Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Философия

Глава тридцать пятая 5 страница  Просмотрен 114

Тут Сайхун утратил всякий контроль над собой. Он молнией вылетел из комнаты, демонически сверкая глазами. Дверь в комнатку соседа он развалил надвое; потом одним мощным рывком заставил перепуганного мужичонку подняться на ноги. Несчастный от страха намочил в штаны.

— Он убьет меня! — завопил сосед. Его глаза в испуге наполнились сле­зами. Саихун чувствовал, как напрягается и дрожит шея соседа под его пальцами. Ой сдавил пальцы чуть сильнее, чтобы визави немного угомонился. Очки соседа в тонкой проволочной оправе скатились на пол.

Прибежали другие жильцы. Они безуспешно пытались оторвать Сайхуна от его жертвы. Наконец они навалились на него вшестером и смогли вы­волочь Сайхуна в коридор. Сайхун не сопротивлялся: до него постепенно начала доходить абсурдность его действий.

Управляющий домом, располневший отставной моряк, потребовал, чтобы Сайхун убирался, — он не потерпит, чтобы всякие там маньяки расши­бали двери в его доме. Сайхуну было все равно. Это был сорок девятый день. В этот вечер он мог бы уже покинуть эту землю.

Оказавшись в своей комнате, он снова сел на кровати На этаже было до жути тихо. Сомнений не оставалось: он должен покинуть этот мир. Но уже попытавшись проникнуть в то особое состояние спокойствия, он обнаружил, что это невозможно. Потеряв терпение, он утратил ту тонкую привязан­ность, которая и позволяла ему покинуть свое тело. Чувства от занятий меди­тацией — все, которые он ощутил, — исчезли без следа.

 


Глава тридцать девятая

Настойчивость

 

Е

динственным, что остановило Сайхуна на пути из собственного тела, бы­ло радио. Он нашел себе еще один дешевый отель и устроился работать в магазин, где продавали спиртное. Он хотел попытаться снова. Но на этот раз он более осторожно спланирует свое физическое окружение: Сайхун решил, что найдет какую-нибудь священную землю, где его никто не потревожит.

Идеально подошел бы храм или скит отшельника. У Сайхуна был друг, настоятель дзэн-буддистского монастыря в Японии. Он написал священнос­лужителю, честно раскрыв в письме свое намерение покинуть тело. Сама по себе просьба была изложена вполне подобающим образом, но далеко не все святые люди верили в возможность добровольно покинуть этот мир. Поэто­му Сайхун с особым облегчением прочел ответ: настоятель дал свое согласие.

И вновь представилась практическая возможность покинуть мир. Сай­хун отправился на прогулку, чтобы получше все обдумать. Ясный, солнечный день ему очень понравился — и вот Сайхун уже взбирается по склонам Телеграф-Хилл. Оттуда он прошел до лестницы на Филберт-стрит. Это очень мало походило на Хуашань, думал Сайхун, зато теперь он снова поднимается в гору.

Он направился по тропинке, которая змеей вилась вокруг башни Койт-Тауэр. Там он заметил нескольких туристов да влюбленные парочки. В заро­слях кустов играли дети. Место, где стоял Сайхун, было настоящей команд­ной высотой. Оттуда открывался вид на весь город, на бухту, сверкающую под солнцем своей чешуей, и на «Золотые Ворота». Появилась луна — блед­ный, молочного цвета диск на фоне белесого небосвода. Рядом с Сайхуном пролетела парочка стрижей. Усевшись на ветку зеленого с красными ягодами куста, птицы принялись внимательно разглядывать Сайхуна, быстро пово­рачивая головки. Он был вынужден признать, что жизнь все так же прекрасна — просто она больше не привлекает его.

Вынув из кармана письмо, Сайхун вновь прочел его. Да, решил он нако­нец, вот еще один шанс устроить свой уход. Оказавшись среди храмового спокойствия, он мог попытаться достичь определенного состояния сознания. Здесь уже не будет ни отчаянной суеты, ни шумных соседей. Сайхун соби­рался скопить достаточно денег, чтобы перед тем, как отправиться в новый путь, сделать пожертвование храму и еще оставить достаточно, чтобы обес­печить существование Великого Мастера и обоих служек. Тогда он покинет этот мир, не терзаясь сомнениями.

Потом он вспомнил, что до сих пор не выполнил возложенное на него поручение. Он нисколько не приблизился к ответу на вопрос своего учителя. Он до сих пор даже не представлял себе, что бы это могло быть; может, это вообще нельзя было выразить словами? Самым красноречивым ответом мог­ла стать его жизнь. Он неоднократно пробивался по пути и сваливался оттуда.

Он объездил мир, познал нищету и достаток, мудрость и невежество. Он поддерживал свое тело в здоровом состоянии, и оно верой и правдой служило ему в поединках со знатоками боевых искусств, турнирах «Золотые Перчат­ки» и обыкновенных уличных потасовках. Готовясь к вознесению, он соот­ветственно подготавливал и свое тело.

Он был Даосом-Бабочкой. Имя удивительно точно отражало этот взлет в его жизни. Может быть, называя Сайхуна так, Великий Мастер заранее все предвидел? А может, это Бабочка таким образом готовился ко второму рож­дению? В любом случае, его судьба была не менее благородной, чем любая другая.

Он решил, что все произойдет так, как он описывал Великому Мастеру. Возможно, это достаточно растрогает учителя, чтобы он направил душу Сай­хуна прочь от земли. В конце концов, Сайхун ведь не первый — из тринад­цати соучеников Великий Мастер проводил души уже восьми. Так что нечес­тно оставлять Сайхуна здесь в одиночестве. Если он не может присоединить­ся к своему учителю там, в Китае, он будет ожидать его в ином мире.

Сайхун вздохнул. Отшельничество и освобождение существуют только для тех, кто устал от мира, вспомнил он. Когда он был молодым, мир казался восхитительно захватывающим. Политические трансформации и ускорение технологического прогресса в обществе совпали с периодом разочарования. На самом деле, не было смысла во всем винить прогресс. Он был замечателен для тех, кто мог воспользоваться его плодами, находя в этом удовольствие. Здесь не было ничего предосудительного. Однако прогресс ускорил отчуж­дение Сайхуна. В течение веков в книгах писалось о прахе мира. Этот прах уже довольно долго не давал Сайхуну продохнуть. Теперь Сайхун был готов стряхнуть его с себя.

Чей-то голос прервал поток его мыслей.

— Э-эй! Привет! Ты что тут делаешь?

Сайхун с испугом поднял глаза, стараясь побыстрее спрятать письмо.

—Помнишь меня? Меня зовут Стив. Я захожу в магазин, где ты торгу­ешь.

—Действительно. Я тебя помню, — ответил Сайхун. Он взглянул на стройного, приятной наружности евразийца. У Стива были волосы до плеч и авиационные очки в большой черной оправе. Он носил слаксы «Бен Дэйвис», баскетбольные кроссовки и футболку с символом мира на груди. Сайхун знал, что Стиву за двадцать — по крайней мере, так утверждала его явно поддель­ная карточка водительских прав.

Стив как ни в чем не бывало присел на скамью и замолчал. Сайхун пос­тарался скрыть свое раздражение.

—Как тебя зовут, парень? — вдруг спросил Стив.

—Кван.

—Эй, хорош прикалываться. Прям, как бога войны какого-то, да? — в голосе Стива слышался преувеличенный интерес.

—Вроде того, — вяло буркнул Сайхун.

Ладно. Слушай, Кван, косячка задавить не хочешь? — и Стив вынул из спичечного коробка аккуратно свернутую сигарету «с травкой».

Сайхун отрицательно покачал головой.

— Ты че, травка действительно хорошая. Аж тяжелая от смолы. Уле­тишь сразу же. Глядишь, и увидишь чего, а?

Но Сайхун только слабо улыбнулся. В кино он не сталкивался с подобной манерой разговора, и любопытство по поводу странного языка Стива было единственным, что удерживало Сайхуна от грубости.

— Вот. Вообще-то я часто сюда забредаю, — продолжал Стив, — чтобы крышу поправить. Знаешь, ощущение такое, вроде на небо забрался.

И он откинулся на скамейке, задумчиво глядя на горизонт.

—Ага... Да, — выдавил Сайхун, стараясь хоть как-то подладиться под речь юнца.

—Так чего — пыхнуть не желаешь?

—Не-а, — Сайхун отчаянно старался придумать любое оправдание. — Я... аллергия у меня.

—А-а-а, тогда ладно. Слушай, я только быстро прогуляюсь и вернусь. Не уходи никуда, Кван, хорошо?

—Ладно, — твердо произнес Сайхун, не собираясь заводиться по поводу такой невинной просьбы.

Он смотрел, как Стив направился к подножию эвкалипта, чтобы там раскурить «косяк». Напрасно он так — вдруг подумалось Сайхуну. Он ин­стинктивно охватил взглядом фигуру Стива: парень, безусловно, был не опа­сен и выглядел вполне здоровым. Если бы он знал, как заботиться о себе, он смог бы реализовать свой потенциал, продолжал думать Сайхун. Размышляя над евразийским происхождением Стива, он вспомнил о китайских аристок­ратах, которые заводили себе любовниц из числа европеек. Аристократам хотелось заполучить детей, которые имели бы разум китайцев и думали по-китайски, но при этом обладали красотой и силой европейцев. Плодя таких вот «супердетей», они надеялись закрепить господство своего класса. Сайхуну довелось наблюдать за воспитанием и ростом нескольких таких отпрысков. Он с сожалением видел, как, вырастая, они становились изгоями для обеих породивших их культур. Стив явно не был результатом столь жестокого эк­сперимента, но Сайхун чувствовал, что молодой человек испытывает те же проблемы изгоя.

— Спасибо, что подождал, парень, — бросил ему возвратившийся Стив. Теперь глаза у юноши покраснели. Сайхуну следовало бы подняться и уйти, чтобы подготовиться к отъезду в Японию. Сам не зная почему, он ос­тался.

—Ну как? Чувствуешь себя получше? — спросил Сайхун, решив про себя: никаких проповедей.

—О-о, великолепно! — Стив замолчал на середине фразы, предаваясь эйфории. — Слушай, ты видел этот фильм, что в «Большой звезде» показы­вают? Братишка, это просто фантастика.

Сайхун улыбнулся: фильмы о боевых искусствах были только бледным подобием того, что он действительно видел в великом тайном мире.

— Я раз десять ходил на «Пять пальцев смерти»! — с энтузиазмом про­должил Стив. — Даже попробовал запомнить кое-какие движения. Вот смо­три!

И Стивен с величайшей серьезностью проделал несколько ударов.

—Ну как, Кван? Похоже?

—М-м-м... Не знаю даже, — улыбнулся Сайхун, стараясь говорить дип­ломатично. — Вроде стойка у тебя не совсем правильная.

—Этой части, где про стойки, я не видел.

Сайхун расхохотался во все горло. Он сам не знал, что заставило его подняться со скамьи. Может, невинное, детское лицо Стива. Он оглянулся, чтобы убедиться, не смотрит ли кто. Нет, они одни. Тогда Сайхун молниенос­но продемонстрировал Стиву часть из стиля Бокса Потерянных Следов.

—Ого! Кван, ты смотришься! Научи меня! Научи!

—Да я ведь ничего не умею, — Сайхун уже жалел о своем промахе.

—Неправда! Умеешь!

Сайхун заколебался: не стоило ничего показывать. Но юноша так проси­тельно смотрел ему в глаза...

— А почему бы тебе не пойти в какую-нибудь школу? — поинтересовал­ся Сайхун.

Стив сразу притих.

— Н-не знаю... Денег маловато... да и не подойду я им... ну, ты понима­ешь.

Сайхун вдруг почувствовал к нему симпатию. Он на мгновение замол­чал. Он не видел никакой разумной причины что-либо предлагать Стиву, но все же твердо произнес:

— Завтра у меня будет парочка свободных часов. Хочешь, встретимся здесь?

Наградой оказалась широкая, благодарная улыбка:

—Кажется, мне нужно опуститься на колени, угу?

—Не нужно ничего такого, — потешно прервал его Сайхун. — Давай просто договоримся, что мы тренируемся вместе. Мы будем обмениваться знаниями. Возможно, что и ты найдешь, чему меня поучить.

—Но я ничего не умею, — с сомнением в голосе произнес Стив. — Но ты ведь все равно покажешь мне что-нибудь, правда?

—Правда, — терпеливо заверил Сайхун. — Но вначале я хочу рассказать кое-что о себе. Чтобы ни у кого потом не было обид. Идет?

Стив кивнул.

—Я странник, — начал Сайхун. — Я могу показать тебе то, о чем ты даже не мечтал. Но это не значит, что я — таинственное существо. Я всего лишь обычный человек. Помни это, хорошо?

—Запомню, ладно, — с энтузиазмом откликнулся Стив.

—Тогда до завтра, — и Сайхун направился вниз по склону.

— Эй, спасибо, брат, — выкрикнул за спиной Став.

У Сайхун не было учеников по боевым искусствам с тех пор, как он покинул Китай. Учить ему нравилось, но он не занимался этим почти трид­цать лет. Он хотел достигнуть только освобождения. А это требовало свобо­ды от всяких обязательств. Иметь же учеников значило возложить на себя большую ответственность.

По традиции даосы встречают ученика случайно. Даже Сайхун стал уче­ником после как бы случайной встречи. Во всевозможных рассказах на эту тему всегда говорилось о большом влиянии, которое оказала мудрость даоса на новопосвященного. Но Сайхун так и не вспомнил истории, где бы сообща­лось, что при этом ощущал сам даос.

Встречая нуждающегося, даос из чувства искреннего сострадания до­лжен был поделиться с ним своим знанием. Когда первоначальная проблема разрешалась, даосы исчезали так же внезапно, как и появлялись. Даос ни­когда и ни к кому не привязывался. Оставаясь равнодушным к мирским соблазнам и человеческим эмоциям, настоящий странствующий даос никог­да бы не подумал о необходимости завести последователей или каким-либо образом утвердиться. В принципе, он должен был удалиться и тут же забыть о том, что произошло. В конце концов, все происходящее даже не было для него реальным.

Начав заниматься со Стивом, Сайхун написал своему учителю, испра­шивая у него совета: должен ли он все же покинуть тело? Или ему нужно продолжать учить? Стив все равно никогда не будет даосом, и Сайхун не мог прийти к определенному решению по этому поводу.

Ответ Великого Мастера был мудрым и мягким: он чувствовал, что из ученика выйдет хороший учитель. Эта мысль озадачила Сайхуна. Он пони­мал, что у него не было терпения.

«Для тебя еще не пришел срок покинуть твое тело, — напоминал ему Великий Мастер. — Смерть предопределена, и мы не в состоянии ничего изменить в этом. Тебя никто не принуждает учить других. Но помогать ближ­нему — это благородно.

У тебя есть все качества, чтобы ты преуспел в этом. Ты не напугаешь своих учеников. Обучение других не является твоей окончательной судьбой; но если ты остановишься и подумаешь, то поймешь — ты еще не закончил со всем остальным. Заверши свою жизнь прежде, чем оставить ее позади».

Сайхун мысленно взвешивал каждое слово учителя. Возможность поки­нуть этот мир оставалась его главной заботой; но единственным способом уйти из жизни была смерть. Как умереть? — вот в чем заключался вопрос. У каждого свой путь, думал Сайхун. Один умирает во сне; другой станет жерт­вой кошмарного несчастного отучая. Кто-то гордо умирает за избранное де­ло; другие уходят со стенаниями и плачем. Он хотел сделать свой последний акт на земле сознательным и красивым действием покидания собственного тела.

Но все же это означало смерть. Сайхун знал: если бы ему удалось нару­шить запрет Великого Мастера и поторопиться к слиянию с пустотой, он вряд ли достиг бы врат портала. Он признался себе, что в сущности собирался совершить самоубийство. Это было бы напрасно. Тогда он был бы обречен на повторное рождение — в том случае, конечно, если его душа будет собрана.

Сайхун сел и занялся медитацией. Он говорил себе, что больше не станет пытаться уйти из жизни, что не будет больше стараться что-либо завершить. Он соединил вместе пальцы рук, так что они образовали кольцо. Потом он почти закрыл глаза, сосредоточив взгляд в точке на полу в нескольких футах от него. Затем постепенно перевел мысли на дыхание, добиваясь, чтобы оно стало ровным и глубоким. Чем более длинными становились вдохи и выдохи, тем больше успокаивался разум.

Много лет назад учитель спросил его, существует ли он. Теперь он снова задумался над этим вопросом. Тело, которое служило надежной гаванью и оболочкой его воинской гордости, теперь вызывало в нем искреннее желание избавиться от него. Он видел, как из его физической оболочки возносится дух. Следовательно, сделал вывод Сайхун, тело не является истинной сущ­ностью. Стоит ему покинуть тело, как оно тут же опадет и погибнет. Немед­ленно начнется разложение. Тело превратится в воду, химические компонен­ты и мельчайшие частицы. После этого ею сущность безусловно должна стать астральным телом, которое тогда поднялось к потолку комнаты. Но этот дух обладал сознанием и волеизъявлением. При этом он мог видеть свою физическую оболочку; еще он мог путешествовать. Б принципе, его сущ­ность возникла из разума или, если точнее, и была собственно разумом.

Где же находится разум? — спросил он себя. Где источник его сознания? Он ждал ответа, но его все не было.

Где находится разум? — снова спросил он. Тишина.

И тут его пронзила дрожь. Душа! Разум и душа были единым целым. Не тот разум, который существует в мозгу человека, но гораздо больший разум — крохотная частица жизненной силы, которая истекает из вселенского Единства.

В конце концов он понял, что сияние, которое оставалось после того, как были уничтожены все остальные проявления жизни, было не чем иным, как крохотным, далеким отражением всемогущего космического Единства, ка­пелькой росы вдалеке от сверкающего океана. Существует ли он? — спросил себя снова Сайхун. Нет. Он уже не раз приходил к выводу, что само понятие его индивидуальности было ошибочным. Он не раз соглашался с тем, что является частью общею, а общее является частью его. Раздельность была обычной иллюзией.

На следующий день он встретился со Стивом и понял, насколько приятно поделиться с кем-то. Еще он понял, как долго был лишен такой простой радости. Ему казалось, что с того времени, как он покинул Китай, ему приходилось все время бороться в одиночку и это сделало его злым и лишенным юмора человеком.

Он наблюдал, как Стив разучивает подготовительные упражнения, кото­рым сам Сайхун научился у Ван Цзыпина. Гам, на зеленой лужайке над бух­той, на фоне пейзажа из высоких зданий корпораций и водной глади бухты, Стив начал понемногу собирать воедино элементы ударов руками и вариации различных стоек. Сайхун подумал о том, какой длинный путь ожидает Стива. Пройдут десятилетия, прежде чем юноша научится делать то, что у Сайхуна уже давно перешло в разряд рефлексов и инстинктов, И все-таки это было хорошо. Наблюдать за своим учеником — все равно что смотреть, как твой ребенок учится ходить. В этом было что-то приятное, радостное, наполняв­шее Сайхуна непривычным удивлением.

Стив сделал боковой выпад и, словно мельница, взмахнул обеими ру­ками. Сжатые в кулаки руки вытянулись в струну: одна рука была впереди, вторая отставлена назад.

— Ну как, похоже? — спросил Став.

Сайхун молча подошел к ученику и поправил руки, подняв их повыше. Сам он в это время вспоминал, что за такой пустячный вопрос его в детстве лупили бамбуковой палкой.

Стив перешел к следующему циклу движений, и если ему еще не хватало точности, то он, по крайней мере, восполнял это искренним желанием зани­маться. Внезапно он остановился,

—Я — я не помню, как дальше, — испуганно прошептал он. Судя по всему, Стив боялся признаться в этом. Сайхун не хотел говорить ему, что в свое время испытывал точно такой же страх перед мастерами. Тогда же он решил, что не будет учить своих учеников так, как когда-то учили его.

—Вот так, — сказал Сайхун и сильно потянулся вперед, словно лучник, натягивающий тетиву. Потом он быстро повернулся, провел удар, подпрыг­нул и на лету ударил ногой; наконец, он опустился, закончив упражнение целой серией мощных движений. Счастливый Став во всю улыбался.

—Давай вместе, — потребовал Сайхун.

Стив старался, как только мог, и они повторяли упражнение до тех пор, пока парень не начал задыхаться.

—Кажется, я немножко не в форме. — Стив наклонился и уперся ладо­нями в колени.

—Тебе не хватает выносливости. Алкоголь и курение убивают выносли­вость, — Сайхун сдерживался, чтобы не начать нудные нотации. Он все еще помнил себя в роли ученика. Кому, как не ему разбираться в хорошем и плохом обращении с учениками? Он знал, насколько огорчительными могут оказаться упреки.

—Но ведь ты работаешь в магазине, где торгуют спиртным! — Стив поправил очки на носу и развернулся к Сайхуну.

—Это моя работа. Я занимаюсь ею, чтобы выжить. Но сам я не употреб­ляю спиртное, не курю и не бегаю за юбками.

—Никогда-никогда? — Став с недоверием уставился на Сайхуна. —Слушай, тебе не скучно так жить?

—Абсолютно, — твердо ответил Сайхун. — В мое время было много таких, как я. Я воспитывался на хороших примерах, и они вдохновляли меня следовать по этому пути. Они научили меня, как идти вперед по избранной тропе, и я не думаю, что когда-нибудь решу свернуть с нее. В Китае у меня остался учитель; он не дает мне сбиться с курса. Я слежу за своим питанием, поддерживаю гигиену и регулярно занимаюсь. Для меня боевые искусства — просто хобби.

Стив даже распрямился:

—Хорошенькое хобби! А чем еще ты занимаешься?

—Медитацией. Это и философия гораздо важнее, чем умение драться.

— Хотел бы я увидеть, как ты дерешься.
Сайхун посмотрел на Стива.

—Не увидишь. И еще: ты не хочешь видеть, как я дерусь. В бое нет ничего замечательного. Это тебе не кино и не опера. И мне бы не хотелось случайно поймать тебя где-нибудь дерущимся.

—Тогда зачем я все это изучаю? — Стив смотрел на него с подозрением.

—В качестве средства самодисциплины, — ответил Сайхун. — Если ты изучишь боевые искусства, твое здоровье станет лучше. Это дисциплинирует тебя, чтобы ты мог справиться со всем в жизни. Необходимость изучить все грани боевых искусств сформирует тебя как личность и даст тебе силы спра­виться со всем, что уготовила тебе судьба.

—И как это будет выглядеть?

—Если ты станешь дисциплинированным, у тебя появится свобода де­лать все, что ты хочешь, стать кем угодно. Тогда ты сможешь путешествовать по огромному замечательному миру, о существовании которого ты и не по­дозревал. Я не имею в виду мир сражений — это мир опыта. Жизнь — луч­ший учитель, а я стараюсь экипировать тебя получше, чтобы ты мог не драть­ся против этого учителя, а учиться у него.

—Не совсем понял все твои слова, но звучит красиво. Ты мне помо­жешь?

—Безусловно, но от тебя потребуются некоторые усилия.
Стив кивнул: хорошо.

—Ладно, пошли заниматься.

Они тренировались почти до вечера, когда небо начало загораться в лу­чах заходящего солнца.

—На сегодня все, — сообщил Сайхун.

—Ты будешь здесь завтра?

—Конечно, буду. — Сайхун уже чувствовал в душе, что вот-вот взвалит на себя новую обязанность.

—Можно, я приведу с собой друга?

—Не знаю еще, — с сомнением произнес Сайхун. Такого быстрого раз­вития событий он не ожидал.

—Ну пожалуйста, — в глазах Стива он увидел мольбу. — Он тоже хочет
учиться у тебя.

—Посмотрим, — Сайхун старался выглядеть суровым.

—Замечательно! Значит, завтра в это же время?

—Точно.

Сайхун смотрел, как нескладный подросток довольно заскакал вниз по холму, — и рассмеялся, вспоминая свой недавний разговор со Стивом. Разве не это ему было необходимо, чтобы избавиться от грустного взгляда на жизнь? С учеником жизнь не казалась такой блеклой и одинокой. Еще более важным было волнение от того, что он делился своим самым дорогим искус­ством с тем, кто только впервые был влюблен в это. Эта свежесть ощущений стала для Сайхуна источником вдохновения.

Он присел на скамейку, чтобы полюбоваться закатом. Оранжевый диск медленно клонился к серо-голубому горизонту, и перистые облака с каждым мгновением все больше окрашивались пурпуром. Вскоре огненная сфера уже погрузилась в воды Тихого океана, но сочетание двух противоположностей казалось удивительно прекрасным. У Сайхуна возникло ощущение гармо­нии. Он почувствовал, что к нему возвращается терпение. Он будет и дальше искать удовлетворяющий учителя ответ, но одновременно с поисками поста­рается найти и смысл своей собственной жизни. Сайхун перестал торопиться. Времени было достаточно. Пока он будет искать, он покажет этому пареньку, а может, и еще кому-нибудь, кое-какие прекрасные тайны жизни. Он откроет им путь в широкий мир.


Предыдущая статья:Глава тридцать пятая 4 страница Следующая статья:ПОСЛЕСЛОВИЕ, Я стоял на запруженной улочке китайского квартала, ожид..
page speed (0.0126 sec, direct)