Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | История

Профессор Лесницкая и её ученики  Просмотрен 576

С первых дней работы в Севастопольской больнице, стал чувствовать, будто постоянно прикасаюсь к чему-то липкому, мерзкому, противному, грязному и дурно пахнущему. Но, ничего с этим поделать не мог.... Будучи непримиримым противником матерщины, хамства и невежества, с которыми доводилось почти ежедневно сталкиваться в севастопольском здравоохранении, стал постепенно наживать "друзей" и недругов. Под, взятым в кавычки, термином - "друзей", подразумеваю врагов. Никак не могу обойти их стороной, не "посвятив" им хотя бы несколько страниц. Первыми моим недругами в Севастополе, как ни странно, стали бывшая заведующая кафедрой нейрохирургии Крымского медицинского института профессор В.Л. Лесницкая и сотрудники бывшей её кафедры: профессор Морозов и доцент Воробьёв. Вера Леонидовна - представитель "ленинградской школы" нейрохирургов. Будучи профессором Ленинградского НИИ нейрохирургии им. А.Л. Поленова, в 1950 году она переехала в Симферополь, где в 1951 году создала первую в Союзе кафедру нейрохирургии. Но, 19 февраля 1954 года Крым был подарен Хрущевым Украине. Волей-неволей, а руководимой Верой Леонидовной клинике довелось-таки влиться в структуру украинской нейрохирургической службы, и руководствоваться положениями и приказами украинского Министерства Здравоохранения. Севастополь стал городом республиканского подчинения. Это означало, что все отрасли народного хозяйства, в том числе культура, образование и здравоохранение стали напрямую подчиняться Кабинету Министров Украины. Лишь горком партии по-прежнему оставался в подчинении Крымского обкома партии. Украинскую школу нейрохирургии и Киевский НИИ нейрохирургии Вера Леонидовна явно не уважала.

К научным сотрудникам этого института относилась с пренебрежением, и, уважаемых и почитаемых мною профессоров обзывала, не иначе, как "мальчишками". А тут, откуда не возьмись, в её "вотчине" - городе-герое Севастополе, где она проживала, неожиданно появился один из учеников того "мальчишеского" Киевского НИИ нейрохирургии. Да ещё и "устраивает" здесь "погоду". Подвергает сомнению диагнозы, устанавливаемые в бывшей её клинике, и даже повторно оперирует, ранее неудачно оперированных в её клинике пациентов.

Это же надо! Какая наглость?! - неистово возмущалась она.

Действительно, на первых порах, мне довелось оперировать пациентов, которые, незадолго до того, были оперированы в её клинике, и выписаны с диагнозом "фиброзит(?)". Замечу, что в нейрохирургии такого заболевания, вообще, не существует. У обоих пациентов оказалась, нераспознанная во время операции в их клинике, огромная грыжа поясничного диска. А также больную, оперированную в их клинике, которую выписали с диагнозом: "арахноидит" с глубоким параличом ног. Во время нашей операции мы удалили у неё гематому (кровоизлияние) спинного мозга, после чего движения в ногах восстановились до такой степени, что она смогла самостоятельно ходить. Кроме того, уже успешно прооперировал женщину с доброкачественной опухолью мозга - менингеомой. Пятилетнего мальчика, в буквальном смысле слова, "вырвал" из детского отделения, где он уже умирал от непонятной "тяжелой диспепсии(?)". Это был Саша Назаров. Мы удалили у него астроцитому полушария мозжечка. Он живёт и здравствует по сегодняшний день, и работает шофером-профессионалом. Проходя медкомиссию, никто из врачей даже не верит, что он когда-то перенёс такую сложную операцию. Успешно прооперировал геморрагический инсульт и нескольких пострадавших с тяжёлой черепно-мозговой травмой. В отделении, где ранее лечились лишь больные с "сотрясением(?)" мозга, и им "смазывали" зеленкой ссадины и царапины, - "запахло" настоящей нейрохирургией.

Консультируя больных, обратил внимание, что у многих пациентов на лбу имелись по два послеоперационных рубца, под ними прощупывались фрезевые отверстия. Это были следы диагностической операции - вентрикулопункции.

Меня поразило, что в городе, среди таких взрослых пациентов, были и дети. А позже выяснилось: стоило человеку обратиться в её клинику с жалобой на головную боль, как тут же, с целью исключения опухоли головного мозга, демонстрируя студентам, ему делали операцию. Накладывали два фрезевых отверстия, затем пунктировали желудочки мозга, и вводили в них воздух. После делали рентгеноснимки - вентрикулографию. Этот метод был предложен американским нейрохирургом Денди еще в 1919 году.

Я был поражен тем, что в клинике нейрохирургии ещё до сих пор применяют такой "древний" метод исследования. Иногда, в присутствии моих коллег, эмоционально выражал своё отношение к такой рутинной тактике. С моим появлением в городе произошли большие перемены: "закрылись" для сотрудников кафедры доступы к "чековым книжкам" моряков и "валютному" магазину. И, самое главное - прекратились их частые визиты в штольню цеха "Мускатного шампанского", где технологом была жена моего ординатора. До меня, они по два, а то и три раза в неделю, приезжали на консультацию в нашу больницу. А я перестал их приглашать, поскольку справлялся сам.

Кроме того, отказался представлять отчет о работе нашего отделения главному нейрохирургу Крымской области, заведующему клиникой нейрохирургии Крымского мединститута, профессору Морозову, а напрямую отсылал в научно-организационный отдел Киевского НИИ нейрохирургии. Таким образом, севастопольская нейрохирургия постепенно стала "уходить" из-под "крышевания крымской нейрохирургии" и становилась структурной единицей украинской нейрохирургической службы. В сложных случаях стал приглашать на консультацию специалистов из института нейрохирургии, и они охотно помогали мне. К нам неоднократно приезжали уважаемые профессора Олег Александрович Лапоногов, Рустэм Мамедович Трош, Георгий Афанасьевич Педаченко, Юрий Александрович Орлов и др. Они, на высшем научном уровне, оказывали помощь нашим больным, и, в частности, - мне. Многие "ученики" Веры Леонидовны и сотрудников бывшей её кафедры доносили своим "учителям" обо всех моих действиях. Моя активная деятельность, гражданская позиция, и, проводимые организационные преобразования, взбесили их до предела. Однажды племянница Веры Леонидовны - учительница мне рассказала, как под диктовку, её тёти она "накатала" на меня письмо в горком партии.

В нем сообщалось, что я - "...вообще, бестолковый и безграмотный врач, и даже не нейрохирург. Если город избавится от меня, то на кафедре нейрохирургии Крымского мединститута найдутся достойные специалисты, которые возглавят севастопольскую нейрохирургию"....

Но, руководство больницы и городского отдела здравоохранения уже увидело результаты моей работы, и были удовлетворенными. Благодаря главному врачу больницы Евгению Самойловичу Ершову, горком партии не прореагировал на её письмо. Я продолжал работать, хотя на душе порой становилось очень неспокойно. С каждой моей удачной операцией, наживал всё больше и больше завистников, недругов и "друзей". Как-то, вернувшись из отпуска, ко мне обратился следователь из военной прокуратуры с просьбой провести экспертизу истории болезни лечившегося в нашем отделении пациента, поскольку я - нейтральное лицо, и не принимал участия в его лечении. Я охотно согласился.

Мужчина, 63-х лет, во время семейной ссоры получил травму. Его зять капитан-лейтенант, оттолкнул его от себя, тот упал, ударившись головой, из-за чего был госпитализирован в нашу нейрохирургию. Лечащим врачом был Бронислав Малышев. Больного консультировал доцент Воробьев, который установил диагноз:"Сотрясение головного мозга тяжелой степени". Виновник травмы находился в КПЗ и ожидал трибунала. Поскольку в истории болезни было указано много жалоб больного, которые никак не укладывались в клинику сотрясения головного мозга, я предложил следователю запросить из Мелитопольской городской поликлиники, где пациент раньше проживал, его амбулаторную карту. Спустя некоторое время мы опять встретились со следователем. И тогда я разложил "по полочкам" все, что было указано в амбулаторной карте и истории болезни. Выяснилось, что еще десять лет назад в амбулаторной карте значились жалобы пациента точь-в-точь, идентичные жалобам, указанным в истории болезни. Больному дополнительно провели доплерографию сосудов головного мозга и рентгенографию шейного отдела позвоночника. На основании полученных данных диагноз "сотрясение головного мозга тяжелой степени" был исключен. Капитан-лейтенанта освободили из-под стражи, и все предъявляемые ему обвинения были сняты. Об этом срочно "донесли" Вере Леонидовне, профессору Морозову и доценту Воробьеву.

 

Предыдущая статья:Севастопольская городская больница Следующая статья:Профессор Морозов
page speed (0.013 sec, direct)