Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Педагогика

ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ МЕТАФОРЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ И "ВНУТРЕННЕГО РЕБЕНКА". Часть вторая 2 страница  Просмотрен 385

 

 

Как мишка учил Мэри правописанию

Восьмилетняя Мэри была очень робкой и молчаливой девочкой. Пришедшая с ней мама рассказала, что у Мэри проблемы с правопи­санием, хотя по другим предметам она занималась очень хорошо. Мать опасалась, что полное отсутствие прогресса в правописании, несмотря на все старания Мери, может эмоционально повлиять на девочку и, как следствие, на ее успеваемость по другим предметам. Приглашение репетитора тоже не помогло делу, и на школьном совете было решено проконсультировать девочку у психотерапевта.

Мне с трудом удалось вытянуть из Мэри очень скудную ин­формацию: она любила плюшевых медведей и дома у нее была це­лая коллекция мохнатых любимцев. У Мэри было сильно развито зрительное восприятие, она живо описывала мне каждого из сво­их мишек. Слуховое восприятие было развито меньше. Проблема заключалась в том, что преподавательница обращала больше вни­мания на фонетику, без конца внушая девочке, что "надо слышать, как звучит слово", тогда только научишься правильно писать. А Мэри нужно было увидеть слово, чтобы запомнить, как оно выгля­дит в правильном написании.

Я предложила Мэри выбрать наугад какое-нибудь слово и пред­ставить, что она видит его изображенным на грудке своего любимого мишки, словно это надпись на майке. Интересно, что первым ей при­шло на ум слово "легко ". Мэри закрыла глаза и с радостью обнаружи­ла, что видит это слово на мишке. Поскольку переучить учительницу не представлялось возможным, мы решили: пусть эта игра будет на­шей тайной. Каждый вечер косолапый помощник усердно демонстри­ровал новые слова для Мэри.

Управившись с орфографией, мы занялись развитием слуховой системы. Выяснилось, что девочка любит слушать звуки моря, а еще ей нравится, как щебечет ее попугайчик. Все это удалось использовать при создании метафор, послуживших укреплению и обогащению ее слухового восприятия.

Мы пришли к выводу, что при нарушениях эмоционального и поведенческого характера терапевту стоит обратить внимание на со­стояние сенсорной интеграции или сенсорной синхронности. Этот мо­мент важен для установления диагноза и одновременно служит цен­ным подспорьем в решении основной проблемы.

Первым использовал сенсорную динамику в терапии Эриксон, и не только как клиническое средство в работе с физически неполно­ценными пациентами, а как обычное средство, входящее на равных в общий арсенал терапии.

Будучи сам, по словам Росси, "визуальным типом" человека, Эриксон, как правило, исследовал ранние воспоми­нания пациента, чтобы установить, принадлежит ли он "преимущес­твенно к зрительному или слуховому типу". Он использовал эту пред­расположенность при введении клиента в транс с целью разрешения его проблемы. Эриксон рассказывает о человеке, которого мучили постоянные боли. Отвлечься от них ему удавалось, сосредоточив все свои мысли на воспоминании стрекота кузнечиков, которому он всег­да радовался в детстве.

В работе со своими пациентами Эриксон часто использовал мето­дику, проверенную на себе самом. Последние два десятилетия жизни боль почти не покидала Эриксона и, чтобы справиться с нею, он при­зывал на помощь свою память и любимые сенсорные воспоминания.


"Я пытался вызвать в памяти то ощущение далекого детства, когда, вытянув вперед руки, я лежал ничком на чудесной лужайке. Мне каза­лось, что и руки у меня стали меньше, как у ребенка. Я засыпал, возвра­щаясь снова в дни детства, когда, лежа на животе на верхушке холма, я смотрел вниз на зеленые луга и поля. Их вид был таким прекрасным и вызывал в душе чувство бесконечного блаженства и покоя. Я видел, как покорно колышется трава под дуновением легкого ветерка".

Последователи Эриксона обобщили и систематизировали его опыт первооткрывателя в области утилизации сенсорной динамики в тера­певтической практике.

Работая с детьми, мы сосредоточились на сенсорной синхроннос­ти, полагая, что в ней таятся богатые внутренние ресурсы, которые должны быть доступны каждому ребенку. Этот "бесценный клад" мо­жет открыться ребенку в рассказах терапевта. Устные сказания всегда были древней традицией в культурах разных народов, отражая богат­ство, поэзию и чувственную насыщенность языка. В отличие от древ­них сказителей, создававших классические произведения, передавае­мые из поколения в поколение, рассказчик-терапевт создает свои метафоры по "индивидуальной мерке", используя особенности лич­ностного и психодинамического развития ребенка. А отправным пунк­том для создания таких целевых метафор является умение определить чувственную ориентацию ребенка, которая является одним из прояв­лений его неуловимого внутреннего мира.


5. ДЕТСКИЙ ЯЗЫК И КАК ЕГО ИЗУЧИТЬ

 

Вначале крючок не слушался меня и петли все время пута­лись. "Как трудно! Я, наверное, никогда не научусь * — уныло заключила я.

"Все получится ", — ласково утешила меня бабушка.

 

Языковые сигналы: сознательная коммуникативная система?

 

Если, оказавшись за рубежом, вы приветствуете местного жителя на его родном языке, выражая тем самым уважение к его стране, вы можете рассчитывать на душевный отклик. Напротив, незнание языка страны пребывания может вызвать массу недоразумений, огорчений и даже неприязнь местных жителей.

Но даже внутри одного и того же языка существуют языковые барьеры. Выражая свои переживания, ощущения, впечатления и мыс­ли, мы пользуемся как словами, так и невербальными чувственными средствами. То, как мы выражаем себя, говорит о нас не меньше, чем то, что мы говорим. Проблемы общения часто возникают из-за того, что содержание нашего сообщения приходит в противоречие с его фор­мой, или из-за того, что манера нашего общения не совпадает с мане­рой общения нашего собеседника. Например, поэтический литератур­ный стиль может у одного читателя вызвать в душе поток ассоциаций, но абсолютно не тронет более "заземленного" читателя.

Одно и то же понятие или идея будут по-разному восприниматься в зависимости от формы изложения и от языковых вкусов того или иного читателя, от его сенсорной ориентации. Умение распознавать и исполь­зовать выраженные в речи сенсорные предпочтения помогают установ­лению раппорта и близости между врачом и пациентом или учителем и учеником. Поскольку цель терапевтической метафоры — возможно точ­нее передать слушателю заложенный в ней терапевтом целительный посыл, при ее создании обязательно следует учитывать языковые склон­ности пациента. Если психотерапевт ориентируется только на собствен­ные речевые вкусы и они отличаются от склонностей ребенка, оба они будут "работать в разных диапазонах", даже если врач прекрасно разо­брался в проблеме и полон готовности помочь ребенку.

Основываясь на наблюдениях и анализе практической работы Эриксона в семидесятых годах, Бендлер и Гриндер предложили свою модель определения и утилизации сенсорных предпочтений. Будучи лингвистами, они обратили особое внимание на отточенное искусст­во Эриксона в использовании речи как лечебного средства. Они вы­делили в его методике определенные "модели" или дидактические сис­темы, которым можно было легко обучиться. В результате своих исследований они разработали метод нейро-лингвистинеского програм­мирования (НЛП) для использования в психотерапии. Мы убедились в своей практической работе, что использование основных элементов НЛП обеспечивает легкий и быстрый доступ в мир сенсорных про­цессов, присущий только данному пациенту. Остановимся вкратце на этой методике и ее использовании в нашей работе с детьми.

Согласно модели НЛП, речь человека выражает в сознательной, вербальной форме внутренние, нейродинамические процессы, задей­ствованные в общении — репрезентирует их. Для ясности приведем несколько примеров.

 

(Визуальный процесс)

"...

Давай, я тебе покажу, сколько разноцветных платьев у моей ку­колки".

(Шестилетняя Марджи)

"... Представляю, как лечу в большом космическом корабле и наблю­даю, как вдали плывет планета Земля".

(Девятилетний Филип)

 

(Аудиальный процесс)

"...Целый день могу слушать, как поет эта группа".

(Пятнадцатилетний Стивен)

"... У нашей училки такой скрипучий голос, хоть уши затыкай".

(Тринадцатилетняя Мишель)

 

(Кинестетический процесс)

"... Люблю играть с моей заводной игрушкой".

(Пятилетний Билли) "Мне так хорошо, когда я обнимаю моего песика".

(Семилетняя Тина)

 

Чувственную языковую ориентацию легко определить по глаго­лам, наречиям и прилагательным, выражающим действие. Сказуемые отражают три основных чувственных процесса: зрение, слух, осяза­ние. Предпочтительное употребление определенных сказуемых ука­зывает на характер коммуникативной системы говорящего. Хотя в нашей речи присутствуют слова, отражающие все три вида процессов (визуальный, аудиальный, кинестетический), все же одна из репре­зентативных систем оказывается более выраженной. Она и является сознательной коммуникативной системой.

Учет речевой ориентации ребенка при создании метафоры дела­ет ее еще более доходчивой и близкой по сходству ситуации и языкового оформления. Ребенок скорее отреагирует на то, что ему знакомо и по­нятно. Недавнее исследование Япко показало, что, используя харак­терные для речи пациента сказуемые, психотерапевту удается добить­ся расслабления клиента, установить раппорт и воздействовать на него в терапевтических целях.

Предикаты


Визуальные:

видеть,

наблюдать,

сосредоточиться на,

ясный,

сверкать,

сиять,

блестеть,

мерцать,

светиться,

цвета (цветной),

яркий (темный),

представить картину,

оттенки,

видеть проблему,

вспыхнуть,

следить,

выглядеть,

мысленно видеть,

отражать,

тусклый,

затуманить,

туманный,

освещать,

калейдоскоп цветов, походить на, казаться,

нарисовать картину, фотографический, подернутый дымкой

Аудиальные:

хихикать,

высказать мнение,

выговориться,

слышать,

слушать,

звучать,

щелкать,

настраиваться,

отключаться,

рычать,

грохотать,

свистеть,

треск,

хруст,

ломать,

шуршать,

хлопать,

сила звука,

громко,

тихо,

чириканье, лай,

прихлебывать,

вопить/орать,

монотонный,

многословный,

визжать,

диалог,

интонация


Кинестетические:

хватать, держать, ласкать, трогать,

чувствовать удобно (неудобно), больно, болезненно, тяжелый (легкий), гладкий (шершавый), холодный (теплый), фактура (бархатистый, грубый), чувствительный, закупоренный, застрять, приблизиться, обернуться, идти (бежать, ползти), выпустить (держаться за что-то),

расслабиться,

возбужденный,

наэлектризованный,

сердиться,

беситься,

падать,

тесный (напряженный), поддерживать контакт, потерять связь, устойчивый


Движения глаз: бессознательная коммуникативная система?

Все новые и новые розетки и квадраты прибавлялись к бабуш­киной скатерти. Мое сидение рядом тоже было не напрасным: я одолевала ряд за рядом, создавая свое первое творение. Мое уди­вительное ученичество растянулось на долгие дни и недели.

 

Исследователи давно заинтересовались движениями глаз как опре­деленной системой моделей, отражающих внутренние состояния. Состо­яние глаз (моргание, круговые движения, расширение зрачков) традици­онно служило индикатором гипнабельности и глубины транса. С началом исследований деятельности полушарий и их специализации (связанных с открытием Сперри и Богена), ученые обратили внимание на зависимость между различными моделями движения глаз и изменениями в работе мозга. Ряд ученых считают, что движения глаз указывают на различную интенсивность познавательных процессов и на главенствующую роль од­ного из полушарий. Существует также связь между типом познаватель­ной задачи (словесно-аналитической или пространственно-целостной) и преобладающей активностью одного или другого полушария.

Согласно методике НЛП, движение глаз служит как бы внешним графиком, отражающим внутреннюю познавательную деятельность органов чувств. Например, график НЛП для типичного правши чита­ется следующим образом: (Г) движение глаз влево и вверх означает стимуляцию прошлых зрительных воспоминаний, (2) движение вправо и вверх указывает на построение новых или будущих образов; (3) отсутст­вие фиксации взгляда отражает погруженность в работу воображения, (4) движение глаз влево и вниз соответствует внутреннему слуховому процессу, (5) горизонтальное движение глаз влево или вправо указыва­ет на слуховое восприятие, и (6) движение вправо и вниз означает вос­приятие кинестетических (осязательных) ощущений.

Паттерны движения глаз


 


    
   
    


    
   
    

Нам, клиницистам, эта система зависимостей интуитивно пока­залась вполне достоверной, и мы широко использовали ее в своей практике. Но мы чувствовали, что не мешает подкрепить интуицию научными данными. Мы провели компьютерный поиск соответству­ющей базы данных психологических исследований за период с 1967 года по май 1984 года включительно. Мы обнаружили 101 упомина­ние о паттернах движения глаз, но ни одной ссылки на изложенный выше график НЛП. Нами была отмечена незавершенность исследова­ний в этом направлении. Значительное число ученых не смогли уста­новить зависимость между движением глаз и мозговой деятельностью, хотя отмечали необходимость дальнейшего поиска. На эту мысль от­кликнулся Росси в одной из своих неопубликованных работ (1984):

"Не исключено, что широкомасштабные статистические исследо­вания вытеснили из поля зрения в высшей степени индивидуализиро­ванную, однако надежную зависимость между паттернами глазных дви­жений и работой мозга, которая может оказаться весьма ценной в клинических исследованиях. Если такая зависимость существует, то материал о подтверждающих ее практических случаях должен публи­коваться, чтобы с ним могли ознакомиться и использовать в своей работе другие клиницисты".

Такие случаи были в нашей практике, и мы надеемся, что их пуб­ликация, как советует Росси, принесет определенную пользу.

Движения глаз можно рассматривать как еще одну систему ми­нимальных сигналов, которые можно использовать при создании те­рапевтической метафоры. Терапевт не только учитывает сознатель­ный чувственный опыт ребенка, настраиваясь на него с помощью со­ответствующих предикатов, но и точнее отражает его бессознательный чувственный опыт, отмечая движения глаз. Например, рассказывая о каком-то случае, ребенок в основном употребляет зрительные преди­каты, но смотрит при этом вправо и вниз (кинестетическое направле­ние). Учитывая эту информацию, терапевт вплетает в свою метафору как визуальные, так и кинестетические предикаты. Следующий слу­чай служит примером спонтанного использования глазных сигналов непосредственно во время лечебного сеанса.

 

Глаза Лини

Эту симпатичную темноволосую девочку привели ко мне родите­ли. Анни стала плохо заниматься в школе. Родители утверждали, что девочка была одной из первых учениц и не по годам рассудительной, "пока не попала в одну дурную компанию, где все баловались нарко­тиками; она была идеальным ребенком, пока не сошлась с ними!"

Я попросила Анни рассказать, что она сама думает по этому пово­ду. На первых же словах она повернула глаза влево и вверх.

Анни: Я как-то почувствовала, что мне скучно, хочется повеселить­ся. А потом эти ребята встретились. (Глаза повернулись в сторону те­рапевта.)

Терапевт: Анни, а как ты вспомнила об этой встрече? А: Что?

T: Эти ребята у тебя в уме, как на картинке? А: (Пауза, глаза метнулись влево и вверх.) Вроде помню, как их увидела, когда они мне встретились.

Ответы Анни и движения ее глаз подтверждают, что у нее визу­альная бессознательная система общения и она может быть выведена на сознательный уровень с помощью вопроса. Если бы Анни не смог­ла на него ответить и не имела представления о том, как работает ее память, тогда ее визуальная система рассматривалась бы как "внесоз-нательная" чувственная система, т.е. заблокированная, находящаяся вне пределов осознанного восприятия, а стало быть, порождающая новую проблему или осложняющая существующую.

Т: Что же было дальше?

А: Ребята приняли меня хорошо, а я им сказала, что я "мамина до­чка". Тогда они сказали, что мне надо делать то же, что и они... подза­рядиться как следует и дернуть с уроков вместе с ними.

Т: Ну, а ты что решила?

А: (Глаза снова метнулись влево и вверх) Ну, меня прямо зло взяло —

курить травку. (Снова смотрит на терапевта.) А сейчас чувствую, что здорово увязла. Мне страшно. Не вижу никакого выхода.

Т: (Слегка склоняюсь к девочке и смотрю ей прямо в глаза.) Пред­ставляю, как тебе ужасно ощущать, что ты так увязла. Я хочу протя­нуть тебе руку и помочь выбраться из этой ситуации. (На мгновение замолкаю и слегка касаюсь руки Анни.) Вдвоем мы найдем выход, и ты почувствуешь себя гораздо лучше... Вот увидишь, ты снова будешь счаст­ливой, станешь похожей на себя прежнюю.

В этом диалоге раппорт устанавливается сначала на сознательном уровне с помощью кинестетических предикатов (со стороны Анни). Они удерживают сознание в данном времени и в данных обстоятельст­вах. Но с появлением визуальных предикатов сознание смещается внутрь, начинается бессознательный и интенсивный поиск: поскольку внут­ренняя зрительная система используется бессознательно, девочке не­обходимо изменить состояние своего сознания, чтобы извлечь из памя­ти образы, обозначаемые визуальными предикатами. Подбор предикатов, соответствующих ее бессознательной чувственной системе, тем самым усиливает состояние раппорта и измененного сознания (транс, погру­женность в себя). Таким образом, сознательная и бессознательная сис­темы общения получают доступ к заблокированной, "внесознательной" чувственной системе, где и следует искать пути к исцелению.

Предложения, иллюстрирующие подбор предикатов с учетом со­бственной сенсорной системы Анни, могут показаться несколько надуманными или искусственными, особенно когда их видишь на бумаге. Действительно, тщательный подбор слов в каждом индиви­дуальном случае — дело непростое и требует навыка и времени. Толь­ко практика дает умение естественно и искренне входить во внут­ренний мир ребенка.

В случае с Анни можно видеть, как система вопросов помогает получить подтверждение того, что движения глаз отражают внутрен­ний чувственный процесс. Вопросы могут быть как прямыми, так и наводящими:

Прямой: "А как ты вспомнила об этой встрече?" Наводящий: "Эти ребята у тебя в уме, как на картинке?"

Как правило, мы начинаем с прямого вопроса. Если ребенку он непонятен или он не знает, как на него ответить, мы задаем наводя­щий вопрос. Иногда он нужен только потому, что еще нет привычки к расспросам, касающимся внутреннего сенсорного опыта. Вопросы та­кого порядка кажутся необычными и не всегда понятными. И это вполне естественно, потому что терапевт пытается получить инфор­мацию о подсознательном, о сокровенном. Наводящий вопрос как бы поясняет, чего добивается терапевт.

Не напоминает ли наводящий вопрос подсказку свидетелю в судеб­ном процессе? Ведь можно предположить, что терапевт, говоря о кар­тинке (или звуке, или ощущении), как бы подталкивает ребенка к нуж­ному ответу. Как показывает наш опыт, дело обстоит совсем не так. Если сенсорная информация доступна и имеет возможность выхода, как в случае Анни, ее легко получить с помощью вопросов. Если она заблоки­рована, ребенок не сможет уловить смысл вопроса, а если и ответит, то такой ответ мало что будет значить для сбора информации терапевтом.

Приведем пример. Ребенок рассказывает о ссоре с матерью, при этом его взгляд устремляется вправо и вниз (кинестетическое положе­ние). В этот момент терапевт спрашивает: "Что ты сейчас чувству­ешь?" Ребенок непонимающе смотрит на терапевта и отвечает: "Ниче­го". Врач может даже попросить ребенка смотреть в том же направлении и продолжать рассказ о ссоре. Ребенок говорит еще несколько минут и затем терапевт спрашивает: "Ты что-нибудь чувствуешь, когда рас­сказываешь об этой ссоре?"

"Нет", — отвечает ребенок (глаза в кинестетическом положении).

"А на что направленно твое внимание?" — спрашивает терапевт. "Ковер загнулся" (видит боковым зрением).

Такой буквальный ответ определяется заблокированностью сен­сорной системы. Если доступ к ней открыт, своим ответом ребенок отражает какую-то из сторон своего внутреннего сенсорного опыта: "у меня в животе словно узел завязался", или "у мамы лицо стало крас­ное и злое", или "она так ужасно кричала". Если с помощью вопросов можно получить подобную информацию, ее можно считать достовер­ной. Если вопросы не дают результата, то налицо "внесознательная" сенсорная система, которая является частью основной проблемы, о чем мы расскажем в следующем разделе.

Следует отметить, что движения глаз не всегда так фиксированы и очевидны, как в приведенном выше примере. В клинической прак­тике не так уж часто встречаются случаи, когда ребенок смотрит то на терапевта, то в определенном фиксированном направлении. Как пра­вило, детские глаза весьма подвижны. Но наметанный глаз сумеет выделить устойчивые паттерны глазных движений, воспроизводящие бессознательные сенсорные стратегии, с помощью которых ребенок обрабатывает поступающую извне информацию. Приемы эти видоиз­меняются в зависимости от уверенности или слабости ребенка. На­пример, в областях, где ребенок чувствует себя неуверенно, он может отдавать предпочтение кинестетической системе, а там, где ему хоро­шо, на передний план выступает зрительная система.

Мы ограничиваемся здесь обсуждением какой-то одной модели как отражающей определенную бессознательную систему общения из соображений простоты и наглядности. У некоторых детей таких сис­тем может быть две, т.е. характер движения глаз указывает, например, на то, что они обрабатывают получаемые извне впечатления как визу­ально, так и кинестетически.

"Внесознатсльная" сенсорная система: новая перспектива в теории?

Мы занимались вязанием ежедневно. Бабушка показывала мне какой-нибудь новый узор и отправляла домой практико­ваться. На следующий день я приносила на ее суд плоды трудов предыдущего дня. С каждой новой деталью все больше прорисо­вывалась изысканная красота всей скатерти. Я училась.

Прежде чем перейти к теоретическим рассуждениям, давайте по-житейски задумаемся. Кто из нас, наших друзей или клиентов не давал себе зарок бросить курить или сбросить лишний вес? И все доводы за и против мы знаем чуть ли не наизусть, но всегда что-то мешает осущес­твить решение. Привычка крепко засела в нас и сколько бы мы, психо­терапевты, ни старались, ни нам, ни нашим клиентам не удается до­стичь устойчивых успехов в этой области работы над собой. В этом разделе мы осмеливаемся предположить, что нашему положительному желанию перемены мешает "внесознательная" сенсорная система. До­клад на эту тему был сделан нами на ежегодном научном собрании Американского общества клинического гипноза в Далласе, штат Техас, в 1983 году. Ниже мы цитируем наши выступления, предварявшие до­клад, поскольку они подводят нас к абстрактным и теоретическим по­нятиям через непосредственные и личные впечатления.

Джойс Миллз: "Хочу привести пример из личного опыта. Рань­ше я боялась летать самолетом, не помогали и многочасовые сеансы гипнотерапии. Наконец, мне довелось познакомиться с доктором Сти­веном Геллером, от которого я впервые узнала о понятии "внесозна­тельная сенсорная система". Все мы в разной степени и на различ­ных уровнях сознания пользуемся основными каналами чувственного восприятия (визуальным, аудиальным и кинестетическим). У меня доминирует визуальная система, но также и кинестетическая, об этом свидетельствует хотя бы мой страх перед полетами. А что же делает во время паники аудиальная система?

Выяснилось, что я совершенно неосознано постоянно веду с со­бой внутренний диалог о разных жутких катастрофах, которыми может закончиться полет, а моя внесознательная аудиальная система исправ­но поддерживает этот диалог. В ответ воображение послушно создает кошмарные картины (визуальная система), а те, в свою очередь, вызы­вают ощущения страха и тревоги (кинестетика). Тревожное состояние порождает еще более устрашающие диалоги и т.д. Порочный круг за­мкнулся. Необходимо было найти способ прервать негативную утили­зацию моего внутреннего слухового процесса. Использовав гипноз и метафору, Ричард смог справиться с моей фобией".

Ричард Кроули: "Проблема заключалась в том, что все прежние попытки лечения сводились к перестройке визуального и кинестети­ческого восприятия (т.е. клиентке следовало увидеть, как ей хорошо в самолете), в то время как аудиальной системе не уделялось никакого внимания. Поэтому все старания представить себя спокойной и рас­слабленной на борту самолета сводились на нет все теми же устраша­ющими картинами, порожденными внесознательным диалогом. Надо было установить, какие слуховые ощущения доставляют удовольствие Джойс и связать их каким-то образом с ее состоянием во время по­лета. Путем расспросов я выяснил, что Джойс любит смотреть бей­сбольные матчи. Эта игра ей нравилась по многим причинам, в том числе и за состояние возбуждения и подъема, связанное с криками одобрения или возмущения со стороны болельщиков. Надо было ис­пользовать эту положительную внешнюю звуковую активность, что­бы заглушить негативный внутренний звуковой фон.

Когда Джойс вошла в транс, я предложил связанную с бейсболом метафору с включенными в нее внушениями и знакомыми позитив­ными звуковыми ассоциациями — ее собственные возбужденные воз­гласы во время игры, звук ударяющегося о биту мяча, звуки одобри­тельно вопящей толпы болельщиков, выкрики продавцов мороженого, сладостей и напитков. Далее я сравнил многогранный звуковой фон полета в самолете с полетом мяча:

Чем мощнее подача, тем выше летит мяч под одобрительный гул зрителей. Вот он взмывает в небо и летит, сопровождаемый знакомыми радостными звуками... Вот он высоко в небе... уверенно летит к своей цели... Какое красивое зрелище, ты только посмотри. Представь, что это ты так славно рассекаешь воздух... и счастлива от того, что слышишь мощ­ный гул одобрения с трибун, это придает тебе еще больше сил и ты ровно и плавно летишь все дальше и дальше. Так же, как мяч приземляется на свою площадку, так и ты вернешься домой в целости и сохранности и смо­жешь гордиться собой: ты победила.

Когда Джойс в очередной раз должна была лететь самолетом, она бессознательно обратилась к бейсбольной метафоре, чтобы придать своим внутренним диалогам приятную окраску, что, в свою очередь, положительно воздействовало на визуальную и кинестетическую сис­темы. Теперь все три сенсорные системы работали в лад, создавая в полете ощущение спокойствия и безопасности. Такой терапевтичес­кий подход помог Джойс избавиться от страха и в других областях жизни: она стала отличной лыжницей, научилась плавать в открытом океане и даже путешествовать по рекам на плоту!

Следует заметить, что желаемые перемены не всегда наступают, если человек старается вспомнить метафору на сознательном уровне. Если бы сознание располагало решением проблемы, то она не возни­кла бы вовсе. Надо сказать, что, оказавшись в ситуации, для которой, собственно говоря, и придумана метафора, человек редко когда о ней вспоминает. Метафора скорее выступает здесь в роли положительно­го, постгипнотического внушения, которое либо перекрывает, либо вытесняет создавшее проблему негативное программирование".

"Внесознательная система" как понятие возникла в связи с необ­ходимостью разграничить уровни или характер бессознательных про­цессов, ибо разные уровни требуют дифференцированного клиниче­ского подхода. Само собой разумеется, что, например, у человека, не замечающего очки у себя на носу, и у человека, который не осознает, что ведет внутренний негативный диалог с самим собой, бессозна­тельные процессы находятся на разных уровнях.

Еще Фрейд и Юнг подняли вопрос о различии в характере бессо­знательных процессов. Фрейд четко определил в них два уровня (1936), сформулировав мысль о бессознательно-предсознательных "функци­ях психического аппарата". В своей книге "Душа и символ" (1958) Юнг говорит о трех уровнях бессознательных процессов.

Предыдущая статья:ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ МЕТАФОРЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ И "ВНУТРЕННЕГО РЕБЕНКА". Часть вторая 1 страница Следующая статья:ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ МЕТАФОРЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ И "ВНУТРЕННЕГО РЕБЕНКА". Часть вторая 3 страница
page speed (0.0391 sec, direct)