Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Авиация, Авиастроение

Назад в будущее  Просмотрен 194

 

Шел 1984 г., я корпел над проработкой деталей моей новой авиалинии Virgin Atlantic и старался предусмотреть все до последней мелочи. Мы хотели украсить зал ожидания 1 класса в аэропорту Хитроу и искали что-то для стен. Я решил, что мы развесим страницы из старого комикса, который я читал еще ребенком в 1950-е гг.: это были истории о будущем, где люди летали в космос на кораблях, по размеру не сильно превосходящих бомбардировщики Второй мировой войны; где обычные люди были первопроходцами и исследователями, а космос обещал каждому процветание и свободу.

Я помню, как вошел в зал, когда все было готово, и оказался лицом к лицу с чудесными цветными изображениями героя моего детства Дэна Дэа в скафандре с круглым, похожим на аквариум шлемом. Помню, как я подумал: «Этого недостаточно».

Чуть больше десяти лет спустя начался шум вокруг частного космоса; мы с Уиллом Уайтхорном захотели узнать, что это такое, и основали Virgin Galactic. Тогда эта компания была всего лишь формальностью — ну почти… — и способом обеспечить юридическую чистоту Virgin Group. Virgin Galactic — это были мы с Уиллом; мы мотались без пиджаков по пустыне Мохаве и разговаривали со всевозможными энтузиастами ракетного дела.

Однажды в марте 1999 г. Уилл отправился в соответствующую контору регистрировать название компании. Позже в тот же день он позвонил мне:

— Ричард, вы мне не сказали.

— Что?

— Вы что, забыли?

— Что, Уилл?

— Вы уже зарегистрировали логотип Virgin для космоса!

Первым действительно интересным летательным аппаратом, который увидели мы с Уиллом, был ракетный вертолет под названием Roton, придуманный в конце 1990-х гг. На бумаге он выглядел просто великолепно. Чтобы понять принцип его действия, полезайте на крышу сарая с садовым шлангом, опустив один конец в воду вашего прудика с золотыми рыбками. А другой конец крутите над головой. Очень скоро вода зальет все вокруг вас, а золотые рыбки в прудике останутся без воды.

Вот американский изобретатель Бевин Маккинни и решил отправить в космос роторный насос. Roton представлял собой космическую капсулу с четырехлопастным винтом на верхушке. На конце каждой лопасти винта располагался реактивный двигатель, получавший топливо из бака в днище капсулы. При старте двигатели раскручивали винт, поднимая капсулу в воздух. Это достаточно разумно, потому что в атмосфере вращающийся винт — гораздо более эффективный способ создать подъемную силу, чем традиционный реактивный двигатель. Еще лучше то, что вращение винта качает топливо из бака наверх, к двигателям, делая ненужными сложные и тяжелые топливные насосы, вес которых тянет традиционные ракеты вниз.

Постепенно капсула достигает высоты, где воздуха для создания подъемной силы недостаточно и винт уже не работает. В этот момент лопасти винта складываются, и те же двигатели выносят капсулу в космос. Небольшая часть их тяги используется на вращение винта и, соответственно, закачивание топлива; кроме того, вращение помогает стабилизировать полет. Перед спуском лопасти держатся в сложенном состоянии и разворачиваются только тогда, когда воздух становится достаточно густым, чтобы обеспечить разумное сопротивление. Капсула мягко опускается на землю, как вертолет. Чудесно. Вот только не работает.

На бумаге все выглядело элегантно и просто, зато в реализации — невероятно сложно. Разработчики Roton — компания с логичным названием Rotary Rocket — очень любезно позволили Уиллу сесть за рычаги управления одной из первых пробных капсул и посмотреть, как она управляется в вертолетном режиме. Уилл, опытный и умелый пилот, сразу понял, что эта штука никогда не полетит. Печально.

 

 

Очень красиво на бумаге: компания Rotary Rocket попыталась отправить в космос вертолет

 

В 1999 г. Уилл не был в компании Rotary Rocket единственным заинтересованным гостем: авиаконструктор Берт Рутан тоже побывал там. Я помню, как Уилл, Берт и я сидели в ресторане «Вояджер» аэрокосмического порта Мохаве, обсуждая Roton. Я знал Берта с 1990-х гг., когда он сконструировал капсулу для воздухоплавательного проекта Earthwinds. Но Уилл прежде не встречался с Бертом и теперь сидел, как Тигра в мультиках Диснея, рисовал на салфетках ракетные корабли в стиле Х-15 и размахивал ими перед носом Берта.

Через три года, когда Virgin Atlantic согласился вместе со Стивом Фоссеттом вложить деньги в разработку того, что позже стало называться Virgin GlobalFlyer, Уилл и Берт начали играть всерьез. К этому времени к Уиллу успел присоединиться Алекс Тай, один из ведущих летчиков Virgin Atlantic и… да, еще один ракетный энтузиаст. Однажды Алекс и Уилл заглянули на фирму Scaled Composites, чтобы узнать, как продвигаются работы по GlobalFlyer; получили они, правда, больше, чем рассчитывали. Намного больше.

Первым мне позвонил Уилл.

— При всем моем уважении к Стиву Фоссетту, — заявил он, — к черту GlobalFlyer.

— Простите?

— Берт Рутан строит космический корабль.

 

Когда я увидел первые шаги Нила Армстронга по Луне, я подумал: «Это только начало». Мне было девятнадцать лет, и я был совершенно уверен, что любой человек моего возраста при желании сможет полететь в космос. Очевидно, вид этого исторического шага произвел на меня глубокое впечатление. С годами так получилось, что самые близкие мне люди — лучшие друзья и ближайшие коллеги — оказались тайными (и не слишком тайными тоже!) фанатами ракетных путешествий.

Вот что, слово в слово, сказал по этому поводу Уилл Уайтхорн:

— Первое, что я помню о космосе, — это когда мне было девять лет. Я сидел перед черно-белым телевизором в Эдинбурге и смотрел, как Базз Олдрин и Нил Армстронг ходят по Луне, и мама сказала мне: «Когда-нибудь и ты полетишь в космос. Вилли».

Знакомо звучит? И мы с Уиллом и Алексом не одиноки. Мы далеко не одиноки. Все наше поколение выросло на мысли о том, что космические путешествия совсем близко, буквально за углом. Сегодня благодаря Питеру Диамандису это и в самом деле так.

 

 

Астронавты NASA оставили на Луне эту металлическую пластинку в 1969 г. Кто прочтет ее следующим?

 

В 1994 г. доктору Питеру Диамандису подарили книгу Чарльза Линдберга «Дух Сент-Луиса» (The Spirit of St. Louis). В ней Линдберг подробно описывает, как работала его команда, надеясь завоевать приз Ортейга. Сам Питер — тоже ракетный энтузиаст. Всю жизнь он мечтал попасть в космос. Большую часть жизни его мечта оставалась всего лишь мечтой — фантазией, о которой не станешь говорить за обеденным столом или в интервью журналистам; тайной, вызывающей легкую неловкость. (В глазах очень многих она и до сих пор остается таковой.) Книга Линдберга изменила жизнь Питера. Он понял, что его давнишняя мечта слетать в космос может реально осуществиться: для этого нужен всего лишь конкурс, приз, аналогичный тому, который завоевал Линдберг, когда перелетел Атлантику.

18 мая 1996 г.

под знаменитой аркой в Сент-Луисе было объявлено о конкурсе на первый Х-Prize: сумма в $10 млн первой неправительственной организации, которая запустит многоразовый пилотируемый космический корабль в космос дважды в течение двух недель.

Надо сказать, что на том этапе объявленный приз вообще не был подкреплен никакими деньгами. Заслуга Питера состояла в том, что он понял: финансировать приз может кто угодно. Его работа — и работа фонда X-Prize — состояла в том, чтобы установить лучшие призы: те, что подтолкнут энтузиастов к серьезным усилиям, преобразуют целые отрасли или создадут новые и в результате изменят мир к лучшему.

Идея оказалась вполне здравой: в мае 2004 г. X-Prize был официально переименован в Ansari X-Prize в честь многомиллионного взноса от иранско-американского семейства Ансари. Ансари, заработавшие состояние в телекоммуникационном бизнесе, хотели двинуться в космос. Но для Ануше Ансари, в частности, это было далеко не чисто деловое решение: она не только поддержала X-Prize своими деньгами, но и стала в 2006 г. первой космической туристкой, отправившись на космическом корабле «Союз» на восемь дней на Международную космическую станцию.

Крупные международные конкурсы, о которых кричали заголовки новостей по всему миру, такие как призы Ортейга и Ansari X-Prize, вдохновляют и внушают надежду. Как только объявляется подобный конкурс, люди перестают задаваться вопросом, можно ли сделать то или иное; они начинают спрашивать, когда это будет сделано. К моменту, когда 10-миллионный приз был завоеван, — к концу 2004 г. — в новые технологии в попытке завоевать его было вложено более $100 млн. Вот это я называю удачным доходом на вложенный капитал!

 

Берт Рутан носился с идеей построить космический корабль с 1994 г. Он успел построить в собственном гараже истребитель, адаптировав конструкцию самолета Viggen Saab 1962 г. к рынку самодельных легких аэропланов. С его точки зрения, космический корабль представлялся не намного более сложной целью. Он вспомнил полеты на Х-15, виденные во время работы на авиабазе Эдвардс; он знал, к кому обратиться за достаточно мощным двигателем для достаточно легкого фюзеляжа, который мог бы вы вести его машину в космос. Единственной проблемой — да такой, что на ее решение Рутану потребовалось несколько лет, — оставалось собрать все это воедино.

Чтобы вырваться из земной атмосферы, нужна скорость: Х-15 летал в семь раз быстрее звука. Чтобы выйти на орбиту, нужна скорость в 25 махов! И как бы вы ни построили свой полетный план, вам все равно придется входить обратно в атмосферу Земли — и наверняка со скоростью больше скорости звука. Если двигатели вашей машины не разгонят ее вновь до скорости звука и выше, это сделает за них сила тяжести. Падать придется с огромной высоты, и времени на ускорение будет больше чем достаточно.

Вообще говоря, космолет, способный выдержать набор высоты на скорости М7, выдержит и спуск на той же скорости — если, конечно, удастся сохранить правильный курс. В этом-то, как убедились летчики-испытатели Х-15, и состояла сложность.

Стоило Х-15 покинуть атмосферу Земли, как его управляющие поверхности лишались воздуха, с которым должны были взаимодействовать. Можно было сколько угодно поднимать и опускать закрылки и поворачивать руль направления, это никак не помогало справиться с креном, штопором или кувырканием вообще в любом направлении. Для того чтобы Х-15 мог управлять своей ориентацией в космическом вакууме, его снабдили реактивными соплами. Пока все в порядке. Но оказалось, что труднее всего пилоту установить самолет в нужной ориентации для спуска, так чтобы при входе в атмосферу его управляющие поверхности вновь заработали. Нос самолета должен был смотреть в направлении спуска с точностью до долей градуса. Если нет, самолет при входе в атмосферу становился неуправляемым, или попадал в штопор, или еще что-нибудь похуже. В ноябре 1967 г. Майк Адамс, один из летчиков-испытателей Х-15, перепутал органы управления и неправильно сориентировал самолет. Он вошел в атмосферу с нерасчетным углом атаки и тут же взорвался, развалившись на кусочки; пилот погиб мгновенно.

Много лет Берт, думая о строительстве космического корабля, всякий раз вспоминал Майка Адамса и все те сложнейшие системы, которые были разработаны для безопасного возвращения из космоса в атмосферу Земли, и сердце его замирало. Подобные автоматические системы существенно превосходили все, с чем он хотел работать. Мало того, они намного превосходили все, с чем хотели работать NASA или русские! Что ни возьми — Mercury, Geminy, «Союз» или Apollo, — все они спускались одинаково: просто и грубо падали. Вам не давали, боже упаси, никакой возможности лететь. Вместо этого вы сидели пристегнутым в тесной капсуле, которая неслась сквозь атмосферу тупым концом вниз и жутко нагревалась при этом. Толстый и тяжелый металлический щит поглощал тепло. Долетев до достаточно плотной части атмосферы, капсула выпускала парашют. Если парашют выдерживал, вы могли уцелеть. Если нет — нет. В апреле 1967 г. друг и соотечественник Юрия Гагарина Владимир Комаров погиб во время спуска на корабле «Союз-1», когда его парашют не раскрылся.

Несмотря на то, что парашюты за последние двести лет кардинально изменились, несмотря на все усилия и все усовершенствования конструкции, парашютный спорт и сегодня остается достаточно опасным. Несколько лет назад несчастный случай при затяжном прыжке привел к гибели моего хорошего друга Алекса Ритчи; у меня тоже был случай, когда я едва не погиб во время прыжка, отстрелив каким-то непонятным образом свой основной парашют. Парашютный спорт — захватывающее и достойное увлечение, но нельзя же подвергать подобному риску обычных пассажиров или устраивать массовые экскурсии в космос, если парашют — единственное средство возвращения на землю.

Берт Рутан оказался в тупике. Когда в 1996 г. Питер Диамандис объявил Х-Prize, Берт не сумел придумать ничего лучше, чем все та же система — капсула плюс парашют. Он все же построил экспериментальную систему запуска под названием Proteus. Эта ранняя версия ракеты-носителя — ракеты, на которой нечего было запускать! — давно не давала покоя самым дальновидным коллегам Берта. Среди них был и инженер Scaled Composites Кори Бёрд; он вспоминает, что весь 2000 г. почти непрерывно донимал Берта заявлениями о том, что они просто должны построить космический корабль — ну хоть как-нибудь!

Бёрд предлагал вариант за вариантом, пытаясь придумать воздушный тормоз — какую-нибудь «пернатую штуку», которая замедлила бы спускающийся корабль в атмосфере и при этом не дала бы ему развалиться. Постепенно Берт тоже заразился этой лихорадкой. Многие видели, как он машинально рисовал «пернатую штуку» при всякой возможности. Воздушные тормоза, похожие на бадминтонные воланчики, украшали ресторанные салфетки, программки благотворительных ярмарок и вообще любые клочки бумаги, попадавшие ему в руки, — до тех пор пока однажды ночью Берт не разбудил свою жену Тоню диким криком: «Я нашел! Нашел!»

Вообще говоря, Берт нашел решение проблемы торможения в атмосфере задолго до этого. Еще подростком он часто запускал модели самолетов без дистанционного управления в принципе.

Они просто поднимались и летели. На этих моделях стоял таймер, который включался через несколько минут полета и сажал самолет. При срабатывании таймера горизонтальные стабилизаторы на крыльях модели поднимались до угла в 45°. Модель прекращала полет и плавно опускалась на землю. В таком положении стабилизаторы превращались в мощный воздушный тормоз.

Как я уже упоминал, не существует высоты, на которой земная атмосфера чудесным образом заканчивается и начинается космос. Просто чем выше вы поднимаетесь, тем менее плотным становится воздух. Если бы Берту удалось создать достаточно эффективный воздушный тормоз и как следует замедлить свой космический корабль на очень большой высоте, в сильно разреженном воздухе, то в плотные слои атмосферы он вошел бы уже с гораздо меньшей скоростью. Проще говоря, Берт придумал, как превратить весь корабль в гигантский волан. В ту ночь он понял, что сможет выиграть Х-Prize.

В настоящее время серия SpaceShip Берта Рутана прочно ассоциируется с брендом Virgin: наши взгляды на то, как должна функционировать первая коммерческая космолиния (подробнее об этом чуть позже) совпадают, и Virgin финансирует — в размере примерно $100 млн — разработку системы запуска WhiteKnightTwo — SpaceShipTwo. Тем не менее первым, кто вложил деньги — около $26 млн — в то, чтобы SpaceShipOne превратился из рисунка на салфетке в огнедышащую реальность, был Пол Аллен, рок-гитарист и страстный поклонник научной фантастики, а заодно один из основателей Microsoft и один из крупнейших в мире «технологических филантропов». Поучаствовать каким-то образом в космической гонке было давней мечтой Пола. Еще до объявления Х-Prize он влюбился в Берта Рутана с его мастеровитым подходом к любой технической проблеме и согласился финансировать его «самодельный» космический корабль.

Система Берта Рутана состояла из двух частей. Первая ступень — WhiteKnight — представляла собой самолет-носитель, предназначенный для подъема полезной нагрузки на высоту более 16 000 м и сброса ее там. Полезной нагрузкой служил реактивный самолет SpaceShipOne, который, прежде чем опуститься обратно на землю, должен был подскочить еще выше, в суборбитальный космос.

 

 

Разрез атмосферы (в условном масштабе). Взгляните, как далеко мы продвинулись со времени первых полетов братьев Райт!

 

Двигательная система SpaceShipOne была разработана Тимом Пикенсом, сыном физика NASA, работавшего еще над ракетами программы Apollo. У Тима нет почти никакого формального образования, но его гараж всегда был забит деталями от двигателей NASA, и он лучше многих знает, что там во что втыкается. Давняя любовь Тима к веселящему газу в качестве ракетного топлива была впервые реализована в 1994 г., когда он прицепил прототип ракеты к собственному велосипеду. Получилось неплохо, так что он построил новый велосипед и новую ракету, побольше. Получилось еще лучше: велик разогнался не хуже Porsche!

Гибридный двигатель Тима для SpaceShipOne совмещает в себе лучшие элементы двух типов ракетных двигателей, впервые разработанных еще Робертом Годдардом в начале ХХ в. Это одновременно жидкостная и твердотопливная ракета. Твердое топливо выстилает изнутри корпус ракеты. Жидкий окислитель впрыскивается в движок и поджигается. Поверхностный слой твердого топлива окисляется, воспламеняется и превращается в газ. Поскольку компоненты топлива хранятся отдельно, единственным местом, где они могут смешиваться, остается внутреннее пространство двигателя. Никакая течь не может инициировать взрыв. Известно, что большая часть серьезных отказав ракетных систем ведет к катастрофе. Двигатели Тима выгодно отличаются от всех прочих, они очень устойчивы к всевозможным сбоям и нарушениям.

Они недороги: после завершения проектных и конструкторских работ поточный выпуск такого двигателя будет делом относительно простым. Еще лучше то, что это чистые двигатели. Полет Entreprise компании Virgin (где используются реактивные двигатели такого же типа) добавит в атмосферу меньше углекислого газа, чем обратный полет рейсового лайнера Лондон — Нью-Йорк. Наш космический корабль будет экологически чистым!

Можно ли сделать его еще лучше? Наверняка можно. Мы уже работаем вместе с производителем двигателей для WhiteKnightTwo, компанией Pratt&Whitney, над доработкой двигателей под возобновляемое авиационное топливо; в том, что касается ракетной стороны, все выглядит весьма перспективно. В настоящее время разрабатывается множество новых видов и компонентов топлива. К примеру, в двигателе под названием Alice, сконструированном в Университете Пердью (штат Индиана), порошковый алюминий сжигается в водяном льду; в перспективе этот двигатель будет выбрасывать в атмосферу только водород и водяной пар. Только представьте: паровая ракета, заправляемая всего лишь порошком для фейерверков!

Условия конкурса Х-Prize требовали, чтобы неправительственная организация запустила в космос многоразовый космический корабль дважды в течение двух недель. Это означало, что сразу у двух пилотов появится шанс получить «крылышки» астронавта, слетав на SpaceShipOne.

Ни одного из пилотов, которым выпала такая возможность, не было среди первоначально отобранных Бертом Рутаном. Штатный летчик-инженер фирмы Пит Сиболд, первоначально испытывавший SpaceShipOne и поднимавший его на высоту 32 км, вынужден был отказаться от дальнейшего участия в испытаниях по состоянию здоровья; его селезенка настолько увеличилась, что возникла реальная опасность ее разрыва во время полета. (Пит, естественно, испугался рака, но тревога оказалась ложной. Он вернулся к участию в программе и в декабре 2008 г. поднял WhiteKnightTwo в первый полет.)

Пит покинул гонку, и первую (еще до Х-Prize) попытку преодолеть линию Кармана на SpaceShipOne сделал Майк Мелвилл. Старт состоялся 21 июня 2004 г. Полет потребовал немалой храбрости от человека, с детства страдавшего воздушной болезнью и научившегося летать только потому, что семейному бизнесу — предприятию по производству тары — нужен был коммивояжер! Правда, произошло это тридцать лет назад. В 2004 г., в возрасте шестидесяти четырех лет, Майк имел за плечами более 7000 летных часов на более чем ста типах воздушных судов, включая десять полетов на самолетах Рутана.

Друг и коллега Майка летчик-испытатель Scaled Composites Брайан Бинни поднял WhiteKnight на высоту 14 300 м и сбросил SpaceShipOne в воздух. SpaceShipOne сразу же накренился. Затем у него заклинило одну из управляющих плоскостей. Затем что-то дважды грохнуло. Майк держался — и, как это ни невероятно, наш космический корабль выправился. Через 76 секунд у разгонного двигателя закончилось топливо, и он замолчал. Майк несся вверх на скорости более 900 м/с. Ему оставалось только держаться и надеяться, что этого хватит и что SpaceShipOne преодолеет линию Кармана прежде, чем тяготение наконец искривит его траекторию обратно в сторону земли.

 

 

Один из первых полетов WhiteKnightOne со SpaceShipOne на внешней подвеске

 

И он преодолел заветную линию, хотя и со скрипом. Всемирно признанная граница космоса проходит на высоте 100 км[18], или 100 000 м. По официальным данным, Майк Мелвилл поднялся на высоту 100 124 м.

Можно сказать, что в космос он поднялся всего на 124 м — меньше, чем на длину двух с половиной олимпийских плавательных бассейнов!

29 сентября 2004 г. SpaceShipOne, подвешенный к самолету-носителю WhrteKnight, стартовал из гражданского аэрокосмического испытательного центра аэропорта Мохаве в первый зачетный полет на конкурс Х-Prize. После сброса с самолета-носителя SpaceShipOne под управлением Майка Мелвилла запустил двигатели и рванул за пределы атмосферы на высоту 103 км; на этот раз линия Кармана была пройдена с запасом.

Во второй попытке свой шанс заработать «крылышки» астронавта должен был выпасть другому пилоту, и Брайан Бинни был на седьмом небе от счастья.

Детство Брайана прошло в Абердине, а когда ему было четырнадцать, семья переехала в Бостон. Брайан окончил колледж и двадцать лет прослужил летчиком на флоте. Он всегда мечтал быть астронавтом, поэтому обрадовался, когда кто-то из приятелей свел его с людьми из Rotary Rocket: именно там он впервые познакомился с настоящей ракетной техникой. Позже из Rotary Rocket он перебрался в Scaled Composites и стал одним из надежнейших и любимых летчиков-испытателей Берта; именно он 17 декабря 2003 г. в первом полете с включением двигателя поднял SpaceShipOne на высоту 21 км.

Правда, после этого он разбил корабль. Это не была серьезная авария — скорее жесткая посадка, — но левая стойка шасси оказалась сломана. Поскольку зачетные полеты на Х-Prize были уже совсем близко, Брайан уверился, что его уже никогда не пустят в кабину космолета. Майк Мелвилл считал, что Брайан заслуживает еще одного шанса. Он придумал способ так организовать органы управления другого самолета Рутана — Long-EZ, — что тот стал вести себя при посадке практически точно так же, как SpaceShipOne.

Майк и Брайан даже вырезали из картона маскирующие экраны, сделавшие кокпит Long-EZ похожим на кабину космоплана и точно так же ограничившие обзор. Теперь все зависело от Брайана.

После сорока восьми заходов и посадок Брайан был готов, о чем сразу же громогласно и настойчиво заявил Майк. На следующий день после успешного полета Майка на Х-Prize Берт объявил имя второго пилота. Брайан Бинни все же получил шанс стать астронавтом.

4 октября 2004 г. Брайан поднял SpaceShipOne на девять километров выше, чем Майк, установил новый рекорд высоты для ракетоплана и завоевал Х-Prize[19].

Задача Virgin Galactic — превратить невероятные интеллектуальные достижения и личные подвиги, совершенные в небесах пустыни Мохаве и в других местах земного шара, в коммерческое предприятие. В апреле 2005 г. Берт Рутан рассказал американским законодателям о наших планах. «Меня совершенно не смущает, что мы создаем новую… мультимиллиардную отрасль, ориентированную исключительно на развлечения», — сказал он членам одного из комитетов конгресса. Любая новая технология в начале своего развития проходит такую фазу. Персональные компьютеры тоже начинали свое существование как игровые приставки. В первых вертолетах движение на винт передавалось ременной передачей. Первым двигателем аэроплана была детская рогатка. Первые полеты с пассажирами совершались для увеселения; самолет возвращался на тот же аэродром, с которого взлетел. В настоящий момент развлекательная фаза космических путешествий принимает две формы — и нам кажется, что только у одной из них есть будущее.

Некоторые компании экономят время и средства, используя технологии ХХ в. — ракеты-носители и т. п. — для отправки людей в космос на их собственный страх и риск. Такое путешествие оказывается либо астрономически дорогим (в Советском Союзе предлагали взять меня на Международную космическую станцию за $30 млн!), либо неудобным и небезопасным. Одно известное мне датское предприятие предлагает, например, такую возможность: вас зафиксируют в капсуле размером и формой примерно с гроб, и вы сможете взглянуть из нее на космос одним глазком через плексигласовое окошечко!

Мы, напротив, берем на себя гораздо больше работы, но считаем, что наш подход приведет к созданию жизнеспособного рынка и обеспечит нам всем реальное космическое будущее. Мы разрабатываем технологии, которые будут достаточно безопасными и надежными, чтобы мы могли дать своим пассажирам такие же гарантии, как любая другая транспортная компания.

 

Берт писал: «Мы считаем, что стремиться надо к стандартам безопасности, которые были достигнуты в первые пять лет регулярных пассажирских авиаперевозок, которые хотя и подвергали своих пассажиров высокому риску по современным стандартам, были все же в 100 раз более безопасными, чем современная государственная программа пилотируемых космических полетов». Это обойдется недешево — поэтому высокие цены, которые мы установим на первые полеты, не должны удивлять или беспокоить. Когда дело пойдет, мы рассчитываем снизить цены, как только сможем. Это естественное желание: так мы заработаем больше. Нет смысла быть лидером отрасли, если не можешь сделать свою отрасль доступной людям.

Берт и его команда работают над системой запуска. Они действительно работают над ней руками: на YouTube в настоящий момент есть ролик, на котором прекрасно виден процесс сборки фюзеляжа Virgin Enterprise. Он настолько легкий, что при необходимости рабочие просто поднимают его и переносят в нужное место! При таком подходе — учимся на ошибках — конструкторы постоянно пробуют вариант, затем меняют что-то и пробуют вновь. Вот почему мы никогда не назначаем заранее твердых дат. Наш WhiteKnightTwo, получивший в честь моей матери имя Eve, уже поднимался в воздух, и очень может быть, что к 2011 или 2012 г. мы начнем брать в полеты платных пассажиров[20], Мы будем первыми, и на долгое время предлагаемое нами приключение останется лучшим, какое можно купить за деньги.

Наши конкуренты тоже работают в поте лица. У них свои представления о том, как будет развиваться наш бизнес, так что сравнивать наши проекты очень трудно, если не невозможно. Когда Юрий Гагарин первым полетел в космос, астронавт NASA Джон Гленн сказал: «Теперь, с началом космической эры, работы хватит на всех». Позвольте мне представить вам несколько самых упорных тружеников.

 

Когда любимый космический вертолет в стиле Хита Робинсона не оправдал надежд, компания Rotary Rocket пережила необычайное превращение. Группа инженеров и руководителей проектов заново, практически с нуля, проанализировала свои мечты о космических путешествиях и основала XCOR Aerospace — компанию, которая производит недорогие и надежные двигатели и намеревается когда-нибудь использовать их для запуска ракетоплана в суборбитальный полет.

Говорят, что XCOR — наш ближайший конкурент. Это несправедливо по отношению к XCOR, потому что подразумевает, что эта компания — такая же, как Virgin Galactic, только более доступная по цене. Смотрите: они просят в два с лишним раза меньше, чем мы, за более короткий полет на менее мощном космическом корабле под названием Lynx («Рысь») и без возможности поплавать в невесомости… Все это правда. Но чем больше различий вы назовете — пассажир XCOR должен находиться в скафандре, пассажиры Virgin Galactic нет; пассажиры XCOR сидят рядом с пилотом и имеют практически круговой обзор, пассажиры Virgin Galactic плавают по кабине и выглядывают наружу через иллюминаторы и т. д., — тем яснее поймете, что сравнивать два таких разных предложения на самом деле глупо.

XCOR провела разграничение между нами в феврале 2009 г., когда объявила, что билеты по $95 000 не дадут вам права пересечь линию Кармана и даже приблизиться к ней. Вместо того чтобы доставить вас в космос XCOR предлагает вам волнующий опыт — полет на сверхзвуковом ракетоплане, похожем на Х-15. Вы сможете увидеть Землю глазами пилота с высоты примерно 65 км, а затем пережить незабываемый обратный спуск с ускорением 4g. Полет на Lynx — не уцененная версия чего бы то ни было, а самостоятельный блестяще задуманный аттракцион.

Хватит ли этого, чтобы позволить им удержаться в бизнесе? У нас есть сомнения на этот счет, но честный ответ звучит очень просто: это никому не известно. Бизнес-модель XCOR сильно отличается от нашей.

XCOR вовсе не хочет быть транспортной компанией. Это производитель космических кораблей. Компания будет сдавать свои ракетопланы Lynx в лизинг любому, кто захочет их эксплуатировать. Если путешествия XCOR не заинтересуют публику, компания понесет тяжелые потери — но, скорее всего, выживет и сможет продолжить борьбу. Поскольку XCOR специализируется на производстве самолетов, она всегда может использовать имеющиеся технологии в разных сочетаниях и создавать новые самолеты под новые требования рынка. Сам Lynx вырос из гоночного реактивного самолета, созданного для нового авиаспортивного объединения под названием Rocket Racing League. Кроме того, XCOR готова построить на основе Lynx Mark I орбитальный космоплан — как только найдется оператор, готовый взять такой летательный аппарат в лизинг.

Компания XCOR делает гигантский прыжок с Земли на орбиту и делит его на несколько шагов. Они планируют достичь орбиты постепенно, шаг за шагом. Идея сама по себе очень интересна: что-то вроде частной версии программы Х-Plane, причем очень в духе кустарей-одиночек.

XCOR движется в космос маленькими осторожными шажками. Элон Маск, сделавший состояние на продаже интернет-компании PayPal, не обладает таким терпением. Он основал компанию Space Exploration Technologies (сокращенно SpaceX) с единственной целью: попасть на Марс.

Довольно быстро он выяснил, что запуск марсианского корабля обойдется ему в два с половиной раза дороже, чем его постройка. Он понял, что из наших мечтаний о космосе ничего не выйдет, пока не появится дешевая система запуска. С тех пор Элон успел потратить на разработку дешевых ракет £100 млн собственных денег. Усилия не пропали зря. В настоящий момент запуск полезного груза на орбиту стоит около $40 млн. SpaceX на своей сверхнадежной ракете Falcon-1[21]может сделать это дешевле.

На первый взгляд операции такого масштаба совершенно не похожи на что-то кустарное; но это обманчивое впечатление. Когда Элону потребовался главный конструктор, он отправился в Общество исследований реактивного движения. Это общество, основанное еще в 1940-е гг., представляет собой старейший в Америке ракетный клуб. В нем состоят некоторые из лучших умов аэрокосмической отрасли США. Там Элону рекомендовали Тома Мюллера. После бесчисленных ночей и выходных, проведенных в гараже, Мюллер — специалист по двигателям калифорнийской фирмы TRW — тогда как раз перебрался из гаража на склад, принадлежащий приятелю, и вносил последние завершающие штрихи в свое изобретение: крупнейшую в мире любительскую жидкостную ракету. Вряд ли существует образец ракетно-космической техники, созданный более кустарным способом!

Когда Элон побывал у Тома и увидел, над чем тот работает, у него остался только один вопрос: «Можете ли вы построить что-нибудь побольше?» Сегодня у Тома Мюллера новая работа и новая должность — возможно, самая крутая из всех, что можно придумать. Он вице-президент SpaceX по двигательным установкам.

Незадолго до Рождества 2008 г. Тому и SpaceX повезло: они выиграли контракт на пополнение запасов международной космической станции (МКС) после закрытия программы Space Shuttle. Со стороны NASA это смелый шаг: если бы SpaceX затянуло разработку носителя и грузового корабля, тогда только русские были бы способны обеспечить обслуживание станции. Но это верное решение. Полет шаттла стоит втрое или вчетверо больше, чем полет Falcon, а уровень безопасности и надежности у него, мягко говоря, скромный. NASA наконец поняло, что орбитальные операции лучше выставлять на конкурс.

Конкурирующие между собой частные компании смогут гораздо эффективнее внедрять бесчисленные мелкие инновации в суборбитальные и почти орбитальные космические полеты. Подобно британскому Королевскому авиационному исследовательскому центру во время и после Второй мировой войны, NASA лучше всего проявляет себя в тех проектах, где необходимо думать и работать на далекую перспективу. Гайки и болты лучше оставить частному сектору. Тот факт, что финансирование впечатляющих и ценных проектов NASA, ее межпланетных станций, картографических проектов, марсианских миссий и т. п. висит обычно на волоске, тогда как миллиардные средства вбухиваются в проекты вроде международной космической станции — сооружений, которые устаревают раньше, чем завершается их строительство, — настоящая трагедия.

Что можно сказать о конечной цели SpaceX? Пожалуй, компания выдала себя, когда начала устанавливать в грузовом корабле Dragon иллюминаторы! Инженеры SpaceX считают, что экипаж из семи человек мог бы с удобством слетать в космос на борту их новой ракеты Falcon-9, запуск которой запланирован на 2010 г. Им нужно только, чтобы было куда лететь.

В этот момент на сцене появляется Роберт Бигелоу.

У Роберта полно необычных идей о том, как лучше потратить состояние, которое он сделал на сети отелей Budget Suites of America. Весной 1999 г. он случайно прочел заметку о космической станции совершенно нового типа под названием Transhab. Эта станция изготавливается из больших надувных модулей, способных соединяться друг с другом. Внутренний объем двух таких модулей превышает все, что может на данный момент предложить международная космическая станция. Годом позже, когда Конгресс США закрыл программу[22], в нее пришел Бигелоу. Внезапный интерес Роберта к космосу, мягко говоря, стал для всех сюрпризом. «Я не рассказывал даже жене, — вспоминает он. — Она ничего не знала. Все потому, что подобные мечты обычно не сбываются».

 

 

Представление художника (довольно убедительное) о жизни на борту модуля Transhab

 

В июле 2006 г. русская ракета доставила на орбиту пробный модуль в масштабе 1:3 под названием Genesis I. Он был наполнен всевозможными сувенирами от сотрудников Bigelow Aerospace. Модуль развернулся, включился и отправил на Землю видеоизображение с камер, установленных снаружи и внутри. Увидев в первый раз эти кадры, я не мог решить, что выглядит более трогательно: величественный вид Земли с орбиты или парившие в невесомости своего нового дома фотографии детей и любимых. Genesis II с безделушками от посетителей веб-сайта компании был успешно запущен 28 июня 2007 г.

К 2012 г. Роберт планирует запустить на орбиту полностью работоспособную надувную космическую станцию, которая сможет принять космических туристов. Четырехнедельное пребывание в космосе обойдется вам в $15 млн — вполовину дешевле, чем хотели от меня русские за визит на МКС. В настоящий момент Роберт больше всего нуждается в средствах доставки клиентов на орбиту и на борт его отеля. Ему нужны коммерческие космические корабли. Его Space Prize — объявленный всего через месяц после полета Брайана Бинни, благодаря которому SpaceShipOne был удостоен Х-Prize — обещает $50 млн любому, кто построит заслуживающий доверия частный космический челнок.

Пока приз остается невостребованным.

 

 

Эпилог

Предыдущая статья:Стеклопластик Следующая статья:Полет ради удовольствия
page speed (0.0177 sec, direct)