Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Философия

Событіе изъ Новой Исторіи.  Просмотрен 82

 

Тейфельсдрекъ съ самой первой части этого Труда объ Одеждѣ все болѣе и болѣе выказывалъ себя человѣкомъ, любящимъ чудесное и ищущимъ чудеснаго. Было поразительно, съ какой силой зрѣнія и чувства, среди всей своей досадной туманности, онъ проникъ въ тайну Міра, признавая въ самыхъ возвышенныхъ чувственныхъ явленіяхъ, сколь далеко ни достигало Чувство, лишь свѣжее или полинялое Одѣяніе, но вмѣстѣ съ тѣмъ подъ ними -- и небесную Сущность, сдѣлавшуюся такимъ образомъ видимой. И въ то время, какъ съ одной стороны онъ затаптывалъ старыя лохмотья Матеріи, вмѣстѣ съ ихъ мишурой, въ грязь, съ другой—онъ повсюду превозносилъ Духъ выше всѣхъ земныхъ начальствъ и властей и поклонялся ему, даже въ малѣйшихъ его проявленіяхъ, съ чисто - Платоновскимъ мистицизмомъ. Что въ концѣ-концовъ преслѣдовалъ нашъ ученый мужъ, бросая такимъ образомъ свой Греческій Огонь во всеобщій Гардеробъ Вселенной; къ чему привело такое, болѣе или менѣе полное, раздираніе и сжиганіе Одѣяній во всей области Цивилизованной Жизни и Умозрѣній,—тѣмъ болѣе, что онъ не былъ ни въ коемъ смыслѣ Адамитомъ и не могъ, подобно Руссо, рекомендовать ни тѣлесную, ни нравственную Наготу или возвращеніе къ дикому состоянію,—все это наши читатели теперь имѣютъ узнать; въ этомъ, дѣйствительно, собственно и заключаются самая суть и значеніе Философіи Одежды Профессора Тейфельсдрека.

Впрочемъ. напомнимъ, что такое значеніе здѣсь не столько раскрыто, сколько изложено и подготовлено къ раскрытію. Наше дѣло — провести нашихъ Брптанскихъ Друзей въ новую золотоносную страну и показать имъ рудники, но отнюдь не выкапывать и не истощать богатства этихъ рудниковъ, которое, впрочемъ, остается на всѣ времена неистощимымъ. Разъ попавъ туда, пусть каждый самъ копаетъ въ свою пользу и обогащается.

Равнымъ образомъ, болѣе чѣмъ прежде наше движеніе въ такомъ капризномъ и невыразимомъ Трудѣ, какъ этотъ трудъ Профессора, не можетъ совершаться теперъ прямо впередъ, шагъ за шагомъ; въ лучшемъ случаѣ оно пойдетъ скачками. Тамъ и сямъ выдаются многозначительныя Указанія; для критическаго глаза, который видитъ и далеко, и близко, они сливаются въ нѣкоторый планъ Цѣлаго; выбрать ихъ съ обдуманностью, такъ, чтобы скачокъ отъ одного до другаго былъ возможенъ, и (употребляя нашъ старый образъ) чтобы помощъю сцѣпленія ихъ вмѣстѣ образовался проходимый Мостъ: въ этомъ, какъ и прежде, продолжаетъ заключаться вся наша метода. Между такими свѣтлыми пятнами слѣдующее, всплывающее среди всякихъ дикихъ разглагольствованій о Способности Совершенствоваться, показалось намъ заслуживающимъ того, чтобы его выдѣлить:

«Можетъ быть, самое замѣчательное событіе изъ Новой исторіи», говоритъ Тейфельсдрекъ, «есть не Вормскій Сеймъ, а тѣмъ болѣе не битва при Аустерлицѣ, Ватерлоо, Петерлоо или какая-нибудь другая битва,—а одно событіе, большинствомъ Историковъ опускаемое безъ всякаго вниманія и разсматриваемое другими съ нѣкоторою степенью насмѣшки: это именно то, какъ Джорджъ Фоксъ сдѣлалъ себѣ Кожаную пару. Этотъ человѣкъ, первый изъ Квакеровъ, а по ремеслу Башмачникъ, былъ одинъ изъ тѣхъ, кому, подъ болѣе грубой или чистой формой, благоволила открыться Божественная Идея Вселенной и осіять ихъ души, сквозь всю шелуху Невѣжества и земнаго Униженія, несказаннымъ Благоговѣніемъ, несказанной Красотой; благодаря этому, они справедливо считаются Пророками, Боговдохновенными, даже Богами, какъ это случалось въ извѣстныя эпохи. Сидя въ своей лавкѣ, работая надъ дубленой кожей, среди щипцовъ, дратвы, вара, щетины и невыразимыхъ вороховъ хлама,—этотъ юноша тѣмъ не менѣе обладалъ Живымъ Духомъ, а также древней Боговдохновенной Книгой, сквозь которую, какъ сквозь окно, онъ могъ смотрѣть вверхъ и различать свое небесное Жилище. Ежедневный урокъ пары башмаковъ, даже соединенный съ нѣкоторой перспективой жизненныхъ припасовъ и почетнаго званія Мастера Башмачнаго Ремесла, а можетъ быть даже мѣста Мироваго Судьи въ своемъ округѣ, какъ вѣнца долгаго честнаго шитья, — все это отнюдь не было достаточнымъ удовлетвореніемъ для такого ума; наоборотъ, среди работы шиломъ и молоткомъ, до него постоянно доносились звуки изъ той дальней страны, доносились ея Красоты и Ужасы; ибо этотъ бѣдный Башмачникъ, какъ мы сказали, былъ Человѣкъ; и храмъ Необъятности, въ который онъ, какъ Человѣкъ, былъ посланъ для священнослуженія; былъ полонъ для него святой тайны».

«Сосѣднее Духовенство, посвященные Охранители и Истолкователи этой самой святой тайны, слушали его запросы съ непритворной скукой и совѣтовали ему для разрѣшенія сомнѣній «пить пиво и танцовать съ дѣвушками». Слѣпые вожди слѣпыхъ! Съ какою цѣлыо собиралась и поѣдалась ихъ десятина? Къ чему напяливались ихъ лопатообразныя шляпы, опоясывались ихъ стихари и сутаны? И къ чему было все это хожденіе въ церковь, и торгъ, и игра на органѣ, и прочій шумъ, поднятый въ этомъ мѣстѣ Божіей Земли,—если Человѣкъ—только Патентованный Перевариватель Пищи, а Брюхо съ его принадлежностями—великая Реальность? Фоксъ вернулся отъ нихъ назадъ, со слезами и священнымъ гнѣвомъ, къ своимъ Кожанымъ Обрѣзкамъ и къ своей Библіи.

Горы затрудненій, выше, чѣмъ Этна, были нагромождены надъ этимъ Духомъ; но это былъ Духъ, и онъ не хотѣлъ оставаться подъ ними погребеннымъ. Въ теченіе долгихъ дней и ночей молчаливой агоніи бился онъ и боролся, съ силой мужа, чтобы быть свободнымъ: и съ какимъ шумомъ приподнялись и склонились давившія его горы, когда великанъ духъ разметалъ ихъ на ту и на другую сторонуи поднялся къ свѣту Неба! Эта Лейчестерская лавка башмачника,—если бы только люди это знали!—была болѣе священнымъ мѣстомъ, чѣмъ любой Ватнканъи Лоретскій алтарь.—«Такимъ связаннымъ, опутаннымъ,стѣсненнымъ», ворчалъ онъ, «съ тысячамитребованій, обязательствъ, ремней, лохмотьевъ ивсякойдряни, я не могу ни видѣть, ни двигаться: япринадлежу не себѣ, а Міру, а Время мчится быстро,и Небо—высоко, и Адъ—глубокъ. Человѣкъ!Одумайся,если ты имѣешь силу Мысли! Почему же нѣтъ? Что меня здѣсь связываетъ? Нужда, нужда?—Да въ чемъ же? Неужели плата за всѣ башмаки подъ Луной переправитъ меня въ то далекое Царство Свѣта? Это можетъ сдѣлать только Размышленіе и набожная Молитва къ Богу. Я хочу въ лѣса: дупло дерева пріютитъ меня, дикія ягоды будутъ меня питать; а что до Одежды, — то развѣ я не могу сшить себѣ одну вѣчную пару изъ Кожи?»

«Историческая Живопись», продолжаетъ Тейфельсдрекъ, «есть одно изъ тѣхъ Искусствъ, въ которыхъ я никогда не упражнялся; поэтому я не буду рѣшать, удобенъ ли этотъ сюжетъ для воспроизведенія на полотнѣ. Но тѣмъ не менѣе, мнѣ часто казалось, что, пожалуй, такой первый взрывъ Свободной Воли человѣка, стремящейся освѣтить все болѣе и болѣе, до ясности Дня, Хаотическую Ночь, которая грозила поглотить его въ свои путы и ужасы, есть собственно единственно великое, что есть въ исторіи. Пусть какой-нибудь живущій нынѣ Анджело или Роза, съ видящимъ глазомъ и понимающимъ сердцемъ, напишетъ Джорджа Фокса въ то утро, когда онъ въ послѣдній разъ разставляетъ свою кроильную доску и кроитъ коровью кожу по непривычнымъ выкройкамъ, и сшиваетъ ее въ одинъ сплошной всезаключающій Чехолъ, — прощальная служба его шила! Сшивай смѣло, благородный Фоксъ! Каждый уколъ этого маленькаго инструмента колетъ въ сердце Рабства, поклоненія Міру и бога Маммоны. Твои локти содрогаются, какъ при сильныхъ ударахъ пловца, и каждый ударъ несетъ тебя черезъ Тюремный Ровъ, внутри котораго Тщеславіе держитъ свою Мастерскую и Базаръ Лохмотьевъ, въ страну истинной Свободы. И когда эта работа будетъ исполнена,—въ обширной Европѣ будетъ одинъ Свободный Человѣкъ, и это—ты!»

«Такимъ образомъ, есть тропа отъ самой низкой глубины до самой выспренней высоты, и Евангеліе было возвѣщено также и для Бѣдняковъ. Безспорно, если, какъ утверждаетъ д'Аламберъ, мой знаменитый тезка Діогенъ былъ величайшій мужъ Древности, кромѣ только того, что ему недоставало благопристойности, то съ еще большимъ основаніемъ Джорджъ Фоксъ есть величайшій изъ современныхъ, и большій, чѣмъ самъ Діогенъ, ибо и онъ также стоитъ на адамантовомъ основаніи Человѣчества, отбрасывая прочь всѣ подпорки и подставки; только онъ не оцѣниваетъ, въ полудикой гордости, Земли слишкомъ низко, а цѣня ее, наоборотъ, какъ мѣсто, которое доставляетъ ему тепло и пищу, смотритъ отъ своей Земли къ Небу и живетъ въ элементѣ Милосердія и Благоговѣнія, съ тихой Силой, такой, какой Бочка Циника отнюдь не видала. Велика, правда, была эта Бочка: храмъ, изъ котораго во всѣ страны гнѣвно проповѣдовалось человѣческое достоинство и божественность; но еще выше была эта Кожаная Оболочка, ибо здѣсь произносилась та же проповѣдь, только не въ Гнѣвѣ, а въ Любви».

«Вѣчная пара» Джорджа Фокса, со всѣмъ, что она содержала, износилась за два почти столѣтія совершенно въ прахъ; зачѣмъ же было воспроизводить ее теперъ, въ разсужденіи 0 способности Общества Совершенствоватъся? Не изъ слѣпаго пристрастія сектанта: Тейфельсдрекъ самъ не Квакеръ; несмотря на всѣ его мирныя наклонности, развѣ мы не видѣли, какъ въ этой сценѣ на Нордкапѣ съ Архангельскимъ Контрабандистомъ онъ показалъ огнестрѣльное оружіе?

Для насъ, знающихъ его глубокій Санкюлоттизмъ, въ этомъ отрывкѣ болѣе смысла, чѣмъ слышится съ перваго раза. Въ то же самое время, кто можетъ избѣжать улыбки по поводу серьезности и Біотійской простоты (если, впрочемъ, здѣсь нѣтъ скрытой сатиры), съ которыми передается здѣсь это «Событіе» и, съ обычными двусмысленными пріемами Профессора, предлагается къ подражанію,— настолько ясно, насколько онъ могъ себѣ позволить въ Вейснихтво. Неужели Тейфельсдрекъ предполагаетъ, что въ нашъ вѣкъ утонченности какой-нибудь значительный общественный классъ внѣдритъ себя въ тѣсно облегающіе чехлы изъ кожи, съ цѣлью свидѣтельствовать противъ бога Маммоны и вырватъся изъ того, что онъ называетъ «Мастерской и Базаромъ лохмотьевъ Тщеславія», гдѣ несомнѣнно нѣкоторые изъ его членовъ достаточнотаки были замучены работой, загнаны и обмануты? Эта мысль смѣшна до крайности. Неужели Величество сниметъ свое королевское одѣяніе, а Красота свои брыжжи и платья со шлейфами для второй кожи изъ дубленой Шкуры? Вслѣдствіе такой замѣны Годдерсфильдъ и Манчестеръ, Ковентри и Пейзли, и Базаръ Модъ были бы обращены въ голодныя пустыни, и только Дей и Мартинъ могли бы получить пользу. Къ тому же и безумная мечта Тейфельсдрека, которую, какъ мы подозрѣваемъ, онъ здѣсь скрытно имѣетъ въ виду,—сравнять Общество (сравнять по-истинѣ мстительно въ одно огромное топкое болото!) и этимъ достигнуть политическихъ эффектовъ Наготы безъ ея замораживающихъ и другихъ послѣдствій, и эта мечта не была бы такимъ образомъ осуществлена. Развѣ богатый человѣкъ не пріобрѣлъ бы себѣ непромокаемой пары изъ Русской Кожи, а знатная Красавица не стала бы выступать въ красномъ или лазурномъ сафьянѣ на подкладкѣ изъ замши, а черная коровья кожа развѣ не была бы оставлена для Бѣдняковъ и Гибеонитовъ мира? И такимъ образомъ всѣ старыя Различія были бы вновь возстановлены.

Или, можетъ быть, Профессоръ имѣетъ здѣсь другое, болѣе глубокое намѣреніе и подсмѣивается исподтишка надъ нашими замѣчаніями и объясненіями, которыя, и въ самомъ дѣлѣ, захватываютъ только часть его?

 

Предыдущая статья:ГЛАВА X., Пауза. Такимъ образомъ мы прослѣдили за Тейфельсд.. Следующая статья:ГЛАВА II., Церковныя Одежды. Не менѣе возраженій вызываетъ его глава..
page speed (0.0267 sec, direct)