Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Литература

Чужой дневник 10 страница  Просмотрен 27

После ванны я перенес ее на чистую, мягкую кровать.

– Спасибо Дима, я…

– Это еще не все. Подожди, успеешь поблагодарить. А теперь расслабься.

Алиса озадаченно посмотрела на меня, но доверившись, откинулась назад и закрыла глаза.

Раз у нее болят ноги, то надо снять напряжение. А как это сделать? Конечно же, массаж! Я начал растирать ей стопу и постепенно подниматься выше.

Пока я массировал ей ноги, она тихо постанывала от удовольствия, говоря:

– Мой герой…

– Надеюсь, ты сейчас обо мне думаешь?

– О, да-а-а…

Когда я закончил, Алиса уже сладко спала.


 

9 марта Я вместе с подчиненными был на важном совещании, где обсуждались контракты с будущими партнерами, когда пришла смска от Алисы: «Дима.

Спасай. Не могу ходить!».

Испугавшись, я отправил ей сообщение: «Что стряслось?!» – «Когда придешь, купи бактерицидный пластырь». – «Это срочно? Мне приехать сейчас?». – «Нет». Несмотря на ее ответ, как только закончилось совещание, я сразу поехал домой. Как только я зашел в квартиру, мне навстречу, прыгая на одной ноге, вышла Алиса.

– Купил? – с надеждой спросила она.

– Да, – я отдал ей пакет и помог пройти в комнату.

Алиса села на край кровати и взялась приклеивать пластырь на мозоли, смешно, как котенок, высунув кончик языка. Она такая… такая… нет, я не могу описать это словами. Алиса – это нечто. Такие девушки рождаются раз в несколько столетий, и большая удача, если повезет встретить именно ее.

Какие высокие слова о ней… Алиса вызывает во мне самые разные чувства, иногда – сомнения и беспокойство, но одно я могу сказать совершенно точно – я хочу провести с ней остаток своей жизни, сколько бы мне не выпало прожить, год или сто лет. Видеть ее каждый день, час и секунду. Она мне никогда, ни за что не надоест, не наскучит и не станет неинтересной, чтобы не произошло.

– Готово, – Алиса вытянула ногу. – Теперь как новенькая, – улыбаясь, она посмотрела на меня и кокетливо спросила. – Сколько я вам должна, молодой человек?

Не знаю, что со мной было. Наверное, помешательство, потому как не совсем четко помню сказанное. Это будто произносил не я, а кто-то другой.

Я подсел к ней и сказал:

– Девушка, вы должны мне пятьдесят лет своей жизни, а может и больше.


 

– Всего-то? Я думала мне это выйдет дороже.

– Алиса, выходи за меня.

Никогда прежде я не видел такого выражения лица. Она моментально побледнела, у нее отвисла челюсть, округлились глаза.

– Чт…Что ты сказал сейчас?!

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Дим, тебе это не нужно...

– Я знаю, что мне нужно.

Алиса сразу собралась, стала серьезной и сухо ответила:

– Не знаю. Мне нужно подумать.

Меня это слегка задело. Я думал, что она согласится, обрадуется, скажет «да». Но, увы.

– Хорошо.

Я не стал настаивать. В этом деле давление недопустимо. От этого шага зависит вся дальнейшая жизнь.

Оставшийся день и вечер мы почти не разговаривали. Каждый из нас был погружен в свои мысли. Обоим было, о чем подумать.

 

16 марта

– Расскажи мне, какой она была? Как вы встретились? – вдруг спросила Алиса.

Мы уже ложились спать, когда ей приспичило поговорить.

– Кто? – не понял я вначале.

– Твоя жена.

– Алис, если честно, я не хочу об этом говорить.

– Ну, пожалуйста! Мне очень интересно, – она смотрела на меня большими красивыми глазами. Ненавижу, когда она так делает, никогда не могу ей отказать.


 

– Ладно, только обещай, что не станешь ревновать!

– Честно-честно, – серьезно и громко сказала она, поднимая при этом правую руку, как это делают, давая клятву.

– Я познакомился с ней, когда мне было только восемнадцать лет. Она была на год младше. Если честно, в тот момент я не искал девушку для серьезных отношений. Только секс и ничего больше. Наши с ней пути пересеклись на сайте знакомств. Вначале общение особо не заладилось, она встречалась то с одним, то с другим, меняя парней как перчатки. Но мы все равно решили увидеться.

Я замолчал, пытаясь вспомнить более подробно, что происходило дальше.

– Я рассчитывал, что встреча пройдет тет-а-тет, но это был май, время выпускных, она пришла вместе со своими одноклассниками. С огненно- рыжими волосами, в голубом платье, девушка резко выделялась среди толпы. Но в тот день из-за своей нерешительности и отчасти трусости, я побоялся подойти к ней и сбежал.

Я перевел дыхание.

– В следующий раз мы договорились встретиться только через три месяца, но на этот раз, она вообще не явилась, и я как идиот два часа прождал ее. Наконец, нам удалось поговорить с ней с глазу на глаз, хоть и с третьей попытки. С этого все и началось.

– А какой она была? – спрашивала Алиса.

– Она была удивительной. Настоящей львицей. Подобных ей никогда не видел. Высокомерная, эгоистичная, наглая, с черным юмором, обожающая иронию и сарказм. Но… это все было внешним, то, что видели окружающие. Это была маска, скрывающая ее настоящую сущность. Мне повезло, и я смог увидеть, какой она человек на самом деле. За всем этим вызывающим поведением и злобой, которую она выплескивала во внешний мир, скрывалась маленькая, запуганная, плачущая девочка, зовущая на помощь.


 

Но этого крика никто не слышал, кроме меня. Этим она окончательно завоевала мое сердце.

– Ты любил ее? – робко спросила Алиса.

– Всем сердцем и душой. Мы понимали друг друга с полуслова, а иногда и этого было ненужно, стоило заглянуть в глаза и все становилось очевидным. Мы, как инь и ян, дополняли собой другую половинку. Словно два огонька, мы сливались в одно большое пламя. Как пара, мы были идеальны, могли читать друг друга, словно открытую книгу.

«Боже, как же я любил ее…» – я чуть было не сказал эти слова, но вовремя осекся. Алисе было бы неприятно. Я почувствовал, как скатилась слеза, и постарался незаметно вытереть последующие, но Алиса это заметила.

– Ты скучаешь по ней? – она спрашивала все тише и тише.

– Первое время очень скучал, но со временем…

– Если бы ты знал, чем в итоге это закончится, стал бы с ней знакомиться?

Я сотни раз задавал себе этот вопрос, когда остался один, брошенный ею и оторванный от своей дочери, и каждый раз, вновь и вновь находил один-единственный ответ:

– Несмотря на все, что я пережил из-за нее, я благодарен Богу и судьбе, что встретил ее.

– Но почему? Ты же страдал из-за нее! – возмутилась она.

– Понимаешь, – постарался сказать я ласково. – Она сделала для меня так много добра, дала мне куда большее тепло, чем вся боль, через которую я прошел. Благодаря ей, я стал тем, кого ты полюбила.

– Что ты имеешь ввиду?

– Когда я впервые встретил ее, мой внешний вид был... печален. Одевался, как подросток-переросток, вечно лохматый. Она буквально взяла меня за руку и провела по всем магазинам, покупая мне одежду, сказала, как


 

надо подстричься и даже выбрала мне одеколон. Рядом с ней из подростка я превратился в симпатичного молодого человека. Она заставила меня поверить в себя и принять таким, какой я есть.

Для меня это много значит, и я благодарен ей.

Алиса больше ни о чем не спрашивала. Минуту спустя она сказала:

– Прости Котя, но я не смогу сдержать обещание – я ревную.

Коснувшись подбородка Алисы, я приподнял ее лицо, убрал растрепавшиеся волосы и посмотрел ей в глаза. В эти секунды она показалась мне особенно хрупкой и нежной. Я могу причинить ей боль, заставить мучиться, лишь сказав несколько слов. Могу, но никогда этого не сделаю.

– Алиса. Я любил ее, и, наверное, не смогу забыть. С этим ничего не поделаешь, она была важной частью моей жизни. Но она уже в прошлом, а ты мое будущее. Я люблю тебя. Люблю в тебе все от начала и до конца. С каждым днем это чувство только растет. Так что Мария тебе не соперница, у нее нет ни единого шанса!

Мой ответ Алисе понравился. Она повеселела.

– А что случилось потом?

– Потом наши отношения постепенно начали портиться. Она забеременела спустя несколько недель после свадьбы. Я пропадал на работе, пытаясь накопить больше денег для семьи. Разлука, скандалы, ссоры, обиды. Все копилось пару лет, и в итоге она нашла себе другого.

– А ты изменял ей?

– Никогда.

– А дальше? – не унималась Алиса. Она слишком любопытна.

– Последние месяцы были ужасны. Она решила уйти к своему любовнику, забрав с собой Николь.

– И ты не помешал ей?! – Алиса резко села на кровати.


 

– Пытался. Уговаривал, умолял, просил дать второй шанс, обещал бросить работу, но ничего не помогало. В итоге все дошло до суда.

– И ты проиграл? – тихо, будто извиняясь, спросила она.

– Все было сложнее. Процесс зашел в тупик, и судья не могла решить, кому отдать Николь. Поэтому в ее дурную голову взбрела идея спросить у самой дочери, с кем она хочет остаться.

– Кошмар…

В этот момент я вспомнил все, что пытался забыть последние годы.

 

 

…Николь сидела на стуле перед нами. Склонившись над ней, судья шепотом спрашивала у нее:

– Давай девочка моя, смелее. Скажи, с кем ты хочешь остаться.

– Не...е...ет, – заикаясь, мотала головой Николь. По ее бледным щечкам текли слезы.

– Давай. Это так просто. Скажи, папа или мама?

– Не-е-е-т, – кричала она. – Не хочу.

– Ты должна! – настаивала судья.

Я смотрел на жену. Она бесстрастно наблюдала, как мучают нашу дочь. Она ждала, когда, наконец, ответит Николь, чтобы скорее собрать вещи и улететь со своим новым мужчиной. А в это самое время, мое сердце разрывалось, в прямом смысле слова, от того, что творилось.

– Мама… – протянула руку Николь.

– Мама? – судья заулыбалась. – Ты хочешь быть с мамой, да?

– Папа… – всхлипывала Николь.

– Папа? С ним?

– Не-е-е-т, – Николь еще сильнее разрыдалась, спрятав лицо за своими ручками.


 

Я не мог больше выдерживать это. Вид моей маленькой дочки, скорчившейся на стуле, и змеи, нашептывающей ей на ушко противоестественные вещи, вызывал нестерпимую боль.

– Пожалуйста, давай прекратим это. Остановись, – умолял я свою жену.

– Нет. Она скажет с кем останется! – резко сказала жена. – Николь, хватит паясничать! Немедленно говори, кого ты больше любишь, маму или папу?!

Ставить ребенка перед таким вопросом… Ее жестокости не было предела.

– Я…я…я…

Николь начала заикаться. Если это продлится еще хоть минуту…

– Забыла, кто был у твоей кровати, когда ты болела?! Кто всегда приходил за тобой в садик и покупал шоколадки? Твой папа или я?!

Чем бы не закончилась эта невыносимая пытка – оставят ли Николь мне или, что более вероятно, она уедет с матерью – моей жемчужинке нанесут непоправимую травму.

Я снова взглянул на женщину, которую когда-то любил. Все такое же холодное, непроницаемое лицо. Интересно, она любит свою дочь? Хоть наполовину так же сильно, как я? Думаю, нет, иначе какой любящий родитель может сотворить такое с собственным ребенком? Я не мог.

– Так что скажешь, Николь?

– Стойте! Остановитесь!

– Она должна ответить! – шипела судья.

– Да подавитесь вы своим ответом! – закричал я. – Хватит мучить мою дочь!

– Дима! – закричала жена. – Ты сам этого захотел! Я предлагала все решить мирным путем, ты отказался!

– Мирным путем?! Ты хотела уйти от меня с Николь, даже не спросив меня!


 

– Да, я так хотела, хочу и сделаю! Продолжайте, Анастасия Александровна!

Женщина опять склонилась над Николь, принуждая ее сделать выбор. Она плакала и смотрела только на меня. В этом взгляде я прочел мольбу о помощи. Как ребенок, она просила меня спасти ее от этого давления. В этой ситуации я мог помочь только одним способом.

– Хорошо! Я дам свое согласие, подпишу все бумаги, только оставьте мою дочь в покое!

– Отлично, – довольно потерла руки судья.

Гадина. Надеюсь, она будет гореть в самом горячем котле, когда попадет в ад. А она непременно окажется там.

После всех формальностей мне дали возможность попрощаться с дочкой.

– Папа… – Николь подбежала и крепко обняла меня.

Она безутешно плакала на моем плече, полностью залив слезами мою рубашку. Я не пытался ее успокоить. Я сжимал свое родное дитя в последний раз.

– Папа, я не хочу уходить.

– Я тоже этого не хочу.

– Я хочу домой…

– Нет, милая, нельзя. Сейчас ты поедешь с мамой в новый дом, а я…

– Не хочу! Не поеду! – она схватила меня еще сильнее

Ее маленькое, хрупкое тельце прижималось к моему. Я чувствовал, как бьется ее сердце, как она тяжело дышит.

– Николь, – я с трудом оторвал ее от себя и посмотрел в заплаканные глаза. – Пообещай мне кое-что.

– Что? – она потирала глаза.

– Обещай, что ты будешь слушаться свою маму, любить ее, хорошо учиться, и всегда-всегда помнить обо мне, потому что я тебя никогда не


 

забуду, моя жемчужинка, – я уже не мог сдержать слез. Они лились из меня, пытаясь вымыть все горе и нарастающую боль утраты.

– Я люблю тебя, папа…

– И я люблю тебя. Ты была самой лучшей дочерью на свете. Прости, если я обижал тебя, кричал или ругался, – я опять обнял ее. Все для того, чтобы она не видела, как мне тяжело с ней прощаться.

Николь увели. Она сопротивлялась, рвалась ко мне, звала меня, а я просто стоял на месте.

Я ничего не смог сделать, чтобы удержать свою дочь рядом с собой.

Вместе с ее уходом исчез и смыл из моей жизни. Она опустела и перестала иметь для меня хоть какую-нибудь значимость. Я умер в тот день...

 

Алиса была шокирована моим рассказом. Она смотрела куда-то вдаль.

– И как ты справился с этим? – спросила Алиса.

– Послушался совета своего единственного друга. Работал. Много работал.

– Работал?!

– Больше ничего не оставалось. Другим вариантом был запой. Я решил уйти с головой в работу. Я потерял свою семью и не мог допустить, чтобы рухнуло все.

– Вы больше не виделись?

– Нет. Пару месяцев спустя, я узнал от общих знакомых, что они улетели в Америку. Когда пытался связать с ними, оказалось, что они опять переехали, а куда никто не знал. Теперь вообще неизвестно, увидимся ли когда-нибудь.

– В смысле? Ты не собираешься их искать?

– Я пытался. Делал все возможное, чтобы узнать хоть что-нибудь, но все тщетно. Да и жена была настроена серьезно. Она требовала полного


 

отказа от родительских прав и запрет на встречу с Николь до ее совершеннолетия.

– И ты подписал?! – изумилась Алиса.

– Пришлось, иначе…

– Дима, ты отказался от своей дочери! Добровольно! – кричала Алиса, вскочив с кровати.

– А что мне оставалось делать?

– Не знаю, хоть что-нибудь!

– Вот и я не знал, что делать!

– Думаешь, ей лучше от того, что рядом нет отца?!

– У нее есть отчим.

– Какой же ты идиот! Ничего ты не понимаешь! – Алиса ушла на кухню.

Я не стал звать ее, идти за ней, просить прощения. Я оделся и вышел на улицу. Дура, не понимает, о чем говорит. Каждый день мне снится заплаканная Николь, слышу, как она зовет меня, вижу ее черты в других детях. Я всю жизнь буду сожалеть, что провел с ней слишком мало времени, редко говорил, как сильно ее люблю. И самое главное, что довел все до развода, собственноручно разрушив нашу семью.

Ночь я провел в офисе. Охранник, мой знакомый, пропустил меня, и я уснул в кабинете. Сначала я собирался ждать, пока Алиса позвонит и извинится за свои слова. Первую половину следующего дня я был крепок в своем убеждении, потом стал слегка колебаться, а к вечеру и вовсе весь погряз в сомнениях.

Алиса досталась мне с таким трудом, мне стоило огромных усилий завоевать ее любовь и доверие. Нельзя допустить, чтобы прошлое снова оказало влияние на мое будущее через настоящее.

Я пришел к Алисе с букетом ее любимых ромашек. Она открыла дверь.

– А я думала, ты позвонишь.

– Лучше все сказать лично.


 

– Заходи. Не хочу устраивать сценку соседям просто так. Если хотят посмотреть и послушать, пусть платят.

Я вручил Алисе цветы и зашел внутрь. Повисло молчание.

– Прости меня, – я первый начал разговор. Не зря же приехал. – Я потерял жену и дочь. Мне было очень трудно с этим справиться, но это было вчера. Сегодня в моей жизни есть ты. Я не хочу, не могу потерять и тебя. Этого мне не пережить. Если упущу тебя, то моя жизнь превратится в бесцельное существование. Я умру как человек, и буду, как робот, ходить только на работу. Не этого я хочу. Я хочу полноценно жить и разделить все радости только с тобой.

– Дима, прости меня. Вот я дура…

– Когда я слышал это от тебя в прошлый раз, все закончилось не очень хорошо, – усмехнулся я.

Она больно ущипнула меня за плечо.

– Не напоминай!

– Грубиянка, – тихо сказал я, крепко обнимая.

– А у тебя чересчур слащавые речи.

Мы помирились. Опять. В этот раз не пришлось ее долго уговаривать, используя своих подчиненных и Интернет.

 

21 апреля Давненько я не открывал дневник. Столько всего произошло. Постараюсь в общих чертах рассказать. Начнем с работы, а потом перейдем к более приятным вещам. Там все спокойно. Никаких казусов, происшествий, скандалов. Это благотворное влияние Алисы. Мое дерево полностью расцвело, и завязались плоды. Был один любопытный момент, с которым связано еще один этап познания себя. Директор предложил мне перейти работать в другой филиал, сохранив должность, оплату и жилье. Дал на

раздумье два дня. Я рассказал об этом Алисе, на что она ответила:


 

– Котя, я за тобой куда угодно. В другой город, любую страну, хоть на край света. Где ты, там и я. Но, если выбирать, я бы хотела в Питер. Хотя, знаешь, и Лондон не плохой вариант. Будем жить рядом с королевой.

Ее слова все для меня решили. Если раньше сомневался, то после общения с ней четко знал ответ.

Я отказал директору. Это его разочаровало, я бы сказал, даже разозлило, но ему ничего не оставалось, кроме как смириться. Мои прошлые заслуги с лихвой перекрывают нынешние оплошности.

А теперь к истине. Я наконец-то обрел родной дом. То есть обрел я его давно, как купил квартиру, но осознал это только сейчас. Я переезжал из одного города в другой, потому что не мог подолгу задерживаться на одном месте. Везде чувствовал себя в гостях, лишним. Хотел побыстрее исчезнуть, чтобы не путаться под ногами. Это все тянется еще с детдома. Комплекс, наверное. Но сейчас мне есть куда возвращаться. Появилось То родное, что я готов защищать изо всех сил. И это вовсе не квартира. Я говорю об Алисе и своих друзьях. Я чувствую, что сильно изменился в последнее время. И думаю, что далеко не в худшую сторону. Теперь в зеркале я вижу не такого мрачного парня, как в день приезда в этот город. И все благодаря Алисе!

Алиса, Алиса… Меня кое-что смущает в ней и восторгает одновременно. Всякий раз, когда она достигает пика удовольствия, ее тело сотрясает дрожь. Это похоже на рыдание. В эти моменты я крепко обниманию ее, прижавшись всем телом, и шепчу на ушко: «Я держу тебя. Я здесь. Я рядом». Следующие десять минут Алиса, мягкая, ласковая, жаждет тепла и нежности, а я с радостью даю ей то, что она хочет…

 

30 апреля Какая встреча. Какая удивительная и неожиданная встреча сегодня произошла! Живя вместе с Алисой, иногда я невольно вспоминал о Мари. Я чувствовал вину перед ней, но не знал, как сказать ей об этом. Трудно


 

просить прощения, если не видишь человека. И о чудо! Сегодня, когда ждал Алису после работы, столкнулся с Марией в кафе. Она сидел одна, поглядывая на часы. Наверное, ждала кого-то. Пока не появилась ожидаемая персона, я решил воспользоваться выпавшим шансом. Другого могло не представиться.

– Мария? – спросил я, подходя к ней. – Это, правда, ты?

– Дима, здравствуй, – она тепло мне улыбнулась.

– Не возражаешь, если я присяду? – она посмотрела на часы. – Я не отниму много времени. Обещаю.

– Да, конечно. Буду только рада.

Рада? Правда? После всего, что случилось?

– Как ты? Как твоя жизнь? Работа? – засыпал я ее вопросами.

– Все хорошо. Ушла с работы, чтобы полностью переключиться на подготовку к открытию собственного ресторана.

– Здорово! – я обрадовался, когда услышал эту новость. Кто-кто, а она точно заслуживает воплощения в реальность своих идей. Хотя бы потому, что смогла меня столько терпеть. – Как скоро будет открытие?

– Через месяц. Остались кое-какие мелочи, и ждем вывеску с названием.

– И как оно будет звучать?

Мария смущенно улыбнулась, глядя на меня. Она либо обдумывала, что сказать, либо просто тянула время для большего драматизма.

– Мари.

Этот ответ я ожидал меньше всего. Зная ее, предполагал, что она выберет что-нибудь элегантное и красивое. Нет, Мари мне тоже очень нравилось, но…

– Ты удивлен? – ей явно нравилось мое замешательство.

– Просто я называл тебя так, когда мы… – я замолчал, не зная, имею ли право говорить об этом.


 

– Да, мне это так нравилось, что я решила назвать свой ресторан

«Мари». Можно сказать, что это дань памяти нашим отношениям.

Вот и что я должен был чувствовать в этот момент, кроме угрызений совести и нарастающего чувства вины?! Удачно, что она сама подвела к этой теме.

– Послушай, Мари, я хочу извиниться. Мне бесконечно жаль, что ты вынуждена была терпеть мое ужасное поведение. Я обращался с тобой неподобающим образом, не ценил твои труды и заботу, воспринимал как должное тебя и все то, что ты делала для меня. Если можешь, прости, пожалуйста, а если нет, то постарайся не слишком уж ненавидеть.

Мария улыбнулась мне как в былые времена. Почти так же, как в первый день нашей встречи, когда она официанткой обслуживала меня. Коснувшись моей руки, Мари сказала:

– Дима, я не испытываю к тебе ненависти. Да, между нами что-то было, и от этого у меня остались только хорошие воспоминания.

– Я думал, ты все еще зла на меня. Ведь я тебя столько обманывал и... использовал.

– Знаешь, поначалу так и было. А потом я простила тебя. Ты много сделал для меня. Да и какой смысл держать обиду? Это только сидело бы внутри, и медленно убивало меня.

После ее слов я ощутил долгожданное облегчение.

– Это хорошо.

Она внимательно посмотрела на меня. Ее глаза заблестели, губы растянулись в хитрой улыбке.

– Значит, ты добился своей Алисы?

– Так заметно?

– Ты стал спокойным, на лице появилась умиротворенность. Наконец- то я вижу, что ты счастлив.

– Ты вновь заставляешь меня чувствовать себя виноватым.


 

– Прости, – рассмеялась она.

– Но это правда. Любовь меняет людей.

– Не могу не согласиться. Ты во всем права.

– Жаль, что мне не удалось этого сделать, но я все равно рада за тебя.

Ну вот. Только сбросив вину, вновь ощущаю стыд за себя. От продолжения беседы меня спасла смска от Алисы. Нужно было выйти ей навстречу.

– Мари, мне приятно было тебя увидеть, но пора прощаться.

– Да, конечно, – кивнула она. – Удачи, Дима.

– И тебе. Береги себя.

Весь путь, пока я шел к Алисе, прокручивал в голове встречу с Мари, вдумываясь в ее слова. Значит, она в порядке, с ней все хорошо, и жизнь идет своим чередом. Никогда бы не подумал, что такое напишу, но я искренне был рад за Марию.

Я встретил Алису. Она мне улыбнулась и, обвив руками мою шею, поцеловала.

– Привет.

Весна, любимая девушка рядом, прощение Мари, стабильность на работе. Легче стало дышать, настроение сразу поднялось, отступила хандра, в плену которой находился в последние несколько дней. Только теперь я окончательно понял, как мало мне нужно для счастья. Будто бы груз, пригвоздивший к земле, наконец сброшен, и я смогу взлететь до новых высот, до самих небес, и даже выше.

Когда я осознал эту мысль, в голове родилась другая, не менее гениальная: «Вот теперь все будет хорошо!».

 

***

Мари… Мари! Вот откуда Никите знакомо это имя. Да, конечно. Ресторан «Мари». Одно из популярнейших мест в этом городе. Идеальное


 

обслуживание, богатый ассортимент блюд и алкоголя, разумные цены, шикарный, уютный интерьер. Дела ресторана сразу же после открытия стремительно пошли в гору. Ходят слухи, что собираются открыть еще два таких же заведения в соседних городах. Рискованно, но владелец, Мария Малай, элегантная, красивая, утонченная женщина, абсолютно уверена в успехе.

Никита был в этом ресторане лишь однажды. Почему бы не посетить его снова? Для первого свидания со Светланой лучшего места в городе не найти.

***

 

 

5 мая Я купил билеты на Бора-Бора. Алиса будет в восторге. Когда-то давно я случайно узнал, что моя возлюбленная хочет попасть туда, и я подумал – почему нет? Отличное место, идеальное время, прекрасная возможность и удачное прикрытие для одного важного шага. Я хочу вновь предложить ей выйти за меня. Только уже официально, красиво и как подобает. Алиса серьезно относится к этому, и за то время, что мы живем вместе, я старался показать ей, что смогу стать хорошим мужем, опорой, не подвести в нужный

момент, воплотить в жизнь ее мечты. Таким должен быть мужчина.

Завтра я скажу, что купил билеты, сделал ей заграничный паспорт и все без ее ведома. Если и делать сюрпризы, то качественно.

Господи, храни Алекса и Алину. Они с недовольством, но вновь согласились меня прикрыть. Один из немногочисленных минусов работы в нашей компании заключается в том, что отпуск получить крайне тяжело, а если и удается, то всего на две недели.

Через три дня мы вылетаем. Дневник оставлю дома, так что следующая запись будет через три недели, когда вернемся обратно. Подробно освещу все, чтобы перечитывать об этих днях в старости вместе с моей старушкой.

Это будет незабываемо.


 

***

Дальше страницы грубым образом вырваны. На обрывках видны только ничего незначащие фразы. Никита попытался их разобрать и составить хотя бы общую картину, но после нескольких тщетных попыток, бросил это занятие и продолжил чтение с места, где можно было хоть что-то понять. Где-то слова написаны размашисто, всего несколько в строчке. В других местах налеплены друг на друга, перечеркнуты, замалеваны. На полях странные рисунки, подписи, звери.

***

 

15 ноября

Не знаю, зачем я продолжаю писать этот дурацкий дневник. Наверное, мне надо выговориться, излить все, что скопилось на душе. Шесть месяцев. Шесть чертовых месяцев я молчал. Через боль и слезы выполнял всевозможные поручения врачей, лишь бы облегчить состояние Алисы и не допустить осложнений.

Сейчас я с ужасом вспоминаю тот день. Как бешено билось сердце, когда к нам подошел доктор, занимающийся Алисой.

– Добрый день, меня зовут Виталий Борисович, – сдержано представился он. – Я врач-травматолог.

Молодой врач, худой, в белом халате, застегнутом на все пуговицы, что-то долго объяснял. Смешно вспоминать, но единственное, на что я обратил внимание, это глубокая морщина поперек лба.

То, что он рассказал о состоянии Алисы, перечеркнуло абсолютно всё и поставило под сомнение наше будущее. Трагедия, которая безоговорочно привязала меня к Алисе сильнее всех земных клятв вместе взятых – перелом позвоночника на уровне верхних шейных позвонков с травмой спинного мозга. Что это значит? То, что теперь Алиса пожизненно прикована к постели и ничего, располагающегося ниже уровня травмы, она не будет чувствовать. Никогда.


 

Мне сразу в голову пришла другая волнующая мысль.

– Виталий Борисович, а что насчет… у нас с ней… мы ждали… Он отрицательно помотал головой.

Помню, как услышав все это, просто сел. Машинально, неосознанно, ноги сами подогнулись, не в силах более удержать меня и все то, что свалилась на мои плечи в ту секунду.

Перечитывая все это, я не понимаю, почему пишу об этом так легко, без эмоций, просто перечисляя произошедшее. Будто речь идет не об Алисе, моей невесте, любимой девушке, женщине, чувства к которой подтолкнули меня поклясться провести всю оставшуюся жизнь вплоть до последней секунды рядом с ней, а о каком-то очередном проекте, плане, который надо сдать начальству.

Наверное, я выгорел. Столько всего произошло за эти полгода: кома, протяженностью семь долгих недель, выход из нее и последующая реабилитация, размещение Алисы в палате, ее истерики, слезы родителей. Все навалилось на меня, и я как-то должен был это вынести, проявить силу и выдержку, не сорваться самому.

Неудивительно, что чувства затупились. Все слилось в один большой кошмар. Кошмар, которому нет конца и края, за которым не видно ничего, кроме бесконечной опеки и присутствия у постели Алисы.

На сегодня хватит. Длинный день, который даже не помню с чего начался. Всегда одно и то же. Одинаково начинается и тем же заканчивается. Рутина поглотила меня полностью…

 

16 ноября Еще один день подошел к концу. После того, как я возобновил привычку записывать все мысли в дневник, мне стало легче. Действительно,

будто Эверест на моей душе стал несколько меньше.

Почти каждый день я протираю специальным раствором самые опасные участки тела Алисы, где могут образовываться пролежни: пятки, подколенные

Предыдущая статья:Чужой дневник 9 страница Следующая статья:Чужой дневник 11 страница
page speed (0.2074 sec, direct)