Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Культура, Искусство

Ясновидящая. 12 февраля 1948  Просмотрен 36

Сегодня в 3 часа дня мы отправились к ясновидящей — на узкую улочку против Виллы Торлония. Ей лет пятьдесят, волосы у нее рыжие, глаза как у Распутина. Входим в комнату полную людей — это спальня. Ясновидящая сидит в кресле, посетители по очереди говорят громким голосом, перед всеми о том, что их тревожит. Она, легонько качаясь из стороны в сторону, призывая Иисуса Христа, выражает свое мнение, словно в трансе. Потом кладут немного денег на тумбочку у кровати и уходят. Я ввел ясновидящую в сюжет «Похитителей велосипедов» — к ней отправляется герой фильма, когда у него крадут велосипед; кто-то ему сказал, что она закрывает глаза и видит, где что находится. Я был тут года два назад, сопровождая одну свою приятельницу, поэтому мне и пришла в голову эта мысль. Де Сика сказал мне: «Пойдем посмотрим?» Некоторые из присутствующих его узнают; несмотря на свои язвы желудка, раки, долги, они оживляются, смеются, указывают на него пальцем. Ясновидящая его не узнает. Первый из моих друзей, который идет к ней исповедоваться, говорит, что у него украли велосипед, мы жадно ловим каждое слово, чтобы все использовать в сценарии. Он выдает себя за рабочего, а ясновидящая отвечает, что не стоит тратить силы на поиски велосипеда, так как он все равно его не найдет. В это время на пороге появляется девушка — почти хорошенькая, — которая торопясь сообщает ясновидящей, что была у адвоката и что он не внушает ей доверия. Ясновидящая не допускает, что адвокаты могут не внушать доверия, раз они состоят членами адвокатской коллегии. «Молись, дочь моя, молись».

Девушка говорит, что ей больше неохота молиться. Ясновидящая настаивает, ведь достаточно только сказать «Иисус, не покидай меня». Девушка уходит, и ясновидящая говорит, что эта девушка уезжает лечиться в санаторий. Подходит очередь Де Сика. Ясновидящая спрашивает: «Как тебя зовут?» Его имя она находит красивым. «Что же хочет ваш Витторио?» Де Сика задает вопрос, будет ли иметь успех газета, которую он якобы собирается издавать. Ясновидящая говорит, что у него не должно быть сомнений в жизни, все вытягивают шеи, чтобы лучше услышать, что говорит Де Сика, если я хорошо помню, он подставляет ей лоб для поцелуя. Сузо Д’Амико не хочет подходить к ней, но мы настаиваем. Когда ясновидящая понимает, что Сузо занимается кино, она восклицает: «Я видела, что у тебя какое-то странное лицо». Сузо спросила у нее, будет ли иметь успех какой-то фильм, и ясновидящая отвечает, что все, что делается с благой целью, идет во благо. Я сижу в кресле, мучаюсь от головной боли и желания спать. Время от времени открывается дверь, кто-то входит и выходит. Я пытаюсь угадать жалобы вновь пришедших и всякий раз ошибаюсь. Уходит мать, рыдая из-за неприятностей, которые ей доставляет сын, уходит женщина лет пятидесяти, которой муж наставляет рога. Ясновидящая вдруг говорит, что хочет побеседовать с этим лысым господином, который сидит в кресле ее бабушки, не открывает рта и хочет, чтобы его не заметили.
Она при общем молчании встает, делает восемь-девять шагов, которые ее отделяют от меня. Спрашивает, как меня зовут. Говорит, что, по счастью, я не тот Цезарь[24]. Я остаюсь сидеть и смотрю на нее снизу вверх. Она дотрагивается до моего лица и продолжает говорить, причем тон ее становится все более оракульским. Она говорит, что видит вокруг меня стадо, и хочет, чтобы я дал ей руку, сжимает ее и продолжает, устремив пристальный взгляд куда-то поверх моей головы. Она говорит: «Ты должен взять трубу, ты должен затрубить в трубу». Встать мне или остаться сидеть? Встать означало бы придать торжественность ее словам, согласиться с ними; продолжать же сидеть означало бы уронить ее авторитет в глазах посетителей. Она говорит, что предо мной долгий путь, но что она освободит его от препятствий. Мне начинают нравиться ее пророчества, Гуэррьери принимается хохотать, за ним — Де Сика и Сузо тоже, некоторые думают, что они плачут, так как они, закрыв лицо руками, выбегают из комнаты. Сколько прошло времени? Я не осмеливаюсь поднять головы, перестаю слышать слова ясновидящей, наверно, она уже вернулась на свое место. Медленно поднимаю голову и вижу, что она возвращается ко мне с распятием в руках. Одна из женщин зажигает свет, какая-то девушка всхлипывает, что делают остальные, я не знаю, я только смертельно боюсь рассмеяться, я не хочу смеяться, я готов задушить того, кто заставляет меня рассмеяться, чтоб не хохотать, я согласен плакать, но слез никак не выжать. В каком-то далеком уголке сознания, который я мог бы совершенно точно определить, у меня возникает мысль, что ясновидящая, возможно, и права в отношении меня, ибо сколько раз я говорил себе, что я подлец, и если бы я нашел в себе силы быть им чуточку больше, потом во мне произошла бы какая-нибудь перемена к лучшему. Ясновидящая продолжает что-то говорить, пятясь с распятием в руках к своему месту и продолжая по-прежнему пристально глядеть на меня, но я не выдерживаю ее взгляда. Если бы меня принялись пинать, я бы расхохотался, эти несчастные женщины осыпали бы меня ударами, а я бы смеялся.

«Bis», N 1, 1948, 16 marzo.

Предыдущая статья:Жил-был когда-то... Январь 1948 Следующая статья:Похитители велосипедов“. 20 апреля 1948
page speed (0.0162 sec, direct)