Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | История

Дорожные приключения  Просмотрен 350

Впервые в жизни еду в мягком спальном вагоне. Купе на двоих человек, в нем очень чисто, комфортно, уютно, звукоизоляция такая, что даже не слышно стука колес. В вагонах СВ позволяют себе ездить или высокопоставленные государственные чиновники, или же очень богатые люди. Мой попутчик не производил впечатления высокопоставленной особы.

- Наверное, - он богатый! - подумал я.

Лежу и незаметно присматриваюсь к моему соседу. За мной и ранее замечались причуды - внимательно рассматривать и изучать встречаемых на улице людей: их одежду, манеру поведения, осанку, форму лица, мимику, жесты и пр. У моего попутчика были большие мясистые губы и нос, выступающие лобные бугры и надбровные дуги, огромные жилистые кисти и длинные пальцы. Такие акромегалоидные черты (признаки) наблюдаются обычно у больных доброкачественной опухолью гипофиза. С его внешними признаками разобрался просто. Оставалось разгадать главную загадку: "Почему его кисти так интенсивно пропитаны темно-желтой краской, и каково происхождение скоплений грязно-коричневого цвета вокруг ногтевых лож?". Одет он был дорого, но неопрятно, а на крючке покачивалась роскошная шапка из красивого неизвестного мне меха.

- Кто же ты, загадочный мой попутчик? - и стал перебирать в памяти: у кого могли бы быть так окрашены руки?

И тут вспомнил, что точно такие же руки видел еще в далеком детстве, во время оккупации, у нашего соседа. У него, было, не помню, то ли девять, то ли десять детей, с которыми мы постоянно играли. В их доме стояли огромные деревянные бочки, в которых в специальных растворах из настоев коры дуба и ржаных отрубей замачивались шкуры. Из этих бочек исходил кислый специфический запах. В селе он был единственным специалистом - кожемякой, выделывающим сыромятную кожу.

- Мой попутчик - кожемяка, - решил я. - Всё!

На этом мои "исследования" закончились. Уморенный напряженной беготнёй и душевными переживаниями в течение последних дней, повернулся лицом к переборке и сразу уснул. Проснулся часов через пять, когда подъезжали к Запорожью.

Поздней ночью мы прибыли в Харьков. Вокзал сиял в ослепительных огнях, на перроне лежал толстый слой свежего снега, и пролетали отдельные крупные снежные пушинки. Для нас - севастопольцев, снег - редкое радостное явление. За всю зиму мы видим его всего два-три раза и то лишь всего нескольких часов, и очень редко - суток, поскольку он быстро тает. Я, мой друг Игорь и наш товарищ Эдгар, решили немного походить по заснеженному перрону и подышать свежим прощальным зимним воздухом. Прогуливаясь по перрону, заметил, что все идущие нам навстречу люди как-то странно смотрят на наши ноги. Посмотрел и я, и увидел, что Эдгар шел босиком по снегу с закатанными почти до колен штанинами. В то время многие увлекались "закаливанием" по системе душевно больного человека Порфирия Иванова, и он как раз был одним из тех. Разумеется, как же он мог пропустить такой шанс? Меня с Игорем разобрал смех. Глядя на его босоногую прогулку, мы просто ржали, а он спокойно вразвалочку разгуливал по перрону, не обращая ни на кого внимания.

Мой попутчик о чем-то спросил меня, и так, слово за словом, началась беседа. Выяснилось, что он - кооператор, содержит в Крыму стадо более 400 овец, мясо и шерсть сдает государству, а шкуры выделывает сам. Шапка? - конечно, сам! И хотя сшита она была из бараньей шкуры, по виду превосходила даже самую дорогую норковую, - так качественно был отполирован мех. Кроме того, в Подмосковье (в лесу) у него есть ферма, на которой содержится 150 голов песцов и голубых лисиц. Когда он назвал сумму своего годового дохода, я не поверил. И зря. Подъезжая к Москве и собираясь, он открыл свой саквояж и стал доставать из него толстые пачки 25-рублевых купюр и с трудом запихивать их во все внутренние карманы одежды...

- Зачем Вы везете с собой столько много денег, это же опасно? - спросил я.

- Еду в Москву улаживать свои кооператорские дела, а без денег их не решить.

Московские чиновники очень любят деньги. Что поделаешь, мы сами их к этому приучили, - с грустью на лице произнес он.

- Ну, помоги, Бог, Вам удачно решить все проблемы!

- А Вы-то куда едете?

- Далеко, даже очень и очень далеко. Я врач-нейрохирург, еду в Афганистан.

- В Афганистан? Как же так, ведь там идет война? Я бы туда ни за какие деньги не поехал!

- Правильно говорите, там действительно война, на которой, как поет Розенбаум, даже стреляют, - ответил я.

Грустно признавать. Но, поверьте! Даже имея часть денег, которые сейчас при нем, но, будучи морально "зажатым, в тисках" со всех сторон, постоянно глотая оскорбления, унижения и обман тех, кто властвует надо мной, - все равно уехал бы. Не в одних только деньгах счастье. Счастье - это состояние человека, которое соответствует наибольшей внутренней удовлетворённости условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни, осуществлению своего человеческого назначения. Оно является чувственно-эмоциональной формой идеала. Понятие счастье выражает представление о том, какой должна быть жизнь человека, что именно является для него блаженством. Счастье бывает разным. Например, наш нынешний первый партийный деятель, построил за 150 тысяч долларов "номер" в 20-ти метрах от берега моря, и считает себя счастливым. Я же, издав, за счет пенсии, двенадцать монографий, в т.ч. четыре учебника для студентов медицинских высших учебных заведений, тоже считаю себя счастливым. Разница между нами - счастливчиками заключается в том, что, рано или поздно, наступит время, когда обозленный нищий народ взбунтует и взорвет тот "терем" вместе с его хозяином. А, излеченные мною пациенты с благодарностью будут долго помнить своего врача, и мои учебники, изобретения и научные статьи будут жить столетия.

Счастье - это, когда ты свободен, и никто не смеет властвовать над твоей судьбой! На этом наши пути разошлись.

 

Московские "сюрпризы"

Утро, понедельник 14 марта, мы в Москве. Игорь написал мне номер телефона, по которому смогу его разыскать, и мы расстались. Ровно в 11:00 уже был во Всесоюзном Объединении "Союзздравэкспорт". Трудно передать мои волнения и переживания, которые испытывал, поднимаясь на второй этаж к своему куратору. Встретился с ним неожиданно - на лестничной площадке. Он покуривал "Беломор" прямо у доски объявлений, где висит совсем свежий приказ министра здравоохранения СССР Евгения Ивановича Чазова, категорически запрещающий курение в зданиях учреждений здравоохранения.

- Тоже курильщик! - весело отметил я, и зашел в его кабинет уже абсолютно спокойный.

У Федора Ивановича Хартицкого взгляд был добрый, но..., но казалось, всё же, он что-то от меня скрывает. И когда он сказал, что разговаривал с нашей заведующей горздравотделом, мне всё стало ясно: сюда уже позвонили...

- Интересно, и что же Вам сказала наша заведующая горздравотделом? - спросил я.

- Сказала, что Вы хороший врач и порядочный человек, и оправдаете доверие Минздрава. Вам гостиница нужна или у московской подруги поживете? - шутливо спросил он.

- Да! Желательно!

- Тогда поезжайте в гостиницу "Северная", она тут недалеко, на Сущевском валу. Хорошо отдохните, а завтра в четырнадцать часов прибыть к нам. Вопросы будут?

- Вопросов нет!

Сразу же поехал на Курский вокзал, забрал вещи и через час был в гостинице. Подхожу к окошку администратора, подаю ей все документы, в т.ч. талон на бронирование, а из окошка, будто гром, прозвучал железобетонный ответ:

- Места лишь в номерах по восемь человек. Будете поселяться?

Выбора у меня не было. Сдал вещи в камеру хранения и, поскольку лифты были безнадежно заняты транспортировкой разной гостиничной мебели и картин в огромных багетах, пошел пешком на пятый этаж. С трудом в каких-то закоулках разыскал свой 580-й номер и койку под номером два. В номере было еще трое мужчин пожилого возраста. У всех на груди "иконостасы" орденов и медалей. Один из них лежал, у него был вид очень больного человека. Я поздоровался и присел у краешка стола, за которым сидел тучный мужчина с синюшным цветом лица. Он выкладывал из сумки на стол продукты.

- Откуда будете, молодой человек? - спросил он командным тоном, кладя с какой-то злостью на стол огромный кусок сала, яйца, лук и бутылку минеральной воды.

- Из Севастополя.

А к Вашему трапезному набору не хватает только бутылки! - решил пошутить я.

- Здоровье не позволяет. Раньше было о-го-го! А я из Симферополя, работал заведующим отделом облисполкома. А теперь, видите, ищу здоровья в московских клиниках.

- Ну и как? Поиски успешны?

- Где уж тут, у дьявола, правду найдешь? Кому мы здесь, в Москве, нужны? - со злобой на лице ответил он, и тут же принялся поносить всю систему московской медицины, ее убожество, нищету и поборы.

- А почему Вы приехали в Москву? В Симферополе, наверное, есть свои хорошие доктора, там бы и лечились.

- Сейчас и у нас нет медицины, как и вообще ничего нет, - ответил он и переключился обличать и ругать последними словами симферопольское начальство (правда, бывшее). Тут уж досталось и секретарю обкома, и начальнику областного отдела внутренних дел.

- И зачем затронул такую больную для него тему? Теперь-то он уже долго не остановится, - подумал я.

По столу побежал огромный жирный таракан. Мужик ловко придавил его дном стакана. После, когда он смел со стола на ладонь крошки хлеба и положил себе в рот, мне стало жалко его (не таракана - мужика).

Этот здоровяк разогрел во мне аппетит. Вот, думаю, сейчас спущусь в ресторан, выпью, хорошо поем и больше в этот номер не вернусь. Я не смогу в нем жить, здесь же нет никаких условий: ни туалета, ни душа, ни обычного умывальника, ни телефона, ни телевизора. Чтобы жить в таких условиях эти последние дни перед такой трудной и неизвестной командировкой?

- Пропади он пропадом, этот номер! Чего бы мне это не стоило, но добьюсь отдельного номера, - подумал я, и ушел, не попрощавшись.

Позже выяснил, что эта гостиница такая же древняя, как и сама Москва. В ее номерах действительно нет никаких удобств, зато полно тараканов, пруссаков и мышей. Мои хождения и просьбы оказались не напрасными. Во второй половине дня удалось умолить старшего администратора поселить в отдельный номер. И хотя крыло здания, в котором он располагался, не имело лифта, в нем оказалось намного лучше: в номере были телефон, холодильник, умывальник и зеркало, а все остальные удовольствия - общие на этаже. Расстелил постель, немного посидел, отдышался и решил сегодня не беспокоить моего друга и знакомых. Но чуток погодя не удержался - позвонил Игорю и попросил на сегодня отменить нашу встречу. Завел будильник на 7:00 утра и уснул.

На следующий ден, в назначенное время, был у моего куратора. Тут же познакомился с тремя специалистами из моей афганской группы. Это были кардиохирург Сергей Ковалев из научно-исследовательского института кардиохирургии, переводчица Хасият из Душанбе и медсестра Нина из Минска. Все они командируются в другие гражданские лечебные учреждения. Ровно в 14:00 нас пригласили в кабинет Федора Ивановича и раздали конверты, в которых были вложены загранпаспорта, аттестаты, "объективки", т.е. своеобразные анкеты и авиабилеты. От нас требовалось тщательно проверить правильность всех записей во всех документах. Оказалось, что в моей "объективке" допущена ошибка. В ней указано, что меня врача-педиатра направляют в городскую детскую поликлинику Кабула. Вскоре эти ошибки были исправлены и нам выдали почитать таможенные правила. Я не стал углубленно изучать их, т.к. никакой надобности в этом не было: контрабанды, за исключением двух бутылок водки, у меня нет, провозить что-то недозволенное тоже не намереваюсь. Да и как себя вести за рубежом меня учить не надо, поскольку убежден в одном: если человек нормальный, то он нормальным будет везде - дома, в гостях, на Родине и в чужой стране.

В этот день Федор Иванович назначил меня старшим группы, объяснил, в каком условленном месте кабульского аэропорта мне необходимо будет разыскать встречающего нас переводчика, каковы его приметы и пр. В мои обязанности входило также выяснить общее количество мест багажа и его вес, с тем, чтобы уложиться в регламентированные нормы.

На этом наш рабочий день закончился. В 11:00 следующего дня мы вновь собрались у Федора Ивановича, оформили и сдали в бухгалтерию финансовые документы и опять весь день были свободны.

Мне и Сергею Ковалеву вручили пропуска в ЦК КПСС, где завтра в 10:00 мы должны сдать на хранение партийные билеты.

В этот день шел большой снег, который тут же таял, образуя огромные грязные лужи. По пути в гостиницу в гастрономе накупил на первый случай продуктов. Вечером стал готовить себя морально к визиту в ЦК КПСС, это ведь в моей жизни первый визит в наивысший орган партийной власти.

Утро следующего дня выдалось гораздо худшее.

Вечерний снегопад ночью сменился проливным дождем. Ночь была беспокойной, часто просыпался, т.к. по карнизу окна постоянно барабанили огромные дождевые капли, а с улицы доносился шум транспорта. Привел себя в порядок, оделся так, как было рекомендовано, и с трепетом направился в партийную Цитадель. В такую слякоть и гололед старался сохранить более-менее приличный вид одежды. А тут, как назло, у здания ЦК, меня окатила грязью проезжавшая на большой скорости "Волга" с "цэковскими" номерами. Довелось на тротуаре, на виду у прохожих, снять пальто и стряхивать с него грязь.

У девятого подъезда меня ожидал Сергей Ковалев.

После двойного контроля нас пропустили в здание. Длинные коридоры здания были устланы роскошными ковровыми дорожками, а пол холлов - очень дорогими огромными коврами.

И тут я сразу догадался, почему в аэропортах, встречая и провожая высокопоставленных партийных и государственных деятелей, всегда расстилают дорогие и качественные ковровые дорожки. Оказывается, они настолько привыкли к ним, что без ковровой дорожки уже никак не могут определить ту "верную дорогу", по которой надо вести дальше нас - "товарищей"(!).

В холле возле нужного кабинета в роскошных креслах сидело около 20 человек, таких же, как и мы - уезжающих. Несколько человек у окошка оформляли анкеты на сдачу партийных билетов. К этой формальности я отнесся очень старательно, и стал перьевой ручкой и тушью каллиграфично выписывать каждую букву. Сергей заметил моё усердие:

- Не старайся так, а то заметят твои способности и оставят в аппарате ЦК каллиграфом. С кем же я тогда улечу в Афганистан?

- Успокойся! - говорю ему, - Афганистан на ЦК не променяю.

После состоялась беседа с инструктором ЦК по афганскому региону, - довольно-таки симпатичным человеком лет пятидесяти, не более. Он охарактеризовал обстановку в Афганистане, но чего-то нового, кроме того, что мы знали из СМИ, так и не услышали. Он поинтересовался, с каким настроением мы туда едем. Мы ответили, что настроение у нас бодрое, готовы работать так, как этого потребуют обстоятельства. Затем он пожал нам руки, пожелал живыми вернуться на Родину, и мы расстались. Уром следующего дня (в пятницу) мы получили паспорта, аттестаты, объективки, авиабилеты и все оставшееся до вылета время были предоставлены самым себе. Я решил проститься с моим другом Игорем и провести вечер в каком-нибудь приличном ресторане. Мы выбрали ресторан в здании Академии Наук, что на Фрунзенской набережной. За столиком сидим вдвоем. Заказали вкусную еду и хорошую выпивку. Несмотря на принятое хмельное и звучание чудесных оркестровых мелодий, настроение у меня подавленное, и на душе - тревожно. Завтра Игорь улетит домой. Вечером все друзья соберутся у нашего общего друга Георгия по случаю его сорокалетнего юбилея. Будут тосты, добрые пожелания, дружеские объятия, а стрелки моих часов в то время будут отсчитывать последние часы и минуты пребывания на родной земле - нашей любимой Родине. Сидели мы с Игорем очень долго и много говорили обо всем. Расставаясь, он шутливо сказал:

- В общем, давай договоримся так: ты лети в свой Афганистан, но учти, каждую пятницу, как всегда, мы ждем тебя в сауне, в нашем мальчишеском клубе "Кальмар". Понял?

- Понял, Игорек! Обещаю поговорить с афганским министром Обороны. Надеюсь, если он обладает такими же чувствами крепкой и верной мужской дружбы, как мы, то он меня поймет и будет давать мне самолет каждую пятницу. Так и передай ребятам...

Воскресный день провел в бесцельном хождении по Москве, просто бродил по городу, чтобы как-то быстрее пробежало время. Поехал на Рижский вокзал, чтобы посмотреть современный рынок кооператоров. Поехал не зря.

Зрелище оказалось ошеломляющим: шастая по рынку, чувствовал, будто нахожусь не в Москве, и даже не в России, а где-то на Кавказе или в Ташкенте. Все торговцы - с восточными лицами и говором. На прилавках полно всякого товара, но цены - фантастические. В общем, про себя, назвал эту "толкучку" не рынком кооператоров, а "рынком коопиратов". Чтобы брожение было не пустым, прикупил "концептуальную закусь": пару буханок душистого бородинского хлеба и два кило уж больно соблазнительного сала.

Вечером у гостиницы поймал такси и через полчаса был в Шереметьево-2. И тут пошли одна за другой неприятности: подъезжая к аэропорту, вспомнил, что в гостинице оставил бифокальные очки, в которых оперирую. Выгружая багаж, оборвал ручку спортивной сумки, в которой была аппаратура. С трудом перетащил вещи в здание аэропорта. Подхожу к регистрационной стойке, а тут - одна за другой новые пакости. Доставая из кармана платок, чтобы вытереть со лба пот, роняю янтарный мундштук, который раскалывается пополам. А янтарь, говорят в народе, камень, приносящий счастье. Далее, подаю документы на регистрацию, и тут... миловидная регистратор долго рассматривает то список, то мои документы, и, в конце концов, мышиным голосочком пропищала:

- А Вас нет в списке.

- Как нет? - обалдеваю я, - Это какое-то недоразумение, посмотрите, пожалуйста, еще раз внимательнее.

И тут вспоминаю один разговор с моим коллегой, который уже дважды работал за границей в африканских странах. Он говорил, что улетающим ты можешь считать себя только тогда, когда самолет уже взлетел. Но бывает и так, как в кино: человек сидит в самолете, к нему подходят и говорят, что возникла маленькая неувязка с документами и ее надо уточнить, но для этого Вам надо выйти из самолета.

- Неужели и сюда долетел "голубок"? - обреченно подумал я.

И в этот момент "мышка" подает мне документы, виновато и кокетливо улыбается, и радостно объявляет:

- Ой! Нашла! Здесь неразборчиво написана Ваша фамилия...

- Ну и шуточки у вас! Так же ведь можно человека и до инфаркта довести! - сказал я, и, про себя, даже неделикатно выразился.

Но сразу смягчился - девочка была уж очень хороша собой.

Захожу в самолет последним. Уже за полночь, в 0:50 23 марта наш лайнер ТУ-134 легко оторвал от земли шасси, а мне показалось, будто я оторвался от земли и поплыл в невесомости. Сижу у иллюминатора правого борта, как раз у люка с надписью на русском и английском языке "ЗАПАСНОЙ ВЫХОД".

- Хе-хе! Ну, слава Богу, хоть тут повезло! В случае необходимости приземлюсь первым.

Под нами Москва, самолет делает большой круг, через иллюминатор видны её яркие огни. Постепенно они становятся все меньше и меньше и, наконец, растаяли во мгле. Летим курсом на Ташкент. Откидываю спинку сидения, удобнее усаживаюсь, полностью расслабляюсь и погружаюсь в дрёму. Уснуть не дал пихнувший меня в бок Сергей Ковалев: перед нами стояла парочка красивых стюардесс с так называемым полетным обедом и сухим красным вином. Я не стал пить и предложил свою порцию Сергею. Уговаривать его долго не пришлось, он охотно взял мой стакан, сделал жест в сторону, оставшейся позади Москвы, и одним глотком выпил.

В 4:45 утра (по ташкентскому времени 7:45 утра) приземляемся. На улице уже совсем светло, с востока веером, в виде полос, растекаются оранжевые лучи восходящего солнца. Красиво. Торжественно.

Тут уже пробудилась весна, местами зазеленела трава, вот-вот скоро распустятся почки деревьев, хотя воздух настолько прохладен, что изо рта идет пар.

В сопровождении пограничников следуем в зал международных рейсов. Увы, это не Шереметьево, но и не наш симферопольский аэропорт, а так - что-то среднее помеж очень хорошим и очень плохим. В 5:45 наш самолет взлетает и берет курс на Кабул.

Вначале летим в сплошной облачности, затем появляются небольшие светлые проталины, через которые отчетливо просматриваются снежные горы. Их вершины и хребты кажутся удивительно причудливыми остроконечными пирамидами.

В 6:20 по трансляции сообщают, что наш авиалайнер пересекает границу Союза Советских Социалистических Республик.

Это столица Афганистана - Кабул.

Под нами сплошные горы, в которых не видно ни долин, ни кишлаков, откуда могли бы взлететь "стингеры", и это лично меня радует и успокаивает. Вдруг горы будто провалились, и перед нами открылась чаша грязно-серого цвета в виде огромнейшего котлована. Вокруг неё просматриваются городские кварталы и, как мне показалось, большая извилистая полноводная горная река. По периметру этой чаши самолет, снижая высоту, проделывает несколько кругов против часовой стрелки. Рядом с самолетом пролетают вертолеты, и каждые 10 секунд выстреливают пиропатронами, обеспечивая защиту от "стингеров". Наконец, последний левый разворот, реверс двигателей, стремительное снижение, гашение скорости, и мягкий толчок шасси о посадочную полосу известил, что мы уже - на афганской земле....

Здравствуй, Афганистан!!!

 

 

 

Предыдущая статья:Подготовка к командировке Следующая статья:Первые знакомства на афганской земле
page speed (0.0399 sec, direct)