Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | История

На фоне их казаться будешь - гением"!  Просмотрен 714

А. Павловский

Часто, долгими часами, обдумывая создавшуюся вокруг меня ситуацию, старался честно и объективно проанализировать: В чем же я виноват, и кто причастен к такому моему положению?

И пришёл к выводу, что во всех моих бедах виновата "гауптштабсциммер" севастопольской "элиты" - штольня "мускатного шампанского".

Обычно её посещают представители городских "властей", которые, не имея стыда и совести, "на халяву" постоянно наслаждаются там чудодейственным нектаром крымской виноградной лозы. Проезжая мимо штольни, можно видеть, как из неё "вываливает" толпа городских начальников разного калибра: работники горкома партии, райкомов партии, горисполкома и райисполкомов, милиции и прокуратуры и других организаций.

Частыми гостями этого "лакомого местечка" были и консультанты из симферопольской клиники нейрохирургии, руководство здравоохранения города и нашей больницы. Вначале несколько раз приглашали туда и меня. Но я не любитель "шампанского". Из всех вин редко позволял себе выпить немного "Каберне".

В этой штольне, обычно, "вершились" великие дела, в том числе и проблемы здравоохранения. В ней была "решена" и моя судьба. В дегустационном зале, сопровождая лестной улыбкой и сладкой речью, всегда "угощала" технолог цеха Анна Семеновна - жена моего ординатора Бронислава Малышева. Её муж - Слава Малышев, в общем, был очень добрым человеком, но он не был рожден для нейрохирургии и медицины, вообще. Бог не осчастливил его таким даром. С жезлом "гаишника" за голенищем сапога и погонами младшего лейтенанта ГАИ, он окончил Крымский медицинский институт. К сожалению, он так и остался "гаишником". Однажды доставили одного мотоциклиста после ДТП. Читая историю болезни, написанную Малышевым, просто удивился: на первой странице нарисована схема перекрестка с указанием названий улиц и расположением мотоцикла. Читаю текст: "Мотоциклист на большой скорости не вписался в поворот и т.д.". А далее: ни слова о пульсе, артериальном давлении, зрачках, рефлексах и других неврологических симптомах поражения мозга.

Я взял чистый бланк, и после совместного осмотра пострадавшего, под диктовку, заставил его написать новую историю болезни так, как это следует.

- Вашу историю болезни, Бронислав Иванович, отвезите в ГАИ, там она больше понадобиться! - пошутил я, - В дальнейшем прошу не забывать, что Вы - уже не "гаишник", а врач-нейрохирург!

Как-то поступил больной с травматической эпидуральной гематомой, и я разрешил ему вместе с травматологом Юрием Качуровым оперировать того больного. Это, пожалуй, самая простая операция.

Нужно по ходу линейного перелома "удалить" немного кости, удалить скопившуюся гематому, прошить и перевязать кровоточащий сосуд. Через 20 минут после начала операции, захожу в операционную и вижу жуткую картину: пол залит кровью, халат, маска и шапочка на Брониславе тоже залиты кровью, из оболочечной артерии, пульсирующей струей, истекает кровь, а он кусачками продолжает удалять ("скусывать") кость.

- Прекратите удалять здоровую кость! Прошейте и перевяжите сосуд и остановите кровотечение! - говорю ему.

А он - ноль внимания! Продолжает яростно резецировать (удалять) кость. Я попросил ассистента придавить пальцем кровоточащий сосуд, оттащил Бронислава от операционного стола, надел перчатки, прошил и перевязал сосуд. Кровотечение остановлено.

- А теперь, Юра, - обращаюсь к ассистенту, - зашейте, пожалуйста, рану. Только не сильно стягивайте швы.

Я убедился, что Малышеву нельзя доверять даже самую простую операцию, поскольку он не обладал чувством: "Вовремя остановиться!". А это в хирургии - главное правило. Поэтому я запретил ему брать в руки скальпель и самостоятельно оперировать.

- Скальпель, Бронислав Иванович, - игрушка не для Вас! Вы не умеете им пользоваться! - сказал ему однажды, - Будет гораздо лучше, если Вы перейдёте на другую работу, например, в организационно-методический отдел. Там, работая с бумажками, Вы принесёте гораздо больше пользы здравоохранению города, чем сейчас в нейрохирургии.

Он промолчал....

Он был весьма странным человеком. Его внешний вид всегда был неряшливым, чистый белый халат буквально на следующий день превращался в тряпку. Он страдал бессонницей, поэтому появлялся в больнице рано - после 6:00 утра. До начала рабочего дня он успевал обойти территорию больницы, переговорить со сторожами, дежурными водителями и персоналом приемного покоя, и всегда был в курсе всех событий. Я никак не понимал: Зачем ему всё это было надо? Из-за его "проделок" я заполучал много выговоров, и даже пару раз доводилось выступать в суде, защищая честь отделения.

Однажды, когда я уже не работал в больнице, в воскресный день еду по городу и вижу, как на большом перекрестке в центре города стоит наш Славка Малышев в белом халате, и неврологическим молоточком, будто "гаишным" жезлом, "регулирует" движение машин. Я остановился, схватил его за руку, затащил в машину, и привез в больницу, поскольку он был ургентным нейрохирургом. Завожу в приемный покой, а дежурный медперсонал коршуном "налетел" на него.

- Вы, что идиот? - с яростью набросилась на него дежурная медсестра. - Мы уже два часа Вас ищем! Здесь без всякой помощи лежит в коме больная после автодорожного происшествия!

- Девочки! Не кричите на него! Эти два часа он усердно трудился в роли своей прежней профессии - автоинспектора. Он регулировал движение машин на очень сложном в городе перекрестке! - говорю я.

Но, городским властям, особенно бывшему секретарю райкома КПСС, а нынешнему - секретарю горкома коммунистической партии Василию Пархоменко и симферопольской "профессуре" Анна Семеновна каждый раз "вносила в уши", что её мужа - талантливого нейрохирурга и трудягу, какой-то там Яровой "зажимает", и всяческими путями пытается выжить из нейрохирургии. И так, при мне этот бездарный и бесперспективный "нейрохирург" в течение тринадцати лет только лишь занимал место в нейрохирургии. И ничего с ним невозможно было поделать.

Как только Броня в очередной раз чего-нибудь "учудил", так "главный" и начмед сразу же набрасываются на меня:

- Когда Вы избавитесь от него?!

- Готов, хоть сегодня! Переведите его в хирургию! - отвечаю.

- А на х..й он нужен нам нужен в хирургии! - говорит "главный".

И в тот же день включалась, словно выпущенная из пожарного водомёта, струя "шампанского мускатного", которая сразу же "гасила" еще неразбушевавшееся пламя, и замывала следы его греха. После возлияния "шампанского" вовнутрь, начмед и "главный" сразу меняли гнев на милость. Броня, как они его по-дружески называли, - становился опять уважаемым человеком в больнице. А моя, - "...надцатая" по счету, попытка перевести его в другое отделение, опять "утопала" в "брызгах" "шампанского виноворота". В итоге, каждый раз, - я получал выговор....

Анна Семеновна - женщина умная, практичная и цепкая. Продумала, просчитала все варианты, и решила:

"Из нейрохирургии надо убрать самого заведующего".

Спросите: Зачем ей это надо?

А вот зачем: Яровой - не такой продажный, как начмед и "главный", за паки "шампанского" он никогда не предаст интересы нейрохирургической службы, и не станет дальше терпеть в отделении её мужа. Рано или поздно, он таки избавится от него. Но у них есть сын, который оканчивает институт и мечтает стать "потомственным" нейрохирургом. А Яровой, зная генетику и законы наследственности, гляди, усомнится в его способностях, и может стать грозной преградой на его нейрохирургическом пути. Поэтому: Ярового надо убрать из нейрохирургии! Но, как? - рассуждает она далее, - "Главный" и начмед преданные мне люди. Это ещё те кадры?!

Конечно, за паки шампанского, которыми до потолка был забит её гараж в кооперативе "Волна", эти орлы кого угодно продадут и даже Родину-мать, не то, что там какую-то нейрохирургию. Главное, что им, совершенно безразлично, что станется с нейрохирургией в городе, если они уберут оттуда Ярового.

- Но, этих "тяжеловесов" - рассуждает она далее, - надо ещё более укрепить. В эту афёру надо подключить ещё доцента Ющенко и профессора Морозова. И тогда будет создана настолько сильная коалиция, что она враз расправится с Яровым. Ну, а если он вздумает обратиться в горком партии, чтобы восстановиться на работе, то и там есть "свой", такой же продажный, но надежный человек - секретарь райкома партии Василий Пархоменко. Тот кадр обязательно поддержат решение "моей команды".

Распутывание клубка истины - неблагодарная задача.

"In Mendes Veritas!" -Истина - во лжи! - так утверждает древнее латинское изречение.

Если, кто-то сомневается в этом, то советую послушать песню Владимира Высоцкого: "Баллада о правде и лжи".

В ней есть такие замечательные слова:

"Некий чудак и поныне за правду воюет,

Правда, в речах его правды на ломаный грош,

Чистая правда со временем восторжествует,

Если проделает то же, что явная ложь".

А у барда Александра Дольского есть другие слова, которые именно характеризуют моё положение:

"Не пробиться ни вниз, ни наверх, никуда,

Слово смелое глохнет, мельчают прозренья...

Быть талантливым страшно, а честным - беда,

И смешно одержимым высоким гореньем"...

Я не стал, в пику моим "друзьям" и недругам, "проделывать" такие же "козни" (тайные, злые и коварные умыслы), а лишь посвятил им собственные следующие строки:

"Я раздражаю вас? Ну и что же?!

Вам за успехи мои обидно?

Я ж наслаждаюсь, и, ,видя ваши рожи!

Поверьте, мне нисколечко... не стыдно.

Ну - всё! Салют! Пишите письма!

И не будите во мне Дракона!

Ведь, я свободный и независим!

И мне... не давит моя Корона"!!!

 

Всю мою жизнь в медицине, я считал лечебное учреждение ХРАМОМ физического здоровья, аналогично Православному ХРАМУ, дарящему людям здоровье духовное.

В стенах больницы никогда не повышал голос, проходя по палатам и коридорам, никогда не стучал каблуками, всегда оберегал тишину и покой. Не "отчитывал" провинившихся сотрудников в присутствии других.... Искренне любил мой коллектив. Мое отделение было для меня, своего рода, вторым домом. Поэтому прилагал все силы, старания и знания для того, чтобы лечебный процесс в нем соответствовал последним достижениям медицинской науки. В этом плане, наше отделение действительно, было лучшим в городе, что никак не нравилось моим бездарным коллегам и "руководлу" больницы. В итоге, то "руководло" выжило меня из больницы, и разрушило мой ХРАМ, превратив его в прежнее жуткое убожество, с которого я начал мою работу в городе-герое. Мой хороший товарищ - севастопольский поэт и композитор Александр Павловский написал замечательное произведение, которое называется "ХРАМ".

С его разрешения, я позволил себе поместить его в моей книге, ибо оно слишком запало в мою душу, и его содержание созвучное с моей судьбой в медицине:

 

"В детстве виделось мне, что построил я Храм

Но войти туда может не каждый.

Только тот, кто от подлости в жизни страдал

Сможет в нем утолить свою жажду.

Вырос я, и свершилось, как в детстве мечтал

Храм воздвигнул, не следуя моде,

Только дервиш горбатый мне как-то сказал:

Это вызовет зависть в народе.

Что построил я Храм, никого не спросив,

Не имея на то разрешенья,

Что не хватит мне в жизни здоровья и сил

Сохранить для несчастных строенье.

Много люду пришло, собралось у ворот,

Не пришлось приглашать мне их дважды.

Только был удивлен набежавший народ,

Что войти туда может не каждый.

С той поры поубавилось в сердце друзей,

Средь врагов я их чаще встречаю.

Только шепчет душа: "Не жалей, не жалей!

Не один в этой жизни страдаешь"!

Неужели так нужно, мне горя хлебнуть?

Чтоб понять, - кто не рядом со мною,

Кто бросает шипы на мой жизненный путь,

Заставляя платить меня кровью....

Я за всё заплачу, только сердце не дам

Ни в обиду, ни на растерзанье,

Не замазать им грязью и подлостью Храм,

Обрекая меня на страданья....

 

Решил никуда не обращаться и никому не жаловаться, ибо знал, что всё это - совершенно бесполезно. И лишь однажды поведал академику Андрею Петровичу Ромоданову о том, как мне живется в Севастополе, на что он ответил:

- Севастополь - город особый.... Он требует к себе уважения и поклонения! Да и крымская нейрохирургия у нас - тоже особая. Могу предложить Вам должность главного нейрохирурга в двух областях Украины или старшего научного сотрудника в моём институте. Выбирайте!

Я поблагодарил его, и решил подумать. Мне никак не хотелось уезжать из города, в котором живут замечательные люди, но надо было что-то предпринимать, поскольку, работать в таких условиях стало просто невыносимо. И у меня возникла мысль:

"Уеду я на войну - в Афганистан! Там уж точно будет легче. А дальше, что Бог даст, то и будет! Может хоть там, удастся сбросить с себя тяжкое ярмо четырнадцати партийных поручений, и обрести душевный покой".

Как говорил Господь: "В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь", а это значит, что каждый из нас должен нести свой крест...".

Читатель спросит меня: Зачем я столько внимания уделил своей больнице?

А вот зачем: Таких лечебных учреждений, как севастопольская больница, в которой мне довелось не работать, а страдать - очень много. Они были, есть и будут, особенно сейчас, когда медицина стала коммерческой, и руководят ими невежды.... Мне не безразличны судьбы талантливых, умных и перспективных врачей, оказавшихся в положении "белых ворон".

В таких лечебных учреждениях вольготно чувствуют себя только подхалимы и лицемеры.

"Лицемерие - путь к счастью у подлецов"! - часто говорил мне А. Павловский. Пожалуй, - он прав.

 

Предыдущая статья:Сергей Бражников Следующая статья:Сообщение о командировке
page speed (0.0128 sec, direct)