Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | Литература

Глава 4, Паучий тупик вполне оправдывал свое название. За семь лет, что Герм..  Просмотрен 177

  1. Глава 5, Утро субботы началось для нее в полдень. Приняв освежающий душ, изр..
  2. Глава 6, – Прежде, чем я начну, – заговорил Снейп, расхаживая по комнате, ко..
  3. Глава 7, Снейп сидел, склонившись над расчетами, время от времени поправляя ..
  4. Глава 8, Гермиона рухнула на крыльцо и с удивлением отметила, что не расщепи..
  5. Глава 9, Гермиона не рискнула аппарировать в незнакомое место, поэтому воспо..
  6. Глава 10, Весь рабочий день мысли Гермионы вертелись вокруг Снейпа. Как он та..
  7. Глава 11, Ровно в десять часов вечера, одетая в джинсы, кроссовки и черную ку..
  8. Глава 12, Гермиона открыла глаза и уставилась на серый с подтеками потолок. П..
  9. Глава 13, Гермиона уже начала дремать, когда голос Снейпа выдернул ее из полу..
  10. Глава 14, Гермиона задумчиво грызла кончик пера, с которого уже успела упасть..
  11. Глава 15, Северус стоял над котлом, в котором медленно вскипала густая темно-..
  12. Глава 16, Гермиона аппарировала в прихожую, не разуваясь, вбежала в гостиную ..

 

Паучий тупик вполне оправдывал свое название. За семь лет, что Гермиона здесь не была, в этом мрачном и безрадостном месте совершенно ничего не изменилось. Все те же серые безликие дома, грязь под ногами и неприятный запах от вонючей речки, протекавшей неподалеку.
Вздохнув полной грудью, набираясь решимости, Гермиона поднялась на скрипучее крыльцо снейпова дома и постучала в дверь. Ответа не последовало, ни одного звука не раздалось изнутри.
«Может, он еще не вернулся?», – подумала ведьма, пытаясь заглянуть в окно, что бы увидеть хоть лучик света. Ей показалось, что сквозь неплотно прикрытые ставни она видит неяркие отблески пламени, так мог бы гореть камин. Гермиона постучала громче, и снова без результата.
– Мистер Снейп! – крикнула она тогда. – Откройте, я знаю, что вы дома! Мне нужно с вами поговорить!
Но если он и был дома, то и виду не подал. Терпение у девушки стало стремительно улетучиваться. Было холодно, она промокла под усилившимся дождем, но применить магию не решалась – мало ли кто мог смотреть за ней из соседнего дома!
В конце концов, потеряв всякую надежду на то, что ей откроют, она в раздражении пнула дверь ногой. Каково же было удивление Гермионы, когда та мгновенно распахнулась, обнаружив за собой взбешенного хозяина дома!
– Грейнджер, какого черта вы тут устроили? – его свистящий шепот заставил ее поежиться и растерять все заготовленные слова. «Черт, – подумала она, – ему даже не обязательно кричать, чтобы ввергнуть в панику!»
– Я… простите сэр… я хотела с вами поговорить…я…
– Я не имею желания ни видеть вас, ни разговаривать с вами. Убирайтесь! – выплюнул он, закрывая дверь. Но в последний миг девушка успела подставить ногу, мешая зельевару осуществить свое намерение, и поморщилась от боли – нога оказалась довольно сильно сдавленной.
«Убьет», – мелькнуло у нее, но ей нужно было заставить его выслушать себя, и она затараторила:
– Мистер Снейп, прошу вас, выслушайте, мне нужна ваша помощь! Только вы, с вашими знаниями и умом сможете это сделать…
– Мисс Грейнджер, – прервал он ее словарный поток ядовитым тоном, – я смотрю, у вас начисто отсутствует не только здравый смысл, но и инстинкт самосохранения. С чего в вашу пустую голову вообще пришла мысль, нет, даже допущение, что я буду вам помогать?
– Я предлагаю заключить сделку, – выпалила Гермиона, и скрестила за спиной пальцы.
Снейп посмотрел на нее со смесью удивления и презрения.
– Сделку? Да что вы можете мне предложить такого, что бы я согласился?
Гермиона огляделась вокруг, стараясь сохранить остатки чувства собственного достоинства, и произнесла:
– Может, хотя бы пригласите меня войти? Здесь несколько сыро.
Возведя глаза к небу от такой наглости, мужчина, тем не менее, отступил от двери, пропуская девушку внутрь.
В прихожей было темно, и только отблески пламени окрашивали оранжевым стену в конце коридора. Дальше Снейп пускать ее явно не собирался, и навис над ней еще более черной тучей, чем окружающее пространство.
– Ну и?
Гермиона вытащила палочку, заметив при этом, как Снейп напрягся, произнесла высушивающее заклинание и только после этого заговорила:
– Я хочу предложить книги, которые вам не дают в библиотеке, в обмен на помощь с одним зельем, с которым я зашла в тупик.
Снейп молча вытащил из кармана палочку и осветил ею девушку. Некоторое время он просто изучал ее, словно некое отвратительное насекомое, заползшее на его порог, потом потушил огонек и неприятно осклабился.
– Вы думаете, мне это будет интересно?
– Я думаю, да. Я знаю, что ваши книги конфисковали, почти ничего не оставив, но они вам нужны, иначе вы бы не ходили в библиотеку. Но и там у вас нет доступа ко всей литературе. А у меня есть. К любой секции, к любой книге. Я могу приносить вам те, которые нужны, а вы мне подскажете, в чем была моя ошибка в зелье.
Зельевар молчал. Гермиона ждала, затаив дыхание. Что он ответит? Согласиться ли? Наконец он, медленно, растягивая слова, сказал:
– Ну, если вас не пугает Азкабан, то кто я такой, что бы отказываться… Показывайте, что там у вас.
Гермиона со смешным чувством радости и беспокойства пошарила рукой в пакете и выудила свой лабораторный журнал.
«Что он там наплел про Азкабан?», – тревожно думала она, отдавая тетрадь. Забрав ее, Снейп круто повернулся и исчез в той комнате, откуда лился свет, бросив на ходу:
– Можете пройти. Только разуйтесь.
Девушка стащила с себя ботинки, ощутив под ногами холодный пол, и даже сняла пальто, не без труда отыскав, куда его повесить, после чего отправилась вслед за мужчиной, едва не подпрыгивая от радости. Она была готова к серьезному сопротивлению, к многодневным хождениям к этой треклятой двери, а он взял и согласился! Наверное, ему и в самом деле требовались эти книги.
Комната оказалась гостиной средних размеров с катастрофически обветшалой обстановкой: видавший лучшую жизнь диван с просевшим сиденьем, не менее унылое кресло с потрепанными подлокотниками, журнальный столик, заваленный книгами и журналами, полупустые книжные полки, придававшие особую неуютность комнате, чернея не заполненными дырами, и потертый ковер с уже неразличимым рисунком. Жарко топился огромный камин, на котором в беспорядке лежали различные свитки и стояли подсвечник и часы. По углам висела паутина, а на пустых полках лежал толстый слой пыли. Снейп стоял, опершись на каминную полку, и пролистывал тетрадь. «Паук в своем логове в Паучьем тупике», – сыронизировала про себя Гермиона.
– Где вы это взяли? – поинтересовался он, как только девушка вошла в дверь.
– Попалось для перевода.
Снейп поднял на нее глаза:
– Что значит попалось?
– Я работаю в Криптографическом отделе Министерства, думаю, слышали о нем?
Зельевар кивнул.
– Мне попался манускрипт с этим рецептом. Он сильно пострадал, некоторые ингредиенты угадывались с трудом, а количество некоторых и вовсе исчезло. Но мне стало интересно восстановить этот рецепт, и уже года два я экспериментирую.
– Почему же специалисты Святого Мунго не занялись этой проблемой? Это зелье, насколько я могу судить, могло бы многим помочь.
– Я пыталась обратиться туда, но наткнулась на недостаток средств и энтузиазма. На исследования нужны деньги, Министерство не посчитало нужным их выделить, а бескорыстных исследователей в местном отделе зельеварения не нашлось, поэтому я решила взяться за это сама.
– Но ваших знаний не хватило, раз вы пришли за помощью ко мне.
– Знаний мне хватило, все расчеты верны, я перепроверила их трижды, ошибки нет. Но тем не менее зелье оказалось нестабильным.
Снейп покрутил в руках тетрадку, затем кивнул на пакет в руках Гермионы.
– Что у вас там еще?
Гермиона несколько смущенно пошуршала полиэтиленом, доставая книги.
– Вот, взяла сегодня в библиотеке. Вы, кажется, хотели их на той неделе унести с собой.
– Что ж, мисс Грейнджер, я согласен на вашу сделку. В конце концов, случись что, вы потеряете больше, чем я, – Снейп снова неприятно осклабился, забирая у нее из рук поклажу. – Я посмотрю ваши записи более подробно и перепроверю расчеты. Приходите завтра, я дам вам список необходимых мне книг. И надеюсь, вам хватит ума молчать о нашей сделке.
С этими словами мужчина повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен, и он рекомендует собеседнице идти туда, откуда явилась.
Гермиона, подсвечивая себе палочкой, выбралась в прихожую, до глубины души возмущенная манерами бывшего профессора, но все же довольная тем, как обернулось дело. И только его слова об Азкабане тревожным звоночком звучали где-то в глубине сознания.
***

На следующий вечер Снейп открыл дверь, едва она постучала, кивнул в знак приветствия и скрылся в глубине дома. Гермиона предусмотрительно разулась и прошла в гостиную. Мужчина сидел в кресле, делая какие-то заметки на листе пергамента, и даже не поднял головы, когда она вошла. Девушка остановилась в дверях, не решаясь пройти дальше. Через минуту Снейп оторвался от своего занятия и удивленно взглянул на нее:
– Что вы стоите столбом? Сядьте, – рявкнул он в силу своих возможностей, кивнул на диван и снова уткнулся в записи.
Диван Гермионе доверия не внушал, но сесть больше было некуда, и она с крайней осторожностью опустилась на сиденье, чем вызвала ироничное хмыканье хозяина дома. От нечего делать, она стала разглядывать корешки лежащих на журнальном столике книг, потом обратила внимание, что Снейп в кои-то веки не был замурован в свой сюртук, а был одет по-домашнему – в брюки и черный свитер с горлом. «Даже на человека похож», – невольно подумалось Гермионе. Она изредка задумывалась над своим отношением к бывшему профессору. Он ей совсем не нравился, ни морально, ни физически, ничего привлекательного она в нем не находила: не красивый, предвзятый и до ужаса неприятный тип. Но вместе с этой неприязнью жило крепкое уважение к его мужеству и несомненному уму, заставившее ее так рьяно бороться когда-то за его жизнь и свободу. Объяснить подобный парадокс Гермиона не могла, сколько не пыталась.
Снейп наконец-то закончил и отложил в сторону пергамент и перо и посмотрел на девушку изучающим взглядом.
– Ну что ж, мисс Грейнджер, я изучил ваши записи, и они лишь подтвердили мое предположение – вы совершенно не способны к зельеварению.
Гермиона возмущенно фыркнула:
– У меня было «превосходно» по зельям!
Губы мужчины презрительно скривились:
– Несомненно, вашего ума вполне хватило для того, что бы четко следовать инструкциям и ничего не перепутать. На подобное не способны только совсем уж идиоты. Но для того, чтобы быть зельеваром, а не просто варить зелья, нужно нечто большее, чем умение следовать написанному, нужно обладать более широким мышлением и иметь в конце концов фантазию, отсутствие каковой я наблюдал у вас еще в школе, и с прискорбием замечаю, что ситуация ничуть не изменилась. То, на что вы потратили целых два года, у человека, способного к зельеварению, ушло бы гораздо меньше времени. Вы же действовали совершенно бессистемно, методом «тыка».
– О моих способностях я уже наслышана достаточно, может быть, у вас есть сказать что-то по существу? – ледяным тоном поинтересовалась ведьма, еле сдерживаясь, что бы не нахамить в ответ. Глаза Снейпа гневно сверкнули.


– Не забывайтесь, Грейнджер. Вам моя помощь нужнее, чем мне ваша.
Гнев вскипел в ней моментально. Вероятно, сказался стресс последний недели и явное недосыпание, потому что раньше Гермиона не ожидала от себя такой вспыльчивости. Она вскочила на ноги, не в силах сдерживаться:
– Отлично, – она протягнула руку к своей тетрадке, которую Снейп все это время держал в руках. – В таком случае, я, пожалуй, продолжу свои исследования методом «тыка», как вы любезно заметили, и избавлю себя от ваших нравоучений.
Зельевар отдернул руку с тетрадью и махнул свободной рукой на диван.
– Сядьте и прекратите цирк.
Гермиона машинально села обратно, всем своим видом выражая возмущение.
– Я еще не все сказал. Ваши расчеты, верны, что, впрочем, не удивительно. В том, что зелье, исходя из полученных соотношений, вы сварили правильно, я тоже не сомневаюсь.
– Так в чем же тогда дело?
– Я не знаю.
Снейп сказал это так просто и естественно, твердо глядя ей в глаза, будто пять минут назад не отчитывал ее за бесталанность.
– То есть, как не знаете? – оторопело после минуты молчания спросила девушка.
– Самым натуральным образом. Я не знаю, что не так в этом зелье, и это, несомненно, стоит того, что бы им заняться. Я написал список книг, которые мне необходимы. Он не слишком большой, что бы не вызывать подозрений, и я очень надеюсь, что вы мне их принесете не позже вторника. Вашу тетрадь я пока оставлю у себя, верну, когда вы мне принесете книги.
– Вы что же, не доверяете мне?
– Я никому не доверяю, мисс Грейнджер. И вам не советую. ***

Уже две ночи она спала в относительном спокойствии. Двойная доза зелья Сна без Сновидений вполне справлялась с ее кошмарами, и то, что почти весь уик-энд она не занималась работой, видимо, тоже способствовало этому затишью.
От Снейпа она вернулась довольно поздно, но зато с вполне реальным планом действий относительно ее зелья. Снейп сделал несколько предположений, почему зелье оказалось не стабильным, и ей предстояло проверить некоторые из них. Правда, работа с пергаментом тоже требовала времени, и не малого, а заниматься самим переводом в рабочий день в министерском кабинете ей совсем не хотелось. Это был еще один не объяснимый факт, который ничем, кроме как причудой, она назвать не могла.
Поэтому, вернувшись от зельевара, она взялась таки за свои обязанности, что бы не накапливать работу и не оставлять все на последний момент. Конечно, ее никто не ограничил в сроках, но тянуть, наверное, тоже не следовало, хотя она и боялась возвращения кошмаров, но, тем не менее, исправно просидела до часу ночи и с чувством выполненного долга, отправилась спать.

Утро понедельника началось, как обычно, с будильника. Проснувшись, Гермиона отметила про себя, что ночь прошла спокойно, хотя несколько раз она и чувствовала, как будто нечто темное стоит на пороге сознания. Отдохнувшая и повеселевшая, она бодро помчалась в ванную, что бы совершить утренний моцион.
Когда она уже чистила зубы, ее внимание привлекло зеркало. Подняв голову, девушка даже забыла, как дышать. Все зеркало было в отпечатках чьих-то рук, и эти отпечатки явно были сделаны изнутри.
Поспешно сплюнув пасту в раковину, Гермиона выбежала из ванной, плотно закрыв за собой дверь, и прижалась к ней спиной, будто что-то могло вырваться оттуда наружу. Сердце болезненно билось в горле и мешало дышать. А она-то, дура, еще радовалась, что кошмары кончились! Реальность обещала не менее жуткие сюрпризы.
Наконец-то отдышавшись, ведьма прошла на кухню и там прополоскала рот от пасты, от которой уже начало щипать губы, заварила себе какао и только тут обратила внимание на притихшего Косолапсуса. Кот сидел на соседней табуретке, но не выпрашивал по обыкновению ни еды, ни ласки. Его глаза напряженно следили за чем-то, недоступным человеческому зрению, и у Гермионы по позвоночнику пробежали мурашки. Она всегда верила в то, что даже обычным кошкам и собакам доступно нечто такое, чего никогда не будет доступно людям, а уж полукоту-полукниззлу и подобно были свойственны разные чудные качества и возможности.
– Лапик, – осторожно позвала она шепотом. Кот повел ушами и обратил на хозяйку свои глаза – фонари. – Тут есть кто-то? Кто-то опасный?
Но Косолапсус естественно не мог ей ответить, он только муркнул и снова занялся наблюдением.
В спальню Гермиона идти не решилась, боясь заглянуть в зеркало, висящее там, она просто с помощью «Акцио» призвала к себе необходимую одежду, оделась в кабинете, где по счастью не было никаких зеркал, и оттуда же отправилась в Министерство, от переживаний едва не позабыв сумку.

Весь день мысли Гермионы вертелись вокруг зеркала. Что это? Кто это, в конце концов? Как такое вообще могло быть? Она никогда не верила, что зеркала являются «изобретением дьявола», входом в какие-то там другие миры или в прочую чепуху ненаучного характера. Нет, конечно, были волшебные зеркала, кто же спорит, но ведь эти зеркала изначально создавались с этими свойствами и служили вполне определенным целям. Зеркала же в ее доме были вполне обычными, даже куплены они были в маггловском магазине, потому что обставлять дом ей помогала мама. Какие силы вселились в такие, казалось бы, невинные предметы обстановки? Или она все-таки что-то упускала? Возможно, Снейп был прав, у нее отсутствовала нужная для научных открытий фантазия? Этакое «благородное безумие», которое было ей не свойственно…
Ведьма с осторожностью и страхом достала из сейфа манускрипт. Нельзя было отрицать очевидного – это из-за него начали происходить все эти странные вещи, и мистер Фокстер был прав, как был прав и Гарри – на этой рукописи лежало проклятье. Что же ей оставалось? Может быть, стоило выполнить обещание и рассказать им о том, что происходит? Но при мысли об этом что-то внутри противилось. Чего она добьется? Лишь того, что ее отстранят от дела, но избавит ли это ее от уже появившихся симптомов? Скорее всего, вряд ли, никакие проклятия не проходят сами по себе, даже едва начав действовать. А если она закончит перевод, возможно, она найдет разгадку и сумеет избавиться от всего этого. Если только раньше не сойдет с ума…
Упрямо поджав губы, Гермиона развернула манускрипт и принялась за работу. У нее был только один шанс выяснить все до конца, так стоит ли добровольно от него отказываться?

***

В будни вечером библиотека была более оживленной, чем в выходные, почти все столики в читальном зале были заняты, но Гермиона вовсе не намеревалась сидеть тут сегодня. Она разыскала необходимые книги и отправилась домой – ей предстоял очень насыщенный вечер.
Книги в основном касались зелий, то есть, судя по аннотациям, Снейп и впрямь решил всерьез разобраться с ее зельем. Ну что ж, это было ей на руку, не то, что бы она стремилась свалить на него решение этой задачи, но в связи с общей подавленностью, она не чувствовала себя в силах разобраться с этим самостоятельно.
Прибыв домой, первое, что она сделала – это, набравшись храбрости, зашла в ванную. Зеркало висело и как ни в чем ни бывало, поблескивало своей гладкой поверхностью. Оно было абсолютно чистое. Ожидая всего, что угодно, только не этого, Гермиона несколько раз удивленно моргнула.
– Не может быть! – пробормотала она, подходя поближе и изучая стекло. – Неужели, это опять были галлюцинации?
Гермиона вышла из ванной и на всякий случай проверила зеркало в спальне. Оно тоже выглядело вполне обычно.
Сидя на кухне и доедая мороженое, девушка обдумывала положение, в которое попала. Кошмары и галлюцинации – это, несомненно, нездоровый признак, но раз уж сегодня она пришла к выводу, что рассказывать об этом она никому не собирается, то что же ей предпринять, что бы не сойти с ума до окончания работы? На самом деле очень хотелось с кем-нибудь поделиться, с кем-нибудь, кто не стал бы квохтать над ней, как наседка, а просто выслушал бы и, может быть, даже дал бы хороший совет. Но у нее не было никого, ближе Гарри и Джинни, а их сейчас тревожить было бы слишком эгоистично.
Мороженое было доедено, и ведьма отправилась в кабинет и угрюмым видом. Чем бы ей это не грозило, а бросать работу на полпути она вовсе не была намерена. Тем более, что ей еще предстояло сегодня провести исследования в лаборатории, что бы завтра отчитаться перед Снейпом.

Этой ночью кошмары вернулись. Девушка проснулась перед рассветом и заплакала. Двойная доза зелья Сна без Сновидений перестала действовать. Косолапсус ласково потерся о хозяйкины руки, пытаясь утешить, но разве мог он что-то понимать? Гермиона погладила пушистую рыжую шерсть одной рукой, второй размазывая по лицу слезы. Что-то еще готовит ей сегодняшний день?

***

– Вы плохо выглядите, – вместо приветствия прокомментировал Снейп.
– Вы тоже не Ален Делон, – совершенно на автомате буркнула Гермиона, и чуть было не прикусила себе язык. Так можно и за порог вылететь, не успев сказать «мама». Снейп закрыл дверь и, сощурив глаза, оглядел девушку с ног до головы.
– Бессонные ночи, мисс Грейнджер, очень мешают всякой научной работе, не удивительно, что вы мало преуспели в своем зелье.
– Я учту это на будущее, сэр, – с подобием на любезную улыбку сказала она и вручила ему сумку с книгами – в конце концов, они были очень тяжелыми, и с независимым видом прошла в гостиную, не дожидаясь приглашения.
Снейп появился не сразу – то ли переваривал, то ли брал себя в руки, что бы не придушить наглую девицу. Гермиона склонялась ко второму варианту. Однако когда он заговорил, его голос звучал, как ни в чем не бывало, видимо, он решил не обращать внимания на инцидент и не раздувать из мухи слона.
– Вы проверили мои предположения?
– Да, и они оказались не верными.
– А книги? В них вы не пытались поискать ответ?
– Нет, у меня в сутках не тридцать четыре часа, всего я не могу успеть.
– Ах, да, бессонница, молодость…
– Вот именно, – отрезала Гермиона, чувствуя, как внутри закипает гнев. Удивительный человек! Он способен вывести ее из себя за такое рекордно малое количество времени, что она переставала себя узнавать, ведь обычно она была весьма сдержанна. – К тому же, разве наша сделка будет честной, если ответ в итоге я найду сама?
Снейп уселся в кресло и насмешливо взглянул на все еще стоявшую девушку:
– Мисс Грейнджер, я думал, вас интересует сам результат, а вы, оказывается, решили скинуть всю задачу на меня.
– Ну не всю, все-таки большую часть работы я уже сделала без вас.
– Если вы считаете, что ваш двухгодичный метод бессистемного «тыка» – достаточное напряжение для ваших мозгов, то я так не думаю.

Поэтому предлагаю вам по настоящему напрячься и все-таки прочитать ту литературу, которую я вам буду рекомендовать. Тогда, во всяком случае, вы сможете потом с большей уверенностью сообщить общественности о ВАШЕМ труде.
Гермиона подняла на Снейпа усталый взгляд. Она не могла ему рассказать и объяснить, почему у нее физически не хватит времени на все: и на работу, и на зелье, а ведь еще эта бессонница…
– Что-то не так, мисс Грейнджер?
– Все не так. У меня действительно нет времени, думайте об этом что хотите. Но наша сделка предполагала ваше деятельное участие в процессе, а вы хотите ограничиться списком литературы. Тем более, меня совсем не волнует ваше соавторство – я не настолько тщеславна, а для вас это лишний шанс зарекомендовать себя перед Министерством.
– Да плевать я хотел на Министерство!– неожиданно яростно взревел Снейп и тут же закашлялся. Гермиона с удивлением наблюдала эту вспышку, ничего не понимая.
– Ну, конечно они несколько ограничили вас после… после всего, но все-таки разве стоит так волноваться? – неуверенно пробормотала она. Зельевар обжег ее злым взглядом, все еще не в силах совладать с кашлем, и быстро вышел из гостиной. Девушка слышала, как он надрывно кашляет в глубине дома и гремит чайником, и покачала головой. Зачем было мучить из-за какого-то пустяка бедное истерзанное горло?
Когда он наконец-то вернулся, его лицо в кои веки было окрашено в более живые цвета, иными словами – на щеках появились малиновые пятна. От этого Снейп стал выглядеть еще более нездоровым и еще более пугающим. Он бросил на девушку колючий неприязненный взгляд и сел в кресло.
– Итак, – совсем тихо, но не менее зловеще, сказал он, – меня совсем не интересуют ваши проблемы с распределением времени. Я согласился вам помочь, но в чем будет заключаться моя помощь, мы не оговаривали. Куда же делся ваш пытливый ум, мисс Хочу Все Знать? Я предоставлю вам прекрасную возможность проявить свой талант, если таковой, как вы утверждаете, имеется, и буду давать вам соответствующие рекомендации. В конце концов, если у вас так мало времени, почему вы занимаетесь этим? А если все таки занимаетесь, то будьте добры думать своей головой, а не чужой. И дело вовсе не в лаврах, которые достанутся вам заслужено или нет, а в том, что я терпеть не могу, когда такие выскочки, как вы, взявшись за серьезное дело, не могут довести его до конца, а пытаются все свалить на других. Вы хотели сказать, что у вас есть талант, но попробуйте-ка это доказать.
Сказать, что Гермиона была взбешена, значит не сказать ничего. В течение всей речи только закоренелое чувство уважения к старшим заставляло ее сдерживаться и не кинуть что-нибудь в эту ненавистную крючконосую физиономию. С ума она сошла что ли, когда решила обратиться к нему за помощью? Чем она вообще думала? На кой ей сдался этот мерзкий ядовитый паук? В конце его тирады она хотела уже молча и с достоинством покинуть его негостеприимный дом, но одно соображение ее удержало: она доставит этим поступком несказанное удовольствие Снейпу, который, возможно, только и мечтает о том, что бы избавится от ее общества.
«Ну уж нет, уважаемый сэр, так просто вы от меня не отделаетесь», – мстительно подумала Гермиона и заставила себя даже слегка улыбнуться.
– Отлично. Раз вы хотите своими глазами, так сказать, убедиться в том, что все мои «превосходно» мною вполне заслуженны, я докажу вам это.
Снейп несколько опешил от такого неожиданного заявления. Он-то ждал чего угодно – новой вспышки гнева, слез обиды, истерики – ведь он прекрасно видел, как девушка силиться сдержать свои эмоции – и просчитался. Криво усмехнувшись, он сказал:
– Ну-ну. В таком случае, будьте любезны начать прямо сейчас. Возьмите вот этот том, – он протянул ей одну из тех книг, что она принесла ему, – и попробуйте поискать ответ там.
Гермиона взяла протянутую книгу, исподлобья глянула на зельевара и открыла первую главу.
Книга оказалась очень занимательной (как, впрочем, любая не художественная книга, попадавшая ей в руки), и девушка сама не заметила, как перестала дуться на злобного зельевара и увлеклась. Пока ничего подходящего она не находила, но и то, что она прочла, вызвало в ней немалый интерес. Её отвлекло тихое «хм» Снейпа, и она подняла голову. Он, нахмурившись, читал толстый потрепанный том «Память и зелья. Забытые рецепты». Наконец, он оторвался и резко захлопнул книгу:
– Чушь. Что у вас? Нашли что-нибудь?
– Не больше вашего, полагаю, – ответила ведьма.
Снейп встал на ноги и зашагал по комнате, скрестив руки за спиной.
– Мы упускаем какую-то мелочь. Скорее всего, ошибка ваша настолько очевидна и проста, что мы даже не можем предположить, что она могла закрасться.
– Но расчеты…
– Расчеты не учитывают мелочей. Что они в себя включают? Коэффициенты и количество ингредиентов. Разве они могут учесть, где и когда было выращено то или иное растение, сорванное для зелья? Или в какой час и в какой фазе луны были отрезаны крылья стрекозы или вырезана селезенка летучей мыши? Я уже не говорю о возрасте и состоянии здоровья марала, тертый рог которого вы использовали, и какой это был марал – дикий или одомашненный.
Плечи Гермионы поникли.
– Но ведь в таком случае ошибка действительно может быть в чем угодно. Все ингредиенты свежие и хорошо приготовлены, в этом я уверена, но такие мелочи, о которых вы говорите, просчитать невозможно.
– И я вам о том же. Во всяком случае, обычными расчетами точно.
Снейп остановился, в задумчивости глядя на пламя камина и поводя большими пальцами по губам.
– Мисс Грейнджер, что вы слышали о формуле Крауверница?
– Только то, что это невероятно сложная система расчетов для зелий и, как правило, ею не пользуются, потому что мало кто может правильно составить и решить эту формулу, а вернее целую сеть формул и уравнений. Да и результаты у нее сомнительные…
– Ерунда. Результаты этих расчетов самые точные, если конечно у того, кто решает, нет проблем с арифмантикой и логикой. Единственное НО – у нас не хватает некоторых переменных, и вы ими займетесь.
Гермиона глянула на часы, было уже поздно, и она поднялась с дивана.
– Хорошо, скажите, что я должна делать, и я пойду.
– Торопитесь провести еще одну бесполезную бессонную ночь? – оскалился Снейп, впиваясь ей в лицо колючим взглядом.
– Несомненно. Молодость она, знаете ли, требует. Впрочем, что я вам рассказываю, вам этого не понять, – Гермиона оскалилась в ответ, с удовольствием и страхом подмечая, как его лицо перекосилось от гнева. Что с ними такое? Только что они вели вполне цивилизованный научный разговор, и вдруг…
– Наглая выскочка, какого черта вы себе позволяете? Я вам не ваш тупоголовый приятель, что бы вы так разговаривали со мной!
– Нет, конечно, мои приятели не позволяют себе подобных реплик в мой адрес и не суют свой нос в мою постель.
Они стояли, разделенные журнальным столиком, и сверлили друг друга яростными взглядами. Часы на каминной полке пробили полночь.
– Я приду к вам завтра, и вы мне дадите список всего необходимого, – твердо сказала девушка. – До свидания, сэр, спокойной ночи.
Она вложила всю язвительность, на которую была способна, в последнюю фразу, и резко развернувшись, вылетела вон из гостиной, ожидая, что в спину ей полетит первое, что попадется зельевару под руку. Но ничего такого не случилось, и Гермиона с чувством глубокого удовлетворения от того, что поле битвы осталось сегодня за ней, вернулась домой. * * *

Из зеркала на нее смотрело изможденное старческое лицо с беззубым ртом и ввалившимися глазами. Оно неуловимо меняло очертания, не давая разглядеть себя в подробностях, и мерзко ухмылялось, совсем как Снейп. Гермиона отвернулась, но зеркала были повсюду, и неприятное лицо глядело с каждого из них. Сморщенные губы зашевелились, и пространство наполнилось хриплым шепотом. Девушке не сразу удалось расслышать, что же именно говорила старуха.
– Приди, приди, приди…
Голос становился все явственнее, будто эти бескровные губы шептали в самое ухо, Гермиона даже чувствовала, как шевелятся волосы от слабого дыхания, и вскрикнула, просыпаясь.
На потолке мелькали беспокойные тени деревьев, колеблемых ветром. Девушка лежала, широко раскрыв глаза, а хриплый шепот так и стоял в ушах, будто эта мерзкая старуха стояла над ее кроватью, пока она спала, и в самом деле шептала ей это «приди». Впрочем, почему именно старуха? Лицо определенно было старческим, но принадлежало ли оно женщине? И опять зеркала… Что вы хотите от меня?
Гермиона посмотрела на часы. Четыре утра. Знал бы этот язвительный ублюдок Снейп, КАК она проводит свои бессонные ночи. Молодость… Какая тут к черту молодость? Страх один.
Чувствуя, что сон убежал от нее безвозвратно, Гермиона поднялась. В конце концов, оставшееся время можно провести с большей пользой, чем валяясь в постели.
Она надела халат, стараясь не смотреть в зеркало. Хватит с нее на сегодня зеркал, мало ли, что можно в них увидеть. Косолапсус в недоумении проводил хозяйку желтыми глазами и вновь свернулся на подушке, кутая нос в пушистый рыжий хвост.
Заварив себе крепкий кофе, Гермиона достала с полки третий том «Высшей арифмантики», и открыла его на нужной странице. Вот она, формула Крауверница, описанная во всех подробностях, но раньше Гермиона не слишком уделяла ей внимание, по причинам, высказанных Снейпу. Составить эту формулу было в самом деле не просто, настолько непросто, что ее предпочитали не использовать вовсе. Неужели, Снейп хочет попробовать просчитать с помощью нее гермионино зелье? Невероятно. Учитывая весь ход расчетов и количество ингредиентов, уйдет не один фут пергамента прежде, чем они доберутся до сути.

Взяв чистый листок и обмакнув перо в чернила, Гермиона погрузилась в работу, сопоставляя формулу и уже имеющийся состав зелья, она выписывала, какие параметры ей стоит уточнить для полноты картины.

Перед началом рабочего дня рядом с кабинетом ей встретился главный аврор.
– Вы опять выглядите уставшей, мисс Грейнджер, – после приветствия сказал он. – Вы действительно ничего не хотите рассказать? Мы же договаривались. Если у вас бессонница…
– Бессонница? – Гермиона вскинула на аврора удивленные глаза и, вспоминая Снейпа, улыбнулась. – Нет, мистер Фокстер, это всего лишь молодость.
Лицо аврора отразило крайнее недоумение, девушка улыбнулась шире, и мужчина густо покраснел, начиная понимать.
– О, прошу прощения, мисс Грейнджер. В таком случае, удачного дня, – и быстро ретировался.
Ведьма усмехнулась и покачала головой, открывая дверь в кабинет. Рабочий день начался.

Вечером, заскочив домой, что бы перекусить и захватить утренние наработки, Гермиона застала у себя Гарри. После недолгих приветствий, он, нахмурившись, оглядел подругу и прокурорским тоном поинтересовался:
– Герм, объясни мне, пожалуйста, почему мой начальник интересуется твоей личной жизнью?
Девушка, уже позабыв утренний разговор с аврором, покачала головой и пожала плечами.
– Понятия не имею. А что значит – интересуется?
– Он пристал ко мне сегодня с расспросами, с кем ты встречаешься и встречаешься ли вообще. Ты знаешь, что я никогда не лез в твою личную жизнь и никогда ни о чем таком тебя не спрашивал, но сегодняшний допрос меня насторожил. Герм, что я должен ему сказать?
– То самое, что ты только что сказал мне, что ты никогда не лезешь в мою личную жизнь и никогда ни о чем таком меня не спрашиваешь.
– Я ему это и сказал. Не знаю, поверил ли он… А ты встречаешься? – в зеленых глазах заиграли хитрые искорки.
– Да, – без тени сомнения заявила ведьма. – И в данный момент даже на свидание опаздываю.
– О! В таком случае, удачи. Я передам привет Джинни.
– Пока, Гарри.
Гермиона смотрела, как друг исчез в пламени камина, и, усмехнувшись, пробормотала:
– Не жизнь, а интермедия. Но, однако, уже пора.
Накинув пальто, девушка выскользнула из дома и аппарировала в Паучий тупик, надеясь, что сегодня Снейп будет в лучшем расположении духа, чем обычно.
– Опаздываете, мисс Грейнджер, – едва открыв дверь, ворчливо изрек зельевар, убивая надежду Гермионы на корню.
– И вам добрый вечер, – мило улыбнувшись, поздоровалась ведьма, подныривая под рукой мужчины в дом.
– Я изучила формулу Крауверница и сделала некоторые наработки, – сообщила она, присаживаясь на уже привычное место на старом диване.
– Позвольте взглянуть, – с легкой иронией сказал Снейп, протягивая руку за пергаментом. Гермиона передала ему свиток и стала наблюдать за тем, как он пробегает строчки глазами. Его лицо не выражало ничего, и самое главное – он молчал! Гермиона торжествовала. Значит, придраться ему было не к чему, ну а на похвалу она и не рассчитывала.
– Ну что ж, – наконец-то сказал мужчина, отдавая свиток ей обратно. – Вы учли почти все. Но я подумал, что не мешало бы уточнить еще некоторые детали. Они могут и не понадобиться, но все-таки мы этого не знаем наперед.
Он протянул ей листок, на нем его ровным и понятным почерком был написан список, первые пункты которого повторяли ее собственный, а последние – уточнения, о которых он говорил.
– Если это все, то я пойду, – сказала Гермиона, подымаясь.
– Уже? – левая бровь зельевара взметнулась вверх над взглядом насмешливых глаз.
– Вы желаете, что бы я осталась? – ведьма невольно улыбнулась, и поймала себя на мысли, что уходить ей вобщем-то не хочется. Как? Уходить так скоро, когда они даже не успели поругаться? Немыслимо. Да и дома ее ничего не ждет, кроме работы и кошмаров.
– Не льстите себе, мисс Грейнджер. Задерживать вас никто не собирается, только возьмите этот небольшой списочек литературы: договор есть договор.
Гермиона подхватила протянутый листок и пробежала глазами.
– Азкабан, говорите? – задумчиво произнесла она, увидев, что именно он заказал. – Да вы так и нарываетесь, это же все сплошь черная магия.
– Не я, мисс Грейнджер, не я, а вы нарываетесь, – он был донельзя доволен собой, глядя на отразившееся на ее лице замешательство. – Вы, кажется, торопились.
Сухо кивнув зельевару, девушка покинула его дом.

Мысли об Азкабане и Снейпе не оставляли ее весь вечер. Сначала она подумала, что бывший профессор стремился ее отпугнуть, но он был не из тех, кто будет затягивать шутку. Что же он хотел сказать? Почему ей может грозить Азкабан? Ему – еще полбеды, хотя тоже сомнительно, но ей-то? Может быть, спросить у Гарри? Ага, и признаться, что вступила со Снейпом в незаконную сделку… Он, конечно, не выдаст ее, в этом Гермиона была уверена, но подобное знание могло выйти боком ему самому. Все дело, скорее всего, в том приговоре, который вынес зельевару Визенгамот семь лет назад. Но что же там было? И как с ним ознакомиться? Ну не спрашивать же у самого Снейпа в самом деле.
Включая диктофон, что бы наконец-то заняться переводом, девушка попыталась отбросить мысли о зельеваре подальше, чтобы сосредоточиться на работе, но поселившееся в ней чувство тревоги никак не хотело оставлять ее. Оторвавшись от пергамента около полуночи, Гермиона побрела в ванную, чтобы немного освежиться и забыться тревожным сном. Она уже выходила из душа и подняла руку за полотенцем, когда из зеркала протянулась серая костлявая рука и схватила ее за запястье. Завизжав, Гермиона резко дернулась, поскользнулась и упала на скользком полу, больно ударившись спиной о бортик ванной. Призрачная рука исчезла, а зеркало, ставшее на миг матовым, снова отражало то, что ему и было положено отражать.
Стараясь отдышаться. Гермиона сдернула полотенце с крючка и на четвереньках выползла из ванной, морщась от боли. Эти галлюцинации становились уже назойливыми и опасными.
«Завтра же избавлюсь от чертовых стекол!», – со злостью думала она, с трудом разгибаясь и потирая ушибленную спину. Замерев перед дверью в спальню, она секунду помедлила, а потом развернулась и ушла в гостиную, достала из шкафа старый плед и легла спать на диване, так и не решившись встретиться с другим зеркалом, и втайне надеясь, что его отсутствие рядом будет означать спокойную ночь.
Но и этим ее сегодняшним надеждам не суждено было сбыться. Кошмары не желали оставлять ее измученный разум, и с завидным упорством показывали свои страшные картины. Она бежала по зеркальным коридорам, силясь куда-то попасть и кого-то спасти. И ее преследовал хриплый шепот: «Приди, приди!». Куда? Кто звал ее? Кого она должна была спасти? Был ли это Гарри? Или Рон?.. Нет, нет, не думать о плохом, надо проснуться! Но сон, вцепившись в нее липкими лапами, не желал отпускать ее так скоро. Гермиона уже была на грани помешательства, выручил ее Косолапсус, довольно ощутимо, всей тушей прыгнув со спинки дивана ей на живот и тем самым слово выдернув из сна. Серое совершенно неприглядное утро заглядывало за не задернутые шторы.
Девушка обняла рыжего любимца дрожащими руками.
– Спасибо тебе, Лапик, что бы я без тебя делала.
Зазвонил будильник, пора было вставать и идти умываться, но при мысли об этом Гермиона зябко поежилась и достала из-под подушки волшебную палочку.
– Акцио, зубная щетка и зубная паста!
И побрела умываться на кухню.
«Сегодня же избавлюсь! Перебьюсь как-нибудь без зеркал, не так уж часто я в них смотрюсь, в конце концов».

– У тебя на щеке паста, – заметил Гарри, столкнувшись с ней в коридоре.
– Спасибо, – рассеянно кивнула девушка, вытирая щеку ладонью.
– Как прошло вчера свидание?
– Гарри, сделай милость, продолжай придерживаться политики невмешательства в мою личную жизнь, о`кей?
Мужчина поднял руки и понимающе улыбнулся.
– Хорошо, как скажешь. Только имей ввиду, если Джинни что-то пронюхает, она с тебя с живой не слезет, пока не вытрясет правду.
– В таком случае, она ничего не пронюхает, ведь правда? – ведьма пристально посмотрела на друга, стушевавшегося под ее взглядом. Ей еще не хватало дотошных вопросов беременной женщины! Гарри уныло кивнул. – Вот и чудесно. Удачного дня!

Библиотекарша неодобрительно покачала головой и чопорно поджала губы, когда девушка подала список необходимых Снейпу книг. Список она переписала своей рукой, что бы не возникло никаких подозрений.
– Мисс Грейнджер, вы знаете, что все эти книги находятся в Запретной секции среди особо опасных?
– Несомненно, но разве мое разрешение на них не распространяется?
– Распространяется, – каркнула миссис Пайпер и скрылась за стеллажами, сердито гремя связкой ключей.
Гермиона кляла про себя зельевара на чем свет стоит. Из-за него миссис Пайпер, с которой у нее всегда были милые отношения, смотрит на нее теперь не слишком приязненно. Старушка вернулась с требуемыми томами и несколько злорадно сообщила:
– В связи с особой опасностью этих книг, работа с ними строго ограничена во времени, так что потрудитесь вернуть их не позже чем послезавтра.
– Я успею, – сухо сказала Гермиона и, расписавшись, ретировалась из библиотеки.

Стоя перед домом в Паучьем тупике, ведьма поймала себя на мысли, что даже рада очередному вечеру с язвительным зельеваром.

Был ли причиной тому страх находиться дома, где творилась какая-то чертовщина, или перепалки со Снейпом некоторым образом бодрили ее, она не знала. Обещание насчет зеркал, данное самой себе, она выполнять не слишком торопилась, потому что боялась того, что в них затаилось. Галлюцинации или реальность, но происходящее не вселяло никакого желания столкнуться с этим вновь. Да и спина еще болела. Ее перевод продвигался медленно, и откровенно говоря, пока получалась полная ерунда, и если бы не тот кошмар, в который превратилась ее жизнь с появлением этой работы, все это можно было бы считать чьей-то нелепой шуткой.
– Вы забыли постучать или просто боитесь входить? – выдернул ее из раздумий знакомый насмешливый шепот.
– Я задумалась, извините. Вот уж не предполагала, что вы будете сторожить меня под дверью, – Гермиона посмотрела в лицо Снейпу и с удовлетворением заметила, что в его глазах отражается не гнев, а усмешка. Может это ей всего лишь кажется, но ему их перепалки тоже доставляют некоторое удовольствие.
– Вы принесли книги?
– Конечно, ведь договор есть договор. Но вам надо вернуть их послезавтра, на меня и так миссис Пайпер смотрит теперь косо.
– Ничего, переживете. От косых взглядов, как видите, не умирают, – Снейп говорил, конечно, о себе.
– Ну, в глазах многих вы эти взгляды заслужили, согласитесь. Ведь не все способны вникать в суть вещей и поступков.
– Я могу об этом только сожалеть, даже не касаемо меня самого. Меня же совершенно не интересует, что обо мне думают. Люди, мнением которых я дорожу, вполне способны смириться со мной и моими поступками.
– И много таких людей? – полюбопытствовала Гермиона.
– Немного, но вам-то что? Вы в их число не входите, так что можете не беспокоиться.
Снейп, говоря все это, пролистывал полученные книги и даже не смотрел в сторону гостьи, которая при его резких словах покраснела от досады. Какой же все-таки хам!
– Даже и не думала начинать. Беспокоиться по вашему поводу все равно, что метать бисер перед свиньями, вы просто не в состоянии ценить хорошее к себе отношение. А зря, ведь у вас явная нехватка этого самого отношения со стороны окружающих.
Зельевар оторвался от книг и пристально посмотрел на Гермиону.
– Попридержите-ка свой язык, мисс Грейнджер, будьте так любезны. А еще лучше, ступайте домой, вас там, кажется, ждут, а мне надо книги прочесть. Или ваш любовник сбежал, не вынеся вашего ужасного характера, и вы решили сорвать свое неудовольствие на мне?
Гермиона с трудом сдержалась, что бы не вскочить на ноги. Он ведь только этого и ждет! Ну, уж дудки. Глубоко вздохнув, что бы успокоиться, она сказала елейным голосом:
– Нет, что вы, просто мы встречаемся позднее, а ваше милое общество помогает мне развеять тоску ожидания.
Девушка могла поклясться, что при слове «милое» у ее собеседника скрипнули зубы. Удар попал в цель, но Снейп был не из тех, что остаются в долгу.
– В таком случае, он видимо еще больший дурак, чем мистер Уизли, раз находит ваше общество привлекательным хотя бы даже ночью.
Этого девушка вынести уже не смогла. Вскочив, она как фурия подлетела к оторопевшему от неожиданности зельевару и наставила на него свою палочку:
– Вы самый гнусный и злобный человек, которого я только знаю, – дрожащим от ярости голосом прорычала она. – Никакие ваши заслуги не умаляют вашего бездушия и не скрашивают вашего хамства. НИКОГДА. НЕ. ТРОГАЙТЕ. РОНА. УИЗЛИ. Иначе, клянусь вам, ваша могила будет неподалеку от его!
Несколько искорок сорвалось с конца ее волшебной палочки и прожгло снейпову мантию, но мужчина даже не дернулся, неотрывно глядя в расплавленное золото девичьих глаз. Гермиона стремительно развернулась и выскочила из логова Снейпа, сорвав по пути пальто и аппарируя на ходу.
Слезы душили ее. Слезы горя и гнева. Ей хотелось вернуться и вмазать кулаком по горбоносому лицу, как когда-то Малфою-младшему. Сволочь! Ублюдок! Да как он смел! Он мог сколько угодно потешаться над ней и ее мнимым любовником, но трогать Рона… Рона, который уже четыре года покоиться рядом с Фредом, Люпином и Тонкс. Рона, чья гибель тяжелым камнем лежала на душе у нее и у Гарри, и сломило миссис Уизли. Никому и никогда она не даст осквернить его память, и уж точно не Снейпу судить о нем.
Забывшись, Гермиона вбежала в ванную, что бы ополоснуть разгоряченное и заплаканное лицо водой, и посмотрела на свое замученное отражение: под глазами залегли круги, щеки ввалились, бледная, как Снейп – само воплощение кошмара.
Отражение подернулось туманной дымкой, а потом и вовсе почернело, но уставший мозг ведьмы не успел отреагировать вовремя. Сквозь ее отражение проглянуло старческое лицо, совсем такое же, как во сне, только наяву оно было еще неприятнее. Вокруг него летали смазанные образы, но Гермиона, как завороженная, смотрела только в черные провалы глаз и слушала голос «Приди, приди, приди…». Сквозь стекло к ней протянулась сморщенная рука и коснулась каштановой пряди. Девушка пришла в себя и отпрянула: «Нет!»
Схватив в руку баллончик с лаком, она изо всех сил кинула его в зеркало, но баллончик, не причинив никакого ущерба, отскочил к двери, жалобно звякнув об плитку. Рука убралась обратно, но старушечье лицо придвинулось вплотную к стеклу и глядело на Гермиону с хищным оскалом беззубого рта. Решив, что надо покончить с этим прямо сейчас, девушка кинулась к зеркалу и попыталась сбить его с крючка, на котором оно висело. Но треклятый предмет был словно приклеен к стене и даже не пошевелился. Старуха тихо и жутко засмеялась, и кто-то еще стал вторить ей из глубины. Гермиона попыталась было опять снять чертово стекло, но так же безрезультатно. Тогда она схватила из корзины с грязным бельем большое махровое полотенце, и быстро накинула его на раму. Раздался злобный вой, и все стихло. Не решаясь заглянуть под завесу, девушка поплотнее закрыла зеркало, подоткнула полотенце со всех сторон и, выхватив еще одно уже из стопки чистых, направилась в спальню.
Зеркало в спальне было покрыто мелкой сетью трещин, словно паутиной, но за этой паутиной что-то беспрерывно двигалось и вздыхало. Гермиона одним резким движением накинула на него полотенце и так же подоткнула со всех сторон. После чего, уже больше для очистки совести, попыталась снять его со стены, но это зеркало, как и в ванной, словно приклеили заклятием вечного приклеивания.
– Ну и черт с вами, – непонятно кому прошипела ведьма, и ушла спать в гостиную.
Впрочем, поспать ей так и не удалось. Мучительные и болезненные воспоминания, потревоженные Снейпом, кружились в ее голове, словно рой диких пчел. Четыре года назад она была счастлива. Четыре года назад она должна была стать миссис Уизли. Как долго она тянула со свадьбой, доучиваясь и начиная работать, как терпеливо Рон ждал, и все напрасно – им не суждено было насладиться покоем семейной жизни. Четыре года назад Гарри должен был стать отцом, но из-за стресса у Джинни случился выкидыш, а от миссис Уизли с тех пор осталась лишь тень прежней хлопотливой и жизнерадостной женщины.
Как мог Снейп своим грязным языком коснуться ее Рона? Гермиона не допускала мысли о том, что он мог ничего не знать – об этом тогда писали во всех газетах, шептались на всех углах. «Трагическая смерть молодого аврора». Эта смерть обрубила крылья эйфории, на которой все летали со дня победы над Волдемортом.
Гермиона беззвучно плакала, обняв подушку. В этих слезах выходило не только ее горе, но и напряжение последних дней, все ее страхи, все ее одиночество, которое так внезапно стало очевидным, и о котором она не думала прежде. Верный Косолапсус сидел у нее в ногах и строго светил своими удивительными глазами по сторонам, словно разыскивая того, кто обидел его хозяйку.
Ближе к рассвету девушка забылась беспокойным сном, в котором витали смутные образы, но были ли они вызваны проклятьем или реальным кошмаром четырехлетней давности, она не знала. Когда будильник выдернул ее из сна, она чувствовала себя такой уставшей. Как хорошо, что сегодня пятница! Она отмучается сегодняшний день, а завтра обязательно навестит Поттеров и отвлечется от своих проблем. С утра ей не надо было глядеться в зеркало, что бы знать, какой у нее непрезентабельный вид. Девушку не покидало ощущение того, что ее лицо надули, как воздушный шар, и ее глаза теперь похожи на узкие щелочки, а нос – на солидных размеров помидор. Не без труда вспомнив косметические чары, которые могли немного скрасить это безобразие, Гермиона отправилась в Министерство.

День тянулся так медленно, как никогда. Работать не хотелось, мысли разбегались, как тараканы, и жутко хотелось спать. Несколько раз Гермиона подумывала о том, что бы склонить на руки отяжелевшую голову и уснуть, но такая мысль была для нее сродни кощунственной. Как? Спать на рабочем месте? Поэтому количество выпитого кофе за этот день возросло раз в десять в сравнении с ее нормой. Проклятый пергамент сегодня словно назло никак не поддавался – символы были мельче и неразборчивей обычного.
В конце дня, тщательно заперев за собой кабинет, Гермиона со всей осторожностью и поспешностью, на которую была способна, покинула Министерство, начисто забыв о том, что должна была предоставить мистеру Фокстеру отчет о проделанной работе.
Вспомнила она об этом только дома, но не ощутила ни досады на свою забывчивость, ни опасения перед выволочкой. Она заблокировала камин, заперла дверь, выпила тройную дозу зелья Сна без сновидений и погрузилась в долгожданный умиротворяющий сон.

Предыдущая статья:Глава 3, Ее идея вполне себя оправдала. Весь следующий день Гермиона, обложи.. Следующая статья:Глава 5, Утро субботы началось для нее в полдень. Приняв освежающий душ, изр..
page speed (0.0139 sec, direct)