Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | История

Валерий Овсюк  Просмотрен 555

Слово Овсюк, созвучное с "овсюг" - сорняком, "пустым" овсом - злостным однолетним сорняком яровых зерновых культур. Чтобы вывести такой сорняк, сильно засорённые им поля оставляют под чистый пар или засевают поздними яровыми культурами: кукурузой, просом, гречихой и др., - реже пшеницей или ячменем, но в поздние сроки. Этот созвучный с сорняком термин переложился на личность Валеры, со всеми его характеристиками и свойствами. Жаль, что еще не изобрели средств, позволяющих удалять такие "сорняки" из человеческого общества. Они прочно цепляются за всё, и "вырастают" в любых условиях.

Валерий, от рождения подобострастно сгорбленный коротышка с торопливливой "покачивающей" плечиками походкой и невнятным многословием. Во время разговора модулирует губы в трубочку, в виде "поросячьего рыльца" или "куриной попки", а для солидности искусственным "баском" произносит глухо, будто из бочки, слова. Со слов однокурсников, его можно было представить в будущем кем угодно: венерологом, сексопатологом, поскольку очень увлекался этой проблемой. В студенческие годы, из кожи вон вылезал, чтобы привлечь внимание противоположного пола. Тема секса со сквернословием и матерщиной не сходила с его языка: он любил поделиться своими бурными похождениями. Наконец, чтобы всегда чувствовать свое физическое и психологическое превосходство над другими людьми, - он мог бы стать психиатром, но никак не начмедом по хирургии тысячекоечной больницы. Бред какой-то! Паранойя!

Уже в студенческие годы был замечен в воровстве. Он украл немецкую малокалиберную винтовку у своего же однокурсника - мастера спорта по пулевой стрельбе. Окончив институт, подался в моря, и стал судовым врачом. И вдруг Валера появился в нашей больнице в качестве ординатора хирургического отделения. Хирургом он был слабым, самостоятельно не сделал ни одной сложной операции, всегда был на вторых ролях - ассистентом.

Зато, страсть как любил "подбирать ключики" и "приближаться" к начальству. Это удавалось ему на славу!

Как-то в моем отделении лечился начальник военной автоинспекции (ВАИ) и рассказал о том, как однажды в ночное время он поймал Овсюка на преступлении, за которое можно было посадить в тюрьму, минимум на десять лет.

- Но, Вы видите, что он на свободе и "заправляет" хирургической службой! Зачем Вы мне об этом говорите? Хотите знать моё мнение? Вы, как блюститель порядка, не выполнили своих функциональных обязанностей. Таково моё мнение! - ответил я.

Поскольку разговор происходил во время обхода в присутствии моего ординатора Бражникова, то наш диалог и моя реплика, были мгновенно переданы Овсюку. По своей ментальности Овсюк был мелким ловчилой советского пошиба. Он готов был протиснуться сквозь игольное ушко, лишь бы добраться до предмета своего вожделения. Внешним видом и всеми повадками он удивительно похож на "олигархов с большой дороги" Березовского и Абрамовича - такой же вертлявый шипздик, как и они. Наверное, ещё со времен юности запомнил слова из популярной в то время песни:

 

"Надо только выучиться ждать!

Надо быть спокойным и упрямым"!

 

И он спокойно, терпеливо и упрямо - ждал....

После, как наш герой, "покорив" Севастополь как Ермак Сибирь, он перетащил сюда меньшего брата. Тот был с детства - хромоножка, но это нисколько не помешало ему стать моряком загранплавания, а позже - главным бухгалтером крупнейшего в Советском Союзе рыболовецкого предприятия СПОРП "Атлантика". С дальним прицелом Валера стал проявлять "заботу" о материальном обеспечении больницы. Используя должностное положение брата, предприятие которого оплачивало счета, он "приобрел" для больницы рентгенаппарат и еще кое-какие инструменты. За такую "бескорыстную" заботу руководство больницы и горздравотдела воспроизвели его в чин начмеда, и водрузили на "трон" хирургической службы.

Как-то, проверяя ведение документации в нашем отделении, он "обнаружил" факт "грубейшего(?)" нарушения ведения операционного журнала". И "раздул" эту весть по всей больнице. Во всем городе только в нашем отделении был внедрен диктофонный метод ведения медицинской документации. Каждый раз после операции хирург диктовал протокол операции на магнитную ленту, а машинистка печатала два экземпляра: один экземпляр она вклеивала в историю болезни, а другой - в "операционный журнал". В этом не было никакой крамолы! Не зная методов научной организации труда (НОТ) в здравоохранении, "новоиспечённый" начмед запретил облегчающий работу врача метод. В итоге, я получил выговор, а хирурги вернулись в "каменный век": по сей день пишут своими неразборчивыми каракулями протоколы операций.

Однажды жена прокурора города, переходя улицу, была сбита машиной, и с ушибом головного мозга поступила в наше отделение.

После лечения она поправилась и приступила к работе. А в то же самое время, за крупные валютные махинации был арестован и посажен в КПЗ брат начмеда - бухгалтер рыболовецкой компании. Зная, что у меня с прокурором города хорошие отношения, Валера обратился ко мне с просьбой поговорить с ним, чтобы тот как-то "замял" это дело. Я ему отказал, мотивируя, что у меня с прокурором не настолько близкие отношения, которые позволили бы разговаривать на эту тему.

В ответ услышал угрозу:

- Ты, такая же блядь, как и твой прокурор. Ну, погоди, блядь, еб...ть твою мать, я тебе этого никогда не прощу, и ты еще не раз об этом пожалеешь!

В итоге он таки "отмазал" своего брата. После прокурора сняли с должности. Прошло более полугода и жена прокурора, будучи старшим научным сотрудником "НИИ биологии южных морей" (ИНБЮМ), готовилась в научную экспедицию, и для этого ей надо было пройти медицинскую комиссию. На основании данных исследований я написал ей стандартное заключение:

"Годна в плавсостав, в качестве научного сотрудника на судах загранплаванья в условиях тропических рейсов".

Мой ординатор Бражников немедленно "донес" об этом, и Овсюк тут же написал в портовую поликлинику огромную "кляузу". В ней он инкриминировал мне фальсификацию заключения. Комиссия профотбора моряков портовой поликлиники долго и тщательно проверяла результаты всех исследований и, в итоге, согласилась с моим заключением. Моя бывшая пациентка ушла в рейс. Это была первая, но, к сожалению, не последняя его "кляуза" на меня. В дальнейшем, куда бы я только не устраивался на работу, вслед поступали его "доброжелательные" письма. Он никак не мог угомониться.

В Крыму, рядом с Форосом, был уникальный санаторий "Заря" Четвертого Управления ЦК КПСС. В нем отдыхали секретари легальных и нелегальных коммунистических и рабочих партий мира, и я был в нем консультантом по проблемам позвоночника.

Там доводилось консультировать видных государственных деятелей: Гришина Виктора Васильевича - секретаря Московского горкома партии и его супругу, Фикрята Ахмеджановича Табеева - бывшего секретаря Казанского обкома партии, а после посла в Афганистане, его жену Дину Мухамедовну - профессора, автора первой в нашей стране монографии по рефлексотерапии и их двадцатисемилетнего сына - майора КГБ. Среди моих пациентов были также Демирчян Карен Серопович - Первый секретарь ЦК Армении, Нарсисо Иса Конде - секретарь компартии Доминиканской Республики. Однажды даже побывал в крепких объятиях могучего горнолыжника Герхарда Шрёдера. В то время он был Федеральным Председателем молодёжной социал-демократической партии Германии и депутатом бундестага от СДПГ. После его крепкого объятия, на ломаном немецком языке я ему сказал:

- Dir zu sein, Herr Shreder, Kanzler des Deutschland!

(Быть Тебе, господин Шрёдер, канцлером Германии!).

Не думал тогда, что мои слова окажутся пророческими.

Каждый раз после консультации, которую прилично оплачивали, в их магазине, где цены были на уровне довоенного времени, и все стоило копейки, покупал по три-четыре блока сигарет "Филипп Моррис", две-три бутылки водки "Самовар" или "Посольской", шоколадные конфеты и разные пляжные принадлежности. Овсюк и об этом пронюхал. Как-то, за мною прибыла "Чайка" с московскими номерами, чтобы проконсультировать очередного высокопоставленного партийного деятеля. Но начмед в категорической форме запретил мне туда ехать, и послал моего ординатора Бражникова. С того момента "цековский санаторий" был для меня закрыт, хотя, незадолго до этого, меня усиленно приглашали туда на должность начмеда.

До отъезда в Афганистан я был лечащим врачом секретаря горкома партии. Он страдал шейным остеохондрозом с синдромом позвоночной артерии, и моё лечение ему здорово помогало. Не знаю по чьей инициативе, он был госпитализирован в свою персональную палату - люкс. Узнав об этом, решил навестить его. Захожу в палату и застаю в ней Овсюка и доцента Ющенко. Они о чем-то разговаривали. Я поздоровался и присел у койки. Заметил, что мой пациент никак не прореагировал на мой визит.

- Я Вас сюда не приглашал! - заявил Овсюк, - Вы здесь не нужны! Теперь лечением секретаря горкома партии будет заниматься доцент Альберт Иванович!

Не сказав ни слова, поднялся и вышел из палаты.

- Ну, и, слава Богу! Баба с воза, - кобыле легче! - подумал я.

Мои отношения с Овсюком стали всё больше и больше усложняться, и от этого стал страдать коллектив отделения. Каждый раз, когда заходила речь об оценке работы отделения, он высасывал из пальца всё, что угодно, чтобы представить коллектив отделения с худшей стороны.

 

Предыдущая статья:Альберт Ющенко Следующая статья:Сергей Бражников
page speed (0.0126 sec, direct)