Всего на сайте:
303 тыс. 117 статей

Главная | Литература

Глава 13, Грейс Меррику становилось хуже. Его жар не спадал, и было трудно ..  Просмотрен 105

  1. Глава 11, Грейс Видеть Киру и Джоша вместе — это как видеть середину любого ..
  2. Глава 12, Меррик Грейс потеряла ребенка. У меня это в голове не укладывалос..
  3. Глава 14, Меррик Я где-то облажался. Прежде чем вообще начать, я что-то исп..
  4. Глава 15, Грейс У меня были большие неприятности. Если Меррик умел так цело..
  5. Глава 16, Меррик Я попытался выровнять дыхание, считая каждый вдох, как я тр..
  6. Глава 17, Грэйс Почему я настаивала, что мне удастся поспать? За последние ..
  7. Глава 18, Меррик Я знал, что это не сон, еще до того как полностью проснулся..
  8. Глава 19, Грэйс За прошедшие выходные от Меррика было всего несколько звонко..
  9. Глава 20, Меррик Не знаю как, но я облажался, и у меня не было возможности в..
  10. Отдел по уходу на дому».
  11. Глава 21, Грэйс Три недели без Меррика были похоже на жизнь без смеха. Без с..
  12. Все мы сломлены, вот так и появляется свет. Эрнест Хемингуэй».

Грейс

 

Меррику становилось хуже.

Его жар не спадал, и было трудно заставить его успокоиться и уснуть. Он был слишком сильным, и то, что он, должно быть, видел, было просто слишком интенсивным.

Я сидела у его постели всю ночь напролет, не зная, делала ли я хуже ему или нет, что я не отвезла его к доктору. У меня не было даже возможности посадить его в машину, его и мои родители находились за городом. Единственным вариантом было позвонить Мике, который сказал мне измерить температуру Меррику и постараться не допустить обезвоживания, пока он не приедет.

— Больница сейчас самое последнее место, которое ему нужно, Грейс. Так же, как и скорая помощь. Дома ему будет гораздо удобнее.

— Но Мика, ему становится...

— Я знаю. Но это Меррик. Он упрямый. Я скоро буду, просто держи меня в курсе. Если ты на самом деле беспокоишься, ты можешь попытаться доставить его сюда.

— Нет. Я едва дотащила его до кровати. Вряд ли я смогу довести его до двери, не говоря уже о том, чтобы посадить в машину, и чтобы не доставить ему неудобств, — заявила я.

Мы решили подождать до утра. Я все еще пыталась сбить температуру и оставалась подле него, пока жар не спал.

У меня мозги кипели, когда я пыталась понять возможные причины. Это были не суши. Все началось слишком быстро, чтобы это было из-за еды. На улице было прохладно, но не настолько холодно, чтобы это стало причиной того, чтобы так заболеть. У него была высокая температура, но не настолько высокая, чтобы принимать серьезные меры.

Еще нет.

На этой стадии не думаю, что что-то могло остановить то, что происходило в его голове.

— Грейс, я не могу.

Я открыла глаза на звук его голоса. Он всю ночь говорил вещи, которые не имели никакого смысла, он снова и снова звал меня. Я наклонилась, чтобы посмотреть на него, глаза у него были по-прежнему закрыты, брови нахмурены. Печаль на его красивом лице почти убивала меня.

Прикосновения, казалось, помогали. К его лицу, к его шее. Каждый раз они немного больше успокаивали его; возвращали его оттуда, где были его мысли. Всё это время он бормотал что-то о Райане, о своих людях и даже о боли.

О жжении.

Он снова переживал взрыв, а я не могла это остановить.

— Я здесь, Меррик, — я положила прохладную ткань ему на голову и погладила его по щеке. Он все еще был горячий, все еще съеживался от боли, а его кожа была сухой. Ни капли пота. Вот что пугало меня больше всего.

— Я не могу сделать это. Я не могу смотреть на это, — он кашлянул и повернулся еще немного, пока я охлаждала его лицо.

— Шшш, ты здесь, Мер, — я подвинулась и села около его бедра, наклонившись над ним, чтобы хоть немного контролировать его непредсказуемые движения. Его глаза были закрыты, а рот превратился в твердую линию. Я провела прохладной тканью по его шее и вниз по ключице. Из-за неровного дыхания его грудь быстро поднималась и опускалась, поэтому ему было трудно говорить. Я положила руку ему на сердце, пытаясь его успокоить.

— Я не могу, Грейс. Я не могу на это смотреть.

— Смотреть на что, Меррик?

— Я не могу снова смотреть, как ты горишь. На этот раз это убьет меня.

— Шшш, Меррик.

Я не горю. Я здесь, у твоей кровати. Мы в твоей комнате и никакая опасность нам не грозит.

— Нет, — настаивал он, качая головой, сжимаясь от еще большей боли. — Это не реально. Это не может быть реальным. Ты не должна быть здесь.

У него была еще одна галлюцинация. Сколько раз еще ему придется все переживать, прежде чем его разум, наконец, решит, что с него хватит. Это было ничто по сравнению с кошмарами, которые я невольно слышала ночью. Это было реально для него. Жар делал его реальным.

— Меррик, я здесь, и ты здесь, со мной. Только здесь и нигде больше, — я молила, чтобы слова проникли в темноту, поглотившую его. Раньше они вытаскивали его оттуда, но это было другое. — Вернись ко мне.

Он еще раз раскашлялся, почти скинув меня с кровати. Я продолжала держать руку на его сердце и говорила тихо, пока он пытался расслабиться.

— Хочешь, чтобы я тебе спела? — спросила я, мой голос дрожал от слез и грозил сорваться. — Я спою, Меррик.

Он застонал и повернул голову. Когда его глаза открылись, я резко затаила дыхание. Его светло голубые глаза блестели от жара. Сила, которая ему, должно быть, понадобилась, чтобы их открыть, была явно сокрушительной. Но не это заставило мое сердце остановиться. Меррик открыл глаза и посмотрел прямо на меня, как будто на самом деле мог видеть меня, сидящую рядом с ним. Его красивые, пронзительные глаза сосредоточились на моем на лице, а его тело было неподвижно.

Его сосредоточенность исчезла так же быстро, как и появилась. Он закрыл веки и снова застонал.

— Я не могу на это смотреть, но не могу отвести взгляд, — прошептал он.

Я наклонилась вперед и скользнула рукой, чтобы коснуться его щеки. Меррик вздохнул, и страдание у него на лице смягчилось.

— Я здесь, — сказала я.

Его дыхание стало ровным, когда я начала петь.

— Это первый день моей жизни.

Клянусь, я родился прямо в дверном проеме.

Я вышел под дождь, внезапно все изменилось,

Люди раскладывают покрывала на пляже.

Чувство, когда Меррик улегся в постель, было облегчением. Он наконец-то спал, наконец, успокоился достаточно, чтобы отдохнуть. Я продолжала тихо петь колыбельную, которую я пела бы всю ночь напролет, если бы от этого он был счастлив.

— Твое лицо — первое, что я увидел.

Думаю, я был слеп, пока не повстречал тебя.

Теперь я не знаю, где я,

Я не знаю, где я был,

Но знаю, куда хочу пойти.

И я подумал, что сообщу тебе,

Что это навсегда.

Главным образом, я тугодум,

Но осознал, что ты мне нужна,

И я сомневался, можно ли мне пойти домой.

Я сделала глубокий вдох и продолжила напевать, когда поднялась на ноги, но я не уходила очень далеко. Рука Меррика нашла мое запястье, напугав меня на мгновение, пока я не посмотрела назад и не увидела, что его глаза были открыты. На этот раз они не были сосредоточены, просто пустые.

— Останься, — сказал он резко. — Пожалуйста, останься со мной.

— Я никуда не ухожу.

Он потянул меня назад, чтобы я села на кровать, но когда я начала устраиваться около его бедер, он тянул меня дальше. Я оказалась лежащей рядом с ним, его рука прижималась к моей пояснице, его лицо зарылось мне в шею.

Было удивительно удобно, когда он прижался ко мне, даже при том, что у него была температура. Он устроился и вздохнул, крепко меня обнимая.

— Здесь безопасно, — пробормотал он, уткнувшись мне в кожу. — Только здесь. Здесь спокойно. Хотя я не вижу тебя, я тебя чувствую.

У меня в носу защипало. Я закрыла глаза, чтобы сдержать влагу, наполняющую их.

Если это была безопасность, в которой он нуждался, значит, это была безопасность, которую я могла бы дать ему. Любым возможным способом.

Потому что я влюблена в Меррика Тэтчера.

Я была влюблена во все в нем. Даже в те части, которые, как он думал, сломаны. Он был сильный, даже когда он не думал, что сильный, смелый, когда ему было страшно. Он был добрый, даже когда злился на жизнь, и он заставлял меня смеяться чаще, чем когда-либо.

У Меррика были свои проблемы, но он встречал их с высоко поднятой головой, не осознавая этого. Из-за этого я любила его еще больше.

От внезапного осознания у меня дыхание перехватило, и движение у меня в груди заставило Меррика придвинуться ближе. Он приклеился ко мне, крепко обняв меня за талию руками так, что я не смогла бы отстраниться, даже если бы захотела.

Но я не хотела.

Минуту спустя я взяла себя в руки и продолжила петь.

— И ты сказала: «Это первый день моей жизни.

Рада, что не умерла, прежде чем повстречала тебя.

Но теперь мне все равно, я могла бы отправиться с тобой куда угодно

И, наверное, была бы счастлива».

Так что если хочешь быть со мной,

В этих делах никогда не знаешь наверняка

Нам нужно просто подождать — и всё станет ясно.

Я начала клевать носом, стресс последних нескольких часов сказался на мне. Мне было слишком удобно, чтобы держать глаза открытыми. Поэтому пока дыхание Меррика щекотало мне кожу, я напевала до тех пор, пока сон не одолел меня.

 

***

 

Я проснулась на следующее утро, все еще прижимаясь к Меррику, только уже я была будто приклеена к его груди. Она была теплая. Слишком теплая из-за жара. Я осторожно выбралась из постели, еще раз измерив ему температуру, прежде чем выйти из комнаты, чтобы дать ему поспать.

Я нашла Мику в гостиной, развалившегося на диване с телефоном на груди. Он проснулся, когда я вошла в комнату.

— Как он? — спросил он, садясь и потирая глаза.

— Жар немного спал. Он наконец-то немного успокоился, — ответила я, зевая.

— Хорошие новости. Раз жар продолжает спадать, значит, он будет в порядке.

Я кивнула, глядя в пол и пытаясь сориентироваться.

— Ты в порядке, Грейс?

— Я в порядке. Ты позвонил родителям?

Мика вздохнул и посмотрел на свой сотовый.

— Да. Мама начала волноваться, но, думаю, я убедил ее, что у нас все под контролем. Она согласилась, что нет причин рано возвращаться.

— Где они?

Мика только пожал плечами, по-видимому, безразличный к этому.

Я посчитала странным, что мои родители уехали за город в тот же день, что и Эмма и Нэйтан, но на самом деле причин быть подозрительной не было. Они могли делать, что хотели. Хотя то, как мои родители уехали, вызывало сомнения.

Мама избегала разговора о том, куда они едут, сказав, что им просто нужно было взять отпуск на несколько дней. Папа только пожал плечами и сказал, что он делал то, что мама хотела.

Когда я спросила Киру об этом, она сообщила мне, что в клинике это тоже для всех было тайной. Ей просто велели перенести пациентов и закрыться, пока не вернется папа.

Как только у Меррика появились признаки жара, пока мы сидели на той остановке, я забыла все о наших родителях и сосредоточилась на нем. Я была его сиделкой, в конце концов. Это моя работа.

Страх, который мной овладел, просто появился.

Мика пришел и пробыл весь день, приглядывая за нами, когда он не спал или не уезжал назад в больницу. Меррик просыпался пару раз, бормоча о том, что хочет пить, и пытаясь понять, где он находится. Его мозг еще не успевал за его телом, но как только мы уложили его, он снова уснул.

К тому времени, как Мика принес обед, я была обессилена.

— Тебе следует пойти домой и немного отдохнуть, — посоветовал он, когда мы ели пиццу, которую он сам настоял, чтобы принести.

Мне удалось разбудить Меррика на достаточное время, чтобы помочь ему съесть миску супа, прежде чем он снова выпал из реальности, но я все еще чувствовала себя виноватой за то, что я ела вкусную пиццу, пока он лежал в постели. Один.

— Я в порядке, — сказала я, съедая еще один кусок.

— Нет, Грейс. Не в порядке. Ты выглядишь так, будто восстала из ада.

— Ну, спасибо тебе, Мика Тэтчер. Когда ты стал таким милым?

Он тихо засмеялся и покачал головой.

— Все, что я знаю, я узнал от человека в той комнате, — ухмыльнулся он, показывая на комнату Меррика.

— Ну что же. У тебя есть серьезная работа, созданная для тебя, — сказала я, медленно зевая.

— Кажется, его обаяние в последнее время очень хорошо работает.

Я вскинула голову, с трудом проглотив кусочек корочки, который я только что начала жевать.

— Что ты имеешь в виду?

Мика пожал плечами и вытер руки о салфетку, потом большими глотками выпил половину своего пива.

— Я имею в виду, что это сработало на тебе, я так надеюсь.

— Что сработало на мне?

— Не отрицай это, Грейс. Я тебя насквозь вижу.

— Что видишь? — спросила я простодушно.

— Ты влюблена в моего брата.

У меня глаза расширились, сердце глухо стукнуло и остановилось, прежде чем я снова заставила его биться глубоким вдохом и большим глотком пива. Я избегала его пристального взгляда.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что это правда. Только тот, кто влюблен в моего брата, выдержал бы так долго рядом с такой ворчливой задницей.

Только тот, кто влюблен в Меррика, был бы единственным, кто вытащил его из дерьма, с которым он имел дело.

— Я ниоткуда его не вытащила.

— Нет, вытащила.

Я покачала головой, и внезапно у меня пропал аппетит. Усталость, с которой я боролась, сильно навалилась на меня. Я бросила то, что осталось от куска пиццы, на тарелку и снова села на стул.

— Грейс, — мрачно сказал Мика. — Не знаю, знаешь ты или нет, но Меррик упрямый.

Я фыркнула.

— Ха! Ты думаешь?

Он улыбнулся мне и добавил:

— Все знают, что у этого парня голова тверже гранита, но также все знают, что у тебя сердце мягче перышка. Вы двое подходите друг другу, и если не верить чужим словам, а верить своим глазам, значит, думаю, я верю.

Я открыла рот, чтобы сказать, но ничего не пришло на ум, потому что я понятия не имела, что сказать. Отрицание этого только привело бы к разочарованию, потому что Мика был прав.

Как я поняла вчера ночью, я была сильно влюблена в Меррика и с каждым днем только сильнее влюблялась. Но как насчет него?

— В жизни Меррика столько всего происходит, чтобы он думал о...

— Правда? — вмешался Мика. — Ты на самом деле думаешь, что он такой слепой?

— Я... я не знаю.

Его брови сдвинулись вместе, а уголки губ опустились вниз.

— Ни один из вас не видит себя очень ясно, да? Это очень плохо, а еще на самом деле грустно. Возможно, вам обоим нужен сигнал тревоги.

— Мика.

— Ты любишь моего брата?

— Мика.

— Ты. Любишь. Моего. Брата?

Мои глаза закрылись, в то время как на сердце стало легко.

— Да.

— Хорошо, — он подождал, пока я не открыла глаза, потом настойчиво попросил. — Не переставай.

Он сложил еще один кусок пиццы, и на этом всё. Разговор был закончен, и я не могла ничего придумать, о чем поговорить.

Я прокручивала идею о Меррике и обо мне в голове. Меррик говорил вещи, которые заставляли меня думать, что он ко мне что-то чувствовал, но было очевидно, что он не думал, что способен на эти чувства. Вчера он впервые вел себя так, будто он, наконец, понял что-то. Будто его раны больше не принимали решения за него.

Целый день было легче, пока у него не начался жар. Даже тогда Меррик пришел к выводу. В то время для меня это было очевидно, но на самом деле я не думала об этом до того разговора с Микой.

Меррик снова хотел жить, а я собиралась удостовериться, что это так.

 

***

 

Я видела сон.

Должно быть, я спала, потому что Меррик глазел на меня своим многозначительным взглядом. Взглядом, который у него был, кода он говорил о своей семье или когда он говорил мне о... ну, обо мне. Его глаза сверкали от голода, когда он медленно сжигал мое тело взглядом сверху вниз, а потом обратно. Затем я оказалась в его руках, и он стал целовать меня, и все мое тело ощущало тепло и возбуждение.

— Грейс.

Я отстранилась и улыбнулась.

— Грейс.

Меррик во сне был не единственным, кто называл меня по имени, хотя звучало точно, как он. Его губы не шевелились, но он улыбался мне, и я все равно только что не таяла в его руках.

— Мне жаль делать это, но ты должна проснуться, Грейс.

Я распахнула глаза и обнаружила Меррика, сидящего на кровати, лицом ко мне. Ухмылка на его лице была подозрительной, но, черт, он был таким сексуальным.

— Прости, я проснулась, — сказала я, протягивая руки над головой. Боль у меня в шее и спине была явным показателем того, что стул Меррика был не очень подходящим для сна.

— К сожалению, — засмеялся он тихо.

— Прости?

— Кажется, тебе нравилось то, что тебе снилось.

Я застыла. О, черт.

— Хммм.

Он засмеялся и покачал головой.

— Что бы это ни было, это сводило меня с ума. Я был вынужден разбудить тебя.

Я не могла сказать, раздражало ли его это безумие, о котором он говорил, или это было безумие, которое я чувствовала каждый день от чрезмерного волнения.

Боже, пожалуйста, пусть это будет последнее.

— Прости?

— Не надо, — пробормотал он хриплым голосом.

Ладно, значит, возможно, последнее.

С другой стороны, его голос, вероятно, был хриплым ото сна. Затем я, наконец, заметила, что он был одет, и его лицо было радостное и бодрое. По всей видимости, он встал и какое-то время ходил.

— Ну, я на самом деле помню немного, но знаю, что был в отключке, по крайней мере, день, — заявил он. — Ты ведь не была здесь все время, да?

Я рассеянно кивнула, не осознавая, что он не может видеть меня, пока я не почувствовала себя дурой.

— Была. Я не хотела оставлять тебя одного, и у Мики была ночная смена пошлой ночью, поэтому он не мог остаться.

— Мика был здесь? — спросил он с долей паники в голосе.

— Да.

— О, ммм, что он сказал?

Много всего, но я не скажу.

— Немного. Мы просто следили за твоей температурой, и он принес еду.

— О. Ладно. Хорошо.

Странно.

— Ты голоден? — спросила я, вставая, чтобы пройти перед ним. Я была чуть выше уровня его глаз, когда потянула руку, чтобы потрогать его лоб. Он был еще немного теплым, но жар почти прошел.

Вместо того, чтобы ответить мне, он поднял руки и положил их мне на талию, сделав глубокий вдох. Он закрыл глаза, и я не могла устоять перед искушением запустить пальцы в его волосы. Я даже не осознавала, что делаю, пока он тихо не застонал.

— Грейс...

Его дыхание было мятным, и я закрыла рот, надеясь, что мое не было неприятным.

— Как приятно, — пробормотал он.

— Я рада, что тебе лучше, — сказала я, немного затаив дыхание.

Его глаза оставались близко, когда продолжала пальцами ерошить его волосы надо лбом, спускаясь к его щеке. Щетина царапала мне пальцы.

— Можно до тебя дотронуться? — спросил он небрежно.

— Ты уже дотрагиваешься.

— Нет. Не так, а как мне хочется.

У меня пульс пустился в вскачь, дыхание участилось.

— А как тебе хочется?

Сильными руками он крепко сжал мою талию и притянул меня к себе, так что я оказалась у него между ног. Я не могла отвести взгляд от его лица. С закрытыми глазами он выглядел таким спокойным. Затем его губы приоткрылись при вздохе.

— Как угодно. Любыми способами.

Его дыхание щекотало мне подбородок, и внезапно в комнате стало жарко. Я запустила пальцы в волосы, затем обвила руками его затылок. Что я делаю? Хватка вокруг моей талии усилилась, его большие пальцы начали рисовать круги по моему животу. Другую руку я положила ему на плечо, чтобы сохранить равновесие. Иначе я упала бы из-за головокружения.

— Л-ладно, — заикаясь, сказала я.

Он убрал свои большие сильные руки с моей талии, поднимая их так медленно, пока он нежно, как никогда, взял мое лицо в руки. Я закрыла глаза, погружаясь в ощущение прикосновения его теплой кожи к моей. Он смотрел прямо перед собой, как будто он смотрел на мои губы. Я знала, что он их не видел, но мое дыхание все еще давало сбой с каждым вдохом.

Его большие пальцы переместились на мои щеки, задержавшись там на мгновение, потом двинулись к глазам. Его прикосновение было нежным, но решительным. Он хотел видеть меня любым способом, и это был единственный способ.

Наше дыхание было единственным звуком, кроме намека на едва заметное шипение от электричества в воздухе вокруг нас. Казалось, комната вот-вот вспыхнет пламенем. Затем звук открывающейся входной двери все это стерло.

— Грейс? Ты еще здесь?

Мика.

Меррик вздохнул и резко уронил руки на колени, когда я сделала шаг назад.

— Моя семья как всегда приходит вовремя, — зарычал он.

В горле возник нервный смешок, когда я сделала еще один шаг назад, пытаясь перевести дыхание и успокоить бабочек в животе.

Мика вошел в комнату и резко остановился, увидев нас. Улыбка медленно растянулась на его лице, и он подмигнул мне, неспешно пятясь в коридор. Легким кивком головы он дал мне знать, что он будет в кухне, а затем тихо ушел.

Я повернулась к Меррику, чей взгляд был направлен прямо на меня, на его красивом лице было задумчивое выражение.

Я поверить в это не могла. Он на самом деле меня хотел. Но просто знать это было недостаточно.

— Почему? — спросила я.

— Хмм?

— Почему я?

Он колебался, и мой желудок расстроенно перевернулся.

— Я не знаю, Грейс, — прошептал он и опустил голову. — Но мне действительно больше нет дела до всех этих «почему».

Но мне было не наплевать. Я не хотела, чтобы у нас что-то началось только потому, что я была единственной, кто находился рядом с ним. Я не хотела изливать свою душу человеку, не зная, что он тоже этого хочет. Если он не знал, почему он этого хочет.

После головной боли, которую я пережила раньше, мне нужно было быть уверенной. Джейсон оставался со мной из-за ребенка, хотя, в конечном счете, он все равно бы ушел. Теперь я это знаю. Тогда с какой стати Меррику оставаться со мной? Потому что в любом случае он не мог видеть?

Нет.

Этого просто было недостаточно.

— Я начну готовить завтрак, — сказала я с каменным выражением лица.

— Грейс.

Я отказывалась смотреть на него, зная, что выражение, которое он мне демонстрировал, сломает меня.

— Встретимся на кухне.

Затем я вышла. Это был единственный способ защитить мое сердце, так как малейшее потрясение разбило бы его.

 

Предыдущая статья:Глава 12, Меррик Грейс потеряла ребенка. У меня это в голове не укладывалос.. Следующая статья:Глава 14, Меррик Я где-то облажался. Прежде чем вообще начать, я что-то исп..
page speed (0.4361 sec, direct)