Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Литература

Восход Орды, Глава 13, Почему мы не заметили этого? Как легко переложить вину на харизмати..  Просмотрен 47

  1. Восход Орды, Глава 10, Я никогда так не гордился моим отцом, пока Дректар не рассказал мне..
  2. Восход Орды, Глава 11, Нерзул... Гулдан. Два из темнейших имен, омрачающих историю моего н..
  3. Восход Орды, Глава 12, Все мы слабы, в одном или в другом. И то не зависит от рода. Иногда..
  4. Восход Орды, Глава 14, Рассказывая мне обо всем этом, Дректар плачет; слезы капают из глаз..
  5. Восход Орды, Глава 15, Дректар рассказывал ломаным голосом, как рушилась слава, разрушалас..
  6. Восход Орды, Глава 16, Теневой Совет. Даже сейчас, спустя столько лет, мы так мало знаем..
  7. Восход Орды, Глава 17, Дом. Какой бы ты расы ни был, это слово, его смысл, наполнит твое..
  8. Восход Орды, Глава 18, Я представитель второй волны шаманов, ровно как и лидер второго, и,..
  9. Восход Орды, Глава 19, Я горжусь своим наследием. Я горжусь тем, что могу назвать Дуротана..
  10. Восход Орды, Глава 20, Я расспрашивал многих очевидцев падения города Шаттрат. Когда я про..
  11. Восход Орды, Глава 21, C этого момента мы потеряли все. Мы отвернулись от баланса и гарм..
  12. Восход Орды, Глава 22, Может ли нечто быть одновременно благословением и проклятием? Избав..

 

Почему мы не заметили этого? Как легко переложить вину на харизматичного Кил'джедена, слабого Нер'зула или падкого на власть Гул'дана за наши неудачи. Но они просили каждого орка притворяться, что горячее было холодным, что сладкое было кислым, и даже когда все в нас кричало против того, что нам говорили, мы продолжали следовать за ними. Меня тогда не было, и я не могу сказать, почему это было так. Возможно, я тоже стал бы подчиняться, словно забитая собака. Возможно, столь велик был страх или столь закоренилось в нас уважение к нашим лидерам.

Возможно.

А возможно я, как и мой отец и другие, увидел бы недостатки. Мне так хочется на это надеяться.

 

* * *

Чернорукий сидел с нахмуренными густыми бровями. Правда, всегда казалось, что он хмурится, возможно, потому, что это в самом деле было так.

"Я ничего не знаю об этом, Гул'дан", прогорланил он. Его большая рука протянулась к рукоятке меча и стала ласкать ее с тревожной нежностью.

Когда Гул'дан попросил встречи с Черноруким две недели назад, он просил позвать его самых многообещающих шаманов, и наказал не говорить никому об их делах, и вождь Чернокамня согласился. Чернорукому всегда больше нравился Гул'дан, чем Нер'зул, хоть он и не понимал почему. А когда Гул'дан сел рядом с ним за щедро накрытый стол и объяснил текущую ситуацию, Чернорукий был очень рад, что выполнил все требования. Теперь он понял, почему так любил Гул'дана; бывший ученик, а теперь мастер, так походил на самого Чернорукого. Он не обращал внимания на идеалы, его интересовала только практическая сторона дела. Власть, вкусная еда, хорошая броня и кровопролитие - оба орка мечтали об этом.

Чернорукий был вождем орков Чернокамня. Он не мог подняться еще выше. По крайней мере... до недавнего времени. Когда кланы были порознь, самая великая слава была вести клан. Но сейчас... сейчас кланы сотрудничают. Теперь Чернорукий мог разглядеть искру жадности в маленьких глазах Гул'дана. Он мог почти чувствовать ощущение голода, идущего от другого орка возле него, голода, который терзал и его.

"Нер'зул - почитаемый и ценный советник", сказал Гул'дан, пережевывая сухой плод, пытаясь когтем достать кусочек, застрявший между его зубами. "Он обладает великой мудростью. Но... было решено, что я буду куда лучшим выбором, чтобы с этого момента вести орков".

Чернорукий жестко усмехнулся. Нер'зул больше нигде не показывался.

"А мудрый лидер окружает себя союзниками, которым он доверяет", продолжил Гул'дан. "Теми, кто силен и послушен. Теми, кто исполнит свой долг. И теми, кто за свою преданность получат высокое положение и будут щедро вознаграждены".

Чернорукий начал было негодовать при описании "послушного" помощника, но он успокоился, когда Гул'дан упомянул о "высоком положении " и "щедрой награде". Он посмотрел на восьмерых шаманах, которых привел к Гул'дану. Они сидели в кучке у второго костра недалеко от них, и их обслуживали слуги Гул'дана. Они выглядели ужасно опустошенными, они даже не были способно расслышать их разговор.

Чернорукий полюбопытствовал, "Ты попросил привести шаманов. Полагаю, ты знаешь, что случилось с ними?"

Гул'дан вздохнул и взял ногу талбука. Он так глубоко надкусил ее, что соки потекли по его лицу. Он рассеянно вытер свою выступающую челюсть, пожевал, проглотил и стал говорить.

"Да, я слышал. Стихии больше им не повинуются".

Чернорукий пристально наблюдал за ним. "Некоторые начинают шептаться, что это случилось потому, что мы делаем что-то неправильно".

"Ты так думаешь?"

Чернорукий пожал своими массивными плечами. "Я не знаю, что думать. Это не моя епархия. Предки твердят все одно, а стихии теперь замолчали".

Он хорошо скрывал свое растущее подозрение в отношении к предкам. Чернорукий знал, что многие считают его дураком; и он предпочитал позволять им думать, что он был ничем иным, как воплощением грубой силы и мощного меча. Это давало ему отличные преимущества.

Теперь его рассматривал Гул'дан, и Чернорукий подумал, видит ли в нем новый духовный лидер орков нечто большее, чем лидера клана.

"Мы гордая раса", начал Гул'дан. "Иногда нам болезненно признать, что мы не знаем все. Кил'джеден и существа, которых он ведет... ах, Чернорукий, это все тайны, которые они скрывают! Сила, которой они владеют - сила, которой они хотят поделиться с нами!"

Глаза Гул'дана загорелись от нетерпения. Сердце Чернорукого сильно забилось. Гул'дан наклонился вперед и продолжал говорить благоговейным шепотом.

"Для них мы словно неразумные дети. Даже ты, даже я. Но они хотят учить нас. Поделиться с нами частью их силы. Силы, которая не зависят на прихоти духов воздуха, земли, огня и воды". Гул'дан словно отогнал что-то рукой. "Сила от духов слаба. Она не надежна. Она может покинуть тебя в разгар битвы и сделает тебя беспомощными".

Лицо Чернорукого потемнело. Он сам стал свидетелем того, как это случилось, шаманы стали визжать в ужасе, что стихии больше не помогают им, и потребовалась вся мощь его воинов, чтобы одержать победу.

"Я слушаю", прорычал он тихо.

"Вообрази, чего ты мог добиться, если бы ты вел группу шаманов, которые сами управляли источником своей силы, а не просили или умоляли о ней", продолжил Гул'дан. "Вообрази, что эти шаманы имеют слуг, которые тоже сражаются на твоей стороне. Они способны, скажем, заставить твоих врагов бежать от беспомощного ужаса. Высосать до дна их магию, словно насекомые летом сосут кровь. Отвлечь их так, что они потеряют свое внимание на сражении".

Чернорукий приподнял свою густую бровь. "Я могу вообразить только успех при таких условиях.

Успех почти в каждой битве".

Гул'дан, усмехнувшись, кивнул. "Точно".

"Но почему ты считаешь, что это правда, а не какое-то ложное нашептанное на ухо обещание?"

Усмешка Гул'дана расширилась еще больше. "Потому, мой друг... Я испытал это на себе. И я научу твоих шаманов всему, что знаю сам".

"Впечатляет", загремел Чернорукий.

"Но это еще не все, что я могу тебе предложить. Ты воин, и я знаю способ сделать тебя и каждого, кто борется вместе с тобой, более сильным, более жестоким, более смертоносным. Все это может стать нашим, если мы этого захотим".

"Нашим?"

"Я не желаю тратить впустую мое время, разговаривая с каждым лидером каждого клана каждый раз, когда они чем-то недовольны", высказался Гул'дан, надменно отмахиваясь рукой. "Есть те, кто согласится со мной и тобой, что это является лучшим способом вести дела... и те, кто не поймет нас"

"Продолжай", попросил Чернорукий.

Но Гул'дан не захотел говорить все сразу. Он замолчал, собираясь с мыслями. Чернорукий взял палку и начал перебирать ей головешки в костре. Он был хорошо осведомлен, что большинство орков, даже из его клана, считали его импульсивным и порывистым, но на самом деле он знал цену терпению.

"Я предлагаю создать две группы, что они вели за собой орков. Одна - простой управляющий совет, чтобы принимать решения за всех, с избираемым лидером, чье управление будут у всех на виду. Вторая... тень этой группы. Скрытая. Тайная. Мощная", тихо продолжил Гул'дан. "Этот... этот Теневой Совет будет состоять из орков, которые разделяют наше видение, которые готовы принести необходимые жертвы, чтобы добиться победы".

Чернорукий понимающе кивнул. "Да... да, мне ясно. Лидерство общественное... и частное".

Рот Гул'дана медленно расплылся в ухмылке. Чернорукий рассматривал шамана еще мгновение, а затем задал вопрос.

"И к какой группе я буду принадлежать?"

"К обеим, мой друг", вкрадчиво успокоил его Гул'дан. "Ты прирожденный лидер. У тебя есть харизма и сила, и даже твои враги знают, что ты - мастер стратегий. Будет довольно легко организовать, чтобы тебя выбрали лидером орков".

Глаза Чернорукого вспыхнули. "Я не марионетка", тихо прорычал он.

"Конечно нет", заверил Гул'дан. "Поэтому я и сказал, что ты будешь принадлежать обеим группам. Ты станешь лидером нового поколения орков ... Орды, если захочешь. И ты будешь также в Теневом Совете. Мы не можем сотрудничать друг с другом, если не будем доверять друг другу, не так ли?"

Чернорукий всмотрелся в горящие, умные глаза Гул'дана и улыбнулся. Он ничуть не доверял шаману, и подозревал, что Гул'дан о нем того же мнения. Но это не имело никакого значения. Им обоим нужна была власть. Чернорукий знал, что он не блещет теми навыками и талантами, которые бы позволили ему владеть той силой, о которой желал Гул'дан. А Гул'дан не мог получить той власти, которую так жаждал Чернорукий. Они не были соперниками, но были в одной команде; выгода одному могла бы принести пользу другому, ничего при этом не отнимая.

Чернорукий подумал о своей семье - его избранной Ерукал, его двух сыновей, Ренде и Майме, его дочери Гризельде. Он не любил их до такого безумия, как этот слабый Дуротан обожал свою Драку, но, конечно, беспокоился о них. Он хотел, чтобы его жена ходила вся в драгоценностях, а его сыновья и дочь были уважаемы, как и подобает детям Чернорукого.

Краем глаза он заметил движение. Повернувшись, он увидел, как Нер'зул, когда-то могущественный, а теперь списанный за ненадобностью, выскользнул из палатки.

"А что с ним?" спросил Блэкхенд.

Гул'дан пожал плечами. "А что с ним? Он теперь ничто. Великолепнейший пожелал пока оставить его в живых. Он, кажется, имеет какие-то... особенные планы для Нер'зула. Он все еще остается номинальным главой; любовь к Нер'зулу слишком сильна в орках, чтобы просто так выкинуть его из игры. Но не волнуйся, он не причинит нам никаких проблем".

"Шаманы Чернокамня... Ты сказал, что обучишь их этой новой магии? Магии, которой ты сам научился? Что они будут неукротимы?"

"Я сам буду их обучать, и если они покажут хороший потенциал, то я сделаю их главными среди моих новых чернокнижников".

Чернокнижников. Так вот каково название новой магии. Звучало многообещающе. Колдуны. И колдуны Чернокамня станут первыми из избранных.

" Чернорукий, вождь клана Чернокамня, что ты скажешь по поводу моего предложения?"

Чернорукий неспешно повернулся к Гул'дану. "Я скажу: слава Орде - и слава Теневому Совету".

 

* * *

У подножья священной горы собралась озлобленная толпа. Дуротан отослал сообщения всем, кому он доверял, и в ответ получил подтверждение, что стихии, в самом деле, отвернулись от всех шаманов. Особенно трагичным было одно сообщение от клана Пожирателей Костей. Их весь отряд погиб от рук дренеи, их уничтожение было окутано тайной в течении нескольких дней, пока шаман, который остался в лагере, не попытался вылечить больного ребенка.

И теперь все они, лидеры кланов и их шаманы, собрались, чтобы встретиться с Нер'зулом и потребовать от него объяснений.

Нер'зул вышел к ним, жестом поприветствовал их и попросил тишины.

"Я знаю, зачем вы прибыли сегодня", сказал он. Дуротан нахмурился. Нер'зул стоял так далеко от него, что казался простым пятном, но все же Дуротан мог отчетливо слышать его слова. Он знал, что обычно Нер'зул добивался этого, прося ветер передать его слова всем. Но если стихии в самом деле покинули шаманов, то как это он делал? Он обменялся вопросительным взглядом с Дракой, но они оба продолжили молчать.

"Да, это так, стихии больше не отвечают на зов шаманов о помощи". Продолжал говорить Нер'зул, но его слова были заглушены сердитыми возгласами. Он на мгновение посмотрел на толпу, и Дуротан смог подробнее рассмотреть его.

Духовный лидер орков выглядел более слабым, более угнетенным, чем когда-либо его видел Дуротан. Ну конечно, подумал Дуротан.

Через пару секунд крики спали. Собравшиеся орки были сердиты, но они желали получить ответы на вопросы больше, чем просто выразить свой гнев.

"Некоторые из вас, обнаружив это, пришли к заключению, что то, что мы делаем - неверно. Но это неправда. Это нужно для достижения другой силы, которой мы никогда не видели. Мой ученик, благородный Гул'дан, изучил эти силы. Я позволю ему ответить на любые ваши вопросы".

Нер'зул повернулся и, тяжело опираясь о свой посох, отступил. Гул'дан низко склонился перед своим мастером. Нер'зул, казалось, не заметил этого. Он стоял, закрыв глаза, выглядя еще более старым и слабым.

Напротив, как подумал Дуротан, Гул'дан никогда не выглядел лучше. Этот орк был преисполнен новой энергией, его поведение и голос отдавали самонадеянностью.

"Возможно, то, о чем я собираюсь сказать, вам будет сложно принять, но я верю, чтобы мой народ не будет противиться самоулучшению", объявил он. Его голос был силен и четок. "В то время как мы были поражены и преисполнены благоговейным трепетом, узнав, что на свете есть другие мощные существа помимо предков и стихий, мы обнаружили, что также есть и другие способы использовать магию, кроме как сотрудничества со стихиями. Эта сила, которая не основана на просьбе или мольбах ... сила, которая приходит, когда вы достаточно сильны, чтобы потребовать ее. Контролируемая, когда хотите. Сила, повинующаяся нам, подчиняющаяся нашей воле, а не наоборот".

Гул'дан сделал паузу, чтобы его слова дошли до всех собравшихся орков. Дуротан обернулся к Дрек'тару.

"Это возможно?" спросил он у друга.

Дрек'тар беспомощно пожал плечами. Он оказался полностью поражен словами Гул'дана. "Я не имею ни малейшего понятия", ответил он. "Но я сказал тебе после того последнего сражения... Дуротан, шаманы исполняют волю предков! Как стихии могли отказаться от нас при таком раскладе? И как предки могли позволить случиться этому?"

Его голос, когда он это говорил, стал почти плачевным. Шок и позор все еще мучили его. Дуротан понял, что шаман чувствовал себя словно воин, уверенный в своем топоре, но обнаруживший, что оружие в его руках превратилось в дым - топор, который подарил ему близкий друг, топор, который его попросили использовать в благих целях.

"Да! Да, я вижу, что вы понимайте ценность того, что я - что Великолепнейший, взявший нас под свое крыло, предлагает нам", закивал Гул'дан. "Я учился у этого великого существа, как и эти благородные шаманы".

Он отошел, и вперед вышло несколько шаманов, одетых в самую красивую кожаную броню, которую когда-либо видел Дуротан.

"Все они - орки из Чернокамня", пробормотала Драка, ее брови нахмурились. Дуротан также заметил это.

"Тому, что они узнали", продолжал Гул'дан, "они научат каждого шамана, который этого пожелает. Я клянусь вам. Следуйте сейчас за мной в просторные земли, где когда-то проводились наши ритуалы Кош'харг, если еще вы это помните. Они продемонстрируют свои новые внушительные способности".

По какой-то причине, которую он не мог понять, Дуротан внезапно почувствовал себя плохо. Драка успокоительно сжала его руку, заметив его резкую бледность.

"Мой муж, что случилось?" тихо прошептала она. Они оба двигались наряду со всеми остальными собравшимися на место празднования фестиваля Кош'харг.

Он потряс головой. "Я не знаю", сказал он тем же приглушенным голосом. "Мне только... показалось, что должно случится что-то ужасное".

Драка фыркнула. "Я чувствовала это уже в течение долгого времени".

Дуротан с усилием старался выглядеть беспристрастным. Он был ответственен за благополучие его орков, а его отношения с Нер'зулом, а теперь, похоже, с Гул'даном были весьма напряженными. Дуротан понял, что если шаман и попытается дискредитировать его или его клан, то это будет куда легче сделать сейчас, чем тогда, в инциденте с Веленом. При текущем сосредоточении на союзе орков, клан Снежных Волков можно было сослать или каким-то образом отрезать ото всех на время, по истечении которого клан совсем угаснет. Дуротану не нравилось все происходящее, но он мог протестовать только таким молчаливым образом. Он не заботился о себе. Но он не мог допустить, чтобы пострадал его клан.

И все же - его кровь кипела, его сердце кололо, его тело дрожало от предчувствия. Он быстро помолился предкам, чтобы они продолжали мудро вести его народ.

Они подошли к плоской речной долине, которая в течение многих поколений была местом проведения фестиваля Кош'харг. Как только его ноги коснулись священной земли, Дуротан немного расслабился. К нему вернулись воспоминания, и он улыбнулся, поскольку он отбросил все тревожные мысли. Он вспомнил ту судьбоносную ночь, когда он и Оргрим решили бросить вызов традиции и посмели следить за разговором взрослых - и насколько они оба были разочарована теми мирскими беседами. Став теперь более мудрым, он верил, что хотя тогда он и Оргрим считали это дерзостью, вероятно, они не были первыми, осмелившимися на этот шаг, и, вероятнее всего, они не будут последними.

Он также вспомнил свою первую встречу с женщиной, которая потом стала его спутницей жизни, как он охотился в этих богатых полях, как танцевал вокруг огня под барабанные звуки, отзывающиеся в его теле, и как пел при луне. Пока его народ все еще имеет это, подумал он, с ним все будет хорошо. Немного приободрившись, он просмотрел туда, где обычно проводились пляски. На том месте была установлена маленькая палатка, и он задумался, для чего она была там.

Он и Драка остановились в нескольких метрах от палатки, предполагая, что это была часть демонстрации. Вскоре подошли и другие. Солнце пекло вовсю, а орков становилось все больше и больше. Дуротан заметил, что большинство из тех, кто прибыл сегодня, были вождями кланов и их шаманами, так что это место не было приспособлено к такому количеству народа, сколько собиралось во время фестиваля.

Гул'дан подождал, пока не подойдут все остальные, а затем целеустремленно подошел к палатке. Шаманы, обученные этой таинственной новой магии, последовали за ним. Все они шли уверенно и гордо. Остановившись перед палаткой, Гул'дан подозвал несколько воинов из Чернокамня, которые вышли вперед и стали по стойке "смирно".

И в этот момент ветер переменился. Глаза Дуротана широко распахнулись, поскольку его нос учуял знакомый запах.

Дренеи...

Слабый ропот вокруг него сказал ему, что он не был единственным, кто почувствовал этот запах. В этот момент Гул'дан кивнул воинам. Они ненадолго исчезли в палатке.

А затем появились из нее, вывев восемь дренеи, с сильно связанными руками.

Их лица были опухшими и раздутыми от избиений. В их ртах были запихнуты кляпы. На их синей коже была засохшая кровь, и еще немного оставалось на одежде. Дуротан с изумлением смотрел на все это.

"Когда клан Чернокамня боролся с помощью той магии, с которой я собираюсь поделиться со всеми вами, их победа была настоль абсолютна, что им удалось взять несколько заключенных", гордо заявил Гул'дан. "Эти пленники помогут мне показать вам, на что способны эти новые магические способности".

Дуротан закипел от возмущения. Убийство противника в вооруженном бою было одно.

А экзекуция беспомощных пленников было совсем другое. Он было уже раскрыл рот, но его остановила чужая рука, коснувшаяся его. Он со злостью смотрел в прохладные серые глаза Оргрима Рокового Молота.

"Ты знал об этом", прошипел Дуротан, его слова долетели только до ушей его старого друга.

"Говори тише", прошептал Оргрим, оглядываясь, обратил ли на них кто-нибудь внимание. Никто не заметил; все приковали свой взор на Гул'дана и заключенных дренеи. "Да, я знал. Я был там, когда мы их захватили. Таков наш путь, Дуротан".

"Это никогда не было путем орков", сказал в лицо Дуротан.

"Но сейчас он таков", ответил Оргрим. "Это ужасная необходимость. Но к слову: я не верю, что это станет общей практикой. Цель состоит в том, чтобы убить дренеи, а не мучить их".

Дуротан уставился на своего старого друга. Оргрим лишь на мгновение смог смотреть на него, потом он покраснел и отвел взгляд. Дуротан почувствовал, что его возмущение было нисколько не меньше его собственного. По крайней мере, Оргрим понимал, что это было преступлением, хотя ему и приходилось его поддерживать. Но что оставалось делать Оргриму? Он был заместителем командира Чернорукого. Он был связан клятвой поддерживать своего вождя. Как и у Дуротана, у него были обязанности, от которых он не мог просто уклониться. Впервые в своей жизни Дуротану стало жаль, что он был не простым членом клана.

Он посмотрел в глаза своей жены. Она ошеломленно смотрела, сначала на него, потом на Оргрима. А затем он увидел, как в ее глазах промелькнули печаль и смирение, и она опустила голову.

"Эти существа нужны нам сейчас", заговорил Гул'дан. Дуротан, на душе которого стало тяжело от бремени своего лидерства, обратил внимание на шамана. "Мы будем использовать их, чтобы продемонстрировать наши новые способности".

Он кивнул первой из ряда шаманов Чернокамня, и та поклонилась. Орчиха выглядела немного возбужденно, она закрыла глаза и сконцентрировалась. Звук как от мчащегося ветра заложил уши Дуротана. Странный образ прорисовывался в появившимся вокруг ее ног фиолетовом свете. Над ее головой медленно завертелся фиолетовый куб. Затем внезапно у ее ног появилось маленькое, орущее существо. Оно скакало, его глаза горели красным пламенем, его маленькие, но острые зубы, обнажились, что походило на улыбку. Дуротан услышал ропот и шепот от страха.

За ней последовали другие шаманы, вызывая те же самые жуткие фиолетовые круги и кубы, создавая существ словно из воздуха. Одни из них были большие, бесформенные, зловеще парящие штуковины синих и фиолетовых оттенков. Другие существа были красивы на взгляд, если бы не их копыта на ногах и крылья за спиной, словно у летучей мыши. Одни были громадными, другие маленькими, и все они спокойно сидели или стояли возле тех, кто их создал.

"Довольно миленькие домашние животные, что ж сказать", прозвучал отличительный голос Грома Адского Крика, полный сарказма. "Но что они могут?"

Гул'дан милостиво улыбнулся. "Терпение, Адский Крик", сказал он почти снисходительно. "Это сила, а не слабость".

Адский Крик нахмурился, но смолчал. Ему тоже было любопытно, как и любому другому, как понял Дуротан. Чернорукий стоял, слегка улыбаясь, словно он был гордящимся отцом всему этому. Похоже, он не был удивлен тем, что здесь происходило, и Дуротан был уверен, что Чернорукий уже познакомился со способностями недавно обученных шаманов. Познакомился и одобрил.

Одного из дренеи выпихнули вперед. Его руки были все еще связанными, он по инерции сделал несколько шагов на своих копытах, но потом он остановился и распрямился. Его лицо было беспристрастно. Только его медленно двигающийся хвост выдавал напряжение.

Первая шаманка вышла вперед, выставила свои руки и что-то пробормотала. Ее маленькое существо заорало и подскочило, и внезапно из его когтистых рук вырвался огонь, врезавшийся прямо в несчастного дренеи. Одновременно на кончиках пальца шамана появился шар... тьмы... который также помчался к плененному. Он скорчился от боли, поскольку его синяя кода почернела и загорелась от атаки того маленького существа, но когда его ударил теневой шар, он упал на колени в очевидной агонии.

И снова шаманка что-то забормотала, и огонь вырвался из самого тела замученного дренеи. Бывший стоическим и тихим, дренеи теперь кричал от боли, его крики были отчасти приглушены кляпом в его рту, но не полностью. Он дергался и извивался на земле, словно рыба, попавшая на воздух, его глаза дико вращались. А затем он стих. В воздухе ощущался сильный запах сожженной плоти.

Тишина стояла еще мгновение. А затем пронесся звук, который Дуротан даже и не думал услышать: крики одобрения и восхищения при виде связанного противника, беспомощного умирающего в муках.

Дуротан с ужасом продолжал смотреть. Стали убивать другого заключенного в "целях демонстрации". Этого избила кнутом одна из самых красивых слуг шаманов, а затем она парализовала его, пока на него обрушился огненный дождь, и тьма поглотила его. Выдвинули третьего, его магическую сущность высосало одно из этих чудовищных существ, которое было похоже на искаженного волка со щупальцами на спине.

В горле Дуротана поднялась желчь, поскольку голубая кровь и пепел покрыли когда-то священную землю, землю, которая хоть и сейчас оставалась богатой и плодородной, но потеряла свой глубокий смысл спокойствия из-за жестокости, происшедшей на ней. Здесь он танцевал, пел при луне, разговаривал с другом детства, ухаживал за своей возлюбленной. Здесь поколения орков праздновали свое единство, в месте настолько святом, что если здесь и вспыхивали какие-то поединки, то их немедленно прекращали, а воюющим сторонам предлагали помириться или покинуть эту землю. Дуротан не был шаманом. Он не мог ощущать землю или дух, но ему это не было нужно, чтобы почувствовать их боль, словно свою собственную.

Матушка Кашур, это совсем, совсем не то, чего ты хотела, подумал он. Крики одобрения заложили его уши, зловоние крови и обугленной кожи заполнили нос. И что самое худшее, его народ, даже некоторые из его клана, находились в плену у безумия причинения боли и мучений существам, которые были даже неспособны плюнуть в лицо своему врагу.

Находясь в этом смутном тумане, он понял, что его рука болит. Он ошеломленно посмотрел на нее, и увидел, что Драка так сильно сжимала ее, что могла даже ее сломать.

"За шаманов!" крикнул кто-то.

"Нет!" Голос Гул'дана пронесся сквозь шум неистовствующей толпы. "Они больше не шаманы. Стихии их покинули - они не зовут их больше и не просят их о помощи.

Созерцайте тех, кто обладает силой, и кто не боится владеть ей. Созерцайте... чернокнижников!"

Дуротан оторвал свой взгляд от сжавшихся пальцев его избранной, чтобы посмотреть на священную гору. Она стремилась ввысь, как и обычно, ловля и отражая свет своими гранями, и в этот момент Дуротан задумался, почему гора не разрушалась и не сломалась, словно сердце разумного существа, преисполненное ужасом от того, что творилось в ее некогда успокоительной тени.

 

* * *

Той ночью прошли дикие празднования. Дуротан не участвовал ни в одном из них, он также запретил пировать членам своего клана. Когда шаманы Снежных Волков сидели за маленьким костром, подчиненно кушая в тишине, Дрек'тар осмелился задавать вопрос, который, как знал Дуротан, тревожил их сердца.

"Мой вождь", тихо произнес Дрек'Тар, "Ты разрешишь нам изучать путь чернокнижников?"

Нависла долгая тишина, которую не мог нарушить даже треск от огня. Наконец, Дуротан заговорил.

"Я хочу сначала задать вопрос", молвил он. "Ты одобряешь то, что произошло с заключенными сегодня?"

Дрек'тар почувствовал себя неловко. "Это было... было бы лучше, если мы напали на них в честном бою", допустил он. "Но они наши враги. Они доказали это".

"Доказали, что они будут сопротивляться, если на них нападут", отпарировал Дуротан. "Это все, что было доказано". Дрек'тар хотел было возразить, но Дуротан жестом показал ему помолчать. "Я знаю, таково желание наших предков, но сегодня я созерцал на то, что, как я думал, никогда не увижу. Я увидел, что священные земли, где в течение бесчисленного количества лет наш народ встречался в мире, были загрязнены кровью тех, кто не мог даже поднять руку, чтобы защититься".

Он заметил движение на краю круга и почувствовал запах Оргрима. Дуротан продолжил.

"Под тенью самого Ошу'гана. Те, кто убил сегодня дренеи, сделали это не для того, чтобы отразить угрозу нашим землям. Они казнили заключенных, чтобы похвастаться своими новыми... талантами".

Оргрим тихо кашлянул, и Дуротан жестом пригласил его присоединиться к ним. Оргрим был известен всем собравшимся, и его с радостью все приняли к костру.

"Оргрим", произнесла Драка, мягко прикоснувшись к руке своего друга. "Эти... чернокнижники... из твоего клана. О чем они думают?"

Оргрим смотрел на языки пламени, его густые брови нахмурились, поскольку он начал подбирать нужные слова. "Если уж мы должны бороться с дренеи - даже вы, Снежные Волки, признаете неизбежность этого - то мы должны победить. Стихии покинули шаманов. В лучшем случае они непостоянны и непредсказуемы, они никогда не были надежными союзниками. Не как один друг".

Он поглядел на Дуротана и грустно улыбнулся. Несмотря на тяжесть в груди, Дуротан улыбнулся в ответ.

"Эти новые существа, эти странные силы - они, кажется, более надежны. И разрушительны".

"Было что-то в них...." Голос Драки затих. Дрек'тар быстро ее перебил.

"Драка, я знаю, что ты волнуешься. Это были определенно не природные силы, по крайней мере, не природные для нас, шаманов. Но разве из этого следует, что это неправильно? Они существуют, они должны занимать какое-то место в этом мире. Огонь - это огонь. Прибывает ли он из пальцев того небольшого танцующего существа или от духа благословенного огня, он все равно жжет плоть. Я соглашусь с нашим уважаемым гостем. Мы преданы битве. Если мы не будем бороться, то мы, несомненно, проиграем!"

Драка потрясла головой, ее красивые глаза были полны отчаяния. Ее руки задергались, словно она пыталась нащупать слова.

"Это нечто большее, чем вызов огня, или даже тех странных стрел из тьмы", сказала она. "Я боролась с дренеи. Я убивала дренеи. Но я никогда не видела их корчующимися от такой боли, ни слышала крик от таких мук. Те существа, что служат чернокнижникам, кажется... наслаждаются этим".

"Мы наслаждаемся охотой", указал Дуротан. Он не любил спорить с ней, но, как всегда, он хотел увидеть все стороны проблемы, чтобы принять решение, что было лучше для его клана. "Волки наслаждаются пиршеством плоти".

"Есть что-то зазорное в желании победить?" бросил ей вызов Оргрим, сузив свои серые глаза. "Это ошибка получать удовольствие от победы?"

"В охоте, в победе - нет. Я говорю о страдании".

Дрек'тар пожал плечами. "Возможно существа, которые были призваны для служения, питаются страданием. Возможно, это необходимо для их существования".

"А для нас это необходимо?" Глаза Драки блестели в свете от огня, и Дуротан признал с болью в душе, что сверкали они не от гнева, а от слез.

"Дренеи всегда имели превосходство в магии, даже когда нам помогали стихии", сказал Дрек'тар. "Я всегда был шаманом. Я им родился. Но теперь я говорю вам, что я пойду по пути чернокнижника, если разрешит мой лидер клана. Поскольку я понимаю, что могут сделать для нас те силы, уже имея дело со стихиями. Я сожалею, Драка, но да - да - это необходимо для нашего существования. Если у нас не будет магии, то дренеи сотрет нас с лица земли".

Драка вздохнула и спрятала свое лицо в ладонях. Маленький лагерь затих, звучал лишь треск от огня. Дуротан раньше думал, чего не хватает; но теперь он понял. Он не слышал ночных животных, птиц, насекомых и других живых существ, тихими звуками которых прежде был полон воздух. Они покинули это место после того, что здесь произошло. Он попытался не думать об этом как о предзнаменовании.

"Я разрешу клану Снежных Волков изучать эту магию", тяжело высказал он.

Дрек'тар склонил голову. "Благодарю тебя, Дуротан. Ты не пожалеешь об этом".

Дуротан ничего не ответил.

 

Предыдущая статья:Восход Орды, Глава 12, Все мы слабы, в одном или в другом. И то не зависит от рода. Иногда.. Следующая статья:Восход Орды, Глава 14, Рассказывая мне обо всем этом, Дректар плачет; слезы капают из глаз..
page speed (0.0146 sec, direct)