Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Литература

Глава 8, Весной 1974 я сняла в Сиэттле плавучий дом, чтобы использовать его ..  Просмотрен 380

  1. Глава 9, Так случилось, что в конце июня 1974 я сидела в офисе капитана Херб..
  2. Глава 10, «Тед» вышел из тени, показавшись при дневном свете на глазах почти ..
  3. Глава 11, Помню, как стояла в отделении полиции Сиэттла, занимающимся расслед..
  4. Глава 12, Из всех информаторов нашлось 4 человека, которые прямо назвали имя ..
  5. Полицейские снимки подвальной комнаты Линды Энн Хили, находящейся в доме, который она делила вместе с несколькими другими девушками-студентками.
  6. Июля 1974 года Денис Насланд оставила друзей и своего парня, чтобы пойти в парковый туалет Государственного парка Лэйк Саммамиш. Она так и не вернулась.
  7. Линда Энн Хили, первая известная жертва. Она исчезла спустя месяц после того, как Тед порвал отношения со Стефани.
  8. Ник Маки, глава Целевой Группы Службы шерифа округа Кинг.
  9. Глава 13, Вечером в пятницу, 18 октября 1974, семнадцатилетняя Мелисса Смит, доч..
  10. Глава 14, Первый год в юридической школе Юты успеваемость Теда Банди была не ..
  11. Глава 15, В мае 1975 Тед Банди пригласил в гости своих друзей из Департамента..
  12. Глава 16, Я не видела и не слышала Теда Банди с рождественской вечеринки в де..

 

Весной 1974 я сняла в Сиэттле плавучий дом, чтобы использовать его в качестве офиса: маленькую неустойчивую однокомнатную постройку, бултыхающуюся на приколе в озере Юнион милей южнее Юнивёрсити Дистрикт. Теперь я была полностью осведомлена об исчезновении двух девушек-студенток и об убийстве Кэти Дивайн. Я подозревала, что у полиции уже начала складываться общая картина, но общественности она пока что была недоступна. В среднем в Сиэтле происходит по 60 убийств в год: в округе Кинг – от двух-трёх до дюжины, в округе Тёрстон – редко бывает больше 3-х. Не такие уж высокие показатели для столь густонаселённых районов. В пределах нормы, как бы цинично это не звучало.

У моего мужа случился внезапный приступ эпилепсии: рак дал метастазы в мозг. Он перенёс операцию и пробыл в госпитале несколько недель. Моя младшая дочь, Лесли, которой тогда было 16, каждый день после школы садилась в автобус до Сиэтла, чтобы ухаживать за отцом. Она считала, что медсёстры уделяли ему недостаточно внимания. Я переживала за неё. Она была настолько милой, настолько похожей на тех исчезнувших девушек, что я даже на 5 минут боялась отпускать её одну по городу. Но она считала, что это её долг, поэтому я каждый день была на взводе до тех пор, пока она не возвращалась домой в безопасность. Я испытывала такой страх, который вскоре должны были почувствовать все родители в округе. Будучи автором, пишущим о криминале, я повидала очень много насилия и трагедий. Подозрительные мужчины мерещились мне на каждом шагу. Я никогда не переживала за себя. Но за своих дочерей – ещё как. Я так часто наставляла их, что в итоге они стали называть меня параноиком.

Я отказалась от плавучего дома. Не хотела быть далеко от детей – даже в дневное время.

17 апреля произошло очередное исчезновение. В этот раз пропавшая девушка находилась в 120-ти милях от Сиэттла, – далеко за горами Каскейд, отделяющими прибрежную лесистую часть штата Вашингтон от засушливых пшеничных полей на востоке.

 

Сюзан Ранкорт

 

Сюзан Элейн Ранкорт была первокурсницей Государственного Центрального коледжа Вашингтона в Элленсберге, городом родео, сохранившим в себе дух старого запада. Она была одним из 6-ти детей в дружной семье. В школе в Лаконнер она была чирлидером и королевой ежегодного вечера, посвящённого встрече нынешних и бывших учеников.

В отличие от других пропавших девушек, она была блондинкой с голубыми глазами. У неё была потрясающая фигура, о которой большинство девушек-подростков могло только мечтать, не говоря уже о парнях. Возможно, раннее развитие способствовало её застенчивости и затмевало собой тот факт, что она обладала превосходным научно-ориентированным интеллектом.

Когда её семья переехала в Анкоридж, Сюзан пришлось хорошенько обдумать своё положение. Она понимала, что большую часть учёбы придётся оплачивать самой. С пятью другими детьми на руках у её родителей просто не было достаточного количества денег, чтобы полностью оплачивать счета за обучение.

Летом перед поступлением, чтобы скопить денег, Сюзан работала сразу на двух работах 7 дней в неделю. Она всегда видела себя в сфере медицины. Её школьные оценки – одни «А» – и успехи в колледже говорили о её природных талантах. В Элленсберге Сюзан Ранкорт специализировалась на биологии, имея стабильную среднюю оценку успеваемости 4.0[34] и при этом полноценно работала в доме престарелых. Семья смело могла ей гордиться.

Там, где Линда Хили проявляла осторожность, а Донна Мэнсон могла не обратить внимания на опасность, Сюзан Ранкорт откровенно проявляла страх: она боялась темноты и боялась оставаться в одиночестве. После захода солнца она никогда никуда не выходила без её соседок по комнате.

Никогда до 17 апреля. Прошедшая неделя выдалась тяжёлой: в это время проводились промежуточные экзамены и ей представилась отличная возможность стать администратором общежития. Эта работа могла покрыть значительную часть её расходов. К тому же, это была отличная возможность пообщаться с большим количеством студентов, что могло способствовать преодолению её застенчивости. Так что она воспользовалась шансом.

Сюзан была ростом 5.2 дюйма и весила 120 фунтов, но она была крепкой: бегала по утрам и ходила на занятия по карате. И она могла думать, что вряд ли не сможет защитить себя в переполненном людьми кампусе, даже если бы кто-то начал к ней приставать.

В тот вечер в 8 часов она отнесла бельё в прачечную одного из общежитий, а потом пошла на собрание администраторов. Собрание закончилось в 9, она собиралась встретиться с другом и вместе посмотреть немецкий фильм, а потом вернуться к 10-ти в прачечную положить бельё в сушилку.

Но никто не видел Сюзан после собрания. Друг ждал её и ждал, но в итоге пошёл на фильм один, оборачиваясь назад и поглядывая в сторону выхода в надежде увидеть знакомый силуэт.

Её вещи оставались в стиральной машине, пока она не понадобилась другому студенту. Он наспех вынул их и оставил на столе, где через день они и были найдены.

Было сразу же сообщено, что Сюзан не вернулась в общежитие. У неё был парень, но он был далеко отсюда в Сиэттле в Университете Вашингтона. Больше она ни с кем кроме него не встречалась. Сюзан была не из тех, кто не приходил ночевать домой, к тому же она определённо не собиралась пропускать последний экзамен. Она даже ни разу не прогуливала занятий.

От офицеров полиции кампуса поступила информация об одежде, в которую она была одета, когда её видели в последний раз: серые вельветовые брюки, жёлтый свитер с коротким рукавом, жёлтое пальто и замшевые ботинки.

Они попытались установить маршрут, по которому она могла пройти до общежития, находившегося в четверти мили от места проведения собрания.

Самый быстрый и короткий путь пролегал через аллею мимо строительной площадки, далее по пешеходному мостику через пруд и под железнодорожной эстакадой мимо студенческой парковки.

– Тот, кто следил за ней и потом похитил, должен был сделать это под эстакадой на 20-футовом неосвещённом отрезке.

В таком случае там должны были остаться следы её пребывания: у неё с собой была папка под завязку набитая ворохом бумаг, которые в случае сопротивления разлетелись бы во все стороны, – она ведь владела приёмами карате. Её друзья в один голос говорили, что она не сдалась бы без боя.

Доро̒гой до Барто Холл, где показывался фильм, пользовалось большинство студентов, поэтому в 9 вечера в тот день на ней был устойчивый поток пешеходов. Кто-нибудь должен был что-нибудь увидеть, но не увидел.

У Сюзан был только один физический недостаток – сильная близорукость. Вечером 17 апреля на ней не было ни очков, ни контактных линз. Ей хватало зрения, чтобы передвигаться по кампусу, но чтобы увидеть лицо, нужно было очень близко подойти к человеку, так что она вполне могла не разглядеть в темноте под эстакадой присутствия постороннего человека.

После исчезновения Сюзан Ранкорт стали поступать заявления от других студенток с описаниями инцидентов, которые обеспокоили их. Одна девушка рассказала, что разговаривала возле библиотеки капуса с высоким симпатичным молодым человеком немногим старше 20-ти с перевязанной рукой и шиной на пальце. Ему не удавалось справиться со стопкой книг и несколько из них упало на землю.

– Он попросил помочь донести книги до машины, – вспоминала она.

Машина «фольксваген-жук» была припаркована примерно в 300-ах ярдах от эстакады. Она донесла до неё книги и заметила, что внутри не было пассажирского сиденья. Из-за этого факта у неё мурашки побежали по телу, – она не смогла объяснить почему. Выглядел он довольно милым, рассказал, что получил травму, катаясь на лыжах на Кристал Маунтин, но внезапно ей захотелось оказаться подальше от него.

– Я положила книги на крышу машины и поспешила удалиться.

Другая девушка рассказал похожую историю. 17-го числа она встретила человека с травмированной рукой и помогла ему донести до машины свёртки, обёрнутые вощёной бумагой.

– Затем у него возникли проблемы с запуском двигателя, и он попросил меня сесть в машину и попробовать завести её. Я не знала его, не хотела садиться в машину. Сказала, что спешу по делам и ушла.

Сын орегонского юриста, приезжавший в кампус 17 числа, примерно в 8:30 вечера видел высокого мужчину с рукой на перевязи перед Барто Холл.

Сами по себе эти доклады не говорили ни о чём угрожающем. Всякий раз, когда происходят преступления или исчезновения, обычные случаи приобретают особую важность в глазах «свидетелей», желающих помочь. Заявления были приняты и приобщены к делу. Поиски Сюзан Ранкорт продолжились.

В этом деле, как обычно бывает и во многих других, небольшие свидетельства стали негласным подтверждением похищений девушек. В случае Донны Мэнсон это был её оставленный фотоаппарат. В случае Сюзан – её контактные линзы и очки, которые скорее всего должны были быть с ней в вечер исчезновения, потому что она собиралась пойти на просмотр фильма. А также её зубная нить. Когда её мать заглянула в её медицинский шкафчик и увидела там зубную нить, её сердце ёкнуло: «Она была очень привязана к своим привычкам. Никогда не выходили из дома без зубной нити».

 

* * *

 

Капитан Херб Свинглер, маститый коп, большой специалист по расследованию убийств весной 1974 возглавил Отделение по борьбе с преступлениями против личности Департамента полиции Сиэттла. Я знала Херба боле 15-ти лет. В конце 50-х он был патрульным офицером, который первым отреагировал на жалобу матери из Западного Сиэттла, в отношении чьей дочери были произведены противоправные действия. Я тогда была самым неопытным из всех новобранцев, которого вызвали побеседовать с ребёнком. Мне был 21 год, по общему признанию я была смущена при виде вопросов, которые должна была задать этой маленькой девочке о «пожилом добром дяде», путешествовавшим с её семьёй.

Помню, как Херб поддразнивал меня, из-за того, что я вся покраснела – обычное дело в отношении новичков – но он был тактичен с ребёнком и её матерью. Он был отличным полицейским и дотошным следователем и быстро продвигался по карьерной лестнице. Большая часть пропавших девушек была родом из Сиэттла: он проводил дни и ночи над загадкой их исчезновения, которая, казалось, была неразрешимой. Будто похититель насмехался над полицией, упивался тем, с какой лёгкостью ему удалось похитить девушек, не оставив следов.

Свиндлер был разговорчивым человеком, но для этого ему нужен был слушатель. Я взяла эту функцию на себя. Он знал, что дальше меня информация не уйдёт: в этом отношении я следовала тем же принципам, что и детективы, ведущие дела. К тому же, я была автором, ищущим громкую историю. А также я была матерью двух дочерей-подростков, и весь этот ужас происходящего, родительское горе – не давали мне спать по ночам. Он знал, что пока не придёт время (возможно никогда), я не опубликую ни единого слова.

Во время тех месяцев 1974 я почти каждый день общалась со Свинглером: обсуждала, слушала, пытаясь прийти к общему знаменателю. Моя работа кидала меня вверх и вниз по всему побережью. Я была в курсе дел из других городов, находящихся за 200 миль в Орегоне, всегда докладывая о тех исчезновениях, которые могли перекликаться с делами из Сиэтла.

Следующая девушка, которая навсегда сгинула в небытие, жила в Орегоне. 6 мая, через 18 дней после исчезновения Сюзан Ранкорт, Роберта Кэтлин «Кэти» Паркс провела несчастный полный вины день в своей комнате в Сакетт Холл на территории Университета Орегона в городе Корваллис, находящемся в 250-ти милях южнее Сиэтла. Я была знакома с Сакетт Холл. Жила там в 50-х в течении одного семестра. Это был большой современный комплекс общежитий на территории кампуса, который позже стали называть «коровником». Даже тогда, когда мир не был настолько чреват опасностями, никто из нас не отважился бы в тёмное время отправиться к автомату с закусками, стоящему в подвальном коридоре.

 

Кэти Паркс

 

Кэти Паркс чувствовала себя не очень-то радостно, находясь в Орегоне. Она тосковала по родным краям – Лафайету в штате Калифорния. К тому же, она рассталась со своим молодым человеком, который оставил её ради поездки в Луизиану. 4-го мая Кэти поругалась по телефону с отцом, а 6-го узнала, что у него случился обширный инфаркт. Из Спокана, штат Вашингтон, ей позвонила сестра и сообщила, что у их отца была коронарная недостаточность.

Через несколько часов она снова позвонила и сказала, что кажется их отец выживет.

Кэти, чьим основным увлечением было изучение мировых религий, после этого звонка почувствовала себя немного лучше, поэтому согласилась принять участие в занятии по физкультуре вместе с другими обитателями комплекса.

Вскоре после 11-ти эта высокая, стройная девушка с длинными пепельно-светлыми волосами покинула Сакетт Холл, чтобы пойти выпить кофе с друзьями в студенческий центр[35]. Она сказала сожительницам по комнате, что вернётся в течении часа. На ней были синие слаксы, синяя блузка, светло-зелёная куртка и сандалии на платформе. Она навсегда ушла из Сакетт Холл. Кэти так и не дошла до студенческого центра. Как и в других случаях, оставив свои вещи: велосипед, одежду, косметику.

В этот раз никто не видел ничего подозрительного. Никакого мужчины с рукой на перевязи. Ни «фольксвагена-жука». Кэти никогда не говорила, что чего-то боится, не упоминала о странных телефонных звонках. Однако она была подвержена резким перепадам настроения, от чего возник вопрос о самоубийстве. Неужели она почувствовала себя настолько виноватой в сердечном приступе отца? Настолько виноватой, чтобы расстаться с собственной жизнью?

Была исследована река Уилламет, протекающая близ Корваллиса, – ничего не было найдено. Если бы она выбрала другие способы ухода из жизни, её тело вскоре бы нашли, но этого не случилось.

Следствие возглавил лейтенант Билл Харрис из Отделения уголовного розыска полиции Орегона. Годом раньше он уже занимался трагическим убийством в Сакетт Холл, когда в своей комнате была найдена забитая до смерти студентка. В результате расследования был арестован студент, живший этажом выше. Теперь он находился в Государственной тюрьме Орегона.

После недельных поисков Харрис пришёл к выводу, что Кэти Паркс была похищена, и скорее всего это произошло по пути следования из Сакетт Холл до студенческого центра, – вдоль всей дороги росли густые заросли сирени. Исчезла, как и остальные – без единого крика о помощи.

Полицейские листовки с изображением 4-ёх пропавших девушек были развешены рядками в офисах всех правоохранительных органов Северо-Запада, – милые улыбающиеся лица были настолько похожи, что их можно было посчитать сёстрами. Только Херб Свинглер был убеждён, что Кэти Паркс тоже относится к этому делу. Но остальные детективы Корваллиса считали, что она находилась слишком далеко от кампуса Университета Вашингтона, чтобы стать жертвой того же самого человека.

После короткой передышки через 26 дней исчезла Бренда Кэролл Болл, ровесница моей старшей дочери. Бренде было 22, она жила с двумя соседками в пригороде Берин на юге округа Кинг. Она была студенткой Хайлайн Коммьюнити Колледж ростом 5,3 фута и весом 112 фунтов, с жизнерадостными карими глазами.

 

Бренда Болл

 

Однажды ночью с 31 мая на 1 июня Бренда пошла одна во «Флэйм Таверн» на пересечении 128-ой и Амбаум Роад Саут. Соседки сказали, что в последний раз видели её в 2 после полудня. В ту пятницу она сказала им, что собирается сходить до таверны, а потом, возможно, двинет в Государственный парк Сан Лейк, находящийся восточнее Вашингтона, чтобы там встретиться с ними.

Она была в таверне – это подтвердили несколько видевших и знавших её людей. Но никто в точности не смог сказать во что она была одета: обычно она носила выцветшие синие джинсы и свитер с высоким воротом. Кажется, она неплохо провела время, пробыв в таверне до самого закрытия в 2 ночи.

Бренда попросила одного из выступавших музыкантов подвезти её до дома, но он объяснил ей, что ему туда не по пути. В последний раз Бренду Болл видели на парковке, разговаривающей с высоким симпатичным мужчиной с коричневыми волосами. Одна его рука была на перевязи.

Поскольку Бренда, как и Донна Мэнсон, была непоседой, склонной на внезапные отъезды, прошло немало времени, прежде чем её официально признали пропавшей без вести. Её соседки забили тревогу только спустя 19 дней. Они проверили её счёт в банке и узнали, что с него не было снято ни доллара. Вся одежда оставалась не тронутой. Её родители, жившие неподалёку, тоже не получали от неё никаких вестей.

В свои 22 Бренда стала самой старшей из пропавших девушек, в прошлом проявившей себя умелым и предусмотрительным человеком. Но не в этот раз. Казалось, Бренда тоже встретила того, кого должна была насторожиться, но с виду внушающего доверие. И теперь она пропала.

Но до поимки было далеко. Ещё до того, как Бренда Болл была признана пропавшей полицией округа Кинг, человек, разыскиваемый сотрудниками правоохранительных органов, нанёс очередной дерзкий удар на виду практически десятков свидетелей, – и опять оставшись лишь фантомом. Он будто держал полицейских за дураков, которые и так уже были уязвлены и поставлены на уши серией предыдущих нападений: у многих из них тоже были дочери.

Со стороны похитителя это было похоже на некую извращённую игру, бросающую ему вызов. С каждым разом он всё дальше выходил из тени, показывая, что у него гораздо больше шансов заниматься тем, чем он хочет, при этом оставаясь непойманным и даже неопознанным.

 

Джорджэнн Хокинс, 18-ти лет, была одной из тех девушек, к кому удача и судьба всегда поворачиваются лицом. До не объяснимой ночи 10 июня. Выросшая в Самнере, пригороде Такомы, она была Принцессой Нарциссов[36] и чирлидером. Она училась в Лэйкс Хай Скул и была отличницей, как и Сюзан Ранкорт. Живая, сияющая, с отменным здоровьем Джорджэнн от природы обладала бескрайней красотой и миловидностью. У неё были блестящие длинные коричневые волосы, а карие глаза светились жизнью. Изящная, ростом 5 футов и 2 дюйма и весом 115 фунтов, она была младшей дочерью в семье Уоррена Б. Хокинса.

 

Джорджэнн Хокинс

 

В то время, как многие студенты считают учебный план Университета Вашингтона намного тяжелее школьного, получая в среднем оценку «С», Джорджэнн продолжила учёбу с твёрдой «А».

Единственной проблемой для неё в конце последней недели июня 1974 года был испанский язык. Она подумывала бросить его, но утром 10 июня позвонила матери и сказала, что выложится на предстоящем на следующий день экзамене по максимуму, – верила, что сможет с ним справиться. В Такоме её уже поджидала летняя работа и примерно раз в неделю она обсуждала эту тему с родителями.

После «дикой недели»[37] в сентябре 1973 Джорджин была принята в одно из лучших женских обществ «Каппа Альфа Тета» и поселилась в их большом доме среди других Греческих домов[38] на 17-ой Северо-восточной Авеню.

Резиденты женских и мужских сообществ всего Греческого Ряда[39] посещали друг друга гораздо свободнее, чем это было в 50-е, когда представителям противоположного пола было строго запрещено проходить дальше гостиной на первом этаже. Джорджэнн часто ходила к своему парню, жившему в 6-ти домах от неё в доме «Бета Тета Пи».

Ранним вечером в понедельник 10 июня Джорджэнн, и её сестра-соратница пошли на вечеринку, где выпили по паре стаканов алкоголя. Потом Джорджэнн сказала, что ей пора домой готовиться к экзамену по испанскому, но сначала она собиралась зайти к своему парню пожелать ему спокойной ночи.

Джорджэнн была осторожной. Она редко куда ходила по вечерам одна, но местность в районе 17-ой Авеню была хорошо ей знакома и хорошо освещена, и вокруг постоянно мелькали знакомые лица. Дома братств расположены по обеим сторонам, а посередине улицу делит надвое островок зелени. Высокие деревья, посаженные там в 20-х годах, в июне, находясь в самом цвету, затмевали некоторые уличные фонари.

В аллее, идущей к Греческим Домам от 45-ой Северо-восточной до 47-ой Северо-восточной было светло, как днём, – фонари были натыканы примерно каждые 10 футов. Ночь 10 июня выдалась тёплой и все окна, выходящие в аллею были открыты. Но вряд ли кто-то из студентов спал. Большинство из них, заправляясь чёрным кофе и «Ноу-Дозом[40]», готовилось к экзаменам.

Джорджэнн добралась до дома своего парня примерно в пол первого ночи. Она пробыла с ним около получаса и взяла некоторые конспекты по испанскому. Затем пожелав спокойной ночи отправилась к себе.

Выходя она хлопнула дверью, и кто-то из других жителей дома высунулся из окна.

– Эй Джорджи, – позвал он. – Как дела?

Она повернулась и посмотрела назад, – красивая, загорелая, одетая в синие брюки, белую футболку с вырезом на спине и красно-бело-голубой топ. Перекинувшись парой слов об экзамене, она улыбнулась и на прощание сказала adios[41]. Её знакомый наблюдал за ней, пока она не отдалилась от дома примерно на 30 футов. Двое других студентов, знавших её, утверждали, что на прошла не более 20-ти.

До своего дома ей нужно было пройти 40 футов – 40 футов по освещённой алле. Конечно, между домами были затенённые области с живыми изгородями и цветущими рододендронами, но ей не было надобности сворачивать туда.

Её соседка Ди Николс ожидала услышать знакомый звук камешка, ударяющегося о стекло окна: Джорджэнн потеряла ключ от задней двери, поэтому другим членам сестринства приходилось спускаться вниз и открывать ей дверь. Но не было никаких звуков, ни криков, ничего.

Прошёл час, два. Обеспокоенная Ди позвонила в дом парня Джорджэнн: там ответили, что она ушла немногим позже часа ночи. Ди разбудила старшую по дому и тихо прошептала: «Джорджэнн пропала. Не пришла домой».

Они прождали всю ночь, пытаясь найти причину её отсутствия, – не хотели беспокоить её родителей посреди ночи.

С утра первым делом они позвонили в полицию Сиэтла.

Заявление принял детектив «Бад» Джелберг из Отделения по поиску пропавших. Он проверил дом её парня и затем позвонил её родителям. Обычно департамент полиции выжидал 24 часа перед тем, как начать поиски, но в виду событий первой половины 1974 года, Джорджэнн Хоукинс принялись искать немедленно.

В 8:45 утра детектив сержант Айван Бисон и детективы Тед Фонис и Джордж Катхилл из Отдела по расследованию убийств прибыли в дом «Каппа Альфа Тета» по адресу 4521 17-ая Северо-восточная. С ними также был Джордж Ишии, один из самых выдающихся криминалистов Северо–Запада. Ишии, возглавлявший Криминальную лабораторию Западного Вашингтона, был выдающимся человеком, который разбирался в выявлении, сохранении и проверке физических доказательств лучше, чем любой другой криминалист западной половины штата Вашингтон. Он был моим первым наставником по расследованию убийств. За полгода я узнала о вещественных доказательствах гораздо больше, чем знала до этого.

Ишии был безоговорочно предан теориям доктора Э. Локара, пионера французской криминалистики, который утверждал: «Каждый преступник всегда оставляет что-нибудь после себя на месте преступления – неважно, каким бы малым не был этот след – и всегда что-нибудь забирает с собой». Каждый толковый детектив знает об этом. Вот почему они проводят все эти интенсивные поиски на месте преступления, пытаясь отыскать волосок, каплю крови, нитку, пуговицу, отпечаток пальца или ладони, следы от обуви, следы спермы, отметки от орудий или гильзы от пуль. И в большинстве случаев – находят.

Криминалист и трое детективов исползали на коленях всю аллею – 90 футов – от 45-ой до 47-ой улицы.

И ничего не нашли.

Оставив аллею под оцеплением с охраной, они направились в дом, где жила Джорджэнн поговорить с её соратницами и старшей по дому.

Джорджэнн жила в комнате номер 8 вместе с её соседкой Ди Николс. Все её вещи остались на месте, все, кроме одежды, которая была на ней, и кожаной мешковатой сумочки в красноватых разводах. В ней она носила несколько долларов, удостоверение личности, флакон с духами «Хэйвен Сент» с изображением ангелов и маленькую расчёску.

– Джорджэнн никуда не ходила, не оставив мне контактного номера телефона, – сказала Ди. – Я знаю – прошлой ночью она собиралась вернуться. Ей надо было сдать ещё один экзамен, а потом 13-го числа она собиралась поехать на лето домой. На голубых штанах, в которых она была одета, не хватало 3-ёх пуговиц. Могу дать вам одну из них.

Как и Сюзан Ранкорт, Джорджэнн была близорука.

– Прошлой ночью она не надевала очков или линз, – вспоминала её соседка. – Она ходила в линзах на протяжении всего учебного дня, а после длительного ношения, когда вы снова надеваете очки, всё вокруг становится размытым, так что она совсем от них отказалась.

Пропавшая девушка видела достаточно хорошо, чтобы пройтись по знакомой аллее, но на расстоянии дальше 10-ти футов не увидела бы ничего, кроме мутных очертаний. Тот, кто следил за ней в аллее и слышал, как студент из окна позвал её по имени, запросто мог сделать тоже самое. И ей пришлось бы подойти к нему достаточно близко, чтобы рассмотреть лицо. Возможно настолько близко, что можно было схватить её, заткнуть рот и похитить без всяких шансов даже на крик о помощи.

Непременно, всякий кто смотрел в окно, должен был увидеть, как кто-то похищает девушку. Но понял бы? Во время предэкзаменационной недели стоит напряжённая обстановка и студенты всячески пытаются разрядить её, например, гоняются за девушками, изображая из себя пещерных людей.

Но ничего подобного тоже не было замечено. Джорджэнн Хокинс могла потерять сознание сразу же после первого удара или после применения хлороформа, или после инъекции успокоительного, или похититель просто зажал ей шею и рот руками.

– Она боялась темноты, – говорила Ди.

– Бывало иногда мы накручивали целый квартал лишнего пути, обходя все тёмные закутки. Я знаю она торопилась сюда, когда он схватил её. Не думаю, что у неё были шансы.

Соратница Джорджэнн, с которой она в тот вечер ходила на вечеринку, рассказала, что они расстались на углу 47-ой и 17-ой.

– Она стояла, дожидаясь пока я дойду до нашего дома. Я крикнула ей «Окей» и она в ответ тоже крикнула «Окей», – это таким образом, мы подтверждали, что с нами всё в порядке. Она пошла в дом своего парня – это был последний раз, когда я её видела.

Тогда, как и сейчас для сиэтлских детективов было непостижимо, каким образом Джорджэнн могла пропасть без следа на отрезке в 40 футов (12 метров). Из всех других исчезновений, только это больше всего сбивало их с толку. Было ощущение, что этого просто не могло случиться, – но, тем не менее, случилось.

Когда новости об исчезновении Джорджэнн попали в СМИ, объявилось 2 свидетеля, которые рассказали поразительно похожие истории о том ночном происшествии. Симпатичная девушка рассказала, что она проходила мимо Греческого Дома на 17-ой улице примерно в 00:30, когда заметила молодого человека, следующего прямо за ней. Одна штанина была отрезана, а ногу полностью покрывал гипс.

– В руках у него был портфель, с которым он не мог справиться. Я предложила ему помощь, но сказала, что сначала мне нужно зайти в один их ближайших домов и, если он подождёт, я вернусь и помогу ему.

– И вы помогли?

– Нет. Я пробыла в том доме дольше, чем собиралась и, когда вышла на улицу, его уже не было.

Студент колледжа видел высокого, приятного на вид мужчину с портфелем и костылями.

– Я видел, как девушка несла его портфель, а позже снова увидел эту девушку, но уже одну.

Ему показали снимок Джорджэнн Хокинс, но он с уверенность сказал, что это была не она.

Тогда ещё не была широко известна информации из дела Сюзан Ранкорт о человеке с рукой на перевязи. Только после распространения публикаций о человеке с гипсом на ноге, два этих далёких друг от друга случая были согласованы. Что же это было: совпадение или коварный расчёт по преодолению защитного барьера девушек?

Детективы посетили каждый дом по обеим сторонам 17-ой Северо-восточной. В доме «Пи Сигма Сигма» под номером 4520 сразу напротив дома Джорджэнн им попалась девушка, которая вспомнила, что той ночью 11 июня была разбужена между часом и двумя ночи.

– Меня разбудил крик. Высокий… пугающий крик. Я прислушалась – всё было тихо. Подумала, что это просто резвятся дети. Хотела бы я… чтобы…

Больше никто ничего не слышал.

Линда… Донна… Сюзан… Кэти… Бренда… Джорджэнн. Исчезни безвозвратно, будто сама материя разверзлась, втянула их внутрь и снова соединилась, не оставив следа.

Отец Джорджэнн ломающимся голосом озвучил чувства всех остальных родителей:

– Каждый день я сдаюсь всё больше. Мне хочется верить, но я реалист. Она была очень дружелюбной, отзывчивой молодой девушкой. Я сказал «была». Хотя никогда не должен был такого сказать. Растить детей – нелёгкое дело. После этого ты думаешь, что самая тяжёлая часть уже позади…

Любой детектив по расследованию убийств, который хоть раз в жизни видел мучения родителей, которые подсознательно понимают, что их дети мертвы, но не имеют и малейшего представления о местонахождении тела, может подтвердить – нет ничего хуже этого неведения. Один измождённый следователь сказал мне: «Это чертовски тяжело. Это чертовски тяжело сообщать родителям, что ты нашёл тело их ребёнка. Но для тех родителей, кто находится в неведении – эта пытка длится бесконечно. Они не могу устроить похороны, они не знают подвергаются ли сейчас их дети пыткам, они не могу встретиться со своим горем, встать перед ним лицом к лицу».

Девушки пропали, и их родители пытались справиться с этим, давая информацию, способную однажды помочь их идентифицировать, – возможно, к тому времени уже разложившиеся тела. Стоматологические карты за все годы, когда родители платили за пломбы и ортодонтию, чтобы в будущем у их дочерей были хорошие красивые зубы. Рентгеновские снимки переломов костей Донны Мэнсон, которые срослись ровно и снова стали крепкими. Снимки Джорджэнн, сделанные в подростковом возрасте, когда она переболела болезнью Осгуда-Шлаттера – воспалением большеберцовой кости в области коленного сустава. После нескольких месяцев лечения её ноги стали длинными и стройными, за исключением небольших выпуклостей чуть пониже колен.

Каждый из нас, кто вырастил детей знает, как однажды сказал Джон Ф. Кеннеди: «Иметь детей – значит готовить заложников для судьбы». Потеряв ребёнка из-за болезни или несчастного случая, со временем можно справиться с этой болью. Потерять ребёнка от рук хищника, безумного убийцы – это за гранью того, что человек может вынести.

Когда я начала писать правдивые детективные истории, я пообещала себе: всегда буду помнить о том, что пишу о людских трагедиях и никогда не забывала об этом. Надеялась моя работа каким-нибудь образом могла спасти, предупредить об опасности. Я никогда не скатывалась в жёсткость, не искала сенсации в чужом горе и осталась верна своем принципам. Я вступила по приглашению в Комитет друзей и родственников жертв, пострадавших от насилия и пропавших без вести. Встречалась со многими родителями жертв и плакала вместе с ними, чувствуя вину от того, что их трагедии обеспечивают моё существование. Когда я сказала им об этом, они взяли меня за руки и сказали: «Нет. Продолжай писать. Пусть люди знают какого это. Пусть знают, как нам больно и как мы пытаемся сохранить детей других родителей, работая над новым законом, который подразумевает только одно наказание для массовых убийц – смертную казнь».

Они были намного сильнее, чем я когда-либо смогла бы стать.

Итак, я продолжала свою деятельность, пытаясь разгадать эту ужасную головоломку, полагая, что у убийцы, когда его обнаружат, найдутся записи о прошлых преступлениях. Что это будет человек, который вообще не должен был появляться на улицах, тот, кто в прошлом выказывал признаки ненормальности, и которого слишком рано выпустили из тюрьмы.

 

 

Предыдущая статья:Глава 7, В течении декабря 1973 помимо обычной работы, я была занята и други.. Следующая статья:Глава 9, Так случилось, что в конце июня 1974 я сидела в офисе капитана Херб..
page speed (0.1999 sec, direct)