Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Образование

Упражнение 10.1. Минимальный тренировочный комплекс  Просмотрен 86

Предлагаемый комплекс упражнений выполняется через месяц после под­ведения итогов обучения. Комплекс упражнений рассчитан на одну неделю. Пе­риодичность занятий 1 раз в месяц в течение одного года. Впоследствии можно продолжить его выполнение, если вы почувствуете в этом необходимость. Полезно проводить тренировки по указанной программе после длительного перерыва, например после болезни или по иным причинам.

10.1.1. Созерцание зеленой точки. Выполняется в течение всей недели тре­нировочного комплекса. Следует обратить особое внимание на аккуратное проведение подготовительного этапа: аутогенную тренировку и медленное, спо­койное чтение текста. Достижение состояния «ясного сознания» и способ­ности видения всей страницы—свидетельство успешности ваших тренировок.

10.1.2. Первые два дня недели ежедневно 1—1,5 часа читать различные тексты с одновременным выстукиванием ритма. Закончив чтение отдельных текстов, излагать содержание прочитанного по блокам интегрального алго­ритма чтения, формируя также доминанту.

10.1.3. Вторые два дня ежедневно 25—30 мин. работать с таблицами Шульте. Читать ежедневно 1—2 книги «методом штурма».

10.1.4. Заключительные два дня недельного тренировочного цикла по­святить упражнениям для тренировки внимания. Выберите упражнения (не менее двух) из числа рекомендуемых в седьмой беседе.

10.1.5. В завершающий, 7-й день недели тренировок рекомендуем для проверки результативности ваших занятий прочитать тройную ежедневную норму чтения, т. е. 6 газет, 3 журнала научно-технических или научно-попу­лярных и 150—300 страниц любого текста. Эффективность выполнения за­дания и будет свидетельством успешности ваших тренировок.

Контрольный текст № 10 Объем 9000 знаков

ОБРАЗНОЕ МЫШЛЕНИЕ И ИНТУИЦИЯ

Образы бывают двух видов: образы-мысли и образы-представления. Почему мы вынуждены сделать это уточнение? Потому что есть между ними сущест­венное различие. Одни из них (образы-представления) с самого начала существуют в мышлении как что-то целостное, нерасчлененное. Другие (образы-мысли) возникают после того, как мы сознательно выделим — разумеется, при помощи речи — необходимые признаки данного предмета. Ребенок, еще не знающий геометрии, может иметь представление о треугольнике; когда он услышит это слово, в его сознании возникает соответствующий образ. Но такой образ не сопровождается знанием свойств треугольника, а возникает как случайное, общее, нерасчлененное впечатление. Это и есть образ-представление.

В 1945 году психолог Жак Адамар обратился к ряду крупнейших матема­тиков с просьбой рассказать о том, как протекает их творческое мышление. Вот что ответил Альберт Эйнштейн: «Слова, как они пишутся или произ­носятся, по-видимому, не играют какой-либо роли в моем механизме мышления. В качестве элементов мышления выступают более или менее ясные образы и знаки физических реальностей. Эти образы и знаки как бы произвольно по­рождаются и комбинируются сознанием. Существует, естественно, некоторая связь между этими элементами мышления и соответствующими логическими понятиями. Слова и другие символы я старательно ищу и нахожу на второй ступени, когда описанная игра ассоциаций уже установилась и может быть по желанию воспроизведена». Это очень характерное высказывание, ясно демонст­рирующее кухню творческого мышления ученого: он оперирует не логическими понятиями как таковыми в их языковой или другой форме, а образами, точнее, образами-мыслями.

Образ-представление и образ-мысль различаются весьма заметно по той роли, которую они играют в мышлении. Можно сказать так: образ-представ­ление исчерпывает содержание и возможности наглядного мышления. А образ-мысль служит опорой, материалом для рассуждения. Мышление такого рода называется дискурсивным (расчлененным). Типичный пример его—решение известной американской задачи, где каждой букве придано цифровое зна­чение:

  
 

В процессе решения такой задачи приходится все время рассуждать раз­вернуто, примерно так: «Если при сложении двух чисел s и m мы переходим в новый разряд, то, значит, т не может быть ничем иным, кроме 1. Но тогда s — это или 9 (если в этот разряд не перенесли единицы из низшего), или соответст­венно 8».

Иначе говоря, здесь мы оперируем с готовыми, привычными, автомати­зированными понятиями: 1, 2, ..., 8, 9... Мы рассматриваем отдельные их свой­ства—«развертываем», сравниваем их, сочетаем—«свертываем» в новую мысль. И все это делаем дискурсивно, с помощью чистой логики, без новых дан­ных из внешнего мира. Таким же дискурсивным мышлением мы вынуждены пользоваться при решении многих логических задач.

В любой интеллектуальной деятельности образы-мысли играют большую роль. Но есть такие виды деятельности, где они выступают заведомо на первый план. Например, в игре в шахматы.

ЧТО ВИДИТ ШАХМАТИСТ?

Конечно, при игре в шахматы совершенно невозможно дискурсивное рас­суждение. Подсчитано, что в середине партии шахматист должен выбрать ход из 40—50 возможных. Если учесть только один ответный ход противника получится уже 1600 возможных сочетаний, а если два хода — 256 000! Конечно, мы не перебираем все эти сотни тысяч теоретически возможных ходов. Шахматное мышление «работает» иначе. Б. М. Блюменфельд, специалист по «психо­логии шахмат» и сам сильный шахматист, писал, что рассуждение шахматиста выглядит примерно так: «Я иду сюда (представление ситуации на доске). Он идет туда (представление ситуации на доске)...» Что же такое здесь «представ­ление ситуации»? Это очень свернутый, часто просто не переводимый в речевое мышление образ — не просто зрительный образ доски со стоящими на ней фигурами, а, условно говоря, образ шахматного боя. В этом образе шахматист подсознательно учитывает и относительную ценность фигур, и их взаимное расположение, и динамику, то есть потенциальные возможности опериро­вания ими, и многое другое. Причем совершенно не обязательно, чтобы образ включал в себя все детали ситуации, складывающейся на доске. Наоборот, Б. М. Блюменфельд приводит три позиции, взятые из трех турнирных партий, где расположение фигур совершенно различно, но образ, возникающий в уме шахматиста, примерно одинаков: «Во всех трех — в первой из них черные, а в следующих двух белые — проводят комбинацию, основанную на одной и той же наглядной идее: путем «жертвы» достигается как бы перелет ферзя через препятствие с одного фланга на другой».

Откуда здесь берется образ-мысль? Конечно, он результат автоматиза­ции прошлой словесной или же бессловесной дискурсивной мысли. Мастеру приходит в голову, у него всплывает тот или иной выгодный вариант; но это или означает, что он в детстве, учась играть в шахматы, продумывал в числе других и такой вариант, долго изучал, применял неоднократно, пока выгодный вариант не перестал выступать в сознании шахматиста как совокупность хо­дов и не превратился в единый образ; или же что месяц, год, пять лет назад он, разбирая чью-то чужую партию, проанализировал и запомнил аналогичную по­зицию; или, наконец, что он просто перенес в данную партию вариант, сыгран­ный в другой партии.

Итак, в шахматах видение, то есть использование образа-мысли, и мысль, расчет все время чередуются. Шахматный расчет в принципе ничем не отли­чается от обычного речевого мышления, Только он несколько более свернут. «Если, например, я своим ходом угрожаю одновременно королю и другой фигуре противника, то ответный ход, который я рассматриваю за противника, будет тот, который отражает угрозу королю, а не другой фигуре, хотя бы цен­нейшей,— ферзю. Ясно, что это свергнутое умозаключение, выполняемое мгно­венно и без необходимости проверки правильности его» (Б. М. Блюменфельд).

Шахматное мышление — пример так называемого наглядно-действенного мышления. Другой его пример — мышление полководца.

ИНТУИЦИЯ НАПОЛЕОНА

Особенности умственной работы полководца таковы, что он не может за­ранее планировать в деталях все свои действия. Полководец вынужден быстро разбираться в сложной ситуации и мгновенно находить правильное решение. Такое решение иногда относят за счет интуиции или вдохновения. Например, немецкий теоретик военного дела генерал Клаузевиц прямо заявил, что на войне мышление отступает на второй план, а преобладает интуиция, которая есть не что иное, как искусство.

Но это не совсем так, и лучше всего выразил истинное положение вещей Наполеон, когда сказал: «Вдохновение? Это быстро сделанный расчет». Вся полководческая карьера Наполеона подтверждает его слова. У него есть работа «Замечания о военных действиях кампаний 1796 и 1797 годов в Италии», чрез­вычайно напоминающая сборник анализов шахматных партий. Советский психолог Б. М. Теплов пишет о ней: «В этой работе очень последовательно показывается, что полководцы противника допускали целый ряд крупнейших ошибок и что разбиты они были именно поэтому, а не вследствие какой-то таинственной гениальности Наполеона. Наполеон же победил потому, что лучше рассчитал, лучше соображал, и эти расчеты и соображения очень просто объяс­нить всякому здравомыслящему человеку, что и делается на страницах «Заме­чаний». Возражая в отдельных случаях против нападок на неправильность его собственных действий, Наполеон в других случаях совершенно открыто признает свои ошибки и показывает, что лучше было бы поступить иначе. Делает он это, конечно, не из скромности, абсолютно ему не свойственной, а потому, что правильность решения есть для него дело рационального расчета и знаний, т. е. вещь безусловно доказуемая. Можно ошибиться в спешке воен­ных действий, но глупо настаивать на ошибке потом, когда всякий разумный человек может проверить расчеты и доказать истину».

Конечно, Наполеон несколько упростил дело. Он свел к дискурсивному рассуждению то, что на поле боя не было рассуждением, а своего рода сплавом речевого и образного мышления. Но сама возможность такого сведения очень характерна: она показывает, что ум полководца в конечном счете восходит к обычному речевому мышлению и его действия могут быть совершенно точно выражены при помощи языка.

Интуиция — это не неожиданное просветление: сел и вдруг решил: «Заутра двину рать туда, а не сюда». Тот же Наполеон говорил: «Если кажется, что я всегда ко всему подготовлен, то это объясняется тем, что, раньше чем что-либо предпринять, я долго размышлял уже прежде... Я работаю всегда, работаю во время обеда, работаю, когда я в театре; я просыпаюсь ночью, чтобы работать». И совершенно не случайно великие полководцы были, как правило, культурными и образованными людьми. Александр Македонский — ученик фи­лософа Аристотеля, Юлий Цезарь — крупнейший историк, писатель, оратор, даже лингвист. Наполеон с детства проявлял выдающиеся способности к математике, географии, истории, философии. Он читал «запоем с неслыханной жадностью, испещряя заметками и конспектами свои тетради»,— пишет о нем советский историк Е. В. Тарле; будучи в Париже, Наполеон при всякой воз­можности учился.

 

Леонтьев А. А. Мир человека и мир языка.— М., 1984.— С. 56—59.



Приложения

Приложение 1. Примерный план освоения техники быстрого чтения


Примечание. Даты проведения занятий поставлены условно. Изменение скорости чтения для наглядности фиксируется на графике (см. рис. 1).


Предыдущая статья:Итоги обучения Следующая статья:Приложение 2. Формулы внушения для занятий аутогенной тренировкой при освоении техники быстрого чтения
page speed (0.0165 sec, direct)