Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Право

Раздел II 22 страница, На повседневном, «рабочем» уровне отношения между Судом и его решени..  Просмотрен 175

  1. Раздел II 23 страница, Несмотря на то, что некоторые авторы, рассматривающие, в отличие от ..
  2. Раздел II 24 страница, Кроме того, следует добавить также, что и сама романо-гер­м..
  3. Раздел II 25 страница, В Германию, например, римское право пришло сравнительно поздно, в ос..
  4. Раздел II 26 страница, риантов классификации в различных правовых системах рома­но-г..
  5. Раздел II 27 страница, С разгромом фашизма данные акты «утратили свое прежнее практическое ..
  6. Раздел II 28 страница, В-третьих, закон в странах романо-германского права рас­сматривается..
  7. Раздел II 29 страница, 1 Pearson Ed. Op. cit. P. 24. 2 Merryman J. - Op. cit. P. ..
  8. Раздел II 30 страница, 1 Михайловский Я. В. Указ. соч. С. 277-278. 2 Там же. С. ..
  9. Раздел II 31 страница, Не имея однозначного представления о месте и роли преце­дента в прав..
  10. Раздел II 32 страница, Английское право по самой своей природе «это не право, изу­ченное в ..
  11. Раздел II 33 страница, Существовавшие наряду со светскими судами церковные су­ды действовал..
  12. Раздел II 34 страница, Оценивая характер изменений, произошедших в английском праве в резул..

На повседневном, «рабочем» уровне отношения между Судом и его решениями, с одной стороны, и законами, с другой, строятся на следующей основе: суд, проверяя конституционность и обосно­ванность закона, в то же время беспрекословно подчиняется зако­ну, восполняет пробелы, возникающие в законе, толкует закон, своим решениями в максимальной степени конкретизирует и применяет к каждому частному случаю общий по своей природе и характеру закон.

В научной литературе в связи с этим верно подмечалось, что в конкретизации нуждается каждая общая норма права, «которая


1 Нерсесянц В. С. Суд не законодательствует и не управляет, а применяет право (О правоприменительной природе судебных актов.) С. 40.

Лившиц Р.З. Судебная практика как источник права. М., 1997. С. 14. Там же. С. 14-15.


настолько обща, что без соответствующего разъяснения и уточне­ния не может быть применена. Это не значит, что такая норма не нужна, что она вообще не действует. Норма права устанавливает меру поведения, а судебная практика накапливает конкретные формы поведения в границах этой меры»'.

Наконец, при рассмотрении судебной практики в плане ее со­отношения с законом важно иметь в виду, что не-только нормы, содержащиеся в законах, на основе которых возникают и функ­ционируют суд и порождаемое им судейское право, имеют импе­ративный характер, но и сами судебные решения являются тако­выми. .

Придание императивного характера последним свидетельст­вует не только об их значимости, но и об их непременной обяза­тельности2.

Закрепляя, например, юридическую силу решений Конститу­ционного Суда, Федеральный Конституционный Закон «О Кон­ституционном Суде Российской Федерации», в частности, уста­навливает, что: а) решения Конституционного Суда окончатель­ны, не подлежат обжалованию и вступают в силу немедленно после их провозглашения; б) они действуют непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и должностными ли­цами; в) юридическая сила постановления Конституционного Су­да о признании актов неконституционными «не может быть пре­одолена повторным принятием этого же акта»; г) решения судов и иных органов, основанных на актах, признанных неконституци­онными «не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях»; и д) «неиспол­нение, ненадлежащее исполнение либо воспрепятствование ис­полнению» решения Конституционного Суда России влечет за собой ответственность, предусмотренную федеральным законом3.

1 Судебная практика в советской правовой системе. М, 1995. С. 25. 2 См.: Мартынчик Е., Колоколова Э. Указ. Соч. С. 20-22. . ' 3 Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Рос­сийской Федерации». М., 1994. Ст. 79, 81. '4 Жуйков В.М. Указ. соч. С. 18-20.

Данные и ряд других им подобных положений, содержащиеся в конституционных и обычных федеральных законах, касающих­ся судебной • системы России, составляют правовую основу не только правоприменительной, но и всей иной деятельности судов, включая правотворческую4.

3. Касаясь довольно распространенного среди авторов, вы­ступающих против признания судебной практики в качестве ис­точника российского права, тезиса о несовместимости судейского правотворчества с парламентским, о возможной подмене и дубли­ровании первого вторым, следует сказать, что такого рода сужде­ния и опасения не имеют под собой никакой реальной основы. Они порождены скорее, как представляется, эмоциональным, не­жели рациональным настроем исследователей.

Дело в том, что правотворческая деятельность судов весьма существенно отличается от аналогичной деятельности российско­го парламента и в силу уже этого она не может ни подменять ее-собой, ни тем более дублировать.

В отличие от парламентского правотворчества, особенность судейского правотворчества предопределяется тем, что: 1) «су­дебное правотворчество всегда есть побочный продукт акта пра­восудия»1; 2) оно «не самостоятельно» в том смысле, что «привя­зано» к основной функции судебной власти - осуществлению правосудия; 3) оно осуществляется в рамках закона и на основе закона, исходящего от высшей законодательной власти страны;

4)правотворчество Суда в значительной мере связано с толкова­нием (конкретизацией) права и восполнением пробелов в праве;

5)судебные правоположения вырабатываются судьями, как спра­ведливо отмечается в литературе, только на основе «имеющихся норм и правовых принципов, а не своей субъективной воли»2;

6)эти «правоположения» не должны противоречить существую­щим, и в первую очередь, конституционным законам; 7) сами по себе они не могут изменить или отменить закон; 8) существуют определенные границы или пределы судейского правотворчества, предусмотренные законом, которые, по мнению некоторых иссле­дователей, представляют собой «стержень доктрины и практики' прецедентного права, охватывающий сущность взаимоотношений и компетенцию судебной и законодательной властей, гарантии от узурпации прав последней»3.

1 Барак Л. Судейское усмотрение. М„ 1999. С. 121. 2 Ершов Е. Восполнение судом пробелов в трудовом законодательстве // Российская юстиция. 1993. № 24. С. 19. 3 Мартынчик Е., Колоколова Э. Прецедентное право: от советской идеоло­гии к международной практике. С. 22.

Наряду с названными, существует еще целый ряд особенно­стей судейского правотворчества, принципиально отличающего его от парламентского правотворчества и свидетельствующего о том, что судейское правотворчество не только не противоречит, а тем более - не подменяет парламентское, а, наоборот, дополняет его и обогащает.

Совершенно правы те авторы, которые, основываясь на опыте правотворческой деятельности судов современной России, кате­горически утверждают, что в настоящее время суды зачастую вы­нуждены и должны «создавать (творить) право, иначе их дея­тельность станет не просто неэффективной, а приведет к резуль­татам, противоположным тем, которые от них вправе ожидать общество: они будут не защищать права, а способствовать их на­рушениям»1.

Помимо объективных причин «вынужденное» правотворчест­во судов в современной России обусловлено также и субъектив­ными факторами2. Среди них не последнюю роль играет весьма слабая, а в большинстве своем - вовсе отсутствующая юридиче­ская подготовка отечественных законодателей - депутатов Госу­дарственной Думы и «сенаторов». Быть хорошим специалистом в «своей» области - певцом, борцом, стоматологом, гинекологом и проч. - вовсе не означает быть хотя бы посредственным законо­дателем, способным не только механически читать предлагаемые проекты законодательных актов, но и адекватно их воспринимать. Добротное законодательство требует к себе, соответственно, доб­ротного - профессионального, а не любительского отношения. В противном случае будем иметь в стране и дальше то, что уже имеем: чрезвычайно низкий уровень весьма разрозненного, внут­ренне противоречивого законодательства и соответствующий ему уровень экономической, социально-политической, культурной и иных сфер общества.

Для «корректировки» создавшегося, явно ненормального по­ложения в области российского правотворчества, несомненно, требуется внести новую, профессиональную струю в виде законо­дательных функций высших судебных инстанций и официально­го придания судебной практике статуса источника права.

1 Жуйков В. М. Указ. соч. С. 20. 2 См. об этом: Гурова Т. В. Судебная власть и судебный прецедент в современной России (дискуссионные вопросы) // Атриум. 1997. № 1 С. 14 —16.

Последнее тем более является сравнительно легко осуществи­мым и необходимым, что современная судебная власть России, ыавным образом в лице Конституционного суда, фактически уже осуществляет правотворческие функции1 и это признается подав­ляющим большинством отечественных авторов - теоретиков и практиков.

Расхождения по поводу правотворчества касаются, в основ­ном, лишь частных по своему характеру вопросов, а не общей, главной проблемы. Имеются в. виду, например, вопросы, касаю­щиеся форм и содержания процесса судебного правотворчества, характера .принимаемых при этом актов, соотношения судебных нормативных актов с системой других нормативно-правовых ак­тов, и т. д.

4. Обобщая и систематизируя накопившийся за "последние годы в России и других бывших советских республиках - ныне странах СНГ опыт судейского правотворчества и формирования судебной практики, некоторые авторы предлагают разработать даже свою особую доктрину .«судебного прецедента и прецедент­ного права». Ибо существующие теории судебного прецедента, ' равно, как и «лаконичные определения судебного правотворчест­ва, - по мнению исследователей, - не исчерпывают сложной и но­вой для стран СНГ проблемы судебного прецедента и прецедент­ного права»2.

В совокупности с другими аналогичными предложениями и даже своеобразными призывами типа «пора определиться с оценкой юридической силы актов судебных органов»3, это сви­детельствует, помимо всего прочего, с одной стороны - о широте признания судейского правотворчества в нашей стране и других бывших советских республиках и соцстранах, а, с другой - об осознании в новых условиях ее важности и актуальности.

1 Авакьян С. А. Конституция России: природа, эволюция, современность. М., 1997. С. 206-209. 2 Мартынчик £., Колоколова Э. Указ. соч. С. 21. 3 Гурова Т. В. Судебный прецедент как формальный источник права и его место в системе источников права в России // Атриум. 1997. Jv> 3. С. о.

Не вдаваясь в обсуждение вопроса о необходимости, а, глав­ное, готовности к разработке доктрины судебного прецедента, су­дебной практики и самого прецедентного права, применительно к России и другим странам СНГ, необходимо подчеркнуть, что в настоящее время, в любом случае, требуется дальнейшая систе­матизация и «инвентаризация» накопившегося о судейском пра­


вотворчестве материала и акцентирование внимания на наиболее важных в теоретическом и практическом плане вопросах.

Таких вопросов много и они весьма разнообразны. Примени­тельно, например, к правотворческой деятельности Конституци­онного Суда России можно указать, в частности, на такие вопро­сы, которые касаются, прежде всего, форм, или видов его право­творческой деятельности. При ответе на вопрос - осуществляет ли Конституционный Суд правотворческие функции при осуще­ствлении всех предоставленных ему законом, полномочий или же только некоторых из них, более убедительным представляется мнение, согласно которому участие Конституционного Суда в правотворчестве «осуществляется преимущественно посредст­вом разрешения споров о праве и официального толкования норм Конституции Российской Федерации, оформленных в виде обще­обязательных решений»1.

Формы, или виды правотворческой деятельности Конститу­ционного Суда в этом смысле имеют довольно ограниченный ха­рактер. Они не распространяются на все «иные полномочия», предоставленные ему Конституцией РФ, Федеральным догово­ром и федеральными конституционными законами2.

1 Невинский В. В. Конституционный Суд Российской Федерации и право­творчество в России // Вестник Конституционного Суда Российской Федера­ции. 1997. №3. С. 71. 2 См.: Федеральный Конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации». Ст. 3. 3 См.: Конституционный Суд Российской Федерации. Постановления, оп­ределения. 2000 / сост. и отв. ред. Т. Г. Морщакова. М., 2001; и др.

Соответственно, в плане обладания юридической силой, а точ­нее - правовым характером следует говорить не обо всех актах, принимаемых Конституционным Судом, а преимущественно о его «итоговых решениях», именуемых постановлениями3. Последние, согласно закону «О Конституционном Суде Российской Федера­ции» принимаются по вопросам, связанным: с разрешением дел о соответствии Конституции РФ законов и других правовых ак­тов, указанных в Законе; с разрешением споров о компетенции между федеральными органами государственной власти, между высшими государственными органами субъектов Российской Фе­дерации, между органами государственной власти РФ; по жало­бам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов о проверке конституционности применяемых ими в конкретном деле или подлежащих применению законов; и с тол­кованием Конституции Российской Федерации1.

Что же касается других решений Конституционного Суда России, именуемых заключениями и определениями, то они, будучи юридическими актами, не являются нормативно-право­выми.

Из этого следует, что если постановления Конституционного Суда фактически выступают в качестве источников права, то его заключения и определения явно таковыми не являются. Принци­пиальная разница между ними состоит в том, что если первые яв­ляются продуктом судейского правотворчества2, то вторые высту­пают в качестве одного из возможных источников, материалом для такого правотворчества.

Нормативный характер постановлений Конституционного Суда, как и любого иного нормативного акта, состоит в том, что они, во-первых, имеют общеобязательный характер, будучи рас­считанными на неопределенный круг лиц. А, во-вторых, что они с неизбежностью предполагают многократность применения.

В качестве одного из многочисленных примеров, подтвер­ждающих это, можно сослаться на Постановление Конституцион-' ного Суда от 15 января 1998 г. по делу о проверке конституцион­ности положений частей 1 и 3 ст. 8 Федерального закона от 15 ав­густа 1996 г. «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» в связи с жалобой граждани­на N3.

1 Федеральный Конституционный закон «О Конституционном Суде Рос­сийской Федерации». Ст. 3. пп. 1-4. Ст. 71. 2 См.: Иванов С. А. Судебные постановления как источник трудового пра­ва // Судебная практика как источник права. М, 1997. С. 24-33. 3 См.: Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1998. № 2. Ст. 19-25.

Суть вопроса состояла в том, что гражданин России N., имею­щий постоянную прописку по месту жительства в Грузии (г. Тби­лиси), но фактически в течение многих лет проживающий в г. Москве, в 1996 г. обратился в УВИР ГУВД г. Москвы с заяв­лением о выдаче ему загранпаспорта. Однако ему в этом было от­казано за неимением жилого помещения, наличие которого по­зволяло бы ему по месту жительства или по месту требования об­ратиться за получением загранпаспорта.


Межмуниципальный народный суд г. Москвы отказал N. в удовлетворении жалобы, сославшись на ст. 8 указанного Феде­рального закона. При этом Суд указал, что в соответствии с дан­ной статьей N. вправе обращаться за выдачей загранпаспорта только по месту жительства за пределами России, т. е. в Грузии.

Рассмотрев жалобу N., Конституционный Суд РФ в своем По­становлении признал не соответствующими Конституции России положения ч. 1 ст. 8 Федерального закона «О порядке выезда из. Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» и ч. 2 ст. 8 этого же закона, на основе которых было отказано граждани­ну N. в выдаче загранпаспорта.

При этом Суд рекомендовал «с учетом настоящего Постанов­ления впредь до урегулирования федеральным законом порядка оформления документов» во всех аналогичных случаях руково­дствоваться ст. 27, п.2 Конституции России, закрепляющей за российскими гражданами право свободного выезда за пределы России и беспрепятственного возвращения в Россию1.

Нормативный характер данного Постановления проявляется в том, что, будучи принятым по конкретному случаю (по жалобе N), оно: а) имеет общий характер, распространяется на всех граж­дан России, которые могут оказаться в аналогичной ситуации, в которой оказался N. Иными словами, данное постановление рассчитано на неопределенный круг лиц; б) рассчитано на много­кратность применения (по крайней мере, фактически до приведе­ния в соответствие с Конституцией России оспаривавшихся по­ложений Закона); и в) имеет императивный, обязывающий харак­тер.

В соответствии со ст. 6 Закона о Конституционном Суде Рос­сии его решения «обязательны-на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судеб­ных органов государственной власти, органов местного само­управления, предприятий, учреждений, организаций, должност­ных лиц, граждан и их объединений»2.

Принимая данное, равно как и любое иное, подобное ему по­становление, объявляющее отдельные положения закона или да­же весь закон неконституционным, Конституционный Суд Рос­сии действует не только как «негативный законодатель», отри­цающий конституционность рассматриваемого положения или акта и тем самым создающий правовую основу для его отмены, но и как «позитивный законодатель». Он указывает не только на то, как нельзя действовать правоприменителю в тех или иных случа­ях, но и как нужно и должно действовать в подобных ситуациях. И хотя он формально не создает новый закон, а только указывает, каким он должен быть в соответствии с Конституцией, тем не ме­нее, он фактически закладывает его новую основу и фактически предопределяет правила, которые должны действовать до его принятия.

5. Аналогично обстоит дело с правотворческой деятельно­стью Конституционного Суда России не только в случаях разре­шения дел о соответствии различных правовых актов Конститу­ции, но и в большинстве случаев, предусмотренных законом, ко­гда требуется принятие Постановления Конституционного Суда. В особенности это касается актов толкования Конституции Рос­сийской Федерации, которое имеет не только нормативный ха­рактер, но и приоритетное значение перед другими видами ее тол­кования1.

Такого рода постановления Конституционного Суда, как справедливо отмечается исследователями, «не являются право­применительными, индивидуальными актами, актами примене­ния Конституции. Им присущи нормативно-интерпретационный характер, обобщенность и обязательность»2.

Весьма важно при этом отметить, во избежание недопонима­ния, что нормы судебного правотворчества имеют довольно спе­цифический характер, не всегда укладывающийся в традиционно сложившееся в отечественной юридической науке представление о них.

Речь при этом идет,.в частности, о так называемых «индивиду­альных правовых нормах», которые создаются судами и широко исследуются в зарубежной литературе. Имеется в виду также тот «нормативный симбиоз», который складывается в результате ор­ганического сочетания индивидуальных норм с общими нормами.


  
 

С 25 ВеСТНИК КонстнтУционного Суда Российской Федерации. 1998. №2.

2 Федеральный Конституционный закон «О Конституционном Суде Рос­сийской Федерации». Ст. 6.


  
 

Когда судебная ветвь власти, пишет по этому поводу израиль­ский проф. А. Барак, создает «индивидуальную правовую норму, т. е. норму, обязывающую только стороны в деле, она участвует не в судебном правотворчестве, а просто в отправлении правосу­дия». Судебное же правотворчество, будучи неразрывно связан­ным с процессом создания индивидуальных правовъос норм, самым непосредственным образом ассоциируется с формированием «обязывающего прецедента»1. Специфичность последнего заклю­чается в том, что содержащееся в судебном решении правило «обязывает не только стороны в конфликте, но и все общество. Творчество суда по отправлению правосудия приобретает тем са­мым общее действие»2.

Осознавая и стремясь подчеркнуть особенность судебного правотворчества и порождаемых им норм, некоторые отечествен­ные авторы вполне оправданно, на наш взгляд, именуют их «свое­образными» нормами, или «квазинормами»3. Тем самым, как представляется, в определенной мере снимается тот искусствен­ный пафос и острота спора, которые время от времени возникают по поводу того, создает ли Конституционный Суд России новые нормы права или же он только применяет, толкует и уточняет уже существующие нормы. Является ли суд в этом смысле «пра­воприменителем» или же он одновременно выступает и в роли «судейского законодателя».

Исходя из особенностей судейского правотворчества и порож­даемых им «своеобразных» норм по сравнению с парламентским правотворчеством и порождаемых им обычных «классических» норм, вполне логичным, было бы предположить, что в современ­ных российских условиях, на переходном этапе специфичность судейского правотворчества и своеобразие исходящих от него норм, с неизбежностью обусловливают также возникновение но­вых, соответствующих им форм.

1 Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999. С. 122. ' 2 Там же. 3 Савицкий В. А., Терюкова Е.Ю. Решения Конституционного Суда Рос­сийской Федерации как источник конституционного права Российской Феде­рации // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1997. №3. С. 75.

Речь при этом идет, в частности, о такой форме судейского права, порождаемой Конституционным Судом, как «правовая по­зиция Конституционного Суда»1, а также - о других формах су­дейского права2, порождаемых Верховным Судом Российской Федерации и Высшим Арбитражным Судом.

 

§ 4. Правовые позиции Конституционного Суда как форма судейского правотворчества

1. Наряду с судебной практикой как источником права в оте­чественной юридической литературе последних лет значительное внимание уделяется анализу «правовой позиции»3.

Данная, совершенно новая, вошедшая в научный обиход толь­ко в начале 90-х гг. XX столетия, юридическая категория, неиз­менно ассоциируется лишь с конституционным правом, консти­туционной доктриной и, соответственно, с Конституционным Су­дом.

Законодательно она была закреплена в Федеральном Консти­туционном законе «О Конституционном Суде Российской Феде­рации», в ст. 73 которого устанавливалось, что в случае, когда большинство судей Конституционного Суда, участвующих в засе­дании палаты, приходят к выводу о необходимости принятия ре­шения, не соответствующего правовой позиции Суда, выраженной в ранее принятых им решениях, то дело передается на рассмотре­ние пленарного заседания Конституционного Суда4.

Полное название данной категории и отражающего ее терми­на - «правовая позиция Конституционного Суда Российской Фе­дерации». Основная сфера ее «приложения» - конституцион­но-правовые отношения. Это не исключает, разумеется, и других сфер «приложения» данной категории с учетом, однако того, что


  
 

она не меняет при этом своей изначальной природы и своего кон­ституционно-правового содержания.

В научной литературе по этому поводу недвусмысленно заяв­ляется, что хотя термин «правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации» по своему понятийному содержа­нию в настоящее время связан лишь с конституционной доктри­ной, не исключено, что в будущем он «может получить иную, бо­лее широкую трактовку применительно ко всем видам судопроиз­водства»1.

Не затрагивая данную проблему по существу, следует, однако, заметить, что расширение сферы применения рассматриваемой категории, равно как и признание «правовой позиции Конститу­ционного Суда», а точнее, его итоговых решений (постановле­ний), правовым основанием которых служит правовая позиция, в качестве самостоятельного источника российского права в пере­ходный период2 - период формирования рыночных отношений, повышения роли судебной власти, а вместе с тем и все более от­четливо выделяющегося процесса формирования судейского, прецедентного права в России, с одной стороны, означало бы давно назревшее признание судейского правотворчества, наря­ду с парламентским правотворчеством в России. А с другой -ознаменовало бы собой нахождение некоего «компромисса» в явно затянувшемся и не всегда продуктивном споре между сторонниками полного признания судебной практики в качест­ве источника права в России и сторонниками ее полного отри­цания.

2. Несмотря на то, что категория «правовая позиция Консти­туционного Суда Российской Федерации» (в дальнейшем про­сто - «правовая позиция») вступила в свои права сравнительно недавно, по поводу ее понятия и содержания сложилась целая се­рия самых различных мнений и суждений.

Соловьев В. Ю. Судебная практика в российской правовой системе. Ав­тореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 6. 2 См. об этом: Гаджиев Г. Правовые позиций Конституционного Суда Российской Федерации как источник конституционного права // Конституци­онное правосудие в-меняющихся правовых системах. М., 1999. С. 106-117.

На вопросы типа: Что собой представляет «правовая пози­ция»? Каковы ее основные признаки и черты? Как она соотносит­ся с другими формами судейского и парламентского права? Нако­нец, каково ее понятие и содержание? - в научной юридической литературе не было и нет однозначного ответа1.

По мнению одних авторов правовая позиция Конституцион­ного Суда есть ничто иное, как «отношение Суда к содержанию конституционной нормы в результате ее истолкования», что это «прежде всего выделение тех многочисленных потенциальных возможностей, тех богатых юридических пластов, которые в кон­центрированном виде содержатся в конституционных нормах»2.

Согласно представлениям других авторов, правовая позиция выступает' как «отношение Суда к значимым конституцион­но-правовым явлениям, отраженное в его решении (решениях), которым он руководствуется при рассмотрении соответствующих дел»3.

В соответствии со взглядами третьей группы авторов право­вая позиция Конституционного Суда представляет собой сово­купность правовых аргументов, правоположений, общих право­вых ориентиров, наконец, - «правовых представлений (выводов) общего характера Конституционного Суда», которые возникают как результат толкования и выявления им «конституционного смысла положений законов и других нормативных актов» и кото­рые «снимают конституционно-правовую неопределенность», а также служат «правовым основанием итоговых решений (поста­новлений) Конституционного Суда Российской Федерации»4.

Наряду с названными представлениями о правовой позиции Конституционного Суда, в юридической литературе имеют место и другие, в той или иной степени отличающиеся между собой воз­зрения. Однако, несмотря на различные представления авторов о правовой позиции, касающиеся в основном ее отдельных сторон и аспектов, в целом, по наиболее важным вопросам данной про­блематики мнения ученых - теоретиков и практиков совпадают.


   
   
   
   

3. Это касается, прежде всего, понимания правовой позиции Конституционного Суда, проявляющейся в виде «обобщенной со­вокупности таюта понятий, как существо решения, выводы, аргу­менты Конституционного Суда или как синоним каждого из них»1. Вся спорность и разноречивость суждений авторов по по­воду ключевого элемента правовой позиции Конституционно­го Суда, в конечном счете, в той или иной форме непременно сводится к одному из «обобщенной совокупности» этих поня­тий.

Весьма важным при этом представляется также подчеркнуть, что правовая позиция Конституционного Суда возникает не сама по себе, в «произвольном порядке», а лишь в результате офици­ального толкования им конституционных норм и выявления кон­ституционного смысла положений обычных (текущих) законов и других нормативно-правовых актов2.

Общность мнений исследователей правовой позиции Консти­туционного Суда проявляется также в совпадении или сходности их взглядов на предмет правовой позиции, форму ее выражения, ее содержания, а также на методы, с помощью которых вырабаты­ваются правовые позиции.

В качестве предмета правовой позиции рассматривается «по­нимание Судом применяемой им нормы своего закона о самом Суде или проверяемой им нормы, конституционность которой ос­паривается в конкретном деле, и содержания конституционных положений, используемых в качестве критерия оценки или пред­мета толкования»3.

В качестве формы выражения правовой позиции Конституци­онного Суда выступают такие его решения, как постановления и определения. Формулируются же правовые позиции Конститу­ционного Суда непосредственно в резолютивной и мотивировоч­ной частях его решений.

Предыдущая статья:Раздел II 21 страница, Данная точка зрения была преобладающей в рассматривае­мый период не .. Следующая статья:Раздел II 23 страница, Несмотря на то, что некоторые авторы, рассматривающие, в отличие от ..
page speed (0.0883 sec, direct)