и даже в апокрифическом «Евангелии от Евреев» мы читаем, что Иисус признавал женский пол Святого Духа, пользуясь выражением «Моя Мать, Святая Пнейма».

118] Однако, после долгих лет отрицания, действительное существование Симона Волхва было окончательно доказано, будь он Савл, Павел или Симон. В Греции была найдена рукопись, говорящая о нем под последним именем, что и положило конец дальнейшим рассуждениям. В своей «Histoire des Trois Premiers Siècles de l’Eglise»[206] M. де Пресенсз высказывает свое мнение по этому добавочному литературному памятнику раннего Христианства. Вследствие многих мифов, которыми история Симона изобилует – он говорит – многие богословы (среди протестантов – ему следовало бы добавить) пришли к заключению, что эта рукопись не лучше, чем искусная ткань из легенд. Но он добавляет:

Она содержит положительные факты, которые, кажется, теперь подтверждаются единодушным свидетельством отцов Церкви и повествованием Ипполита, недавно найденным[207].

Эта рукопись далека от того, чтобы быть лестной для предполагаемого основателя Западного Гностицизма. Признавая великие силы Симона, она в то же время клеймит его жрецом Сатаны, что вполне достаточно, чтобы показать, что это писал христианин. Она также показывает, что подобно другому «слуге Злого Духа» – как Церковь прозвала Манеса – Симон был крещенный христианин, но что оба, будучи слишком хорошо осведомленными в тайнах истинного первичного Христианства, подвергались за это преследованиям. Секрет таких преследований как был тогда, так и теперь совсем прозрачен для тех, кто исследует этот вопрос беспристрастно.

Стремясь сохранить свою независимость, Симон не мог подчиниться водительству или авторитету кого-либо из апостолов, и менее всего авторитету Петра или Иоанна, фанатического автора «Апокалипсиса». Вот почему за обвинениями в ереси последовала «анафема маранафа». Преследования Церкви никогда не были направлены против Магии, когда она была ортодоксальная, ибо новая Теургия, учрежденная и регулируемая отцами и теперь известная христианскому миру, как «милость» и «чудеса», была, и все еще есть, когда она случается, только Магия – сознательная или бессознательная. Такие феномены, которые перешли к потомству под названием «божиих чудес», были сотворены посредством сил, приобретенных великою чистотою жизни и экстазом. Молитва и созерцание, добавленные к аскетизму, являются лучшими средствами дисциплины, чтобы стать теургом, когда нет регулярных посвящений. Ибо сильная молитва о совершении чего-либо желаемого есть только сильная воля и желание, имеющие своим результатом бессознательную Магию. В наши дни Георг Мюллер из Бристоля это доказал. Но 119] «божественные чудеса» творятся теми же самыми причинами, которые порождают последствия Колдовства. Разница целиком зависит от добрых или злых целей, какие имеются в виду, и от действующего, который их производит. Громы Церкви были направлены только против тех, кто отступали от формул и приписывали самим себе сотворение чудодейственных следствий, вместо того, чтобы приписывать их авторство личному Богу; и так, в то время, как те Адепты Магического Искусства, которые действовали по ее прямым инструкциям и под ее покровительством были провозглашены для потомства и истории святыми и друзьями Бога, все другие с криком выгонялись из Церкви и обрекались на вечное оклеветание и проклятия с их времени и доныне. Догма и власть всегда были проклятием человечества, великими гасителями света и истины[208].

Вероятно, это было опознание зародыша того, что впоследствии в тогда только что зародившейся Церкви выросло в вирус ненасытной власти и честолюбия, дошедшего в своей кульминации до догмы непогрешимости, что заставило Симона и многих других отколоться от нее при самом ее зарождении. Секты и отступничества начались с первого века. В то время как Павел открыто упрекает Петра, Иоанн клевещет, прикрываясь видением, на николаитов и заставляет Иисуса заявить, что он ненавидит их[209]. Поэтому мы мало обращаем внимание на обвинения против Симона, имеющиеся в рукописи, найденной в Греции.

Она озаглавлена «Philosophumena». Ее автор, которым греческая Церковь считает святого Ипполита, назван папистами «неизвестным еретиком» – только потому, что в ней не «очень клеветнически» отзывается о папе Каллисте, тоже святом. Тем не менее и греки, и латиняне согласно заявляют; что «Philosophumena» является необычным и весьма эрудированным трудом. За его древность и подлинность поручились лучшие авторитеты Тюбингена.

Кто бы ни был этот автор, о Симоне он выражается так:

Симон, человек, весьма сведущий в магических искусствах, обманул многих людей, частично 120] посредством искусства Трасимидеса[210], и частично с помощью демонов[211]. ...Он решил выдавать себя за бога, ...пользуясь помощью своих злых искусств, он использовал к своей выгоде не только учения Моисея, но и учения поэтов. ...Его ученики до сегодняшнего дня применяют его чары. Благодаря заклинаниям, зельям, своим притягательным ласкам[212], и тому, что они называют «спячками», они посылают демонов для воздействия на всех тех, кого они хотят зачаровать. С этой целью они пользуются теми, кого они называют «знакомыми демонами[213]».

Далее в этой рукописи мы читаем:

Волхв (Симон) велел тем, кто хотели о чем-либо справиться у демонов, записать их вопросы на куске пергамента; затем этот кусок, сложенный вчетверо, бросали в горящую жаровню, чтобы дым от него раскрыл содержание написанного Духу (демону) («Philosophumena», IV). Горстями бросались курения на раскаленные уголья, причем Волхв добавлял туда на кусках папируса еврейские имена Духов, к которым он обращался, и пламя пожирало все. Очень скоро казалось, что божественный Дух овладевал Волхвом, который произносил непонятные заклинания и погружался в такое состояние, что отвечал на каждый вопрос – часто при этом над пламенеющей жаровней появлялись фантастические привидения (ibid, III); иногда огонь спускался с неба на предметы, на которые Волхв перед тем указывал (ibid, III); или же вызванное божество, пересекая комнату в своем полете, прочерчивало огненные круги (ibid, IX)[214].

До сих пор вышеприведенные данные согласуются с данными Анастасия Синаита:

Люди видели, как Симон заставлял статуи ходить; как он входил в пламя не обжигаясь; как превращал свое тело в различных животных (ликантропия); как на пирах вызывал привидения и фантомов; как с помощью невидимых духов заставлял мебель двигаться по комнате. Он объявил, что его сопровождает множество теней, которых он назвал «душами умерших». Наконец, бывало, что он летал по воздуху... (Анаст., «Patrol. Grecque», том LXXXIX, col. 523, quaest. XX)[215].

В своей книге «Нерон» Светоний говорит:

В те дни некий Икар упал при своем первом полете близ ложи Нерона и залил ее своею кровью[216].

Эта фраза, очевидно имевшая в виду неудачливого акробата, 121] потерявшего опору и рухнувшего вниз, приведена как доказательство, что это был Симон, который упал[217]. Но имя последнего, если мы должны доверять отцам Церкви, было слишком знаменито, чтобы историк мог о нем упомянуть просто как о «некоем Икаре». Пишущая эти строки вполне осведомлена о том, что в Риме имеется место, называемое Симониум, вблизи церкви святых Козьмы и Дамиана (Via Sacra), и развалины древнего храма Ромула, где по сей день показывают куски разбитого камня, на которых, как утверждают, отпечатались два колена апостола Петра во время благодарственной молитвы после приписываемой ему победы над Симоном.

Но чего стоит этот показ? Вместо кусков разбитого камня буддисты Цейлона показывают на Пике Адама целую скалу с другим отпечатком на ней. Утес стоит на его платформе, терраса которого служит опорой огромному валуну, и на этом валуне почти три тысячи лет видят священный отпечаток ступни длиною пять футов. Почему не поверить легенде последнего, если мы должны принять на веру легенду о Св. Петре? «Князь апостолов», «Князь реформаторов», или даже «Первородный Сын Сатаны», как называют Симона, – все вправе на переход в легенды и выдумки. Однако, человеку должно быть предоставлено право разбираться в этом.

Что Симон мог летать, т. е. подниматься в воздух на несколько минут, не представляет невозможного. Современные медиумы совершали то же самое, будучи поддерживаемы силой, которую спиритуалисты упрямо называют «духами». Но если Симон это проделал, то проделал это с помощью самоприобретенной слепой силы, которая мало обращает внимания на молитвы и приказы соперников-адептов, не говоря уже о святых. Факт заключается в том, что логика противоречит приписываемому падению Симона по молитве Петра. Ибо, если бы Симон был публично побежден этим апостолом, его ученики покинули бы его после такого очевидного знака неполноценности и стали бы правомерными христианами. Но мы обнаруживаем, что даже автор «Pnilosophumens», как раз такой христианин, дает другие показания. Симон так мало потерял в глазах своих учеников и народных масс, что продолжал ежедневно проповедовать в Римской Кампанье после приписываемого ему падения с облаков «значительно выше Капитолия», причем в этом падении он сломал только ноги! Можно сказать, что такое счастливое падение само по себе уже является чудом.

 

 

122]

ОТДЕЛ XV

СВ. ПАВЕЛ – ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ ОСНОВАТЕЛЬ НЫНЕШНЕГО ХРИСТИАНСТВА

Мы можем повторить вместе с автором «Фаллицизма»:

Мы все стоим за построение – даже за христианское, хотя, разумеется, за философское построение. Мы не имеем никакого отношения к реальности в человеческом ограниченном, механическом, научном смысле, или к реализму. Мы беремся доказать, что мистицизм – сама жизнь и душа религий[218]; ...что «Библия только неправильно читается и неправильно представляется, когда ее отвергают, как преподносящую басни и противоречивые утверждения; что Моисей не ошибался, но говорил с «детьми людей» на единственном языке, на котором можно обратиться к детям в их младенчестве; что этот мир представляет собою нечто совсем другое, нежели то, чем его считают; что то, что высмеивается как суеверие, есть только истинное и единственное научное знание и, кроме того, что современное знание и современная наука является в большей мере не только суеверием, но суеверием очень разрушительным и смертоносным[219].

Все это совершенно правдиво и верно. Но также верно и то, что «Новый Завет», «Деяния» и «Послания» – как бы ни была исторически правдива фигура Иисуса – все представляют собою символические и аллегорические высказывания, и что «то был не Иисус, но Павел, кто являлся настоящим основателем Христианства»;[220] но, во всяком случае, это не было официальное церковное Христианство. «Ученики впервые были названы христианами в Антиохии», говорится в «Деяниях Апостолов»[221], и они так не назывались ни до этого, ни долго после этого, а просто – назареями.

Такой взгляд мы находим не только у одного писателя, как настоящего, так и прошлых столетий. Но до сих пор он всегда откладывался, как 123] недоказанная гипотеза, как кощунственное предположение, хотя, как автор труда «Павел – Основатель Христианства»[222] правильно говорит:

Такие люди, как Ириней, Епифаний и Евсевий оставили потомству репутацию о такой бесчестной и полной лжи деятельности, что тошнит при повествованиях об преступлениях того периода.

Это тем более так, потому что вся христианская система обоснована на их высказываниях. Но у нас теперь имеется другое подтверждение, и на этот раз обоснованное на совершенном чтении библейских глифов: В «Источнике Мер» мы читаем следующее:

Следует помнить, что наше нынешнее Христианство есть Христианство Павла, а не Иисуса. В своей жизни Иисус был еврей, подчиняющийся закону: даже более того. Он говорит: «Книжники и фарисеи сидят на сидалище Моисея; поэтому, что бы они ни повелели вам делать, вы это соблюдайте и делайте». И опять: «Я пришел не для того, чтобы нарушать закон, но чтобы исполнить его». Поэтому Он находился под властью закона до дня своей смерти и, пока жив, не мог отменить ни йоты из него. Он был обрезан и велел совершать обрезание. Но Павел сказал, что обрезание ничего не дает, он (Павел) отменил этот закон. Савл и Павел – то есть Савл под властью закона, и Павел, освобожденный от обязательств закона – были в одном человеке, только параллелизмами во плоти, Иисуса, человека, находящегося под властью закона и соблюдающего его, который таким образом умер в Chrestos и поднялся освобожденным от своих обязательств в духовном мире как Christos, или восторжествовавший Христос. Это был Христос, который был освобожден, но Христос был в Духе. Савл во плоти был функцией и параллелью Хрестоса. Павел во плоти был функцией и параллелью Иисуса, ставшего Христом в духе, как первоначальная реальность, чтобы соответствовать и действовать для апофеоза: и так облеченный всею властью во плоти; чтобы отменить человеческий закон[223].

Истинная причина, по которой Павел обрисован, как «отменяющий закон», может быть найдена только в Индии, где до сегодняшнего дня сохранились в полной чистоте наиболее древние обычаи и привилегии, несмотря на злоупотребления, тоже в такой степени. Существует только один класс людей, которые могут безнаказанно попирать законы браминских установлений, в том числе и кастовых, и это – совершенные «Свами», Йоги – которые достигли или про которых думают, что они достигли первой степени на пути к состоянию Дживанмукта – или полностью Посвященные. А Павел бесспорно был Посвященный. Мы процитируем один или два отрывка из «Разоблаченной Изиды», так как лучше сказать об этом, чем было сказано тогда, мы не можем.

Возьмем Павла: прочтите то малое подлинное, что осталось от него в писаниях, приписываемых этому смелому, честному, искреннему человеку, и вы увидите, может ли кто-либо обнаружить в них хотя бы одно слово, которое означало бы, что Павел подразумевал под словом Христос что-либо больше, нежели абстрактный идеал личной божественности, обитающей в человеке.

Для Павла Христос не есть личность, но 124] воплощенная идея. «Если какой-либо человек пребывает в Христе, он есть новое творение», он возродился как после посвящения, ибо Господь есть дух человека. Павел был единственный из апостолов, кто понял сокровенные идеи, лежащие в основе учений Иисуса, хотя он никогда не встречался с ним.

Но сам Павел не был непогрешимым или совершенным.

В своем стремлении к осуществлению новой и широкой реформы, охватывающей все человечество, он искренне ставил свои собственные доктрины значительно выше мудрости веков, выше древних Мистерий и заключительных откровений эпоптам.

Другим доказательством, что Павел принадлежал к кругу «Посвященных», является следующий факт. У апостола голова была пострижена в Сенхрее, где был посвящен Люций (Апулей), так как «он дал обет». Назары – или отделенные – как мы читаем в еврейских священных писаниях, должны были срезать свои волосы, которые они носили длинными и которых «бритва не должна была касаться» во всякое другое время, и приносить их в жертву на алтарь посвящения. А назары представляли собой класс халдейских теургов или Посвященных.

В «Разоблаченной Изиде» доказано, что Иисус принадлежал к этому классу.

Павел заявляет, что: «По милости Божией, которая дана мне, как мудрому мастеру-строителю, я заложил основание». («I Корин.», III, 10).

Это выражение, мастер-строитель, употребленное только один раз во всей «Библии», и употребленное Павлом, может рассматриваться, как целое откровение. В мистериях третья часть священных ритуалов называлась Эпоптейя или откровение, допуск к тайнам. В сущности это означает высшую стадию ясновидения – божественную; ...но действительное значение этого слова будет «надсмотр» от όπτομαι – «я вижу сам». В санскритском языке корень ап первоначально имел то же значение, хотя теперь его понимают как «обретать»[224].

Слово эпоптейя есть составное слово от ε̉πί, «на», и όπτομαι, «смотреть», или надсмотрщик, надзиратель, также употребляющееся как мастер-строитель. Титул мастера-каменщика в Масонстве произошел от этого слова в том смысле, как оно применялось в Мистериях. Поэтому, когда Павел титулует себя как «мастер-строитель», то он употребляет слово преимущественно каббалистическое, теургическое и масонское, которое не употреблял ни один другой апостол. Таким образом он объявляет себя адептом, имеющим право посвящать других.

Если мы будем производить поиски в этом направлении с греческими Мистериями и «Каббалой», перед нами в качестве верных путеводителей, то будет легко раскрыть тайную причину, почему Петр, Иоанн и Иаков так преследовали и ненавидели Павла. Автор «Откровения» был еврейский каббалист, purosang, со всею ненавистью, унаследованною им от своих праотцов по отношению к языческим Мистериям[225]. Его зависть в течение жизни Иисуса простиралась даже на Петра, и только после смерти их общего Учителя мы видим 125] как эти два апостола – первый из них носил митру и петалун еврейского раввина – яростно стали проповедовать обряд обрезания. В глазах Петра Павел, который унизил его, и который, как он чувствовал, намного превосходил его по части «греческой учености» и философии, естественно, должен был показаться магом, человеком, осквернившимся «Гнозисом», «мудростью» греческих Мистерий –следовательно, возможно, «Симоном Волхвом» в качестве сравнения, а не прозвища[226].

 

 

126]

ОТДЕЛ XVI

ПЕТР – ЕВРЕЙСКИЙ КАББАЛИСТ, А НЕ ПОСВЯЩЕННЫЙ

Что касается Петра, критика «Библии» показала, что, по всей вероятности, он не имел никакого другого отношения к основанию Латинской Церкви в Риме, как только то, что он дал этой Церкви предлог, за который так охотно ухватился коварный Ириней – предлог наделения этой Церкви новым именем для этого апостола – Петра или Киффа – именем, которое путем легкой игры словами могло удачно быть связано с «Петрома». Петрома – это была пара каменных дощечек, употребляемых Иерофантами при Посвящениях во время завершающей Мистерии. В этом кроется секрет претендования Ватикана на трон Петра. Как уже было процитировано в «Isis Unveiled», II, 92:

В восточных странах название Петер (на финикийском и халдейском языках – истолкователь), очевидно, было титулом этого персонажа[227].

Поскольку, и как «истолкователи» Нео-христианства, папы римские совершенно бесспорно обладают правом называться наследниками титула Петер, но они едва ли имеют право называться наследниками и, менее всего, истолкователями доктрин Иисуса Христа, ибо существует Восточная Церковь, более старая и намного более чистая, нежели римская иерархия, которая всегда преданно придерживалась первоначальных учений апостолов и, как известно из истории, отказалась следовать за латинскими отступниками от первоначальной Апостолической Церкви; однако, довольно любопытно, что ее римская сестра до сих пор именует ее «Раскольнической» Церковью. Бесполезно повторять здесь причины изложенного выше, так как все они находимы в «Разоблаченной Изиде»[228], где слова Петер, Патар и Питар объяснены, и показано происхождение «Сиденья Питы». После изучения вышеизложенных страниц, читатель узнает, что на гробу царицы Ментухепты Одиннадцатой Династии (2250 г. до Р. X. по Бунзену) была найдена надпись, 127] эта надпись, в свою очередь, оказалась списанной с семнадцатой главы «Книги Мертвых», относящейся не позднее как к 4500 году до Р. X., или к 496 году до Сотворения Мира по хронологии «Книги Бытия». Тем не менее барон Бунзен показывает группу данных иероглифов (Петер-реф-су, «Слово Мистерий») и священную формулу, перемешанную с целым рядом пояснительных заметок и различных толкований на памятнике 4000-летней давности.

Это равносильно высказыванию, что запись (правильное истолкование) в то время уже перестала быть понятной ...Мы просим наших читателей понять, что священный текст, гимн, содержащий слова ушедшего духа, существовал в таком виде около 4000 лет тому назад и был полностью непонятным царским писцам[229].

«Непонятным» для непосвященных – это несомненно; это доказывается запутанными и противоречивыми пояснительными заметками. Все же не может быть сомнения, что это было – ибо еще продолжает быть – словом мистерий. Барон далее поясняет:

Мне кажется, что наш ПТР есть буквально старый арамейский и еврейский «Патар», который встречается в повествовании об Иосифе в качестве специального слова для понятия истолкование, откуда и слово Питрум представляет термин для обозначения истолкования какого-либо текста или сна[230].

Это слово, ПТР, было частично истолковано благодаря другому слову, подобным же образом написанному в другой группе иероглифов на стеле, глифом ему служило изображение открытого глаза, истолкованного Де Руже[231] как «показаться», а Бунзеном – как «осветитель», что более правильно. Как бы то ни было, слово Патар или Петер поместило бы обоих, как учителя, так и ученика, в круг посвящения и соединило бы их с Тайной Доктриной, тогда как в «Сиденье Петра» мы едва ли можем усмотреть какую-либо связь с Петромой, двойными каменными дощечками, употребляемыми Иерофантом при Высшем Посвящении в течение завершающей Мистерии, как уже упоминалось, так же и с Питха-стхана (сиденье или место сиденья) – термином, употребляемым в Мистериях тантриков в Индии, в которых конечности Сати разбрасываются и затем снова соединяются, как конечности Озириса Изидой[232]. Питха – санскритское слово, оно также употребляется для обозначения сиденья Ламы-посвятителя.

Разобраться, являются ли все вышеприведенные термины просто «совпадением» или чем-то другим, предоставляем нашим ученым символогам и филологам.

Мы констатируем факт и ничего больше. Многие другие писатели, намного 128] более ученые и заслуживающие быть выслушанными гораздо больше, чем автор данных строк когда-либо претендовал, достаточно наглядно доказали, что Петр никогда не имел какого-либо отношения к основанию Латинской Церкви; что его предполагаемое имя Петра или Киффа, так же как и его апостольство в Риме является ничем иным, как просто игрой с термином, который в каждой стране означал, в той или иной форме, Иерофанта или Истолкователя Мистерий; и, наконец, что он вовсе и не умер мученической смертью в Риме, где он, по всей вероятности, никогда не был, а умер, дожив до почтенной старости в Вавилоне. В «Сефер Толдот Иешу», еврейской рукописи великой древности – это, очевидно, подлинник и очень драгоценный документ, судя по тому, как заботливо евреи скрывали его от христиан – Симон (Петр) упоминается как «верный слуга Бога», который проводил свою жизнь в аскетизме и медитации, как каббалист и назарей, который жил в Вавилоне «наверху башни, составлял гимны, проповедовал благотворительность», и там умер.

 

 

129]

ОТДЕЛ XVII

АПОЛЛОНИЙ ТИАНСКИЙ

В «Разоблаченной Изиде» сказано, что величайшие учителя богословия согласны в том, что почти все древние книги написаны символически на языке, понятном только Посвященным. Примером тому является биографический очерк об Аполлонии Тианском. Как известно каждому каббалисту, он охватывает всю Герметическую Философию, являясь во многих отношениях двойником преданий, оставленных нам о царе Соломоне. Он читается, как сказка, но как и в случае последнего, иногда факты и исторические события преподносятся миру под окраской выдумки. Путешествие в Индию во всех своих стадиях представляет собою, конечно, аллегорически, испытания неофита, давая в то же время географическое и топографическое представление об определенной стране в таком виде, какова она и теперь, если только знаешь, где ее искать. Долгие беседы Аполлония с браминами, их мудрые советы, и диалоги с коринфянином Менипом дали бы, если их истолковать, Эзотерический Катехизис. Его посещение царства мудрецов, его беседы с их царем Хиархом, оракулом Амфиарауса, символически объясняют многие из сокровенных догм Гермеса – в нарицательном значении этого имени – и Оккультизма. Это звучит поразительно, и если бы это утверждение не было бы поддержано многочисленными уже проделанными вычислениями, и тайна не была бы уже наполовину раскрыта, пишущая эти строки никогда не осмелилась бы это сказать. Путешествия великого Мага описаны правильно, хотя и аллегорически – то есть все рассказанное Дамисом действительно имело место – но повествование обосновано на знаках Зодиака. Как транслитерированное Дамисом под руководством Аполлония и переведенное Филостратом, это и впрямь чудо. В заключении того, что теперь можно рассказать об этом чудесном Адепте из Тианы, значение наших слов станет яснее. Пока что достаточно сказать, что упомянутые диалоги раскрыли бы наиболее значительные тайны Природы, если бы они были правильно поняты. Элифас Леви указывает на великое 130] сходство, которое существует между царем Хиархом и знаменитым Хирамом, от которого Соломон достал ливанские кедры и золото Офира. Но он сохраняет молчание по поводу другого сходства, о котором, как ученый каббалист, он не мог не знать. Кроме того, по своему неизменному обычаю, он больше вводит читателя в заблуждение, чем учит, ничего не выдавая и уводя с правильного следа.

Как и большинство исторических героев седой древности, чьи жизни и труды сильно отличаются от жизней и трудов обычного человечества, Аполлоний до сегодняшнего дня остается загадкой, для которой еще не нашлось своего Эдипа. Его существование окружено такою завесою тайны, что его часто принимают за миф. Но по всем законам логики и разума совершенно ясно, что Аполлония нельзя рассматривать в таком свете. Если этого Тианского Теурга зачислить в мифические герои, то у истории также нет права и на ее Цезарей и Александров. Совершенно правильно, что этот Мудрец, который до нынешнего дня стоит непревзойденным по своим тавматургическим силам – историей засвидетельствованным – появился на арене общественной жизни неизвестно откуда и также исчез с нее, как кажется, никто не знает куда. Но причины этого очевидны. Все средства были пущены в ход – особенно в течение четвертого и пятого столетий нашей эры – чтобы вытравить из людских мозгов память об этом великом и святом человеке. Циркулированию его жизнеописаний, которых было много и которые были полны восторженных отзывов, препятствовали христиане, и не без основательной причины, как мы увидим. Дневник Дамиса уцелел чудом и остался единственным, чтобы рассказать эту повесть. Но не следует забывать, что Юстин Мученик часто говорит об Аполлонии, и характер и правдивость этого доброго человека безупречны, тем более, что в этом у него были причины чувствовать себя смущенным. Также нельзя отрицать, что едва ли найдется какой-либо отец Церкви первых шести веков, который оставил бы Аполлония незамеченным. Только в соответствии с неизменным христианским обычаем милосердия, их перья были обмокнуты, как обычно, в чернейшие чернила odium theologicum, нетерпимости и односторонности. Св. Иероним подробно излагает повествование о якобы состоявшемся состязании Св. Иоанна с Мудрецом из Тианы – состязании по совершению «чудес» – и в этом повествовании, разумеется, правдивый святой[233] в ярких красках изображает поражение Аполлония, стремясь при этом найти 131] подтверждение в «Апокрифе» Св. Иоанна, которое было объявлено сомнительным даже Церковью[234].

Предыдущая статья:ОТДЕЛ IV 9 страница Следующая статья:ОТДЕЛ IV 11 страница
page speed (0.0151 sec, direct)