Всего на сайте:
282 тыс. 988 статей

Главная | История

Детство и школьные годы  Просмотрен 481

Этот период жизни, пожалуй, у каждого человека является самым главным. Как говорил Антуан де Сент-Экзюпери:

"Все начинается из детства, и счастлив тот, в ком детство есть!".

Моё детство было очень трудным....

В о время оккупации нас приютила деревенская хата моего покойного деда Акима. В одной половине жила семья старшего брата моего отца: жена и трое детей, - мои двоюродные братья и сестра. В другой - наша семья: мать, младшая сестра отца, которая, после перенесенной в детстве инфекции, полностью утратила слух, но разговаривала хорошо, и трое детей - я и мои младшие сестра и брат. В нашей половине хаты была огромная печь, служившая, и зимой, и летом, детской "спальней". Из мебели были лишь оставшиеся еще от деда длинная лавка, деревянные полати и большой сундук, одновременно служивший столом. Холодный глиняный пол зимой утепляли "деревенским ковром" - толстым слоем соломы, а летом - душистой травой. В углу комнаты висела икона Иисуса Христа.

Еще до начала войны научился читать. В нашем доме было всего две книги: "Ботаника" и "Кобзарь" Тараса Шевченко. Книги, в которых были портреты членов правительства, местный полицай изъял и сжег. Я до того вслух читал "Кобзаря", что мои младшие сестра и брат знали наизусть несколько стихотворений.

В годы оккупации мы пережили страшный голод, холод, нищету и различные болезни.

Начиная с семилетнего возраста, - постоянный труд. В селе детям с ранних лет прививают любовь к земле и приучают их постоянно трудиться на ней. Иначе - нельзя, ибо село может просто умереть. После окончания войны отец вернулся с фронта, и семья переехала в село Каменная Криница, Ульяновского района на Кировоградщине, в которой была школа "десятилетка". Мне посчастливилось учиться в той прекрасной средней школе. После войны, от постоянного недоедания во время оккупации, мы были низкорослыми и рахитичными, но с огромным желанием к спортивным играм: бегали, прыгали, плавали, катались на лошадях, "висели" почти на всех спортивных снарядах.

В сознании людей и материальном уровне жизни каждой семьи 1948-1950 годы стали переломными. Все почувствовали заботу государства о людях. С каждым большим государственным праздником цены на товары резко снижались. Но мы - сельская детвора - постоянно хотели кушать. Такова была потребность растущего организма.

Поэтому, когда кто-то в класс приносил "толстый" завтрак, за ним выстраивалась очередь, чтобы попросить кусочек. Особо голодных и физически сильных трудно было опередить. На перерыве они первыми прыгали через парты к владельцу завтрака. И тот охотно делился, давая откусить или доесть. Иногда такую сцену наблюдала внезапно вошедшая наша классная руководитель Анна Пантелеймоновна Каверина. Она мило улыбалась, а иногда смахивала слезу, и в её умных, сочувствующих, тоже таких же голодных глазах можно было прочитать: "Дорогие, мои бедные и голодные дети, в чем же вы виноваты"?! Такая тогда была жизнь. Позже в школе стали ежедневно давать бесплатно каждому ученику кусочек посыпанного сахаром хлеба и стакан компота или молока. Уже умереть от голода на уроке никак нельзя было. Это была великая забота страны о подрастающем молодом поколении - детях войны.

Когда мне исполнилось тринадцать лет, я стал подражать пятнадцатилетнему Лёне Ковальчуку. Он был худощавый, жилистый, очень сильный и выносливый малый - единственный, кто в нашей школе крутил на турнике "солнце". Его никто этому не учил. Он достиг этого мастерства, благодаря врожденным данным, и еще потому, что, живя неподалеку от школы, мог в любое время "повисеть" на турнике. Вскоре все ребята из моего класса стали крутить на турнике простые обороты и "скобки". Мои руки были еще неокрепшими и слабыми, поэтому часто "срывался", и всем своим туловищем "бороздил" землю. Затем, залечив раны и ссадины, снова и снова "цеплялся" за перекладину - "накачивал" мышцы и набирался силы. Учась в институте, все годы продолжал заниматься в секции спортивной гимнастики. Однако смог лишь дотянуться до второго спортивного разряда. Зато физически окреп, подтянулся в росте и приобрел стройную спортивную осанку.

В школьные годы нас волновало только одно: "Когда же мы, наконец, станем взрослыми"? Почти все дети учились в школе хорошо. Поэтому, в послевоенные годы наша деревня, неслучайно, прославилась двумя Героями Социалистического Труда, академиком, вице-адмиралом, семью генералами, более двадцати полковниками и несколькими докторами и кандидатами наук. Только из моего класса Валентина Белоус - стала доктором сельскохозяйственных наук, академиком АСХН Украины, Виктор Пилипенко - вице-адмиралом и депутатом Верховного Совета Украины, Виктор Старый - генерал-майором стратегических войск.

Четверо ребят стали полковниками Советской Армии и Министерства Внутренних Дел. Восемь учеников в будущем стали инженерами, трое - учителями, двое - врачами и один - юристом.

В школе велось преподавание на украинском языке, но это никак не повлияло на сдачу экзаменов на родном языке при поступлении в высшие учебные заведения Украины, где преподавание велось на русском языке. Поэтому, сейчас только идиот может поверить в то, что в прошлом на Украине запрещали украинский язык, как об этом бессовестно врут "националисты".

С восьмого по десятый класс нашей классной руководительницей или второй мамой была Марья Филипповна Гринчик, которая позже была удостоена высшей награды звания - Героя Социалистического Труда. Все наши приятности и неприятности шли через нее. Она жила нашими интересами, росла и совершенствовалась вместе с нами. Вся её молодость прошла в школе. Она вышла замуж за учителя, который поступил в аспирантуру и оставил её. Вскоре она родила сына, нашего общего любимчика - Вовку. Ежедневно, по пути в школу, мы по двое, а то и трое учеников, заходили за ней. Одни брали тетради, а кому-то, как подарок, доставался самый ценный груз - маленький Вовка. И все вместе направлялись в школу. Она так и не создала собственной семьи. Встречался с ней в 1982 году, когда она была директором школы-интерната для трудновоспитуемых детей в городе Днепропетровске. Вова вырос, стал красивым парнем, и работал секретарем комитета комсомола на крупном военном заводе.

Русская литература в нашем классе занимала особое место. К ней мы готовились, читали в подлиннике "Войну и мир", "Анну Каренину", "Отцов и детей" и "Тихий Дон", учили наизусть многие стихотворения, - даже те, которые не входили в программу. Все заключалось в учителе русского языка, которой была наша Марья Филипповна - красивая, со статной фигурой богини, высокой прической, ухоженным лицом, без ярких цветов помады, сережек, ожерелий и пр. Она была влюблена в русскую литературу, и прививала нам такую же любовь. Часто устраивала "вечера русской поэзии", на которых читала стихи Есенина, Некрасова, Пушкина, Лермонтова, Надсона, Мережковского, Тютчева и других поэтов. Любовь к её предмету выразилась в том, что в сочинениях по русскому языку мы использовали дословно огромные отрывки из произведений авторов. А многие поэмы и стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Маяковского и Есенина - мы знали наизусть.

Диктанты и сочинения по русскому языку почти три четверти учеников писало только на "отлично".

Но не менее мы любили и украинскую литературу. Преподавателем украинского языка был Алекса Васильевич Чабанюк. Он немного картавил - плохо выговаривал букву "р". Но этот дефект становился незаметным, когда он начинал увлеченно раскрывать перед нами "просторный мир" шедевров украинской классической литературы: Тараса Шевченко, Ивана Франко, Павла Гребинки, Михайло Коцюбинского, Леси Украинки, Павла Тычины и других. Алекса Васильевич курил "самосад". У него были прокуренные желто-коричневого цвета пучки большого и указательного пальцев на правой руке, и, точно такого же цвета - передние зубы. Зная, что почти все мальчишки нашего класса покуривают, он часто говорил:

- Ребята! Не курите, пожалуйста, я очень прошу вас! Не надо увлекаться этой отравой! Вы же "угробите" ваше здоровье!

А мы, тут же, задавали ему встречный вопрос:

- Тогда объясните, пожалуйста, почему Вы курите, если знаете, что тютюн - отрава?

- На эту отраву я имею противоядие! Я каждый день съедаю фунт сала.... А вы же не можете себе такое позволить! Потому, что у вас нет материальной возможности, - отвечал он.

И лишь теперь я убедился, что он был прав. Теперь понял, что собой представляет наиболее популярный на Украине "национальный продукт" - Сало! Оказывается, сало - это не только "наркотик(!)" для солдата, возвращавшегося из отпуска в Афганистан, у которого таможенники "засекли" полный чемодан - сала. Сало, как сейчас доказывают выдающиеся украинские ученые - "салознавці и салоїди", является ещё и наилучшим антиоксидантом.

Жаль, уже давно нет Алексы Васильевича, но память о нем у меня и у моих друзей-одноклассников - вечная. Мы будем помнить того маленького добродушного старика, всегда аккуратного, одетого в свежую вышитую украинскую сорочку, от которого на расстоянии "несло" прокуренным ароматом. Того Алексу Васильевича, который больше всего любил учеников, хвалил их даже тогда, когда они, выйдя к доске, вообще, ничего не могли ответить. У него не было насилия, была только любовь к украинскому языку и к нам - ученикам... Алексу Васильевича, который, характеризуя величие украинского языка, приводил выдержку из стихотворения Владимира Маяковского "Долг Украине", написанного еще в 1926 году:

 

"Говорю тебе: Товарищ москаль, на Украину шуток не скаль!

Разучите зту мову на знаменах-лексиконах алых,

Эта мова величава и проста:

Чуешь, сурьмы загралы, час розплаты настав..."!

 

Учителем математики была замечательная Степанида Демьяновна Пирятинская. Помню, как на выпускном письменном экзамене по математике произошел курьез. Мы просидели более часа, а в класс почему-то никак не заходили ни учительница, ни члены комиссии. "Что-то, наверное, произошло серьезное?" - подумали мы, и сделали сами себе перерыв. Было такое положение: "Перед тем, как дать задачи ученикам, учитель обязан был решить их сам". Степанида Демьяновна с 7:00 утра разными методами решала одну из главных задач, но полученный ею ответ никак не совпадал с ответом, указанным в конверте. Тогда пригласили наших ассов математики Стасика Шумко и Витю Пилипенко, которые за полчаса "расправились" с той задачей...

Полученный ними ответ совпал с ответом учительницы. Значит: указанный в конверте ответ - ошибочный. Директор школы позвонил в районо и объяснил ситуацию, а оттуда ответили, что такое же событие произошло во всех пяти средних школах района. Оказалось, что ошибку допустили специалисты Министерства образования.

В послевоенное время во всех школах уделялось особое внимание военной подготовке. Военруком школы был капитан танкист Пирятинский Петр Петрович - очень строгий и требовательный преподаватель. В специальном кабинете школы были пирамиды, в которых стояли винтовки трехлинейки Мосина калибра 7.62x54мм образца 1891/30 года, вместе со штыками. Мы изучали их матчасть, собирали и разбирали, "чистили", смазывали и т.д. Стоя на месте, и, шагая строем, отрабатывали приемы: "На плечо!", "На руку!", - а также приемы ближнего боя: "Удары штыком и прикладом". На каждом уроке мы много "маршировали" - отрабатывали чеканный строевой шаг. Правофланговым был высокий, ростом 199 см, 1925-го года рождения Николай Белоус - участник Великой Отечественной войны и войны с империалистической Японией. Мы маршировали, как на параде: 120 шагов в минуту, и с песней:

 

"Стройной колонной рота идет!

Красное знамя рота несет...

К Мировой Победе: Смелее в бой!

Береги рубежи, советский часовой"!

 

Зачет по военной подготовке принимал лично районный военком, и наш класс занял первое место в районе.

Самым запоминающимся периодом в жизни каждого человека почему-то является период учебы в школе и других учебных заведениях. Наверное, потому, что тогда были годы наибольшей активности и острого восприятия всего нового, неизведанного. Нет! Мы не были "святыми" и "паиньками", с которых можно только брать пример. Но, наша прямота, непосредственность и откровение, с которыми совершались, а потом и осуждались самими исполнителями бесхитростные поступки в школе или вне неё, были несравнимы с жизнью сегодняшних молодых людей. В наше время ни в одной школе не было убийств, воровства, мы не знали, что такое наркомания или алкоголизм, не было ни одной курящей девочки, неслышно было и о половых связях среди школьников.

В наше время мальчишки тоже "выясняли", возникающие чаще из-за девчонок, отношения двумя - тремя ударами по физиономии, и на этом их "петушиная" схватка заканчивалась. После участники этакой "разборки", обнимались и расходились по домам. Отстаивать честь девушки в наше время считалось почетным. У многих ребят не было отцов, они не вернулись с фронта. Поэтому мальчишеские проблемы, возникающие в школе и вне неё, эти ребята решали сами. Каждый надеялся только на себя.

Учась в школе, обладая хорошей словесно-логической памятью, легко запоминал, воспроизводил мысли, понятия, умозаключения и т.д., что способствовало хорошей успеваемости. В "Аттестате зрелости" была лишь одна тройка - по Конституции СССР, зато было больше "пятерок", чем "четверок".

 

Предыдущая статья:Из которого нас не могут изгнать. Следующая статья:Одесский медицинский институт
page speed (0.0171 sec, direct)