Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Политика

Прощание с «внутренней» статистикой  Просмотрен 220

Накануне рецессии 2001 года большинство экономических комментаторов прославляли фантастический динамизм американской экономики, рождение новой парадигмы, сочетающей высокие инвестиции, динамизм потребле­ния и низкую инфляцию. Квадратура круга 70-х годов наконец-то решена, Америка нашла путь экономического роста, не сопровождаемого чрезмерным повышением цен. В начале 2002 года выражать беспокойство в связи с отставанием производительности в Европе или Японии стало для нашей прессы навязчивой идеей, хотя в это время Соединенные Штаты восстановили таможенные пошлины, чтобы защитить свою отстававшую метал­лургическую промышленность, а японские программы с играми «Плей Стейшн II» и «Гейм Кьюб» выставили в смешном виде «Х-Бокс», представлявшую собой попытку «Майкрософта» вступить в конкурентную борьбу в этой области. И в это же время Калифорния страдала от недо­статка электроэнергии, а Нью-Йорк едва обеспечивал себя питьевой водой!

Вот уже около пяти лет как оптимистическое, если не сказать наивное, видение заатлантической экономики и реальное значение темпов развития валового внутренне­го продукта, который неизвестно что собой представляет, мне кажутся спорными. Мы все чаще оказываемся перед выбором: верить показателям ВВП, которые представля­ют собой общую сумму добавочной стоимости, создава­емой в результате деятельности предприятий внутри Соединенных Штатов, или признавать реальность, фи­гурирующую во внешнеторговом балансе. Последний оценивает торговлю между странами и свидетельствует о несостоятельности промышленности Америки. Как толь­ко появляются трудности с импортом какого-то товара, появляется и реальная напряженность, например в сфере электроэнергетики, что проявилось в Калифорнии в ре­зультате сбоев в работе энергосистем.

Я долго колебался по вопросу о реальности американ­ского динамизма. Дело «Энрона» и еще больше дело «Андерсена», которое последовало затем, определили мой выбор. Банкротство «Энрона», являвшегося посредниче­ской энергетической компанией, повлекло за собой исчезновение 100 млрд. долларов оборота. Эта магическая, виртуальная, мифическая цифра упоминалась в прессе. Фальсификация счетов аудиторской фирмой «Андерсен» не позволяет сказать сегодня, какая часть этой цифры представляла собой «добавленную стоимость», которая как таковая должна учитываться при определении аме­риканского ВНП. Но ведь 100 млрд. долларов могли бы составить примерно 1% ВНП Соединенных Штатов.

Сколько предприятий с помощью «Андерсена» и других подобных «лавочек» бухгалтерского учета и аудита фаль­сифицируют свои бухгалтерские счета? Рост в послед­нее время числа подобных дел наводит на мысль, что это касается большинства предприятий. Что это за эко­номика, в которой финансовые услуги, страхование и недвижимость росли в 1994-2000 годах в два раза быстрее, чем промышленность, и достигли в «стоимост­ном» выражении 123% промышленного производства? Слово «стоимость» взято в кавычки потому, что сто­имость этих услуг отличается от стоимости промыш­ленных изделий лишь тем, что первые в большинстве своем не могут быть обменены на международных рынках, за исключением, естественно, той части такой деятельности, которая обеспечивает поступление в американскую экономику капиталов, наличных средств для покрытия импорта. Раздутый вследствие фаль­сификаций, практикуемых частными предприятиями, американский ВНП становится похожим с точки зре­ния достоверности статистики на ВНП Советского Союза.

Ортодоксальная экономическая теория не может объяснить сокращение американского промышленно­го производства, превращение Соединенных Штатов в пространство, специализирующееся на потреблении и зависящее от внешних поставок. Напротив, импер­ский подход римского типа позволяет понять процесс как экономическое следствие политико-военного уст­ройства.

 

 

Сразу после окончания Второй мировой войны Соеди­ненные Штаты, столкнувшись с опустошением Европы и Японии и с мощным подъемом советской системы, организовали зону своего влияния как глобальную систему, центр которой составляли они сами. Поэтапно Соединен­ные Штаты навязали другим правила игры, соответст­вующие их идеологическим, торговым и финансовым предпочтениям, что только и могло обеспечить военное и политическое объединение контролируемого простран­ства. Нет сомнения, что на начальном этапе претензия Соединенных Штатов обеспечить благополучие большей части планеты была оправданной. Было бы абсурдным рассматривать создание этой мировой системы как де­структивный феномен. Свидетельством являются по­казатели роста за 1950-1975 годы. «План Маршалла», благодаря которому Европа получила средства для своего восстановления, а Соединенные Штаты - возможность избежать нового экономического кризиса, подобного депрессии 1929 года, остается актом политической и экономической мудрости, которая редко встречается в исто­рии. И об этом периоде следует говорить как о периоде позитивного империализма.

Соединенные Штаты, сконцентрировавшись на борь­бе против коммунизма и будучи излишне уверенными в постоянном, онтологическом характере своего эконо­мического превосходства, считали в этот период своим абсолютным приоритетом политическую интеграцию сферы своего военного господства. С этой целью они открыли внутренний рынок для европейских и особенно японских товаров, принеся в жертву, сначала не отдавая себе в этом отчета, а затем с определенной тревогой, круп­ные сектора своей промышленности. В начале 70-х годов появился внешнеторговый дефицит. Затем он стал харак­терным для торговли США со всем миром, даже с зонами, не входящими в первоначальную сферу их политическо­го господства.

Крушение коммунизма позволило новым крупным странам вступить в эту систему асимметричной торгов­ли. Сегодня Соединенные Штаты имеют наибольший внешнеторговый дефицит с Китаем, а не с Японией или Европой. Отныне американское сверхпотребление явля­ется ключевым элементом мировой экономики, которую некоторые считают имперской.

Америка вместе с тем остается необходимой для мира, но не как производитель, а как потребитель в обстановке недостаточности глобального спроса — структурного фе­номена, созданного свободой обмена.

 

Предыдущая статья:От производства к потреблению Следующая статья:Кейнсианское государство для переживающей упадок мировой экономики
page speed (0.0146 sec, direct)