Всего на сайте:
303 тыс. 117 статей

Главная | Литература

Глава седьмая, Я перевернулся на бок и ударил подушку. Еще раз. Я не мог спать, и ..  Просмотрен 123

 

Я перевернулся на бок и ударил подушку. Еще раз. Я не мог спать, и пытаться было бесполезно. Сегодня последний день на озере Бул. Утром я уеду домой и на неделю в футбольный лагерь. Через шесть часов я вернусь к реальности.

Реальность убивала.

Мы с Эддисон уже попрощались, когда долго гуляли по озеру. Мы решили, что лучше всего сделать это, чтобы облегчить ситуацию, хотя мне вряд ли от этого полегчало. Я все еще старался смириться с тем, что не увижу ее в течение следующих двух недель. Почему ее родители не могли уехать раньше? Почему они не позволяли ей остаться одной? Я вызвался её подвезти.

О, да. Вот почему.

Ее сестра тоже заедет по пути в Мичиганский университет. Родители Эддисон хотели, чтобы она отпраздновала это с ними, провести последний семейный ужин вместе, прежде чем Меган окажется под снегом полуострова. Эддисон сказала, что ей все равно, но мне казалось, что она скучает по сестре. Имя Меган звучало в наших разговорах чаще, чем Эддисон хотела это признать.

Кевин захрапел, и я накрыл голову подушкой, чтобы перекрыть его хриплое фырканье. Я ненавидел этот звук. В возвращении домой было плюсом только то, что у меня снова будет моя спальня.

Внезапно я услышал два удара между носовой симфонией Кева. Вроде бы. Я вытащил голову из-под подушки, чтобы послушать.

Тук. Это определенно стук.

Я перевернулся и посмотрел в окно напротив моей кровати. Луна сияла высоко в небе, и её падал на ковер. Через несколько секунд появился кулачок и ударил по стеклу.

Я вытащил ноги из-под одеяла и подошел к окну. Подняв его, я услышал шелест и прошептанное проклятие:

– Твою мать!

– Эддисон? – я прижимался лоб к стеклу и посмотрел вниз.

– Что ты здесь делаешь?

Она выбралась из куста, в который упала, я подавил желание рассмеяться. Она встала и укуталась в одеяло из ее постели.

– Эй, – шепнула она, слегка улыбаясь. – Мне надо с тобой поговорить.

– Понятно, – прошептал я.

– Ты можешь выйти сюда?

– Одну секунду.

Я закрыл окно и обошел Кевина, хотя грузовой поезд мог проехать через всю спальню, и он ничего не услышал бы. Я взял футболку с пола и натянул ее на голову, пока двигался по лестнице и через гостиную. Раздвинув дверь внутреннего дворика, я проскользнул на улицу и тихо закрыл за собой дверь. Я осмотрелся, Эддисон ждала внизу, шагая по террасе. Я направился к ней, мои босые ноги ощутили холодную росу. Для северного Мичигана это было не характерно, обычно температура здесь достигала 26-ти градусов в течение дня осенью и до четырех в ночное время.

Когда я приблизился, она обняла меня и укутала нас в одеяло. Мои руки нашли ее талию и притянули к себе. Она вздохнула в мою грудь.

– Я не могу спать.

– И я не могу уснуть.

Я поцеловал ее в макушку. Я смотрел в окружающую нас темноту. Минуты шли, мы молчали, наши сердца бились в такт.

В конце концов, Эддисон сказала:

– Не уезжай.

Ее голос дрожал, чего я никогда не слышал ранее. Встревожившись, я отодвинулся и увидел слезу на ее щеке.

– Эй, – я вытер щеку большим пальцем. – Не плачь, – я уже и так был подавлен из-за отъезда, и осознание, что она расстроена, только ухудшало ситуацию. – Скоро увидимся.

Она отпустила меня и отошла, вытирая щеку под другим глазом.

– Ты уверен?

Я сморщил лоб.

– Конечно, я уверен. Мы говорили об этом, – через две недели, в День труда, я должен быть на ее пороге ровно в полдень. – Ты мне не доверяешь?

Она рассмеялась.

– Я хочу верить.

– Что это должно означать?

Она вздохнула.

– Ничего.

– Нет. Это что-то, – я подошел к ней. – Поговори со мной.

Она робко посмотрела на меня, и я сжал ее руку.

– Идем.

– Куда мы идем?

– К пристани, чтобы не шептаться, – вряд ли Кевин слышал нас, но я не был уверен в бабушке. Я не хотел разбудить ее и объяснять, почему мы оказались снаружи посреди ночи.

Я повел Эддисон вниз по склону к озеру, размышляя по пути. Вряд ли я сделал что-то неправильно, но она вела себя смешно.

Раньше она никогда не была эмоциональной. Опять же, я знал ее только два с половиной месяца.

Эта мысль остановила меня. Это не долго. Но для меня это так. Я чувствовал, что я знал ее всю свою жизнь.

На пристани я сел на скамейку и притянул ее к себе на колени. Она устроила одеяло над нами, а затем прислонила голову к моей шее. Я мысленно застонал. Теплота ее тела, прижатого к моему, была потрясающей. После сегодняшнего вечера я не скоро снова смогу это почувствовать. Сентябрь не может наступить быстро.

– И? – спросил я, пока мы обнимались.

– И?

– Ты расскажешь мне, что тебя беспокоит?

– Ты уезжаешь.

– Я это знаю, – я подвинул голову, чтобы посмотреть ей в глаза. – Что еще?

Она скривилась.

– Лэндон.

Я тут же стиснул зубы. Кто, черт возьми, этот Лэндон?

– Рассказывай.

– Лэндон... оставил меня после выпускного вечера, – она прижалась лбом к моей шее. – Он... мы... он был моим первым, – объяснила она. – Мы встречались несколько месяцев. Он продолжал спрашивать, я продолжала уклоняться, а затем, в ту ночь, я сдалась, – она притихла. – На следующий день он расстался со мной, – она издала смешок. – Он сказал, что я недостаточна хороша.

Гнев проник в мои вены. Я бы все отдал ради двух минут наедине с этим парнем. Мне хватило бы времени, чтобы избить его.

Я сжал Эддисон сильнее.

– Мне жаль, что он сделал это с тобой.

– Да, ничего, – она пожала плечами.

– Это я виновата, что доверилась ему.

Я стал понимать.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь, что я такой же.

– Нет. Ты совсем другой.

Я смутился.

– Так почему...?

Она подняла голову.

– Когда я не смогла уснуть, я начала волноваться. Что, если после следующих нескольких недель ты решишь, что я не та, кто тебе нужен? Я не смогу там убедить тебя в обратном. Я дала тебе все. Что, если ты решишь, что тебе больше незачем возвращаться?

Она же не может говорить это серьезно. Я сверлил ее взглядом.

– Эддисон Рене, – я вспомнил ее второе имя с той ночи, когда меня почти поймали полуобнаженным в ее комнате. – Я полагал, у тебя было озарение.

– Было.

– Тогда ладно. Перестань беспокоиться.

Она смотрела на меня.

– Но ты этого никогда не говорил.

– Никогда не говорил чего?

Она надула губы.

– Ты никогда не говорил, что у тебя тоже было озарение.

Она была права. Когда она спросила меня об этом, я подтвердил ее вопрос поцелуем, а не словами. Я думал, что так будет понятнее. Наверное, я ошибся.

Я склонился, и наши носы оказались рядом.

– У меня было озарение.

Улыбка медленно появилась на её лице, я нежно поцеловал ее.

– Мое отношение к тебе не изменится.

После моих слов ее тело расслабилось в моих руках. Она прижалась ко мне, и я понял, насколько она на самом деле была напряжена. Я и понятия не имел, как сильно она переживала. Я решил улучшить ей настроение.

– Ты знаешь, почему мои чувства никогда не изменятся?

– Почему? – спросила она сонно.

– Потому что это, – я сжал ладонью ее попу, – прекрасно вписывается в мою ладонь.

Она закатила глаза и рассмеялась.

– Надеюсь, не только по этому.

– Не только, – успокоил я ее, проводя рукой по ее ноге до колена. – Ведь есть еще ноги, – я проложил влажную дорожку по ее шее. – И это, – пробормотал я.

Она склонила голову, чтобы мне было легче добраться до ее уха.

– Ты просто хочешь целоваться со мной.

– Всегда.

Мы целовались, пока губы не распухли, словно пытались запихнуть следующие две недели в эти последние несколько часов. Я хотел, чтобы Эддисон знала, как сильно я нуждался в ней. Я хотел заклеймить ее своим ртом, чтобы она не забыла. Нужно было сказать ей. Она не понимала, что означали мои действия. Ей нужны были слова.

– Эй, – я отодвинулся от нее. – Мне нужно кое-что тебе сказать.

Она разглядывала мое лицо, ее дыхание замедлилось.

– Не говори, что любишь меня.

Я хотел. Я никогда никому этого не говорил.

– Почему нет?

– Сохрани это, – сказала она. – Я хочу, чтобы это прозвучало, когда я снова тебя увижу.

Я не совсем понимал ее рассуждения, девочки меня путали. Эддисон – меньше, чем другие, которых я знал, но все же.

– Ты уверена?

Она кивнула и лукаво улыбнулась мне.

– Тогда встреча с тобой будет как Рождество, стоящей ожидания.

Я прищурился, пытаясь понять её замысел. Моя интуиция подсказывала, что ей нужны еще доказательства, что я появлюсь в День труда, несмотря ни на что. Я решил выкинуть эту мысль из головы и притянул Эддисон ко себе. Она прижалась к моей груди.

– У меня будут проблемы, если я усну здесь, – сказала она.

Я выдохнул.

– Я знаю.

Несмотря на то, что мне не хотелось, чтобы на нее накричали, я хотел, чтобы она осталась. Я хотел провести ночь с ней на этом неудобном деревянном пирсе, в окружении только лишь воды и звезд.

– Обязательно позвони, когда вернешься домой, – тихо сказала она.

– Конечно, – я поцеловал ее в голову.

У нас были сотовые телефоны, но мы ими практически не пользовались, потому что на озере не было сигнала. Мы провели большую часть нашего времени здесь, вместе, не было необходимости использовать их. Теперь ей нужно будет ехать в город, если мы захотим поговорить.

Время шло, но она все еще была здесь. Я заметил, она закрыла глаза. Чем дольше я смотрел на нее, тем ровнее становилось ее дыхание. Она засыпала. Я знал, что должен её разбудить, но мне не хотелось этого делать. Если ее родители найдут нас вместе утром, будет просто «отлично». Ее папа спокойно сможет направить на меня пистолет, но вряд ли он нажмет на курок.

Хотя нет. Он определенно бы выстрелил.

Но это того стоило. Луна была высоко, её свет отражался от лица Эддисон. Ее кожа выглядела мягче, чем обычно, и здесь, расслабившись на моих руках, она выглядела хрупкой и невинной – два слова, которыми я не мог описать ее, пока она не спит. Когда ее глаза открыты, она – сильная и уверенная. Я был рад тому, что видел каждую ее сторону.

Мои веки отяжелели, и я посмотрел на озеро. Вода по-прежнему напоминала стекло. Спокойная и умиротворенная.

Таким же и я чувствовал себя прямо сейчас.

 

Предыдущая статья:Глава шестая, – Только поэтому ты ему и нравишься. Я вытащил еще один кусок инде.. Следующая статья:Сентябрь 2005г.
page speed (0.6788 sec, direct)