Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Философия

ЧЕТВЕРГ  Просмотрен 61

В четверг вечером я не поехал домой, чтобы, по обыкновению, переодеться, а просидел в баре на станции Слоан-сквер до тех пор, пока не настало время идти на Куинс-Гейт-террейс. Теперь я думал о Лоре Импайетт и о том «важном», что она хотела мне сказать. Неужели она в меня влюбилась? В другое время эта мысль позабавила бы и даже растрогала бы меня — при условии, что ничего, хоть в какой-то степени драматического, произойти тут не могло. Лора была большой специалист по части возвышенных идей. Но сейчас это дополнительное осложнение вовсе мне не улыбалось. Мне следовало пока держаться подальше от женщин. У меня сердце уходило в пятки, когда я вспоминал, в каком отвратительном виде, должно быть, предстал перед леди Китти, когда ссорился с Томми на лестнице нашего департамента. А что подумает обо мне леди Китти, если у нее хоть в какой-то мере создастся впечатление, будто я флиртую с женой Фредди? Меня затошнило при одной мысли о такой возможности. Ведь очень важно, чтобы леди Китти видела во мне — но крайней мере в том, что касается настоящего, — человека чистого. Понимал я и то, что мне необходимо как-то тактично довести до ее сведения, что я порвал с Томми. Какой я был идиот: зачем мне понадобилось говорить ей, что Томми — моя невеста? К тому же это была неправда.

Позже, когда я раздумывал о Лоре, мне пришло в голову одно новое соображение. А что, если Лора каким-то образом узнала о моем прошлом, обо всем, что произошло? Правда, из ее слов это не вытекало, и тем не менее она могла что-то откопать. Она ведь сказала, что хочет задать мне один вопрос. Так или иначе, существо столь любопытное рано или поздно вполне могло учуять, что между мной и Джойлингами что-то есть. Словом, появилось еще одно основание держаться подальше от Лоры. И тем не менее мне, естественно, хотелось увидеть ее, чтобы выяснить, о чем она хотела меня спросить и что хотела сказать.

На службе день для меня протекал необычно. Погода стояла холодная, неприятная, с небольшим туманом; мелкий дождь шел, переставал и снова шел. Я сидел за своим столом, что-то делал и всякий раз, как в комнату входил посыльный, думал, не принес ли он мне записки, написанной тем мелким почерком, которым, когда я в последний раз его видел, было начертано:

«Пожалуйста, оставьте Энн в покое. Пожалуйста».

Но никакой записки не пришло. Вопреки обыкновению, я пообедал в служебной столовой.

На лестнице я столкнулся с Клиффордом Ларром, и он с подчеркнуто безразличным видом прошел мимо меня. Трижды звонила Томми, и всякий раз я вешал трубку.

А сейчас, донельзя промокший и озябший, я подходил к двери Импайеттов. Лора ведь уволокла мой зонтик, и я, естественно, промок насквозь. Погруженный в свои мысли, я проделал весь путь от Слоан-сквер, даже не заметив, как припустил дождь. Кепка мокрой губкой лежала у меня на голове, пропитанное водой пальто отяжелело, и я плечами и спиной чувствовал, как в меня проникает липкая злокозненная сырость. Я уже думал лишь о том, как сейчас войду в гостиную Импайеттов, где в камине ярко пылает огонь, и выпью большой стакан джина.

Дверь мне открыл Фредди и, как положено, заохал при виде меня — уж больно жалкое являл я собою зрелище. Я только было хотел весело заметить, что его супруга изволила стащить у меня зонт, но тут мне пришло в голову, что, возможно, Фредди вовсе и не знает о том, что Лора бывает у меня. Эта мысль мне не понравилась. Тем не менее, углядев свой зонт в холле на подставке, я решил незаметно прихватить его, когда буду уходить вечером. Я болтал с Фредди, а он заботливо вешал мое мокрое пальто на плечики, как вдруг из гостиной донесся рокочущий мужской голос и вслед за ним — женский; внутри у меня все сжалось от волнения: я понял, что мне предстоит провести вечер с Ганнером и леди Китти.

Сделав вид, будто хочу выжать воду из намокших брюк, а на самом деле чтобы успокоиться, я опустился на стоявший в холле стул. В голове быстро мелькнула мысль: не уйти ли домой под каким-нибудь предлогом? Но это значило бы тотчас направить обостренное любопытство Лоры на верный путь. Знает ли Ганнер, что я должен прийти? Как мне с ними здороваться? Как они поведут себя? Удастся ли скрыть наши отношения? Тут меня словно молнией пронзила мысль, что я и вида не должен подавать, будто встречался прежде с леди Китти!

— Пошли же, — сказал Фредди. — Пойдемте, пожарьтесь у огня.

Я поднялся со стула и медленно последовал за ним в ярко освещенную гостиную, всем своим существом сознавая, что выгляжу как вынутая из воды крыса: ведь я не только не переоделся, но в этом костюме проспал всю ночь.

Прежде всего я увидел Лору, и мне показалось, что лицо ее светится безусловным пониманием: она знает.

Все в Лоре струилось — и волосы, и платье. На ней было одеяние, очень похожее на то, в каком вчера разгуливал Кристофер, только у Лоры было к тому же много звенящих украшений, сделанных словно бы из отшлифованной стали. Она пошла ко мне навстречу, протянув обе руки, а поверх ее плеча на меня глядели внезапно застывшие лица приглашенной пары. Лора явно решила преподнести всем нам веселенький сюрпризик.

— Хилари! Как чудесно! — Она поцеловала меня в щеку с вызывающим видом собственницы. — Насколько я понимаю, вы с мистером Джойлингом давние друзья. Вы знакомы с Хилари Бэрдом? — Последний вопрос был адресован леди Китти, которая сделала какой-то неопределенный жест и отрицательно покачала головой. — Хилари Бэрд — леди Китти Джой-линг. Ну, а вы двое, я думаю, уже встречались в присутствии? — Этот вопрос — тоже прощупывающий — был адресован Ганнеру.

— Мы только поздоровались на ходу, — заметил я.

— Причем это было давно. — Я произнес эту банальную фразу.

Я чувствовал, что лицо у меня горит, пылает. Входя в комнату, я надеялся, что Ганнер не заметит, в какой тревоге его жена. Я мог не волноваться. Леди Китти уже полностью овладела собой, — быть может, слишком быстро, если считать, что она неожиданно очутилась лицом к лицу с заклятым врагом своего мужа. Ее реакция, конечно, должна была бы быть обратной: сначала безразличие, затем — удивление. Однако Ганнер до того разволновался, что едва ли мог заметить необычное поведение жены.

Крупная фигура Ганнера заплыла жиром, но он выглядел высоким — а он был выше шести футов — и только из-за сутулости казался сейчас почти одного роста со мной. Главное же, что отличало этого Ганнера от прежнего, было лицо — одутловатое, с налитыми щеками, красное, но не румяное, как в юности, с изрезанным складками жирным лбом. Светлые волосы его стали желтовато-седыми и редкими, с намечающейся лысиной, но синие в крапинку глаза между набрякшими красными веками оставались по-прежнему яркими, ясными, возрождая образ умного привлекательного атлета, которого любила Энн. Имя это почти физически ощутимой электрической искрой прошло сейчас между нами. Оно прозвенело в воздухе, и мы, словно призраки, возникли в былом обличье, и между нами, призраками, стояла она. Возможно, это случилось оттого, что я увидел его глаза. Но Ганнер так остро напомнил мне об Энн, что все настоящее померкло, и лишь она стояла между нами, светясь, как огонек, — ее сияющее лицо, молодое и прекрасное. Именно между нами, ибо я был твердо уверен, что Ганнер в эту минуту думал тоже о ней.

Такое состояние длилось, однако, всего лишь миг, пока я не смотрел на леди Китти. Лора, энергично двинувшаяся было ко мне, теперь снова вернулась к ним. Из-за моей спины послышался голос подошедшего Фредди:

— Хилари насквозь промок!

— А ведь и в самом деле! — воскликнула Лора. — Он снова шел пешком по дождю, скверное существо. Вы посмотрите на его брюки, посмотрите на его черную спину — вся мокрая, да вы пощупайте! — И она принялась похлопывать меня по спине, как бы предлагая и остальным проделать то же. — Хилари, немедленно снимайте пиджак! Фредди, принеси ему один из твоих. Давайте сюда, Хилари! Не безобразничайте, а то мы снимем с вас и брюки! Садитесь здесь, спиной к огню.

Да вы посмотрите на него — от него же пар идет!

Вместо того чтобы подладиться под шутливое настроение Лоры, которая явно хотела втянуть меня в игру, я молча повиновался и сел на пол, повернувшись спиной к огню. Влажные рубашка и жилет прилипли к моим плечам, и от них действительно стал подниматься пар. Холодные капли, стекая с мокрых волос, заструились у меня по спине. Я вдруг с ужасом обнаружил, что на рубашке у меня целы только две верхние, абсолютно необходимые пуговицы и она заметно разорвана — сколько бы я ни засовывал ее в брюки, мне все равно не удастся этого скрыть.

Фредди вышел из комнаты. Лора хлопотала вокруг, изображая из меня своего любимца и ласково называя «Хило», чего прежде никогда не делала, — даже на работе, и то, слава Богу, меня редко так называли. Леди Китти отошла в сторонку и села в кресло справа от меня, дальше от камина. На ней было зеленое шелковое вечернее платье, почти сплошь расшитое белым. Длинный нос и большие, крупные, чуть вытянутые сейчас трубочкой губы придавали ее лицу животную настороженность; в ней была несколько раздражающая яркость, присущая лисе. Ганнер же, прислонившись к книжным полкам, в упор смотрел на меня — не в лицо мне, а просто на меня, и глаза его под нахмуренными бровями казались двумя синими пятнами. Наконец Лора перестала перебирать мои волосы и со словами «Пойду схожу за полотенцем» вышла из комнаты.

Внезапно оставшись одни, мы все трое судорожно глотнули. Стремясь немного разрядить напряжение, я переменил позу, встал на колени, затем сел по-турецки, зажав в руках концы брюк. Мне до смерти хотелось издать какой-то звук, хотя бы тихий стон, поскольку никакие слова не шли на ум. И еще мне хотелось повернуться и посмотреть на леди Китти, чей взгляд жег мне правую щеку, но я удержался и продолжал сидеть лицом к Ганнеру.

Ганнер же смотрел на меня, не отрываясь, каким-то невидящим, застывшим от ужаса взглядом. В руке он держал теперь уже почти пустую рюмку с шерри. Потом, продолжая смотреть на меня, вдруг наклонил рюмку так, что остатки вина пролились на ковер, и, поднеся к ней вторую руку, сломал ножку пополам.

Я вскочил. Леди Китти — тоже. Зеленое платье певуче взметнулось, и она встала между нами. Свою рюмку она поставила на книжную полку возле Ганнера. Затем осторожно взяла из его рук разбитую рюмку и отошла, необычайно грациозным, заученным жестом опустив вдоль юбки руки с двумя половинками рюмки. Когда Фредди снова вошел в комнату, леди Китти подбирала с ковра осколки.

— Извините, пожалуйста, я разбила рюмку.

Фредди сказал, чтобы она не беспокоилась, и стал надевать на меня свой просторный пиджак.

С криком «А table!» появилась Лора, защебетала по поводу моего нелепого вида, собралась было сушить мне волосы полотенцем, но я вовремя успел выхватить его из ее рук. Повинуясь зову Лоры, леди Китти прошла мимо меня в холл, даже не взглянув в мою сторону. Лора последовала за ней. Фредди сказал Ганнеру:

— Вы знаете, сегодня день Хилари — он всегда бывает у нас по четвергам. А когда вы встречались, он тоже посещал вас в определенные дни?

Гаппер ответил:

— О да, — явно понятия не имея, о чем его спрашивали. Когда он поворачивался к выходу, взгляды наши, словно притянутые магнитом, на секунду встретились. Лицо Ганнера конвульсивно дернулось, и он резко отвернул голову. Я вышел из комнаты последним.

Я как раз входил в холл, где все еще стояли и беседовали, когда крышка почтового ящика на парадной двери приподнялась, пропуская письмо, а секундой позже оно плюхнулось на коврик. Лора подошла и подняла его.

— Смотрите-ка, Хилари, это вам. О Господи, от нее! — Она вложила конверт мне в руки, и я увидел свое имя, написанное почерком Томми. — Не обращайте на нас внимания, мой дорогой, читайте сейчас же.

Столовая у Импайеттов помещалась в подвале, рядом с кухней. Фредди уже повел Ганнера вниз. За ними двинулась Лора, жестом приглашая леди Китти следовать за ней. Я вскрыл письмо Томми.

«О мой родной, я просто не могу этого вынести, я погибаю от горя. Пожалуйста, пожалуйста, встреться со мной. Я буду ждать тебя сегодня вечером у тебя на квартире. Г.»

— Я только возьму сумочку. Я оставила ее в гостиной. — Голос леди Китти.

Я поднял голову и увидел прямо перед собой блестящие темные, синевато-серые глаза. «Фр-фр» прошелестели юбки — она вошла в гостиную, схватила сумочку и появилась снова. Проходя мимо меня во второй раз, она прошептала:

— Бисквитик придет в субботу утром.

Я спустился следом за ней по лестнице — туда, где нас ждал ужин. (Суп-шоре из салата, бефстроганов и crêpes Suzette.[55])

Предыдущая статья:ВТОРНИК Следующая статья:ПЯТНИЦА
page speed (0.0667 sec, direct)