Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Литература

Чужой дневник 12 страница  Просмотрен 21

– Но…

– Вон!


 

Он хотел мне что-то сказать, оправдаться, но, видимо, не решившись, опустил голову и удалился прочь, как побитая собака. Я с ненавистью смотрел ему вслед. За проявленную слабость. За то, что он так легко сдался, когда больше всего был нужен своей дочери. За то, что бросил меня одного с Алисой.

Я чувствовал, что со мной теперь что-то не так. Во мне что-то изменилось, надломилось, но я не мог понять, что именно. Не обратив на это внимания, я зашел в палату к Алисе.

Она безмятежно спала, словно ребенок. Раньше, я любил, когда она бодрствовала, но сейчас все наоборот. Мне нравится, когда Алиса спит. Так, она хотя бы не плачет.

Взяв ее за руку, шепотом, чтобы не разбудить, сказал:

– Я держу тебя. Я здесь. Я рядом. Присев, моментально уснул.

Мне уже давно не снятся сны. С момента аварии я просто дремлю урывками, периодически просыпаясь, чтобы проверить, как Алиса.

 

***

Никита Сергеевич захлопнул дневник. То, что он прочел, не могло вписаться в рамки его понимания. Еще можно было бы понять, будь она в коме, на грани жизни и смерти, но ведь девушка осознает все происходящее. Жестоко…

Надо ехать. Немедленно. Сейчас же узнать все из первых уст. Услышать другую сторону. Никита Сергеевич почти бегом вышел на улицу, на ходу нажал брелок с сигнализацией – машина радостно отозвалась хозяину. Детектив бросил дневник на пассажирское сиденье, повернул ключ в замке зажигания и… остановился. Он не знает куда ехать. В дневнике упоминается только имя и отчество, но ни фамилии, ни адреса проживания


 

указано не было. Надо подумать, что делать. Закрыть глаза. Так быстрее соображается. Ну же. Минута. Вторая. Третья. Нет, по-прежнему ничего.

Открыв глаза, детектив увидел проезжающую мимо машину ДПС. Точно! Полиция.

– Что тебе не дает покоя в такую рань? – да, вот он, веселый, кавказский акцент. Сейчас детектив ему несказанно рад.

– Мне нужно найти адрес человека. Известно только имя и то, что он живет в этом городе. В прошлом был строителем.

– Как зовут строителя?

– Михаил Геннадьевич. Мне нужен только его адрес, ничего больше.

Если не трудно, разыщите, а?

– Сделаем!

Майор зря никогда не обещал. Детектив взглянул на часы – только начало восьмого. Чертов дневник. Совсем потерялся во времени.

Захотелось есть. Купив в ближайшем только что открытом ларьке ход- дог (не весть какая еда, но на какое-то время желудок обмануть удастся), Никита вернулся к машине. Пока Шамиль Исмаилович сообщит нужный адрес, есть время почитать дневник.

***

 

16 декабря

В очередной раз очнувшись, я увидел, что Алиса разглядывает меня. Не имея возможности сказать что-либо или пошевелиться, она всегда просто пристально смотрела на меня, до тех пор, пока я не проснусь. Сев на край кровати, я машинально вытер выступившие на ее глазах слезы.

– Привет, дорогая, – улыбнулся я через силу. – И откуда в тебе столько слез? Вроде не так много воды пьешь.


 

Ее сухие растрескавшиеся губы растянулись в жалком подобии улыбки. Я был рад даже такой реакции. Хоть какое-то разнообразие.

«Ты можешь все прекратить», – такая мысль неожиданно всплыла у меня в голове. Вначале я даже не понял, что произошло.

«Силенок хватит на это, или одолжить немного?». Меня передернуло от этой мысли.

«Нет, ерунда. Показалось», – подумал я.

Она заметила мою странную реакцию, и, нахмурившись, с подозрением посмотрела на меня.

– Все нормально.

«Конечно, нормально. Теперь вы два инвалида. Она по жизни, ты по уму», – вновь возник голос.

Нет, это было не просто помутнение. Это было что-то интуитивное, что-то, идущее глубоко изнутри меня. Из темных глубин моей души.

Вот теперь это начало меня беспокоить. Раньше таких мыслей у меня никогда не возникало. Тем более таких грубых, еще и по отношению к Алисе.

– Тебе что-то нужно? – спросил я у нее, стараясь отвлечь себя.

«Да, нужно. Ноги ей нужны, и руки не помещали бы».

Меня бросило в жар. Я не мог подавить свои мысли. Это просто было, и ничего с этим не поделать.

«Прекрати», – скомандовал я, пытаясь заставить себя прекратить так думать. Алиса не могла слышать этого внутреннего диалога.

Она глазами указала на бутылку воды, стоящую рядом на тумбочке.

За несколько дней я успел достаточно хорошо овладеть этим нехитрым приемом – кормить через зонд, поэтому решил не тратить время и сам дать ей воды. Я старался делать это медленно, не спеша, чтобы никак ей не навредить.

«Жалкое зрелище, не правда ли?» – резко пронеслось у меня в голове.


 

«Да что же происходит…» – задавался я вопросом, начиная паниковать.

– «Как это что? Теперь ты слышишь настоящего себя».

– «Я схожу с ума?»

– «Может быть, но это даже на пользу. Ты знаешь, что нужно сделать. Брось ее. Брось и беги, как можно дальше. Ей уже ничем не поможешь. Теперь она конченый человек. А если боишься, что она за тобой погонится… Не переживай. Не сможет».

– «Заткнись!»

Я слишком сильно нажал на поршень. Вода брызнула обратно из зонда.

Лицо Алисы резко изменилось, приняв озабоченный вид.

– Извини, – виновато прошептал я.

– «Ну вот. Смотри, что ты наделал».

Это странно, но готов поклясться, что голос прозвучал злобно, с оттенками веселья. От этого, мне стало еще хуже.

Закончив поить ее водой, я сел обратно в свое кресло. Вновь и вновь я внимательно смотрел на Алису, будто это что-то могло изменить для нее. Она лежала неподвижно. Единственное, что у нее было живым, так это глаза. Только ими она показывала, что еще со мной.

«Какая же она беспомощная. А помнишь, какой она была? – прозвучал голос. – Веселая, смешная, а какой был заливистый смех. Она была живой, а что осталось от неё сейчас?»

Я молчал, стараясь не отвечать, надеясь, что, если не обращать на это внимания, само пройдет. К тому же, голос был не такой уж и громкий, а наоборот тихий, почти писклявый, значит можно терпеть.

– «Ты что, оглох?»

Я больше не желал это слушать. Взяв свой ноутбук, постарался полностью погрузиться в работу, чтобы отвлечь себя от ужасных мыслей.


 

Чтобы не упустить момент, когда Алисе что-то понадобится, мне периодически приходилось смотреть на нее. Она спала. Может в ее снах не было никакой аварии, там мы все счастливы, и она не потеряла… и нет того ужаса, через который сейчас мы вынуждены проходить.

Алекс и Алина. Если бы не они, я бы не смог так долго продержаться в компании. Они берут на себя львиную долю работы в то время, как я только просматриваю уже готовые результаты и зачастую одобряю их. А деньги делятся поровну между нами тремя. Согласен, несправедливо, но нет выбора. Надо платить за лечение.

 

19 декабря Я смотрел на аппарат искусственного дыхания, как он работает, и на провод, тянущийся к розетке. Если выдернуть его, то все будет покончено –

Алиса в считанные минуты умрет.

– «Давай, сделай это и освободи себя от рабства». Это продолжается уже третий день подряд.

Чтобы это ни было, оно было право. Я слышал свои собственные мысли, желания, которые давно скрывал или просто игнорировал. Даже не записывал в дневник. Думаю, копилось месяцами, но теперь это все обрело голос. Настойчивый голос, который усиливался с каждым днем.

«Игнорирование в этот раз не пройдет. Ты все равно будешь меня слышать», – предупредил голос.

– «Что тебе от меня нужно? Оставь меня в покое».

– «Ты совсем отупел? Как я могу отстать от тебя? Я – это ты!»

– «Как? Как так получилось? Почему теперь я тебя слышу? Откуда ты взялся?!»


 

– «Слишком много вопросов, но ладно, отвечу на них. Это все после случая с отцом твоей драгоценной Алисы. Ты осознал, что есть выход, что можно покончить со всем ужасом и зажить своей жизнью».

– «Нет, это исключено!»

– «Вот как раз из-за такого конфликта, видимо, и появился я. Считай, что твоя душа раскололась пополам, и я – твоя злая, темная часть. Прямо как Тайлер Дерден. Здорово, правда?».

– «Бред. Это все бред... Я схожу с ума...»

Я стал ходить по палате, стараясь отвлечь себя, чтобы не слушать его. Подумать только, я уже говорю «его». Я закрывал уши, но все бесполезно. Это было не извне, голос доносился изнутри. Все быстрее и быстрее шагал я в маленьком помещении, накручивая круги. Я брал книгу, но не мог и строчки прочесть.

– «Нет. Наоборот. Я появился, чтобы, наконец, разбудить тебя от сумасшествия. Только больной может оставаться рядом с безнадежной калекой!»

«Не смей так говорить!» – я злился на него за такие слова. Или на себя. Это сложно было понять. – «Я не могу бросить её вот так. В таком состоянии!»

«О, как это благородно, – если голос мог иронично смеяться, уверен, сейчас был тот самый момент. – Благородно, но глупо. У вас нет будущего, и уже никогда не будет. Все было кончено в тот день, когда она попала в аварию».

– «Это моя вина… Это моя вина. Если бы я не отпустил ее одну, если бы уговорил ее подождать, ничего бы не произошло».

– «Если бы, а вдруг. Да какая теперь разница? Даже если и твоя вина, ну что тут поделаешь. Плохо, конечно, но не винить же себя из-за этого все время.

Ты искупил свой грех, а теперь давай, уходи».


 

– «Заткнись. Ты всего лишь плод моего больного воображения. Ты ничего о нас не знаешь».

– «Неужели? Тогда давай, расскажи мне, какое у вас будущее? Что вас ждет впереди? Настоящая свадьба? Дети? Внуки?»

– «Не знаю. Я ничего не знаю…»

– «Тогда я тебе расскажу: тебя ждут бесконечные больницы, огромные растраты за бесполезное лечение, отсутствие личной жизни, потеря работы. Годы пролетят незаметно, в конце концов, она умрет, а у тебя останется только одно – загубленная жизнь. И почему? Из-за чувства вины, что ты пожалел ее и отпустил с Виталием? Вот это точно бред.»

«Неправда», – пытался я протестовать, но получилось вяло и неуверенно.

– «Правда-правда. И раз это знаю я, значит, понимаешь и ты. Говорю тебе: уходи, пока не поздно. Ты был рядом достаточно, не трать и дальше попусту свое время. Отец Алисы прав, мы молоды, еще все впереди, успеем встретить другую любовь всей жизни».

– «Нет. Это исключено. Я останусь с ней до конца жизни», – решительно сказал я.

– «Тогда приблизь конец её жизни. Отключи аппарат и все будет кончено. Это легко. Только дерни за шнур и выйди на пару минут в туалет».

В дверь палаты постучались, и вошла Настя.

– Я не помешала? – тихо спросила она.

– Настя, как я рад тебя видеть, – сказал я радостно. – Пойдем, выпьем кофе.

– А как же Алиса? – указала она на нее.

– Она спит, – ответил я.

Быстро выбежав из палаты и взяв под руку Настю, я повел ее в буфет.

Не знаю почему, но я думал, что если буду держаться как можно дальше от палаты Алисы и ближе к другим людям, то перестану слышать


 

голоса. Но как только мы сели за стол, чтобы перекусить и выпить кофе, я тут же услышал:

«А-а-а, ушел от Алисы и теперь распиваешь кофе с Настей? Другое дело! Молодец, хвалю», – прозвучал голос.

Я вздрогнул от неожиданности, пролив немного кофе на стол.

– Дима, с тобой все в порядке? – спросила Настя.

– А почему ты спрашиваешь? – насторожился я.

«Неужели по мне видно, что я спятил? Это так заметно?» – заволновался я.

– Нервный ты какой-то, – ответила Настя, озабоченно глядя на меня.

«Ты посмотри, какая наблюдательная!» Я ничего не отвечал ему.

– Все нормально, судорога схватила, – попытался я соврать Насте. Она понимающе и с сочувствием улыбнулась мне.

«Хоть и глупа. Поверить в такое нелепое оправдание…»

Я спросил у нее, как дела с тем парнем, который уехал работать в другой город. На самом деле, мне абсолютно безразлично, что у нее и как. Я просто хотел послушать ее болтовню. За это время я одичал. Ни с кем почти не общаюсь. Может, поэтому и схожу с ума?

Настя рассказывала, как они периодически переписываются, созваниваются, как она хотела бы чаще с ним видеться, но нет возможности из-за занятости на работе. Пока я это выслушивал, на меня нахлынуло чувство ностальгии. Приятно было вновь узнать, как развиваются нормальные, здоровые отношения, как влюбленные пытаются сохранить связь, которая возникла между ними. Я слегка завидовал им и от этого невольно улыбнулся.

«Какая она милая, правда? Знаю, ты согласен со мной. Может, бросишь своего инвалида и женишься на ней? Такой здоровой и красивой? Уверен, перед нами она не устоит!»


 

От такой наглости, я чуть не озверел. Резко сжав кулак, я раздавил пластиковый стакан, облив себя горячим кофе.

– Да что с тобой происходит?! – испуганно вскрикнула Настя.

– Ничего страшного, ерунда, – попытался я уйти от ответа, вытирая салфеткой пятно на штанах и футболке.

– Я что-то не так сказала?

– Все нормально, – повторил я свою ложь, кидая использованную салфетку на стол.

– Дима, – коснулась она моей ладони, – ты можешь мне все рассказать.

Я знаю, как трудно держать в себе переживания.

«Может, и правда рассказать? Может, она знает, что с этим можно сделать…» – раздумывал я, пытаясь решиться.

«Давай, расскажи ей, что ты слышишь какие-то голоса. Уверен, она тебе поможет. Да и в новой больнице будет интересней. Особенно в психиатрической», – в голосе звучали издевательские нотки.

Эти аргументы убедили меня в обратном. Нельзя никому ничего рассказывать. Проблем сейчас и так хватает, лишние ни к чему.

– Правда, ничего серьезного. Видимо, сказывается усталость. В последнее время, я почти не сплю, – я вытащил свою руку из-под ее ладони.

– Почему? Алиса вроде спит нормально, – то, что я убрал руку, слегка ее задело, но она старалась не подать виду, откинувшись на спинку стула.

– А вдруг ей что-то будет нужно, а я сплю? Она же никак не сможет разбудить меня. Мало ли что может случиться за это время. Поэтому я всегда стараюсь присматривать за ней. А если вдруг задремлю, то постоянно просыпаюсь.

Я потер глаза руками, стараясь взбодрить себя, а когда отвел их от лица, увидел, что Настя чуть ли не плачет.

– Что с тобой? – задал я тот же вопрос.

– Ты так заботишься о ней… – со слезами в голосе сказала Настя.


 

«Сейчас и я разрыдаюсь», – с сарказмом прозвучал голос.

– Да, забочусь, но что еще остается делать? Я не могу оставить ее одну. Доктор сказал, ей станет лучше, если рядом будут родные. У нее кроме меня никого не осталось.

На этот раз, Настя не удержалась и, не сдерживая себя, расплакалась. Окружающие посетители неодобрительно посмотрели на меня, полагая, что это я ее обидел.

– Настя, прекрати, пожалуйста

Все еще судорожно всхлипывая, она вытерла слезы и жалобно посмотрела на меня.

– Прости, я не хотела…

– Да все нормально, – сказал я, вспомнив, как сам плакал на поле.

– Слушай, пойдем обратно?

– Да, конечно, – несмотря на согласие, она расстроилась.

«А ты её явно волнуешь, заметил? Не упускай шанс!»

«У меня есть Алиса, и я ее ни на кого не променяю!» – зло ответил я.

«Ну, ты и зануда», – скучающим тоном ответил голос.

 

***

Вибрация телефона возвращает Никиту Сергеевича к реальности. Пришло сообщение от Шамиля Исмаиловича с адресом, где можно найти отца Алисы. Иметь такие связи – большая ценность.

Они познакомились, когда Никита еще работал в полиции. Шамиль Исмаилович, майор внутренней службы, руководил отделом оперативно- розыскной информации. Он обратился к парню, скучающему за письменным столом, с деликатной просьбой, касающейся чести его семьи: племянница собиралась выйти замуж, но были основания подозревать жениха в нечестных намерениях. Никита помнит, как удивился, что майор не приказал,


 

а именно попросил. Жениха Никита быстро вывел на чистую воду, свадьбу отменили, а Шамиль Исмаилович отблагодарил Никиту своей поддержкой, когда молодой лейтенант решил стать частным сыщиком. С тех пор они поддерживают дружеские отношения.

Детектив приехал по указанному адресу. Большой, красивый двухэтажный дом из красного кирпича с большими окнами и мягкой кровлей.

Никита Сергеевич постучал в дверь, но ее никто не открыл. Очередная попытка сообщить хозяевам, что к ним пожаловал гость, провалилась. Глухо.

Мужчина обошел дом вокруг, заглянул в окна. Может, внутри есть люди, но они спят? Нет. Никого.

– Вы кого-то ищете? – это кричит сосед через забор. Как вовремя.

Никита Сергеевич, улыбаясь, подходит к нему.

– Да. Я бы хотел поговорить с Михаилом Геннадьевичем или его женой, но дома никого.

– А их и не должно быть дома. Нет их. Все.

– Уехали?

– Померли.

– Как... померли?

Неожиданный поворот. В этой истории все больше темных оттенков.

– А что, собственно, случилось?

– Да как что? Баба его, Жанка, от инфаркта скончалась недавно.

После ее похорон Мишка и повесился, прямо там, в доме. Жалко мужика. Хорошим был, работящим. Никогда не отказывал, если просили помочь.

– Уверены, что всё было именно так?

– Так все соседи об этом только и говорили.

– Сами ничего не видели?

– Да как же не видел? Я и помогал его с петли-то доставать. Заходил к нему инструменты отдать, а он над полом качается. Лицо черное, как смола, язык высунут. Жуть.


 

Не верится. Такое и правда случается?

– А что с домом?

– А, ну так, чтобы оплатить похороны, дом-то того, продали. Уже потом Мишка и свел счеты с жизнью. Новых хозяев пока не было видно. Они северяне какие-то.

– А что с деньгами, которые получили с продажи? Не могли же они все на похороны уйти. Дом красивый. Дорого, наверное, стоит.

– А черт его знает. Поговаривают, с дочкой что-то случилось, может туда и пошли деньги?

– А черт его знает…

Жена умерла от инфаркта, он повесился. Жутковато. Детектив сел в машину и продолжил чтение.

***

 

 

31 декабря

Сегодня на удивление Алиса почти весь день бодрствовала. Меня это так обрадовало, что я решил устроить жалкое подобие праздника, чтобы хоть как-то ее повеселить по мере возможностей. Вначале я самостоятельно помыл ей голову. Мне было ужасно страшно, когда подкладывал тазик, поднимая голову Алисы. Все время думал, что сейчас выскочит трубка от аппарата, но кое-как справившись с этим, я продолжил. Дальше пришлось следить, чтобы мыло и шампунь не попали Алисе в глаза.

Потом я подстригал ей ногти и впервые в жизни делал педикюр с маникюром. Надо же, раньше, о таком даже думать не стал бы, считая, что не мужское это дело, но теперь все иначе. Я готов сам себе все это сделать, лишь бы еще раз увидеть улыбку, которая однажды меня потрясла до глубины души. Ради той улыбки, в которую я сразу влюбился, там, под дождем на остановке. Мне плевать, достойно это мужчины или нет.


 

Я сделаю, если это принесет моей любимой хоть каплю радости. Сейчас это необходимо ей больше всего на свете.

Я красил ей ногти, старался рассмешить. В сотый раз рассказывал ей смешные случаи из моей жизни, моменты, которые мы пережили вместе, и она в сотый раз улыбалась. Мне было хорошо, почти как в те дни, когда мы еще могли смеяться вместе.

Закончив с импровизированным салоном красоты, я прилег рядом с ней, слегка потеснив ее, и сфотографировал нас на память.

– Я всегда буду рядом, как бы тяжело нам не пришлось, – шептал я ей.

Алиса заплакала. Мне не нужно было читать ее мысли или гадать, что у нее на душе. Я и так все прекрасно знал.

– Пожалуйста, не плачь. Доктор это запретил, к тому же ты мне обещала, помнишь?

Она моргнула, дав мне понять, что она помнит.

– Вместе. Навсегда.

Даже несмотря на то, что она не могла мне ответить, я чувствовал, что она хочет сказать то же самое.

Поцеловав ее, я приглушил свет, и мы уснули вместе.

 

5 января

Я сидел возле поста медсестры, пока Настя занималась Алисой.

Пытался представить, что же нас ждет дальше, как много еще предстоит преодолеть, чтобы приблизиться хотя бы к блеклому подобию нормальной жизни. Но ничего не получалось.

От тяжелых раздумий меня отвлекла возникшая суматоха. К соседней палате подъехала каталка, которую везли две медсестры. На ней лежал мальчик лет семи. Тут же за ними шла обеспокоенная женщина с носовым платком в руках. Должно быть, мать мальчика.


 

Несколько минут спустя Настя вышла из палаты и позвала меня:

– Я закончила. Мне пора убегать, дел много, а если что-то еще понадобится, дай знать.

– Спасибо большое, – я это уже говорил ей столько раз, что уже сбился со счету, но мне это никогда не надоест.

– Всегда рада помочь. Увидимся, – улыбаясь, она побежала в сестринскую.

Я зашел к Алисе. Когда сел на краешек кровати, она посмотрела на меня и сразу же отвела взгляд.

– До сих пор стыдишься? – догадался я.

«Еще бы. Ее всю моет абсолютно чужой человек. Пусть пройдет хоть сто лет, к этому не привыкнуть».

Она моргнула, подтверждая мою догадку.

– Думаешь, такие мелочи важны для меня?

«Я бы не сказал, что это мелочи. Не иметь возможности почесать себя, где хочешь. Мелочи? Нет, не думаю. Представь, как зудит!».

Алиса зло посмотрела на меня. Да, я знаю, почему она была недовольна. А если и не знаю, то могу догадываться.

Я поцеловал ее в лоб:

– Дурочка, это ничего не меняет.

«А вот это ложь. Не говори за нас обоих. Я ее уже разлюбил. И хватит по сто раз одно и то же повторять. Она паралитик, а не тупица!»

– Я же обещал. Всегда буду рядом. Всегда.

Сухие губы немного подергивались, лицо выражало глубокое несчастье. От ее вида у меня самого горло сжал комок, но я не должен плакать. Нет, этого не будет. Только не при ней. Рядом с Алисой я должен быть сильным, уверенным, чтобы она не отчаивалась и не бросала борьбу за свою жизнь.


 

Я решил пройтись за чаем. Сейчас это было моим единственным развлечением. Выйдя из палаты, я заметил ту самую женщину с носовым платком. По иронии судьбы она сидела в том же кресле, где еще днем отдыхал я, когда впервые увидел ее.

С абсолютно ничего не выражающим лицом и пустыми глазами, она смотрела куда-то на пол. Решив попусту не тревожить ее, я направился по своим делам.

На обратном пути я увидел, как она рыдала. От всей души, от всего сердца, безутешно, сотрясаясь всем телом. Так может горевать только мать, когда ее ребенку плохо.

Взглянув на стаканчик с чаем в своей руке, потом на нее, я все же решился подойти.

– Здравствуйте, – осторожно начал разговор.

Девушка подняла голову. Ее глаза запомнятся мне надолго. Никогда прежде не доводилось встречать таких безжизненных глаз. Надеюсь, больше и не доведется…

– Добрый вечер, – ответила она хриплым голосом, вытирая заплаканное лицо.

– Вот, это вам, – я аккуратно поднес ей стаканчик. – Чай поможет немного успокоиться.

– Спасибо, – она взяла стаканчик в руки. – Но не стоило.

– Вам это сейчас нужнее, чем мне. Не будите против, если я присяду рядом с вами? – спросил я, прежде чем сесть в соседнее кресло.

– Нет, что вы, – она сделала несколько глотков. – Спасибо за чай.

– Ерунда. Понимаю, каково вам сейчас. Сам через подобное проходил.

– Не думаю, что это так, – тихо произнесла девушка, начав вновь плакать.

Я не стал с ней спорить. Лучше бы я действительно не мог ее понять,

– Что с вами случилось?

– Извините. Я пока не могу об этом говорить…


 

– Да, конечно, – не хотелось на нее давить, клешнями вытягивая информацию. Перед тем, как уйти, оставив ее наедине с собой, я сказал: – Если вы захотите поговорить, то я в девятой палате.

Она молча закивала.

 

7 января

Я спокойно читал очередную книгу, заботливо принесенную Настей, как вдруг за моей спиной раздался тихий короткий стук в дверь. Обернувшись, я увидел девушку, которой недавно отдал свой чай.

– Извините, я вас не отвлекаю? – шепотом спросила она.

– Нет-нет, что вы, – я живо поднялся с кресла.

Ноги, спина и шея затекли от неподвижного состояния. Невежливо с моей стороны, но я все же не удержался и потянулся изо всех сил. Такая приятная дрожь пробежала по телу.

– Извините, – учтиво сказал я. – Вы что-то хотели?

– В прошлый раз вы были так добры, а я… – она замолчала, не закончив свою мысль.

Ей не надо было договаривать. Я прекрасно знал, зачем она пришла.

– Вы хотите поговорить?

Она неуверенно кивнула. Один кивок, и я понял – вот та, с которой я смогу поговорить в открытую. Одно легкое движение головой и все становится предельно ясно – это человек, с которым мы легко поймем друг друга. Отложив книгу и убедившись, что Алиса спит, я вышел из палаты, доброжелательно улыбаясь моей новой собеседнице.

– Меня Лена зовут, – представилась она.

– Дима.

– Дим, ничего, если мы сразу на «ты» перейдем?

– Да, конечно.


 

– Тогда возьмем по чашечке чая. Я угощаю.

– Ну, если только так.

Она взяла себе зеленый чай, я остановился на кофе. Надо же, то, чего я всегда боялся больше всего, в конечном итоге меня настигло. Я стал зависимым от кофе.

– Ты так иронично улыбаешься, – заметила Лена. Я отвлекся от своих мыслей.

– Извини, что-то задумался.

Мы сели, и я присмотрелся к ней чуть внимательнее. Собранные в хвостик прямые волосы медового цвета делали бы ее совсем девчонкой, если бы не полные тоски светло-карие глаза и тонкие, нервные губы. Она смотрела на чашку в своих руках, будто пыталась найти в ней ответы на свои вопросы.

– С тобой все нормально? – спросил я, наклонившись к ней.

– Нормально? – она повела бровью, не отрываясь от чая. – Разве это все можно назвать нормальным? – Лена подняла глаза. – Я в больнице. У моего сына сломан позвоночник, врачи говорят, что он никогда больше не встанет на ноги. Как думаешь, Дима, все нормально?

Я не знал, что ответить. Разумеется, все очень плохо. Глупый вопрос.

«Странно, – подумал я тогда, – у ее близкого человека та же проблема.

Это просто совпадение или чья-то злая шутка?»

– Прости, – виновато свесил я голову. – Я совсем не это имел в виду.

– Нет, это ты извини, – она потерла виски. – Я еще не могу в это поверить.

В сотый раз окидывая взглядом коридор, который уже ненавижу всей душой, я раскрыл ей один секрет:

– Сам до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что это происходит со мной на самом деле, хоть и прошло достаточно много времени. Всё надеюсь, что это сон, сейчас я проснусь, и ничего не было.


 

– А сколько ты уже тут?

– Около восьми месяцев.

У Лены от услышанного округлились глаза.

– Так долго?!

– Да, – тихо сказал я. – А ведь даже и не заметил, как быстро пролетели эти дни.

– А кто у тебя?

– Моя невеста.

– Но как ты здесь уже столько месяцев? Разве так можно?

– Вначале Алиса провела семь недель в коме, – сделав пару глотков остывшего кофе, я выдержал паузу, не зная, как озвучить произошедшее. – Когда она пришла в себя, нам сказали, что она полностью парализована ниже шеи. Было тяжело, но мы смирились и научились с этим жить. Несколько месяцев спустя Алиса готовилась к выписке, но началось осложнение… – я замолчал, не в силах больше говорить. Я не мог вдохнуть воздуха, будто мою грудь что-то сдавило. Через несколько секунд, когда все прошло, я продолжил. – В общем, теперь Алиса навсегда подключена к аппарату дыхания. Без него она умрет.

– О боже…

Только это она и могла сказать. Среди столь многих ругательств, множества слов удивления Лена выбрала именно эти.

– Что будете делать дальше?

– А что мы можем? – развел я руками. – Ждем, сами не знаем, чего.

Может, случится какое-нибудь чудо.

Лена посмотрела мне в глаза и со всей серьезностью сказала:

– Нам остается только надеяться и молиться. Бог обязательно нам поможет.

«Да-а, помо-о-жет», – произнес иронично Голос.


 

Я не хотел говорить об этом, иначе все могло вылиться в спор, поэтому спросил:

– Что с вами случилось?

Надо было сменить тему разговора. Не хотелось раскрывать перед кем- то свою душу. Я уже отвык общаться с нормальными людьми. Слишком часто и подолгу я нахожусь в своих раздумьях, одновременно борясь с сумасшествием.

Лена свесила голову, теребя в руках кружку.

– Мой сын, Артем, с друзьями гулял во дворе, – она говорила уверенно, но голос срывала дрожал. – Позади нашего дома есть крутая горка. Я строго- настрого запрещала Артему к ней приближаться, не то, что кататься с нее, но это же дети… Никогда не слушаются взрослых, думают, что все обойдется. Но не обошлось…

Девушка плакала. Одна за другой слезы стекали по ее щекам и падали, попадая прямиком в чай, а девушка этого не замечала. Она была поглощена своим горем.

– Мальчишки поспорили, что никто не сможет с нее скатиться. Артем… В кого же он такой смелый? – она рассмеялась. – Он поднялся на самый верх и на картонке скатился. Другие ребята сказали, что он подлетел в воздухе и спиной упал на ледяной выступ.

Предыдущая статья:Чужой дневник 11 страница Следующая статья:Чужой дневник 13 страница
page speed (0.0965 sec, direct)