Всего на сайте:
303 тыс. 117 статей

Главная | История

РАССКАЗ 10 страница. Затем приказы шаха исполнял. Когда хараджа сборщик, стыд утрат..  Просмотрен 406

  1. РАССКАЗ 2 страница. Ввек не испить до дна нам горькой чаши, Коль не убьют царя про..
  2. РАССКАЗ 3 страница. Знай — состраданье близких ненадежно. Кто долю здесь для будущ..
  3. РАССКАЗ 4 страница. Пересекает степи, словно море. Ответил вестнику румийский шах:..
  4. РАССКАЗ 5 страница. Всех этих мук снести я не могу. И прочь — увы! — уйти я не мог..
  5. РАССКАЗ 6 страница. И мотылек ответил: «О глупец, Пусть я сгорю, не страшен мне конец...
  6. РАССКАЗ 7 страница. «Смерть мне!» — вопил он, но не умирал И никому покоя не давал..
  7. РАССКАЗ 8 страница. Всю жизнь он воевать был принужден, Был город им и округ защищ..
  8. РАССКАЗ 9 страница. Тот воровать пошел. Его поймали, Сломали руку, всё на нем порвали...
  9. РАССКАЗ 11 страница. В чертоге мира вечные лампады. Он золото рождает из песка И ..
  10. РАССКАЗ 12 страница. А друг хотел последовать ему. И некто мудрый из укрытья вышел,..
  11. РАССКАЗ 13 страница. Нет проку в богоборчестве моем. И мудрость не от мысли мне яви..
  12. РАССКАЗ 14 страница. Сам — легендарный богатырь, дед Рус­тама. Такаш — так называли сул..

Затем приказы шаха исполнял.

 

Когда хараджа сборщик, стыд утратив,

Теснит и разоряет меньших братьев,

 

Коль ты обиженных не защитишь,

Будь ты хоть сам султан, не устоишь.

 

И вот к царю явился неизвестный,

Сказал: «Храни тебя покров небесный!

 

Я денег не прошу, хоть я бедняк.

Но знай, владыка, что дастур — твой враг.

 

У всех твоих вельмож с мошной богатой

Взял много в долг он серебра и злата,

 

Условясь, что когда, мол, шах умрет —

Он из казны им все долги вернет.

 

Предатель этот смерть тебе пророчит,

Казной и царством завладеть он хочет!»

 

Шах, при таком известии, побледнел

И на дастура грозно поглядел.

 

Сказал: «О, враг под дружеской личиной,

В чем зла такого тайная причина?»

 

Дастур склонился пред лицом его

И отвечал: «Не скрою ничего!

 

Я деньги брал, чтоб все тебе служили,

Чтобы твоею жизнью дорожили,

 

Боясь, что я не только не отдам

Своих долгов — а смерти их предам.

 

Хотел я, чтобы волей иль неволей,

В делах правленья и на ратном поле

 

Служили все тебе, душой тверды,

Как верный щит перед стрелой беды».

 

Царь улыбнулся, розою расцвел он;

Слова дастура мудрыми почел он.

 

Возвысил он его и одарил,

И власть его в державе укрепил.

 

Доносчика он покарал жестоко.

И плакал тот и каялся глубоко.

 

Растерянный, он понял, что звезда

Его судьбы погасла навсегда.

 

Злой клеветой, коварными словами

Он рознь хотел посеять меж друзьями;

 

Но дружбу их он больше укрепил,

Себя же опозорил и сгубил.

 

Огонь вражды между друзьями сеять —

Ведь это сжечь себя и в прах развеять.

 

 

Как Саади, мирской отрясший прах,

Молчит разумный о мирских делах.

 

Но все же правду возглашать мы будем,

Пусть не по нраву, но на пользу людям.

 

Чтоб не вопил несчастный: «О друзья,

Зачем вчера вас не послушал я?»

 

* * *

 

С женой разумною, чей нрав не злобен,

Бедняк царю становится подобен.

 

Пять раз стучи ты в дверь, — ведь там она —

Друг искренний твой — ждет тебя жена.

 

Ты огорчен — не мучь души напрасно! —

Тебя утешит дома друг прекрасный.

 

Коль в доме мир и добрая жена —

Жизнь у того поистине полна.

 

Коль женщина скромна, умна, красива,

Стремится к ней супруг ее счастливый.

 

В единодушье с милою женой

Найдешь ты в мире бренном рай земной.

 

Когда жена добра, мягкоречива,

Она прекрасна, пусть и некрасива.

 

Душа, исполненная доброты,

И светлый разум выше красоты.

 

И добронравная, лицом дурная,

Не лучше ли, чем пери, нравом злая?

 

Жизнь мужа нрав подруги облегчит,

А злая горем сердце отягчит.

 

Жена доброжелательная — счастье.

От злой жены беги, как от напасти.

 

Индийский попугай и ворон злой

Не уживутся в клетке золотой.

 

От злой жены или душой отчайся,

Иль по миру бродяжить отправляйся.

 

Да лучше в яме у судьи сидеть,

Чем дома на лицо врага глядеть.

 

От злой жены, сутяжницы завзятой,

Рад за моря отправиться богатый.

 

Та кровля благодати лишена,

Где целый день ругается жена.

 

Жену-гуляку ты побей хотя бы,

Не можешь — дома сам сиди, как бабы.

 

Ты мужа, что не справится с женой,

Одень в шальвары и подкрась сурьмой.

 

Когда жена груба, лукава, лжива,

Ты не жену привел, а злого дива.

 

Коль в долг жена возьмет и не вернет,

Весь дом твой прахом по ветру пойдет.

 

А добрая, без тени подозренья —

То не жена — творца благословенье.

 

Когда жена, перед лицом твоим,

Мужчинам улыбается чужим,

 

Когда она разврату предается,

Тут у меня и слова не найдется.

 

Когда твоя жена начнет блудить,

То лучше больше ей живой не быть.

 

Лицо жены твоей должно быть скрыто,

Ведь это женской скромности защита.

 

Когда в жене ни разуменья нет,

Ни твердости в ее сужденье нет,

 

Ты скройся от нее хоть в бездну моря...

Ведь лучше умереть, чем жить в позоре.

 

Женою доброй, честной дорожи,

А злую отпусти и не держи.

 

Как говорили меж собой два мужа,

Преступных жен поступки обнаружа;

 

Один: «От жен все беды к нам идут!»

Другой: «Да пусть их вовсе пропадут!»

 

Друг! Надо снова каждый год жениться, —

Ведь старый календарь не пригодится.

 

Ходи босой, коль тесны сапоги,

В пустыню от домашних ссор беги.

 

О Саади, сдержи насмешки слово,

Увидевши несчастного иного,

 

Которого жена его гнетет;

Ты сам ведь испытал весь этот гнет.

 

Муж некий жаловался старику:

«Беды такой не ждал я на веку.

 

Жена моя беременна, сварлива,

А я, как нижний жернов, терпеливо

 

Сношу такое, что не дай вам бог».

Старик ответил: «Что ж, терпи сынок.

 

Ты ночью — Верхний жернов, почему же

Днем нижним камнем стыдно быть для мужа?

 

Иль розу ты с куста решил сорвать

И боли от шипов не испытать?

 

Иль думал, что на дерево взберешься

И на его колючки не наткнешься?»

 

* * *

 

Пусть отроческий возраст незаметен,

Ты знай, что женский круг ему запретен.

 

От круга чуждых сына осеня,

Храни его, как хлопок от огня.

 

Пусть с юных лет разумным сын твой будет —

И честь твою потомство не осудит.

 

А если не воспитан сын — умрешь

И славы по себе не обретешь.

 

Коль слишком мягко сын тобой воспитан,

Как тяжко будет жизнью он испытан.

 

Ты любишь сына, так сдержи его,

В чрезмерной неге не держи его.

 

Пусть с малых лет ему твоя указка

И поощренье будет и острастка.

 

Начни учить ребенка без угроз,

Не нужно доводить его до слез.

 

И пусть полюбит труд птенец твой юный,

Будь ты богаче самого Каруна.

 

Не верь казне, что держишь ты в руках, —

В беде казна рассеется во прах.

 

Придет беда — богатый обеднеет,

Но труженика дом не опустеет.

 

Твой сын, — ты знаешь ли, что будет с ним?

А вдруг в отчизне станет он чужим?

 

Коль добрым он ремесленником станет,

В нужде он к людям руку не протянет,

 

Слыхал, как Саади прославлен стал?

Он кораблем морей не рассекал,

 

Он в детстве получал пинки богатых...

А ныне, как султан, живет в палатах.

 

Кто приказанья мудрого поймет,

Тот сам потом приказы отдает.

 

Кто в детстве ни наук, ни мук не знает,

Потом судьбы удары испытает.

 

Пусть будет сын здоров, одет и сыт,

Пусть на других без зависти глядит.

 

Заботлив будь и строг, и будет благо,

Чтоб он не вырос нищим и бродягой.

 

И прочь дурных учителей гони,

Чтоб сын не стал беспутным, как они.

 

* * *

 

В соседнем доме пир, огней сиянье...

Звучали струны, смех и восклицанья.

 

И вот мутриба пенье понеслось

И в сердце каждого отозвалось.

 

Был друг со мною — отрок периликий.

Сказал я: «Слышишь песни, слышишь клики?

 

Пойдем, на пир веселый посмотри,

Собранье, как светильник, озари!»

 

 

И опечалясь, голову склонил он;

И словно сам с собою говорил он:

 

«Пока я безбородый, не с руки

Мне средь мужчин сидеть не по-мужски.

 

И нет постыднее греха и горя

Явиться женщиной, себя позоря.

 

Пусть молод я, моя мужская честь

Мне не позволит среди низких сесть!»

 

Отец, запомни: сыну нет возврата,

Коль с юных лет попал он в сеть разврата.

 

И не жалей его, пусть пропадет,

Потомства не оставивши, умрет.

 

* * *

 

Зачем за разорителем юнцом

Бежишь? Возьми жену, устрой свой дом.

 

Над этим розовым мгновенным цветом —

И соловей другой с другим рассветом.

 

Пусть на пиру он, как свеча, высок —

Ты не стремись к нему, как мотылек.

 

О, сколько жен прекрасных, добронравных

Над роем этих низких и бесславных.

 

Юнец, когда он вцепится в полу,

Его не отдерешь ты, как смолу.

 

Грех этот, как трясина, непролазен.

Вглядись: как гуль, кумир твой безобразен.

 

Твоим пристрастьем он не дорожит,

За все дары не поблагодарит.

 

Лишен ума, и счастья, и свободы,

Порока раб, игралище невзгоды,

 

Опомнись, о доживший до седин!

Ведь может так и твой погибнуть сын.

 

* * *

 

Муж развращенный и сластолюбивый

Купил гуляма с внешностью красивой.

 

Когда невольник молодой уснул,

К нему хозяин руку протянул.

 

Об голову хозяина все блюда

Разбил гулям, — погибла вся посуда...

 

Касайся, о мудрец, не каждых щек,

На коих — обольстительный пушок.

 

Тот муж поклялся богом и пророком

Не обольщаться низменным пороком.

 

И вскоре, с перевязанным лицом,

Собрался в путь, — он славным был купцом.

 

Вел караван. Когда же ночь спустилась,

Пред ним ущелье тесное открылось.

 

Проводника спросил он: «Как зовут

Ущелье? Что за люди там живут?»

 

Ответил тот: «Дорогу эту знают,

Ее ущельем Тюркским называют».

 

Муж содрогнулся, будто самого

Увидел он гуляма своего.

 

Сказал он: «Здесь устроим мы стоянку,

А в путь пойдем при свете, спозаранку.

 

Коль в Тюркское ущелье я войду,

Боюсь — в беду опять я попаду!»

 

Не будь рассудком в страсти отуманен,

Иль будешь ты, как тот купец, изранен.

 

Кормя раба, для блага своего,

Ты в трепете воспитывай его.

 

Не очутись, мудрец, в беде великой,

Коль раб твой станет вдруг твоим владыкой.

 

Раб должен воду, кирпичи таскать, —

Повиноваться, не повелевать!..

 

* * *

 

Прекрасным ликом некто поражен —

Был потрясен, души лишился он.

 

На нем так много пота выступало,

Как на листве росы не выпадало.

 

Букрат, что мимо проезжал верхом,

Спросил: «Что с ним? Что за недуги в нем?»

 

Ответили Букрату: «Честно жил он,

Зла никому вовек не причинил он.

 

Теперь, завидя нас, бежит он прочь,

Один в пустыне бродит день и ночь.

 

Он обольщен был образом прекрасным —

И разобщен навек с рассудком ясным.

 

Мы все его пытались увещать,

А он в ответ: «Не нужно мне мешать!

 

Я ухожу от мира, полн кручины...

В моей беде — вина Первопричины.

 

Не образ милый сердце мне сразил,

А тот, кто этот образ сотворил!»

 

Тот возглас был услышан престарелым

Бывалым странником — в сужденье зрелым.

 

И молвил странник; «Пусть добра молва,

Не все в мирской молве верны слова.

 

Пусть, образом творца запечатленный,

Прекрасный некто дух смутил смятенный, —

 

Что ж он дитятею не восхищен?

Ведь и в дитяти вечный отражен!

 

Верблюды и красавицы Чигиля

Равны для тех, кто Тайну видеть в силе».

 

Чадру стихов соткавший мой язык

Красы волшебной занавесил лик.

 

Глубокий смысл за черным строк узором

Скрыт, как невеста, пред нескромным взором.

 

Не знает Саади докучных дней,

Скрыв красоту за завесью своей.

 

Я, как светильник пламени ночного,

Принес Вам озаряющее слово.

 

И не в жару ль «Персидского огня»

Толпа возненавидевших меня?

 

* * *

 

Пусть муж от дел мирских освободился,

Пусть от людей он в келье затворился,

 

Никто — святой ли, иль обманщик он —

От клеветы людской не защищен.

 

Пусть к небу вознесет тебя создатель,

В подол твой вцепится твой зложелатель.

 

Камнями можно Деджлу запрудить,

Но пасть клеветника нельзя закрыть.

 

Ты слышал злоязычных, развращенных:

«Что — пост? Ведь он насущный хлеб ученых!»

 

Не отходи от истины своей,

Хоть будешь ты ничем в глазах людей.

 

Когда благоволит к тебе всевышний,

Все опасения твои излишни.

 

Но жалок, кто людей не любит: тот

Дороги к Истинному не найдет!

 

Все степени пройди нелицемерно, —

Тебя погубит первый шаг неверный.

 

Так двое разно поняли коран,

Как светлый дух Суруш и Ахриман.

 

О, горе тем, кто к слову рад придраться.

До Истины вовек им не добраться.

 

Что ты, — презревший, позабывший мир, —

Увидишь в чаше, отразившей мир?

 

Тот, кто в пустыню навсегда изыдет,

В конце концов людей возненавидит.

 

И скажут: лицемерен он и лжив,

И от людей живых бежал, как див...

 

А коль веселый в каждом видит друга,

Все скажут — он гуляка и пьянчуга.

 

Злословят о богатом: «Это он —

Поправший справедливость фараон!»

 

Когда в беде скорбит бедняк несчастный,

То скажут: «И общенье с ним опасно!»

 

Коль на царя падет судьбы удар, —

Казну растащат, скажут: «Божий дар!

 

Довольно, мол, ему кичиться властью.

Всегда идет беда на смену счастью!..»

 

А если бедняка, — полна щедрот, —

Судьба его высоко вознесет,

 

И про него пойдет дурная слава:

Мол, он невежда — низменного нрава.

 

Когда бразды судьбы в руках твоих,

То скажут: «Жаден он до благ мирских...»

 

А если дело делать перестанешь,

В глазах толпы ты дармоедом станешь.

 

Не будь многоречив, не будь болтлив,

Будь, как стенная роспись, молчалив.

 

Мужей добра не назовут мужами, —

Мол, струсили, на бой не вышли с нами.

 

А кто от страха гневом опьянен,

Его бегут, крича: «Безумен он!»

 

Кто мало ест и пьет, о том болтают,

Что, мол, друзья тайком его питают.

 

А если добрый любит пить и есть,

То скажут: «Брюху воздает он честь!»

 

И если скромный человек богатый

Не облачается в парчу и злато,

 

Злословье скажет: «Вот он — лицемер!

Вот — скряжничества гнусного пример!»

 

А если плащ его цветами вышит,

И свой айван он, словно рай, распишет,

 

Все завопят: «Богатство возлюбя,

Как женщина, украсил он себя!»

 

Коль хаджа честный человек не справит,

Его молва повсюду обесславит.

 

Мол, он всегда в объятиях жены,

Ему пути иные не нужны.

 

Кто, обойдя весь мир, обогатился

Познаньем и в отчизну возвратился,

 

Все скажут: «Вот! Удачи он искал

И все, видать, в дороге потерял!

 

Когда б ему звезда его сияла,

Судьба всю жизнь его бы не гоняла!»

 

Злословят и о том, кто не женат,

Что он, де, нарушает шариат.

 

А женится, то скажут, мол, погряз он

В пристрастье! Как осел в грязи, увяз он.

 

И не спастись ни свету красоты,

Ни безобразию от клеветы.

 

Коль в гневе против подлости воспрянешь,

Опасным сумасшедшим зваться станешь.

 

Кто нравом сдержан, скажут про того —

Достоинства, мол, нету у него.

 

О щедром скажут: «Деньги проживет он —

И нищенствовать по миру пойдет он».

 

А если муж не любит лишних трат,

То и о нем повсюду зашипят:

 

«Вот, — скажут, — экий скряга недостойный,

Такой же, как отец его покойный!»

 

Кто защищен от злобных языков?

Святой пророк не спасся от врагов.

 

Не слушай, мудрый, злого говоренья!

Твоя защита здесь — одно терпенье.

 

* * *

 

Жил юноша — ученый, много знавший,

Искусством красноречия блиставший,

 

С красивым почерком; но розы щек

Еще красивей оттенял пушок;

 

Хоть он прилежен был, но как ни бился,

Звук «шин» произносить не научился.

 

Сказал я раз про шейха одного,

Что впереди нет зуба у него.

 

Мой собеседник, посмотрев сурово,

Ответил: «Ты сказал пустое слово.

 

Ущерб в зубах заметить ты успел

А доблести его не разглядел!»

 

Когда умерших сонм из тьмы изыдет,

То добрые плохого не увидят.

 

Коль поскользнется на пути своем

Муж благородством полный и умом,

 

Ты, низкий, не суди его за это,

Когда он весь — живой источник света.

 

И пусть в шипах кустарники цветов,

Не избегают роз из-за шипов.

 

Ведь у павлинов видят люди злые

Не красоту, а ноги их кривые.

 

Когда ты темен ликом — убелись,

А в темное зерцало не глядись.

 

Дорогу правды сам найти старайся,

К ошибкам ближнего не придирайся,

 

И о чужих изъянах не кричи,

Сам на себя взгляни и замолчи.

 

Запретной не клади черты пороку,

Когда тому же предан ты пороку.

 

И с униженными не будь суров,

Когда ты сам унизиться готов.

 

Когда ты зла не будешь делать в жизни,

Тогда лишь будешь прав и в укоризне.

 

Что в кривизну мою иль прямоту

Вам лезть, коль я являю чистоту.

 

Хорош я или дурен, сам я знаю,

Сам за свои убытки отвечаю.

 

В душе моей хорош я или плох —

Не Вам судить! Об этом знает бог!

 

Имам тогда вину мюрида мерит,

Когда мюрид в его величье верит.

 

У бога дело доброе одно

Тебе за десять будет зачтено.

 

Ты тоже за одно благодеянье

Дай щедро, как за десять, воздаянье.

 

Не обличай у ближнего изъян,

Коль в нем живет величья океан.

 

Когда невежда мой диван откроет

И пробежать глазами удостоит,

 

Плевать ему, что мыслей мир велик...

Но чуть огрех — какой подымет крик!

 

Ему глубинный книги смысл не светит,

Но он описку каждую заметит.

 

Не одинаков смертного состав;

Бог создал нас, добро и зло смешав.

 

Хоть в самом добром деле есть помеха,

Из скорлупы добудь ядро ореха.

 

Г Л А В А В О С Ь М А Я

 

О благодарности за благополучие

 

Как благодарность вечному скажу,

Когда достойных слов не нахожу?

 

Чтоб восхвалить его, мой каждый волос

Не может обрести и речь, и голос.

 

Хвала дарящему, чьей волей я

Был вызван к жизни из небытия!

 

Но все слова людского восхваленья —

Его предвечной славы приниженье.

 

Он смертного из глины сотворил,

И разумом, и сердцем одарил.

 

Смотри, как он вознес тебя высоко

С рождения до старости глубокой!

 

Рожденный чистым, чистоту храни!

Не завершай в грязи земные дни!

 

Пыль вытирай с прекрасного зерцала,

Чтобы поверхность ржа не разъедала.

 

Ты был ничтожной каплею сперва

И возмужал, по воле божества.

 

Велик твой труд, но ты не возвышайся,

На силу рук своих не полагайся.

 

Ведь это вечный, в мудрости своей,

Из праха создал кисть руки твоей.

 

Тогда твой труд казну твою умножит,

Когда тебе всевидящий поможет.

 

Не сделал ты ни шага одного

Без постоянной помощи его.

 

Младенец, в пустословье неповинный,

Питается посредством пуповины,

 

Рожденный, блага прежнего лишен,

Приникнет к груди материнской он;

 

Так, на чужбине, странника больного

Поят водой из города родного.

 

Ведь он в утробе матери взращен

И соком тела матери вспоен.

 

А грудь ему теперь — источник жизни,

Два родника в покинутой отчизне.

 

Они младенцу — райская река,

Чье русло полно меда и млека.

 

Мать, как туба сияющая светом,

Младенец — нежный плод на древе этом.

 

Сосуды груди — в сердце глубоко;

Кровь сердца — материнское млеко.

 

Глянь, как дитя сосцы кусает жадно, —

Скажи, любовь младенца кровожадна.

 

И нужно сок алоэ применить,

Чтобы дитя от груди отлучить.

 

И так дитя, почуя горечь сока,

Забудет сладость млечного истока.

 

О ищущий — младенец в сединах,

Забудь, вкушая горечь — о грехах!

 

* * *

 

Был юноша; хоть жизни он мало знал,

Укорам материнским не внимал.

 

В беду попал он. Мать же указала

Ему на колыбель и так сказала:

 

«Забыл, как в люльке плакал ты своей,

И над тобой я не спала ночей?

 

Что, слабый, без меня ты делать стал бы?

Ты муху от себя не отогнал бы.

 

Ведь муха на тебя могла напасть...

Теперь тебе дана и мощь и власть.

 

Но ты и муравья с лица не сгонишь,

Когда в могильной глубине потонешь.

 

Кто глаз твоих светильники зажжет,

Когда могильный червь твой мозг пожрет?

 

Слепца увидя, что с клюкой плетется

И без поводыря не обойдется,

 

Ты зряч, коль вспомнишь бога над собой.

А коль не вспомнишь — знай, ты сам слепой!»

 

* * *

 

Взгляни, как сложно палец твой составлен:

В строении перста творец прославлен.

 

Ты, что в дела творения суешь

Свой палец, лишь смятенье обретешь.

 

Взгляни, коль ты разумное творенье,

На кости и на их соединенье.

 

Как созданы стопы и связки Ног, —

Без них ты шагу сделать бы не мог!

 

И ты — в поклоне богу не унижен;

Твой позвоночник гибок и подвижен;

 

Все позвонки в нем соединены,

Как перлы, что из праха рождены.

 

О мудрый, в теле нет числа сосудам,

Потоки жизни — назови их чудом!

 

Суждение и зренье нам дано,

А в сердце знание заключено.

 

Ты на ногах стоишь, венец творенья,

А твари — мордой вниз и в униженье.

 

Их пища под ногами; ты же сам

Подъемлешь хлеб с достоинством к устам.

 

Ты — царь, и поклоняйся только богу,

Но ничьему не кланяйся порогу.

 

Тебе твоим хранителем дано

Для сева хлеба вечного зерно.

 

А благодарный за благодеянья

Сам совершает добрые деянья.

 

И лучше путь прямой, чем стан прямой.

У тех, кто ходит криво — дух кривой.

 

* * *

 

Царевич некий с лошади упал

И шейный позвонок себе сломал.

 

Он повернуть был голову не в силах,

Такая боль была в костях и жилах.

 

Исчезла шея; в тулово она

Втянулась у него, как у слона.

 

Что делать, как помочь — врачи не знали.

И вот врача из Греции сыскали.

 

Он вывих вправил, шею распрямил.

И вскоре стал больной здоров, как был.

 

Но о беде забыл царевич вскоре,

Забыл врача, что спас его от горя.

 

Просить о чем-то врач его хотел —

Царевич на него не поглядел.

 

Врач устыдился, голову склонил он,

И, уходя, такое говорил он:

 

«Ведь если бы ему я не помог,

Он отвернуться б от меня не мог!»

 

И вот он шлет царевичу куренье,

Мол, это — всех недугов исцеленье.

 

То снадобье к владыке принесли

И, всыпавши в курильницу, зажгли.

 

Чиханье на царевича напало,

Болеть, как до леченья, шея стала.

 

Велел врача он грека привести.

Пошли искать и не могли найти.

 

Запомни! Если ты добро забудешь —

В последний день ты воскрешен не будешь.

 

* * *

 

Я слышал, как отец кричал на сына:

«Ах ты, бездельник, ах ты, дурачина!

 

Дров нарубить топор тебе я дал,

А ты все косяки исковырял!»

 

Не для того, чтоб пустословить много, —

Живой язык нам дан, чтоб славить бога!

 

 

Ты слух свой откровению открой,

Не внемли лжи и болтовне пустой.

 

Глазами созерцай миротворенье,

Закрой их на чужие прегрешенья.

 

* * *

 

Ночь для покоя духа создана.

Прекрасен день, и солнце, и луна.

 

Тебя лаская, ветер повевает,

Ковер лугов тебе он расстилает.

 

И зимний снег, и вешний дождь, и гром,

Когда сверкает молния мечом,

 

Они твои рабы, по божьей воле,

Что новый злак выращивают в поле.

 

* * *

 

Коль ты в пути томишься жаждой жгучей,

Как водонос, притащит влагу туча.

 

Неисчислимый мир своих щедрот

Бог для тебя из праха создает.

 

Мед благовонный пчелы собирают,

И финики на пальмах созревают.

 

Никто, из воска делавший цветы,

Не достигал природной красоты.

 

Тебе сияют звезды и плеяды —

Предыдущая статья:РАССКАЗ 9 страница. Тот воровать пошел. Его поймали, Сломали руку, всё на нем порвали... Следующая статья:РАССКАЗ 11 страница. В чертоге мира вечные лампады. Он золото рождает из песка И ..
page speed (0.0266 sec, direct)