Всего на сайте:
248 тыс. 773 статей

Главная | Право

Юридические понятия и предмет правоведения 4 страница  Просмотрен 376

При таком различении действительность «сама по себе», т.е. как фрагмент реальности, и действительность в концептуализированной форме (вещи, их свойства, события и т.д.) связаны познавательным процессом. При этом утверждения по поводу действительности не относятся к ее концептуализированной форме, а представляют самостоятельный план, и отношения истинности рассматривается именно между «утверждением» о действительности и действительностью «как она есть»52.

Не составляет труда заметить, что данное теоретическое представление истины непринужденно работает в рамках изложенного в предыдущих параграфах различения объекта и предмета юридической науки и отношения юридического знания к правовой действительности. Сильной стороной данной концепции является также ее универсальность. Дело в том, что в таком варианте понятие истины оказывается применимым не только к высказываниям относительно реальных объектов, т.е. к тому, что часто называется «объективной реальностью», но и к объектам другой природы, в частности, мыслимым. Это особенно важно именно для юриспруденции, во многом опирающейся на систему особого рода конструкций, не имеющих референтов в реальности. В этом смысле, утверждения: «в действующей Конституции (основном законе) Российской Федерации 137 статей»; «в состав правонарушения включается: субъект, объект, субъективная и объективная сторона» -

50 «Неверное мышление неизбежно и непроизвольно фабрикует не

верные факты, следовательно, производит искажение и ложь». Маркс К.,

Энгельс Ф. Соч., т. 1. С. 180.

51 Чудинов Э.М. Указ. соч. С. 39.

В юридической литературе на данное обстоятельство указывает А.Ф.Черданцев. Отмечая двойное значение термина «факт» в юриспруденции («факт» - как реальное событие и «факт» - как знание об этом событии), автор обращает внимание на то, что юридическое значение имеет не реальное обстоятельство, а знание о нем. См.: Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены в праве... С. 41,75 и след.

52 См. подробно: Чудинов Э.М. Указ. соч. С. 41 -43.

 

3.3. Правоведение и юридическая практика... 195

суть одинаково истинные утверждения. Несмотря на различие референтов данных предложений, в первом случае это объект «реального мира», а во втором - идеальная конструкция; и то и другое может рассматриваться как действительность.

Изложенное выше позволяет утверждать, что корреспондентская концепция истины сохраняет свое значение в юриспруденции, по крайней мере в рамках отношения к фактам. В этом смысле, оправданно активное обращение к ней, например, процессуальных дисциплин, любых исследований в рамках юридического позитивизма. Однако что касается ее применимости к оценке теоретических, а тем более философских, методологических исследований права, то здесь ситуация гораздо сложнее.

Строго говоря, изложенные концептуальные схемы истины абсолютно корректны только для оценки отношения «высказывание -предмет высказывания». Такое отношение считается типичным для практического знания, сводящегося к «констатации явлений и корреляций между ними»53. В отличие от него научное знание обладает как минимум двумя характеристиками, говорящими о его особом статусе.

Прежде всего, наука претендует на фиксацию закономерностей и формулирование законов. В этом смысле собственно научное знание всегда теоретично54. Как отмечает А.Ф.Черданцев, научные факты являются фактами в том числе и потому, что «в процессе научного объяснения объектов, фиксируемых ими, подводятся под научные законы»55. В этом смысле и то, что традиционно называется эмпирическими фактами, также является научным только в силу его теоретической интерпретации. Так, относясь к значению для юридической науки выводов, построенных на простых количественных фиксациях, получаемых в результате опросов, авторы коллективной монографии «Эффективность правовых норм» справедливо отмечают: «Однако познавательная ценность подобных выводов проблематична, поскольку в настоящее время социология не

53 Там же, С. 52.

54 Д.А.Керимов отмечает, что даже начальный этап научного исследо

вания нельзя представлять как «чисто" чувственное восприятие по той прос

той причине, что в процессе мыслительной обработки эмпирического ма

териала неизбежно вклинивается весь ранее накопленный теоретический

опыт освоения мира, и в частности политико-правовой реальности». Кери

мов Д.А. Философские основания политико-правовых исследований. С. 88.

53 Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены... С. 81.

 

196 Глава 3. Проблемы предмета правоведения

располагает надежными процедурами, которые давали бы возможность на основании осознанных оценок и намерений, вербально выраженных ориентации выявить интернализированные ценностные ориентации личности и отделить их от декларативных»56. Другими словами, фиксируется отсутствие теоретических средств для перевода конкретных данных в статус эмпирических научных фактов.

Другой значимой в данном контексте характеристикой научного знания является его предметность. Научное знание не только имеет теоретическую форму, но и «организовано» в рамках предмета науки, который строится в соответствии с определенной философской картиной мира, методами исследовательской работы, категориальным строем науки и т.д. «Категориальный строй мышления представляет собой некоторое интеллектуальное «поле», в рамках которого только и возможно становление и оформление знания»57.

Поэтому оправданно утверждать, что при смене категориальных систем науки меняется и научное знание (как представление сущности явлений) и, следовательно, меняется отношение к их истинности. Подтверждение данной мысли легко увидеть в современной отечественной юриспруденции, далеко не просто переживающей свое категориальное обновление. Что, кстати говоря, значительно раздвигает рамки проблемы критериев истинности современного научного знания о праве.

Задача осложняется и тем обстоятельством, что истинностной оценки требует не только собственно научное знание, а научная теория как таковая, в рамках которой мыслимо сосуществование «истинных» и «неистинных» положений. Что, по сути, исключает возможность ее оценки в рамках классической концепции. Не случайно, столкнувшись с данной проблематикой, большинство методологов науки стали отказываться от классического идеала истины и предлагать альтернативные способы соотнесения научных теорий с реальностью. Это и «правдоподобие» К.Поппера, и «вероятностность» Р.Карнапа, и релятивизм П.Фейерабенда, и т.д.58 В этом смысле, может показаться, что проблема истины относительно научного познания, в ее классическом варианте, как бы утратила свою акту-

56 Эффективность норм права. М, 1980. С. 180 -181.

57 Коршунов Л.М., Мантанов В.В. Указ. соч. С. 88.

58 Эти же обстоятельства инициируют обращение к неэмпирическим

критериям истины. Об их значении для правоведения см.: Исаков В.Б. Не

эмпирические критерии истинности в юридической науке. С. 48 и след.

 

3.3. Правоведение и юридическая практика... 197

альность. Особенно это характерно для «внутринаучных» исследований. В современных естественных науках проблема истины во многом «снимается» за счет отождествления с вопросами метода, экспериментальной проверки теоретических моделей. Гуманитарные же области, не имеющие возможности отождествить метод с истинностью теоретического знания, нередко склоняются к герменевтической методологии или прагматическим ориентациям. В последнем направлении, как показывалось, движется и современное правоведение.

Уже обсуждалось, что вопроса гносеологических критериев оценки правовых теорий, юридического знания это не снимает, а только свидетельствует о его фундаментальной трудности.

Для юридической науки данные трудности наиболее отчетливо проявляются в следующих аспектах.

Единицей оперирования в классической концепции истины является не некоторое суждение, а отношение данного суждения к некоторому предмету или явлению. В этом смысле, когда мы оцениваем некоторое суждение как истинное, мы оцениваем его на соответствие действительности. Такое соответствие следует отличать от логического значения суждения. В пространстве логики характеристика суждения как истинного или ложного в плане его соответствия действительности не существует, поскольку вопрос об истинности (ложности) посылок выходит за ее рамки. Истинность же в логике - это просто соответствие осуществляемых операций существующим в ней правилам рассуждения. В силу этого, методологически не очень корректна, например, аргументация научной истинности положений их логическими характеристиками. В частности, обосновывая правомерность рассмотрения юридических норм как суждений и оценки их в этом плане как истинных или ложных, В.МБаранов наделяет их, с точки зрения модальной логики, качествами дескриптивного и прескриптивного суждения, что и поз-воляет, с точки зрения автора, оценивать их как истинные или ложные59.

Правомерность такой интерпретации достаточно проблематична, что развернуто показано, например, А.Ф.Черданцевым60. Од-

59 См.: Баранов В.М. Истинность норм советского права. С. 50 и след.

60 См.: Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены... С. 25 и след.

Правда, А.Ф.Черданцев строит свою аргументацию больше в пространстве

семантики и теории права. Соглашаясь с мнением автора в содержательном

плане, полезно упомянуть, что любые логики как искусственно создаваемые

 

198 Глава 3. Проблемы предмета правоведения

нако в методологическом плане проблематичность трактовки не является запретом на нее, а только обозначает научный статус данной трактовки. Другое дело - как в данном случае понимать истинность или ложность юридической нормы. Учитывая сказанное выше, допустимо утверждать, что если характеристика юридической нормы как истинной или ложной и возможна, то только в рамках модальной или деонтической логик и именно относительно правил данных логик. Тезис же об истинности норм права как их соответствии социальной действительности, при этом, разумеется, не доказывается61.

Как уже упоминалось, трудности в применении классической концепции истины к науке связаны с тем, что научное знание теоретично по своей природе, а предмет науки сложно организован и включает различающиеся единицы. Единицей оперирования в науке является не суждение или высказывание, а факт, гипотеза, теория и т.д. Разумеется, можно сказать, что научные факты фиксируются в форме суждений, однако классическое истинностное отношение и здесь не избегает проблематизации. Так, по замечанию П.Стросона «Факты есть то, что утверждения (когда они истинны) утверждают. Они не являются тем, о чем утверждения говорят»62. Здесь налицо акцентация смысла на концептуализации явления и определенная «второстепенность» дескриптивного плана суждения. Представить же, например, теорию как систему истинностных суждений просто невозможно, хотя бы потому, что, включая гипотезы, предположения,

системы мышления, имеют дело не с естественным языком, а с собственными знаковыми системами, которые только могут получать интерпретацию в естественном языке, выражаться в его грамматических формах.

61В то же время, как философская проблема подобная постановка вопроса вполне мыслима. Так, соглашаясь с тем, что юридические установления не могут рассматриваться как теоретические истины, Н.Н.Алексеев писал: «Однако нельзя отрицать, что установления эти могут быть нелепы, бессмысленны, безнравственны, бесполезны, и при таких условиях ссылка на них, как на основание, неизбежно ведет к тому, что ссылающийся имеет дело с величинами чисто отрицательными. Юрист, который сознает эту опасность, не может не почувствовать законного стремления выбраться тем или иным путем из мира номинального знания и попытаться войти в соприкосновение с «истинным объектом» если он только вообще может быть отыскан». АлексеевН.Н.

Указ. соч. С. 23.

62 Цитируется по Э.М. Чудинов. Указ. соч. С. 18.

 

3.3. Правоведение и юридическая практика... 199

полагания и допущения, любая теория будет представлять совокупность как истинных, так и ложных суждений63. Кроме того, теория неизбежно включает в себя выводы и умозаключения, произведенные в рамках ее предметности по формальным правилам и не всегда поддающиеся прямому отнесению к конкретным явлениям действительности. Содержание таких выводов и умозаключений - это вопрос философской картины мира, категориального строя и исследовательской парадигмы. В юриспруденции значительное число теоретических положений образуется как раз путем создания в предмете фиктивных операционных моделей, предназначенных не столько для отображения права, сколько для его познания. К таковым можно отнести уже упоминавшийся механизм правового регулирования, состав правонарушения, состав правоотношения и т.п.

С точки зрения референтного отношения фиктивные операционные модели отличаются тем, что не имеют соответствующего конкретного объекта и, строго говоря, не являются собственно научными моделями (поскольку особенность последних именно в том, что в определенной области свойств они могут использоваться вместо объекта), а относятся к интеллигибельным объектам, представляют собой идеальные конструктивные образования, концептуализирующие познание юридической действительности.

Например, невозможно указать в реальности на объект, соответствующий составу правонарушения. Не случайно по поводу состава правонарушения в правоведении идут оживленные дискуссии именно по поводу правомерности включения в него тех или иных элементов. Основанием данных дискуссий, на наш взгляд, является попытка отнестись к составу правонарушения не фиктивно - идеаль-

63 С точки зрения К.Поппера, любая теория, строго говоря, может быть одновременно оценена и как истинная, и как ложная. «О теории, подобной теории Кеплера, которая описывает траектории планет с замечательной точностью, можно сказать, что она содержит значительную долю истинной информации, несмотря на то, что это - ложная теория, так как на самом деле имеют место отклонения от кеплеровских эллиптических орбит. Точно так же и теория Ньютона (хотя мы вправе считать ее ложной) содержит, по нашим нынешним представлениям, чрезвычайно много истинной информации - значительно больше, чем теория Кеплера. Поэтому теория Ньютона представляет собой лучшее приближение, чем теория Кеплера, - она ближе к истине. Однако все это еще не делает ее истинной. Теория может быть ближе к истине, чем другая теория, и все же быть ложной». Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2. М, 1992. С. 451.

 

200 Глава 3. Проблемы предмета правоведения

но, а объектно. Анализируя различные точки зрения по этому поводу, А.Ф.Черданцев совершенно справедливо замечает, что состав правонарушения следует рассматривать «как определенный идеальный объект, созданный силой абстракции, как мысленную модель, а не реальное явление и не понятие, отражающее это явление»64. Здесь важно подчеркнуть именно конструктивную природу таких моделей, в силу чего они уже не могут рассматриваться в рамках отношения отображения. Конструкция, на наш взгляд, соотносится с действительностью более сложно, чем модель. Так, например, конструкция может задавать объектно не существующую сорганизацию элементов, а путем идеализирующих допущений создавать объекты интеллигибельного типа, существующие только в рамках соответствующего научного предмета. Другими словами, если рассматривать состав правонарушения как модель, - то модель, по сути дела, сконструированую в предмете юриспруденции и в этом смысле являющуюся именно фиктивно-операционной, а не отображающей реальный юридический объект. Отсюда и понятие истинности в референтном плане к подобным моделям неприменимо65.

Существенную сложность для классической истинностной оценки теоретических представлений юриспруденции представляет проблема влияния ценностно-целевых структур общества. Уже говорилось об особой роли «ценностного» аспекта познания права, показывающего, что в юридической науке мы имеем дело с истинностью, научной объективностью, которую невозможно ограничить однозначным соответствием знания действительности. Значение ценностных установок и идеалов общества сегодня отмечается и для естественных наук (как социокультурный контекст), и, особенно, для социального познания66. Однако для юриспруденции, рассматривающей право как социальный регулятор, как форму организации общества, осознание собственной ценностно-смысловой природы

64 Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены... С. 141.

65 Кроме того, в научной теории возможны ситуации, когда взятые изо

лированно отдельные идеализированные полагания с точки зрения рефе

рентной теории истины сами по себе могут рассматриваться как ложные. К

таковым, например, относится утверждение из физики о том, что тела состоят

из точек, не имеющих протяженности. Однако в рамках ньютоновской меха

ники, как теории, они являются уже просто идеализациями.

66 См.: Звиглянич В.А. Указ. соч.; Коршунов А.М., Мантанов В.В.

Указ. соч. С.84 и след.

 

3.3. Правоведение и юридическая практика... 201

и ее влияния на характер правового знания, приобретает особое значение67. Изменение ценностных систем общества принципиально влияет на смену парадигм любой социальной науки.

Но для юриспруденции это обстоятельство еще усиливается спецификой ее объекта. Дело в том, что господствующие в данном обществе ценности не просто влияют на самоопределение юриста в рамках исследовательской позиции, но и напрямую выражаются в действующем позитивном праве. В этом смысле, для юриста ценности выступают не только как общепризнанные «предпочтения», но и как предельные нормативные основания регулирования общественных отношений. Зафиксированные как юридические декларации и правовые принципы данного общества, социальные ценности способны являться основанием конкретных юридических решений и обеспечиваться всей системой юридических средств, государственного принуждения. Таким образом, можно считать, что отношение к правовым ценностям как фундаментальным критериям правовых оценок призвано обеспечивать воспроизводство позитивного права во всей его культурной полноте.

Факт значимости общесоциальных (общечеловеческих) ценностей для юридической науки специально отмечает А.Ф.Черданцев. «Эти ценности, - пишет он, - находят выражение прежде всего в принципах организации и деятельности государственного аппарата, принципах права, в формировании которых значительная роль принадлежит науке. Имеются в виду прежде всего такие ценности, как демократия, справедливость, общественный порядок, права и свободы личности и т.п.»68. Справедливо и замечание, касающееся неизбежной идеологизации правоведения: «Коль скоро государство и право в своем функционировании ориентированы идеологически на определенную систему ценностей и принципов, то мимо этого не может пройти и юридическая наука, и прежде всего теория государства и права. Она поэтому неизбежно склоняется на сторону той или иной идеологии, что дает основание приписывать этой науке

67 Подчеркивая ценностно-смысловую природу любого социального

знания, А.М.Коршунов и В.В.Мантанов пишут: «Смысл, если иметь в виду

его социальную характеристику, предстает как духовная направленность

бытия человека, как реализация высших культурно-исторических ценностей».

Указ. соч. С. 93.

68 Черданцев АФ. Теория государства и права. С. 25.

 

202 Глава 3. Проблемы предмета правоведения

идеологическую функцию»69. Вот только утверждение, приписывающее юридической науке идеологическую функцию, несколько смущает.

Представляется, что для понимания значения ценностных аспектов правопознания точнее считать, что теория государства и права находится в рамках принятых в данном обществе ценностей, прежде всего не в плане официальной идеологии, а в плане социокультурного контекста познания государства и права. Разумеется, в любом реальном обществе имеют место те или иные ценностные доминанты, обусловленные его культурой, особенностями исторического развития. В этом смысле можно сказать, что юриспруденция, в силу даже предметной связи с действующим государством и правом, в определенной степени неизбежно идеологизирована. Однако это вряд ли позволяет наделять юридическую науку идеологической функцией. Разумеется, те или иные положения юриспруденции, особенно - теории государства и права, могут идеологизироваться политическими элитами, иными социальными группами, но это не значит, что юридическая наука идеологична по своей природе. Идеологизировать можно положения любой теории, как это было с теорией происхождения видов Дарвина, экономической теорией Маркса, моделью солнечной системы Птолемея и постулатами Аристотеля. Причем последние не просто идеологизировались, а, как известно, были канонизированы. Вопрос политической идеологизации правоведения - это, в частности, вопрос научной позиции правоведов. Кроме того, современное состояние юридической науки, особенно в связи с развивающимся сравнительным правоведением, позволяет если не исключить, то по крайней мере минимизировать влияние партийных (в смысле Гегеля) идеологий на правоведение.

Тем не менее, как отмечалось, ценностный план юриспруденции, в том числе и в рамках идеологии, не может быть исключен из оценки тех или иных теоретических юридических положений, что заставляет корректировать представления о соответствии теоре-

69 Черданцев А.Ф. Теория государства и права. С. 25.

На идеологизированность общей теории права, обращает внимание и С.С.Алексеев: «Можно, пожалуй, без преувеличения констатировать, - пишет он, - что правоведение в его общетеоретических подразделениях - общей теории права, социологии, логике права, а также в философских разработках - оказалось одной из наиболее идеологизированных областей знания». Алексеев С.С. Право. С. 402.

 

3.3. Правоведение и юридическая практика... 203

тической конструкции и юридической реальности. «Вне определенного идеологического подхода, - пишет С.С.Алексеев, - мировоззренческие взгляды не могут получить достаточного общественного признания и, тем более, должной практической реализации. Так что в практической жизни наука и идеология тесно переплетены, взаимопроникают. Это и объясняет то обстоятельство, что философия, иные отрасли знаний в определенных своих сторонах и проявлениях выступают также и в качестве идеологии (и это требует, чтобы в любой науке достаточно точно и строго те или иные положения виделись и оценивались в качестве «идеологических»)»71. Оправданность такого требования сомнения не вызывает. Проблема только в том, что идеологизированные ценности нередко выступают в качестве оснований обозначения предмета юридического исследования72. Например, то, что в сегодняшней отечественной теории государства и права рассматривается как собственно предметы научного исследования: демократия, права человека, справедливость и т.д., по сути - идеологизируемые ценности, работа с которыми по нормам науки, в рамках референтного идеала истины, практически невозможна. Не случайно концепции прав человека, правового государства актуализированы отечественной наукой только в силу смены ценностных идеологических ориентации общества и государственной политики. Таким образом, строго говоря, идеологическая нейтральность в познания права возможна только при выходе за рамки правового содержания исследований, т.е. в области логики и методо-логии правоведения.

Одной из особенностей гуманитарного, социального знания, в отличие от естественно-научного, принято считать его диалогич-ность73. Разумеется, диалог как «мыслительная коммуникация»

71 Алексеев СС Право. С. 401-402.

72 Применительно к социальным наукам «сами предпосылки превра

щения того или иного явления в объект научного исследования, - отмечает

Н.С.Автономова, - включены в этот объект, выступая одновременно и как

объект, и как предпосылки познания, и как его условия.. .».АвтонамоваН.С

Философские проблемы структурного анализа в гуманитарных науках. М.,

1977, С. 234.

73 См.: Коршунов А.М., Ман танов В.В. Указ.

соч. С. 64 - 65; Разин В.М.

Методология и философия в современной интеллектуальной культуре.

С. 29.

 

204 Глава 3. Проблемы предмета правоведения

присущ науке изначально. Данное обстоятельство отмечалось еще скептиками. В частности, Секст Эмпирик писал: «Мы занимаемся изучением природы не для того, чтобы высказываться с твердой уверенностью относительно какой-либо догмы, определяемой изучением природы, но ради того, чтобы иметь возможность противопоставить всякому положению равносильное»74. Однако в естественных науках такая «диалогичность» служит концептуальной и содержательной полифонии, но не создает новых смыслов. Это обусловлено, как представляется, двумя обстоятельствами.

Первое-доминирование субъект-объектной гносеологической схемы, трактующей познавательное отношение только как отношение исследователь - объект исследования и, главное, экспериментальная проверка продуцируемого знания. В гуманитарных областях значение экспериментальной деятельности минимизировано в силу невозможности многократного воспроизведения условий эксперимента, культурно-исторической обусловленности процессов, невозможности достигнуть необходимой формализации и т.п.75 Кроме того, в социальной области любые действия экспериментального типа возможны только через формирование некоторых социальных программ и проектов, которые, в отличие от естественно-научных областей, неизбежно начинают менять как объект исследования, так и самого исследователя.

Второе - язык науки. Естественные науки работают в так называемых «строгих» языках, характер которых минимизирует возможности вариативного прочтения того или иного текста. Это, фактически, снимает в естественных науках проблему создания новых смыслов в рамках одной теории. Разумеется, например, некоторые уравнения, описывающие какой-либо сложный физический процесс, могут получить в теоретических иследованиях и иные физические интерпретации. Однако, при этом, не создается новых смыслов с точки зрения их собственного содержания.

В отличие от этого, гуманитарные науки пользуются, главным образом, нестрогими языками, построенными на базе естественного

74 Секст Эмпирик. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1976. С. 211.

75 Отмечая ограниченные возможности экспериментальной проверки

в социальных науках, А.М.Коршунов и В.В.Мантанов указывают также на

«невозможность воздействовать по желанию на наблюдаемые объекты, ис

торических характер социальных процессов, их осмысленность, неотрабо

танность единиц измерения социальных явлений» (См.: Указ. соч. С. 62.)

 

3.3. Правоведение и юридическая практика... 205

языка. А это предполагает не только различные содержательные истолкования одного текста, но и возникновение новых смыслов, например, в зависимости от социокультурного контекста, не «закладываемых» его автором76. С определенной долей условности можно сказать, что исследователь в гуманитарных областях имеет дело с объектом как идеями, мыслями, представлениями других исследователей. «Мысли о мыслях, переживания переживаний, -писал М.М.Бахтин, - слова о словах, тексты о текстах. В этом основное отличие наших (гуманитарных) дисциплин от естественных (о природе), хотя абсолютных, непроницаемых границ и здесь нет»77. Таким образом, в социальных науках диалогичность является не просто чертой, а их сущностной характеристикой.

Для юриспруденции, помимо простейших выводов о необходимости в процессе научной работы осуществлять контекстуальную реконструкцию позиций оппонентов и сторонников, сказанное значимо и в содержательном плане. Это касается, в том числе, истинностной оценки универсальных положений юриспруденции, сформировавшихся в процессе ее развития как основополагающие, принципиальные идеи. Такие положения, по сути, являются сформулированными основаниями той или иной научной правовой традиции, поэтому задача оценки их как истинных или ложных, в референтном плане, приобретает характер методологической трудности. В исследовательской практике эта трудность преодолевается, в основ-

76 «Как правило, интерпретатор «вычитывает» в изучаемых культурных

феноменах больший смысл, чем тот, который вложен автором. Каждая новая

интерпретация несет с собой новый смысл. Такова специфика гуманитар

ного знания как творческого диалога, осуществляющаяся в плане столкно

вения разных концептуальных «систем отсчета» - интерпретируемой и ин

терпретирующей». КоршуновЛ.М., Мантанов В.В. Указ. соч. С. 65.

77 Бахтин М. Проблема текста. Опыт философского анализа // Вопросы

литературы. 1976. № 10. С. 123.

С точки зрения Мишеля Фуко, «о гуманитарной науке можно было бы говорить с того момента, когда мы попытаемся определить тот способ, которым индивиды или группы индивидов представляют себе слова, используют их форму и их смысл, строят реальную речь, выявляя или скрывая в них свои мысли, говорят, сами того не ведая, то больше, то меньше, чем хочется, и от этих мыслей остается множество словесных следов, которые требуется по возможности расшифровать и восстановить во всей живости выражаемых ими представлений». ФукоМ. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб., 1994. С. 372.

Предыдущая статья:Юридические понятия и предмет правоведения 3 страница Следующая статья:Юридические понятия и предмет правоведения 5 страница
page speed (0.0135 sec, direct)