Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Литература

Этикет & шпионаж - Глава 13  Просмотрен 47

Софрония и Вив неслись по кораблю наверх к запретному кисточковому отсеку. И наконец замерли перед дверью профессора Светлякоупа.

– Тебе лучше не попадаться ему на глаза, Вив. Не имеет смысла нам вдвоем вляпаться в неприятности.

Вив посмотрела на Софронию и кивнула:

– Нам нужно скоро повторить вылазку.

– Надеюсь, без нападения оборотня и потери юбок?

– Возможно.

На этом Вив приподняла шляпу, удовлетворенно засвистела какую–то французскую песенку и пошла обратно по коридору, сунув руку в карман и на другую с закупоривателем выставив вперед.

«Рада, что хоть кто–то насладился сегодняшним вечером», – подумала Софрония, прежде чем громко постучать в дверь вампира.

Раздалось громыханье, потом хлюпанье и наконец визг резины, дверь приоткрылась и в щель выглянул профессор Светлякоуп.

– Фто, фто?

Рот его был измазан чем–то темным.

«О, боже, – подумала Софрония, – я что, помешала его чаепитию?»

Она попыталась заглянуть профессору за спину. Там мелькнул кто–то. Тот, у кого профессор, возможно, сосал кровь. Однако всеми своими скромными размерами вампир закрывал Софронии обзор.

– Профессор, не хотелось вас беспокоить, но дело требует вашего немедленного вмешательства.

– Фто, ученица? Клянусь богом, как вы проникли в этот отсек, не вызвав тревоги?

– Это неважно, сэр.

– Думаю, как раз важно.

– Только не сейчас. Пожалуйста, сэр, у нас неприятности. Там капитан Ниалл.

– Фто, оборотень? Поэтому вы проникли в запретную зону без сопровождения?

– Нет, сэр, он бродит.

– Конечно он бродит. В милях отсюда, как положено.

– Нет, сэр, он здесь.

– Фто, на корабле? Это невозможно. Оборотни не летают.

– Нет, сэр, внизу. Он здесь на земле, прямо под кораблем. Скоро наши возвратятся из театра. Я видела его из окна.

– Девчоночьи фантазии.

– Вполне возможно, но не лучше ли самому проверить и убедиться?

– Фто,фто? Что ж, ладно. Полагаю, вы правы.

– Быстрее, сэр. Они могут вернуться в любой момент.

– Да, да. Только шляпу надену.

На долю секунды вампир исчез, потом вышел в коридор.

Он был слегка небрит, однако натянул плащ и наглухо застегнул, чтобы скрыть любую погрешность в моде. Надел ботинки, что больше всего говорило о его отличии от оборотня. Софрония не вполне убедилась, но верила, что, возможно, склонится в пользу вампиров, отдав им главенствующую роль.

– Где же этот вредитель?

– Под котельной, сэр. Там я его видела последний раз.

– Мисс Тряпочертик.

Профессор приподнял шляпу и умчался прочь.

Смысла догонять его не было. Он двигался быстрее любого человеческого существа.

«О, прекрасно, – подумала Софрония. – И как мне теперь вернуться в мою спальню?»

Из–за поворота появилась голова Вив.

– Требуется рука помощи или, точнее, запястье? – помахала она рукой с закупоривателем.

Софрония прыснула.

 

– И вот мы во всех наших пышных вечерних нарядах идем по тропинке к кораблю, и ты никогда не догадаешься, что мы видим! Почти такое же увлекательное зрелище, как пьеса. Хотя «Идеальная ванна» такое волнующее представление.

Глаза Димити сияли. Она в возбуждении сцепила руки, пустившись перебирать в памяти восхитительные события недавно минувшего вечера.

Софрония, только чуть замаранная, в чистом переднике и втором лучшем наборе нижних юбок, притворилась, что восхищенно слушает.

Они уединились на диванчике, пока другие девочки бродили вокруг, обсуждая наряды, пьесу, внешность того или иного мальчика – и не обязательно в такой последовательности.

– О, и что вы увидели?

– Профессора Светлякоупа в пальто!

– По–видимому, у него имеется верхняя одежда.

Димити расцепила руки и стала возиться с чем–то висевшим на шее.

Софрония наклонилась вперед.

– Димити, ты что, надела два ожерелья?

– Я не могла решить, какое выбрать. Не отвлекай меня.

На чем я остановилась?

– На пальто профессора Светлякоупа.

– О, да. Разве пальто не принадлежность оборотней, как считаешь? Не говоря уже о том, что вампиры, по всеобщему признанию, не чувствуют холод. Так, на чем я остановилась? Ах, да. Профессор Светлякоуп и его пальто сражались с оборотнем! С капитаном Ниаллом!

– Ох, какой ужас.

Софрония изобразила на лице надлежащее потрясение. Надеясь, что потрясение надлежащее. Она еще не очень хорошо усвоила уроки актерского мастерства.

«Наверно, я похожа сейчас на надутую белку».

Димити явно так не думала.

– Какая жалость, я не разглядела как следует поединок.

– Из–за стремительности обмена кулачными ударами? Учитывая быстроту сверхъестественных, – мудро кивнула Софрония.

– Ох, нет, пролилась кровь, поэтому я лишилась чувств.

Зашла Приши и встала перед ними, подбоченившись, в одном корсете и панталонах.

«Как неприлично

– Шиак подхватила ее. Какой стыд, Димити, что ты не сумела упасть в обморок раньше, когда юный лорд Пустозвонс оказывал тебе знаки внимания.

Димити покраснела.

– Наши родители дружат, вот и все!

Софрония не обратила внимания на Приши и посмотрела на других девочек в надежде, что они продолжат рассказ Димити.

– Что случилось с кулачным боем?

– Вообще–то, кулачных ударов там присутствовало немного. Скорее, много клыков и когтей, – внесла ясность Агата.

– Ладно, тогда что случилось с клыкастым боем?

– О, Софрония, ты такая смешная, – погрозила ей пальцем Димити.

Шиак лишь сухо улыбнулась и отошла. Моник подчеркнуто углубилась в изучение маленькой прорехи в отделке рукава, а Приши отвернулась и стала накручивать волосы на папильотки перед сном.

Агата робко пришла на помощь Софронии.

– Мадемуазель Жеральдин тоже упала в обморок. Это развязало руки леди Линетт, и она приказала старшим девочкам прибегнуть к защитным действиям. У них были уроки по групповой тактике в согласованном общественном отпоре. Она сказала им совершить маневры с веером и брызгами для лучшего эффекта.

– Веер и брызги?

– О, ты что, и в самом деле ничего не знаешь? – фыркнула Моник. – Веер и брызги применяются юными леди, чтобы справиться с нападением оборотня, если отсутствуют джентльмены. На эту тему опубликованы целые памфлеты!

Софрония посмотрела на Агату в ожидании дальнейших объяснений, но бедняжка растеряла все мужество и забилась в угол с книжкой по языку зонтиков.

– Димити, ты знаешь, в чем состоят эти маневры?

– Ну, я слышала об этом, но воочию никогда не видела, – уклончиво ответила Димити.

– Как и этим вечером. Воистину, Димити, тебе следовало рассчитывать время своих обмороков с большей точностью, – снисходительным тоном заявила Приши.

Было видно, что соседство Моник не пошло на пользу ее характеру.

Моник поцокала языком.

– На самом деле, все очень просто. Отвлеки оборотня.

– В этом случае – вовремя подвернувшимся вампиром, – встряла Приши к досаде Моник.

– Потом подойди на расстояние вытянутой руки, – продолжила Моник. – Обрызгай оборотня или окрест него чем–то вредоносным и пахучим, подойдет травянистое, лучше всего базилик. Конечно, подойдут и нюхательные соли. У оборотней очень чувствительный нюх. Потом все берут веера и гонят запах в сторону зверя. Он начинает безудержно чихать, а всем удается убежать. И вуаля!

– Именно это случилось? – Софрония обратилась за подтверждением к Приши.

В конце концов, Моник ведь не ходила в театр.

– По сути дела. Хотя профессор Светлякоуп тоже схватил изрядную долю запаха. Однако это отвлекло капитана Ниалла достаточно, чтобы профессор одержал верх и уволок его прочь.

Мы беспрепятственно поднялись на борт по большому трапу.

«Трапу? – изумилась Софрония. – На корабле есть трап

– Очень волнующее завершение вечера, – закончила Приши. – Но довольно о грубых материях. А вы, леди, видели, сколько кавалеров окружало меня в театре?

– И близко не столько, сколько могла иметь я, – парировала Моник. – В меня уже без памяти влюбилась половина Бансона, а в этом году я очарую вторую половину. – Она поглядела почти великодушно. – Конечно, ты можешь взять себе несколько, Приши. Я не жадная.

Приши улыбнулась, и удовольствия в этой улыбке не имелось ни на грош.

– И к тому же имеется еще лорд Пустозвонс, он явно у Димити в кармане.

– Понимаю, так странно. Ну, полагаю, о вкусах не спорят. Без обид, разумеется, Димити.

Димити явно не нашлась, что сказать. У нее был вид, словно она проглотила живого таракана.

Моник и Приши продолжили болтать о юношах, которых Приши встретила в театре. О тех, которых уже знала Моник, и о подробностях их внешности, финансового положения и светских связях было доложено Приши в самой снисходительной манере.

Воспользовавшись, что тем самым остальные девочки отвлеклись, Софрония повернулась к Димити и тихо спросила:

– Тебе нравится эта Пустозвонная личность?

Димити покраснела, чем подтверждала такую возможность. Или же наоборот – что он ей совсем не нравился.

– Он вполне рослый для своего возраста.

Софрония пыталась отнестись дружелюбно.

– Хорошее начало, полагаю. Есть ли у него еще какие достоинства?

– У него очень красивый нос.

– Ладно, нос, превосходно.

Болтушка Димити, которая редко закрывала рот, в этот миг замолчала.

Софрония попыталась придумать какую–нибудь другую черту, которую мог бы иметь мальчик, интересовавший Димити.

– Он носит что–нибудь щегольское?

– Он закалывает галстук бронзовой булавкой.

Димити выглядела разочарованной, будто это были самые простые семечки перед великим древом ее собственных украшений.

«Два ожерелья. Два!»

– Э, а как насчет ума?

– О, Софрония, вряд ли это желаемое качество для кавалера!

– Нет? Так он все–таки кавалер?

– Мне не дозволяют иметь поклонников до шестнадцати лет.

– Вот так, значит.

Наступила пауза.

Наконец Димити спросила:

– Ты знала, что моего противного братца там не было? Свалил с пьесы. Очевидно, он ведет себя, как прыщ, что задевает других мальчиков. Я не удивляюсь. Наверно, всех вечно тычет носом в малейшие глупые ошибки и ни с кем не может найти общий язык.

– Или они сами исподтишка запугивают его.

– Ну хватит, с трудом верится, что мальчики на такое способны.

– Разве?

Софронию, у которой было несколько своих братьев, поразило такое странное утверждение.

– Девочки – да, мальчики – нет. Они поступают более прямо.

– Ты слышала о Поршнях?

– Да. Откуда ты…

Софрония пожала плечами.

– Я кое–чему учусь на уроках в этой школе.

– Насколько я понимаю, Поршни – это что–то вроде клуба. Лорд Пустозвонс его член.

– В самом деле?

– Да, инженерное сообщество. Они рисуют круги углем под глазами. Все такие мрачные и задумчивые.

– Как у «угольков».

Моник, которая услышала их разговор, не смогла удержаться, чтобы не встрять со своим мнением.

– Софрония, не смей так говорить. Разве можно представить рядом высокородного лорда и низшее сословие? Доподлинно нельзя.

– «Угольки» не представляют собой ничего плохого! – возмутилась Софрония громче, чем следовало.

Приши, Моник и Агата в ужасе уставились на нее, пораженные.

Софрония разозлилась.

– Их нельзя винить за их положение!

– Нет, со всей определенностью можно! – непоколебимо возразила Моник.

– Ну, хватит. Бедные «угольки» всего лишь требуют некоторых социальных реформ и маленького благотворительного содействия их гардеробу, – преданно заявила Димити, несомненно думая, что поддерживает необычайно прогрессивную общественную позицию Софронии.

Софрония в ужасе закрыла глаза при одной мысли, как Димити попытается реформировать Мыло.

Или еще хуже, рассматривает его как объект благотворительности.

Раздался громкий стук в дверь, и голос леди Линетт произнес:

– Скоро выключат газ, леди. Дайте вашей красоте отдых. Ну, большинству из вас, и ничем другим тоже нет причин рисковать.

– Да, леди Линетт, – отозвались хором девочки.

Леди Линетт пошла дальше, не входя к ним. В школе было правило не беспокоить учениц в их свободное время. Даже детям, по словам леди Линетт, должно быть позволено иметь время устраивать заговоры.

Димити наклонилась к Софронии и прошептала:

– Почему ты защищаешь «угольков»? Как ты узнала их так накоротко?

– Сбор сведений, Димити, если ты помнишь. Этим мы сейчас и занимаемся.

– Да, но «угольки»? Вряд ли от них какая польза. Они обитают в котельной.

Софрония прибегнула к наилучшему предлогу:

– Мне ведь нужно кормить Плосконюха?

Димити молча моргала, понятие дружбы с «угольками» было ей столь же чуждо, сколь и необходимость выбора между двумя ожерельями.

– Ну хорошо, как скажешь. Ладно, пора спать.

Но прежде чем они оставили гостиную, раздался еще раз стук в дверь, напугавший девочек. Время было неурочное.

За дверью послышался мужской голос:

– Мисс Тряпочертик, на одно слово, будьте любезны, фот.

Приши ахнула и метнулась в свою комнату: она все еще стояла в нижнем белье.

Софрония огляделась вокруг:

– Агата, прибери свои перчатки с пола. Димити, надень туфли.

Остальные пребывали в относительном порядке. Софрония открыла дверь.

– Чем могу служить, профессор Светлякоуп?

Вампир снова выглядел франтом: он снял пресловутое пальто.

– О, хорошо, что вы еще не легли. Давайте немного прогуляемся, мисс Тряпочертик.

Софрония сделала реверанс и потянулась за шалью, которая висела на вешалке. Девочки, онемев, наблюдали. Софрония бросила на них взгляд и последовала за профессором.

Пока она шла с ним, ни один механизм не возмутился, что она шатается по кораблю после отбоя. Профессор вывел ее на небольшой балкон, который служил мостиком между средней и передней частью. Они стояли, всматриваясь в облака и стоявшую над пустошами луну.

Наконец Софрония позвала:

– Сэр?

– Вы понимаете, мисс Софрония, что я вампир.

– Да, сэр, я заметила клыки.

– Не дерзите, юная леди.

– Да, сэр.

– К тому же я привязан к этому бродяге–кораблю вдали от всякого значительного общества.

– Да, сэр. Но ведь вы сошли на сушу, чтобы сразиться с капитаном Ниаллом.

– Я не королева роя, чтобы настолько быть привязанным к месту.

– Понимаю, сэр.

Хотя не понимала.

«Почему он так оправдывается

– Вечером, когда вы пришли в мою комнату…

Софрония наклонила голову, вспомнив, что видела кровь на его губах.

– Я ничего не видела и не слышала. Хотя мне интересно, сэр, как вы питаетесь? Или следует спросить кем?

Вампир не ответил.

«Я что, показала, что увидела слишком много

Софрония тихо добавила:

– А сажа на моем платье, сэр?

– Я ничего не видел, – улыбнулся ей в ответ профессор Светлякоуп, показывая едва заметные клыки.

– Я рада, что мы поняли друг друга, – тоже улыбнулась Софрония.

Вампир вгляделся в ночь.

– Эта школа совершенства вам ведь очень подходит, правда, фот?

– Да, сэр. Полагаю, возможно, даже слишком.

– Хотите маленький совет, мисс Тряпочертик?

– Сэр?

– Великое мастерство приобрести друзей в низших кругах. Им тоже есть, чему вас поучить.

– А я думала, сэр, что вы не видели никакой сажи.

Профессор Светлякоуп засмеялся.

– Спокойной ночи, мисс Тряпочертик. Уверен, что сможете вернуться в свою комнату, не вызвав тревоги. Кажется, это ваше особое мастерство.

– Вообще–то, сэр, сегодня я могла бы воспользоваться вашим эскортом.

– Фто, фто? Интересно.

– Даже вампиры временами удивляются?

– Мисс Тряпочертик, как, по–вашему, а почему я стал учителем?

Они разом повернулись и вместе пошли назад на ученическую половину.

Софрония с трудом могла вообразить, что значит жить вечно.

«Полагаю, кое–кто легко умер бы от скуки. Одно можно сказать об этой школе. Пока что здесь ничуть не соскучишься».

А вслух сказала:

– Не так уж плохо жить вдали городов.

Вы один из немногих вампиров, которые могут путешествовать.

– При условии, что мы не слишком высоко поднимаемся.

– Вот как?

– Фот, фот, у вас пытливый ум, мисс Тряпочертик. Думаю, наверно этого достаточно на данный момент.

Они снова очутились у ее двери.

– Спокойной ночи, мисс Тряпочертик.

– Доброй ночи, профессор.

Школьная жизнь снова потекла своим чередом, как и положено, разве что в сером тумане, как называла это леди Линетт. Выяснилось, что из Суффл–он–Экс была доставлена почта, когда они посещали театр. Трофеи Софронии состояли из тюка с одеждой, включая зимнюю накидку, и из бессодержательного письма мамуленьки. Судя по всему, ответа на посланное не требовалось. Суффл–он–Экс уже находился за несколько миль позади них. Срок ультиматума налетчиков, выставленный школе, приближался, и теперь школа находилась в бегах и играла в прятки.

Большой корабль улетел далеко в сумрак диких пустошей. Все чаще и дольше длились туманы, свидетельствуя, что наступала осень. Институт совершенства для благородных девиц мадемуазель Жеральдин теперь не опускался к земле, на время прекратились уроки капитана Ниалла. Продовольствия и горючего было предостаточно, позволяя надолго ограничивать связь с цивилизацией. Поэтому корабль плыл, окутанный влажным туманом, спрятавшись в равной степени от друзей и врагов, добрых три месяца.

Примерно через месяц Софрония подслушала, как Моник жаловалась Приши на запрет внешней связи. Очевидно, ограничения наконец достали ее, и она не сумела послать письмо ночью, когда Софрония, Мыло и Вив проникли в Бансон.

– Поверить не могу, что они не разрешают мне – мне! – послать письмо.

– Они никому не разрешают, Моник. Я слышала, как Софрония недавно жаловалась на это.

– Но мое ужасно важное.

– О, правда? Это заказ на шляпки к будущему лету?

– О, да, конечно. Что–то подобное. – Моник ловко уклонилась от ответа. – Перчатки и несколько вееров.

Позже этим же вечером Софрония обсудила этот разговор с Димити.

– Я в самом деле думаю, что Моник надеется передать кому–то сведения о том, где спрятала прототип. Как считаешь, учителя не пустили ее тогда в театр, чтобы предотвратить такое? То есть, от нее весь вечер не было ни слуху, ни духу.

Круглое фарфоровое личико Димити подозрительно скривилось.

– Какие–то средневековые меры. Не могу представить, что они с ней так сурово обходятся.

Софрония снова легла.

– Димити, нам чего–то не хватает.

– На борту? Приличного сыра? – предположила Димити.

– Нет, я имею в виду, что если Моник спрятала прототип где–то, почему мы не засекли ее на этом? Он все еще в карете, как думаешь? Вы расставались с ней во время путешествия?

– Только когда она заезжала побеседовать с тобой.

– Ну, конечно! Димити, ты гений!

– Я?

– Пока я собирала вещи, она спросила мамуленьку, нельзя ли прогуляться по окрестностям. Прототип должен быть спрятан в моем доме!

– Боже милостивый, наверно, ты права. О, Софрония, а что, если налетчики догадаются? Или Моник работает на каких–то еще более зловещих личностей, и они все поймут?

У Софронии скрутило живот.

– Тогда моя семья может очутиться в опасности. Я должна передать им как–то весточку!

Разумеется, у Софронии имелось возможностей послать письмо не больше, чем у Моник. Она с Димити даже сделали попытку обучить голубя, но потерпели неудачу. Голубь не выказал интереса к доставке почты. Софрония начала проникаться привлекательностью аппарата связи и прототипа. Она попыталась уговорить себя.

«В конце концов, только я знаю, что Моник оставалась одна какое–то краткое время. И даже если налетчики догадаются, они, надеюсь, будут применять не силу, а уловки, чтобы завладеть прототипом, и оставят моих родных в покое».

 

Предыдущая статья:Этикет & шпионаж - Глава 12 Следующая статья:Этикет & шпионаж - Глава 14
page speed (0.1328 sec, direct)