Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Литература

Глава двадцать шестая. Папа встретился со своим старинным, двадцатилетней давности, приятелем..  Просмотрен 67

Папа встретился со своим старинным, двадцатилетней давности, приятелем. Приятель служил в милиции, но не опером, и даже не следователем, и даже не начальником райотдела. Он служил в самом министерстве не на самой последней должности. И был вхож в самые высокие кабинеты.

У Папы было несколько таких приятелей, он поддел их на крючок еще в бытность их студентами юрфаков, и прослеживал, и помогал некоторым на протяжении всей их карьеры. Папа заранее знал, кем он будет, и поэтому заранее мостил дороги в правоохранительные органы, болтаясь в свое время по юридическим общагам, ссужая обездоленным студентам деньги, кормя и поя их на дармовщинку водкой. Ссужал деньгами и поил он одновременно десятки студентов. И потому везде был своим парнем, которого любили и прихода которого ждали. Большинство тех студентов канули в Лету. Не доучившись, вылетели из института, ушли в адвокаты и участковые, спились, поменяли профиль работы, эмигрировали, умерли и пр. Но несколько выбились в люди. В чем им оказал посильную помощь их старинный, еще по общаге, приятель. Из этих нескольких двое продвинулись в министерство. В общем, не зря Папа не жалел водки. Не зря сеял зерна. Пригодилось. Проросли зерна. Высоко проросли. Под самое небо.

Этого приятеля он взял на изнасиловании. Он заявился в общагу с дюжиной бутылок водки, сказав, что у него день рождения. С двумя приятельницами пришел. Водку поставили на стол. Приятельниц посадили на кровати, пододвинутые с двух сторон к столу. И стали праздновать. Вначале красиво — с тостами, музыкой и тихими танцами. Потом, когда была выпита почти вся водка и съедена вся закуска, безобразно — с иканиями, блевотиной, падениями лиц на стол и тел на пол, ссорами, слезами и угрозами.

Утром выяснилось, что участники празднования дня рождения совместными усилиями изнасиловали двух приведенных именинником приятельниц. По-всякому изнасиловали. В том числе в извращенной форме. По поводу чего оказавшиеся несовершеннолетними и оказавшиеся девственницами приятельницы белугами ревели в углу.

— Как же это так получилось? — недоумевали протрезвевшие студенты.

— Да уж случилось, — возмущался именинник. — Я думал, их в порядочное общество веду, а случилось вон как.

— А может, и не было ничего?

— Как же не было? Если было! — орали и плакали коллективно изнасилованные девственницы.

— Что нам теперь делать? Что родителям говорить? А-а-а-а?!

Студенты пожимали плечами и прятали друг от друга глаза. Потому что были не просто студентами, а студентами юрфака. И лучше, чем кто-либо, знали, что на языке закона ночное празднование дня рождения называется групповым изнасилованием с отягчающими обстоятельствами. Потому что несовершеннолетних и в извращенной форме. По совокупности до десяти лет общего режима.

Вот тебе и именины!

— И что теперь будем делать? — прозвучал неизбежный в таких случаях вопрос.

— Может, жениться?

— Не хотим мы на вас жениться! На всех! — хором завопили изнасилованные подружки.

— Не можем мы на них жениться. Они несовершеннолетние.

— А что тогда?

— Не знаю.

— Я папе скажу! — выла одна из девиц.

— А я маме! — вторила ей другая.

— Кто у них родители? — спросили студенты.

— Папа — полковник в КГБ. А мама в милиции работает. Слышь, скажи, кем у тебя мать работает?

— Майором, — ответила сквозь плач девица.

— Майором.

— Ну, теперь все, хана, — ахнули студенты.

— Что же ты сразу не сказал, что у них родичи органах?

— Я же не знал, что вы их насиловать надумаете.

— Он же не знал, что насиловать... — завыли подруги.

— Может, им денег дать? — предложил один из студентов. — Чтобы молчали.

— Может, действительно дать?..

— Может, вам денег дать? — спросил именинник. — Чтобы без милиции? Чтобы полюбовно договориться?

Жертвы насилия переглянулись и первый раз за утро примолкли.

— А сколько?

— А сколько вам надо?

Подруги пошептались. И назвали сумму. Очень немаленькую сумму. На которую можно было одеться, обуться и безбедно прожить полгода.

Студенты вывернули карманы и собрали всю бывшую в них наличность. Набралось как раз на две бутылки водки.

— Мне родители скоро из деревни пришлют, — сказал один.

— А я могу плащ продать.

— Кому нужен твой плащ. И твои родительские копейки...

— Ладно, я их привел, я с ними и попытаюсь договориться, — взял на себя ответственность за решение именинник. — Я с ними расплачусь. Только вы мне расписки напишите, что отдадите деньги, которые взяли в долг для того, чтобы расплатиться с изнасилованными несовершеннолетними девушками.

— Что, прямо так и писать? Это же почти чистосердечное признание.

— Так и пишите. Иначе вы мне этих денег вовек не отдадите. А я расплачиваться в одиночку за коллективное удовольствие не желаю. Все барахтались, всем и платить. А если не хотите — то как хотите. То разговаривайте с их родителями...

Студенты вздохнули, вырвали из тетрадей двойные листочки и под диктовку своего кредитора написали требуемые расписки. Именинник собрал листки с подписями, внимательно прочитал, свернул и засунул во внутренний карман. После чего расплатился с потерпевшими, на счастье, оказавшимися при нем деньгами. На чем все и закончилось.

Потом на отыскавшуюся в карманах у студентов мелочь купили водку и тут же распили. И сбегали еще. После чего повеселевшие собутыльники предложили изнасиловать подружек еще раз, но в отличие от сумбурной ночи со вкусом, потому как деньги все равно уплачены.

Но именинник не согласился и увел уже было согласившихся задержаться девиц с собой. На улице он вывернул у них карманы и изъял большую часть отданных в виде компенсации денег.

— Ничего, ничего, вам хватит, — сказал он.

Это даже больше, чем вы обычно зарабатываете.

— Но их же было много, — возразили девицы.

— А водка? — напомнил именинник. — Водки почитай, два пузыря вылакали. Так что все. Больше ни копейки...

В скором будущем те расписки и взятые у изнасилованных девственниц-проституток показания пригодились. И окупились. Сторицей окупились.

Выпускник юрфака распределился в районную прокуратуру, потом пошел на повышение и еще на повышение. И вместе с ним и ему подобными шел на повышение и Папа. Вначале он работал в масштабах района, потом города, потом большего города, потом областного центра... И на каждом этапе своей карьеры он не забывал прикармливать своих старинных, по общаге юрфака, приятелей. С которыми, сидя на продавленных общежитских койках, распил не одну бутылочку водки.

И вот снова те давние заделы пригодились...

— Машину к подъезду, — распорядился Папа. Приближенный к нему «шестерка» с соответствующей должности кличкой Шустрый взялся за сотовый телефон.

— Папин «мерс» к подъезду. Мгновенно.

— Не надо «мерс», — остановил его Папа. Приближенный озадаченно замер.

— "Волгу" давай. «Волгу» охраны. Старую «Волгу».

— Но...

— Я сказал «Волгу».

— "Волгу" к подъезду. Старую «Волгу» охраны. Папа сказал!

«Волгу» подкатили в парадной двери. Охрана пересела в «Мерседес». И кортеж двинулся по указанному адресу. Вначале по городу. Потом по пригородам.

— Скажите, пусть они отстанут. А на подъезде к месту пусть подождут где-нибудь в сторонке, — распорядился Папа.

— Но охрана...

— Я сказал!

К своему высокопоставленному в аппарате МВД приятелю Папа не хотел подъезжать на заметном «Мерседесе». Потому что не хотел иметь лишних разговоров среди его соседей. «Волга» была более подходящим для подобных целей видом транспорта, потому что более демократичным. И не так сильно бросалась в глаза, как навороченные иномарки.

— Остановите здесь! — приказал Папа. — Дальше я пойду пешком. Один пойду.

— Как же так?

— Один пойду!

К даче приятеля Папа шел пешком. Как какой-нибудь простой мужик. Он обошел капитальный бетонный забор, подошел к калитке с сигнализацией. Остановился.

И нажал кнопку звонка.

— Кто? — спросил голос по домофону.

— Я.

— Ты?!

— Я. Открывай. Чтобы я тут перед глазами народа не маячил.

Калитка открылась.

Приятель Папы окучивал на единственной грядке помидоры. Приятель любил выращивать помидоры. Это было его отличающееся от других хобби.

— Здравствуй, — сказал Папа.

— Здравствуй, — ответил приятель.

— С помидорами возишься?

— Вожусь. А что, дело хорошее, доброе. По крайней мере лучше, чем спичечные этикетки собирать. Или пустые водочные бутылки. У меня корни крестьянские. Я запах земли люблю. А ты зачем ко мне?..

— Я тебе семена помидоров привез. Говорят, какие-то особенные, — ответил Папа и вытащил из кармана небольшой пакетик.

— М-м, — удивился приятель, прочитав название сорта. — Я давно о них слышал. Где достал?

— Из Мексики прислали. Самолетом.

— Спасибо.

— Не за что.

Фраза «не за что» была характерна для лексикона Папы. Не была характерна для его образа жизни. «Не за что» он ничего не делал. Просто зачастую он не брал оплату сразу. Брал после, когда должник о причитающемся с него долге уже забывал.

Именно поэтому, поблагодарив за семена, приятель перешел к делу.

— Я могу для тебя что-то сделать?

— Надеюсь — можешь. Один небольшой пустячок. Меня хорошие знакомые попросили узнать об одном деле. В которое кто-то из их родственников угодил. Они хотели бы знать подробности.

— Какое дело?

— Что-то такое на улице Агрономической. Я даже точно не знаю. Просто меня попросили...

На Агрономической никаких попавших под следствие родственников быть не могло. Потому что по делу на Агрономической никто не задерживался.

Потому что некого было задерживать. На Агрономической были одни только трупы... А подробности тем не менее были нужны.

— Это серьезное дело, — сказал приятель, — им даже министр интересовался.

— Неужели? Я не знал...

Приятель замолчал. И посмотрел на свою дачу.

— Вот, хочу еще один этаж надстраивать.

А то тесно стало. Семья большая, постоянно в комнатах сталкиваемся. Внукам по-настоящему поиграть негде.

Папа тоже посмотрел на дачу. И прикинул сметную стоимость строительства. Вместе с внутренней отделкой и мебелью.

Выходило немало. Если за просто информацию. С другой стороны, добыть ее иначе было затруднительно. Ну не идти же ему, Папе, к рядовым следователям. Это как-то даже себя не уважать. И терять наработанный за все эти годы авторитет в глазах подчиненных. Первые лица должны обращаться за помощью только к первым лицам. Мелочь — к мелочи. Такова иерархия, которую лучше не нарушать. Пусть даже соблюдение ее стоит дорого.

— Надстраивать надо, — согласился Папа. — Это дело хорошее. Особенно когда семья большая. Когда дети и внуки. Внуки — они простор любят.

— Ну, значит, буду надстраивать. Раз ты советуешь, — утвердился в своем намерении приятель.

— Тогда я пойду. А то дела... Совсем дела заели. Пообщаться некогда, — вздохнул Папа. — Семена я передал. На помидоры твои посмотрел. Значит, всего тебе хорошего.

— И тебе тоже.

Папа пошел к калитке.

— А насчет твоих знакомых я узнаю, что смогу. Так им и передай. Пусть будут спокойны.

— Когда узнаешь?

— Как на работу выйду, так и узнаю. Ты позвони мне на днях. А лучше зайди.

— Вот за это спасибо. От знакомых спасибо.

— И тебе спасибо. За семена...

Предыдущая статья:Глава двадцать пятая. Уже много часов подряд майор Проскурин отсматривал выписки из медицинс.. Следующая статья:Глава двадцать седьмая
page speed (0.0432 sec, direct)