Всего на сайте:
303 тыс. 117 статей

Главная | История

РАССКАЗ 5 страница. Всех этих мук снести я не могу. И прочь — увы! — уйти я не мог..  Просмотрен 316

  1. РАССКАЗ 2 страница. Ввек не испить до дна нам горькой чаши, Коль не убьют царя про..
  2. РАССКАЗ 3 страница. Знай — состраданье близких ненадежно. Кто долю здесь для будущ..
  3. РАССКАЗ 4 страница. Пересекает степи, словно море. Ответил вестнику румийский шах:..
  4. РАССКАЗ 6 страница. И мотылек ответил: «О глупец, Пусть я сгорю, не страшен мне конец...
  5. РАССКАЗ 7 страница. «Смерть мне!» — вопил он, но не умирал И никому покоя не давал..
  6. РАССКАЗ 8 страница. Всю жизнь он воевать был принужден, Был город им и округ защищ..
  7. РАССКАЗ 9 страница. Тот воровать пошел. Его поймали, Сломали руку, всё на нем порвали...
  8. РАССКАЗ 10 страница. Затем приказы шаха исполнял. Когда хараджа сборщик, стыд утрат..
  9. РАССКАЗ 11 страница. В чертоге мира вечные лампады. Он золото рождает из песка И ..
  10. РАССКАЗ 12 страница. А друг хотел последовать ему. И некто мудрый из укрытья вышел,..
  11. РАССКАЗ 13 страница. Нет проку в богоборчестве моем. И мудрость не от мысли мне яви..
  12. РАССКАЗ 14 страница. Сам — легендарный богатырь, дед Рус­тама. Такаш — так называли сул..

 

Всех этих мук снести я не могу.

И прочь — увы! — уйти я не могу.

 

«Прочь от шатра его!» не говорите,

Хоть голову у входа пригвоздите.

 

Не лучше ль мотыльку в огне сгореть,

Чем в пустоте и мраке умереть!»

 

«Мяч! Ты получишь рану от човгана!»

Факир ответил им: «А что мне рана?»

 

«Тебе отрубят голову мечом!»

А он им: «Голова мне нипочем!

 

Кто о пути своем грядущем знает —

Венец его иль плаха ожидает?

 

Увы! Терпения лишился я,

И от покоя отрешился я!

 

Пусть, как Иаков, я ослепну, все же

К Юсуфу приведешь меня ты, боже!

 

Не будет прахом мира ослеплен

Тот, кто любовью вечной опьянен».

 

Раз к стремени царевича припал он.

Разгневался царевич. «Прочь!» — сказал он.

 

Факир с улыбкой молвил: «Никого

Не гонит шах от солнца своего!

 

Из-за тебя свою забыл я душу.

Коль от тебя уйду, обет нарушу!

 

Тобой одним живу я и дышу,

Будь благосклонен, если я грешу!..

 

Твоих стремян коснулся я рукою

Затем, что я не дорожу собою!

 

 

Любви к тебе я предан целиком

И ставлю крест на имени своем.

 

Я насмерть поражен стрелою взгляда!

И обнажать свой меч тебе не надо!

 

Ты сам зажег меня. Так не беги.

И все леса души моей сожги!»

 

* * *

 

Раз на пиру под звуки струн и ная

Кружилась в пляске пери молодая.

 

Не помню: жар сердец иль огонек

Светильни полу платья ей поджег.

 

Она, увидев это, рассердилась.

«Не гневайся! — сказал я. — Сделай милость!

 

Ведь у тебя сгорела лишь пола,

А весь мой урожай сгорел дотла».

 

Влюбленные друг в друга — дух единый.

Коль суть цела — не жаль мне половины.

 

* * *

 

Внимал я пеням старца одного,

Что отошел в пещеры сын его.

 

Исчах отец в разлуке, одинокий.

Но сын его ответил на упреки:

 

«С тех пор, как я услышал глас творца,

Нет для меня ни друга, ни отца.

 

С тех пор, как наступило просветленье,

Все в мире для меня — лишь сновиденье!»

 

Тот не пропал, кто от людей ушел,

Кто духа свет утраченный обрел.

 

* * *

 

Есть люди, чистой преданы любви, —

Зверями ль, ангелами их зови, —

 

Они, как ангелы, в хвале и вере,

Не прячутся в пещерах, словно звери.

 

 

Они воздержанны, хоть и сильны,

Они премудры, хоть опьянены.

 

Когда они в священный пляс вступают,

То в исступленье рубище сжигают.

 

Они забыли о себе. Но все ж,

Непосвященный, ты к ним не войдешь.

 

Их разум — в исступлении, а слух

К увещеваниям разумным глух.

 

Но утка дикая не тонет в море.

Для саламандры ведь пожар — не горе.

 

Вот так и многотерпцы, — ты скажи, —

В пустыне живы божии мужи!

 

Они от взоров всех людей сокрыты,

Они не знатны и не имениты.

 

Не добиваются людской любви,

Довольно вечной им одной любви.

 

Они — плодовый сад щедрот безмерных,

А не злодеи в облаченье верных.

 

Они скрываются от глаз людских,

Как жемчуга в жемчужницах своих.

 

Не хвастаются, не шумят, как море,

Блестя жемчужной пеной на просторе.

 

Они — не вы! Вы — внешне хороши,

Но в обликах красивых нет души.

 

И не прельстите вы царя вселенной

Ни красотой, ни роскошью надменной.

 

Когда бы стала перлами роса,

То перлов не ценилась бы краса.

 

Как по канату, доблестный и верный

Пройдет и без шеста над бездной скверны.

 

Дервиш в блаженном хмеле изнемог,

Внимая зову: «Эй! Не я ль твой бог?»

 

Кому любовь — стекло, а ужас — камень,

Не страшны ни мечи вражды, ни пламень.

 

 

РАССКАЗ

 

Жил в Самарканде юноша. Был он

Индийскою красавицей пленен.

 

Она, как солнце, чары расточала,

Твердыню благочестья разрушала.

 

Казалось, красоту, какую мог,

В ней воплотил миров зиждитель — бог.

 

За нею вслед все взгляды обращались.

Ее встречавшие ума лишались.

 

Влюбленный наш тайком ходил за ней.

И раз она сказала гневно: «Эй!

 

Глупец, не смей, как тень, за мной влачиться,

Не для твоих тенет такая птица.

 

Не смей за мною по пятам ходить,

Не то рабам велю тебя убить!»

 

И тут влюбленному промолвил кто-то:

«О друг, займи себя другой заботой.

 

Боюсь, ты не достигнешь цели здесь,

А потеряешь даром жизнь и честь!»

 

Упреком этим горьким уязвленный,

Вздохнув, ответил юноша влюбленный:

 

«Пусть под мечом я голову мою

В прах уроню и кровь мою пролью.

 

Но скажут люди: «Вот удел завидный!

Пасть от меча любимой — не обидно».

 

Меня позорить можешь ты, бранить, —

Я не уйду. Мне без нее не жить.

 

Что мне советуешь ты, ослепленный

Тщетою мира, лишь в себя влюбленный?

 

Она лишь благом истинным полна,

Пусть хоть на казнь пошлет меня она!

 

Мечта о ней меня в ночах сжигает,

А утром снова, к жизни возрождает.

 

Пусть у ее порога я умру,

Но жив, как прежде, встану поутру!»

 

Будь стоек всей душою, всею кровью.

Жив Саади, хоть и сражен любовью.

 

* * *

 

Сказал от жажды гибнущий в пустыне:

«Счастлив, кто гибнет в водяной пучине!»

 

Ему воскликнул спутник: «О глупец,

В воде иль без воды — один конец».

 

«Нет! — тот воскликнул. — Не к воде стремлюсь я,

Пусть в океане духа растворюсь я!

 

Кто жаждет истины, я знаю, тот

Без страха бросится в водоворот.

 

Не дрогнет в жажде знанья, не остынет,

Хоть знает он, что в тех волнах погибнет.

 

Любовь, влюбленный, за полу хватай.

«Дай душу!» скажет — душу ей отдай.

 

Ты внидешь в рай блаженства и забвенья,

Пройдя геенну самоотреченья.

 

Труд пахаря во дни страды суров,

Но пахарь сладко спит после трудов.

 

На сем пиру блаженства достигает

Тот, кто последним чашу получает.

 

РАССКАЗ

 

Мне это раз поведали дервиши,

Те, что душой царей земных превыше:

 

«Один старик, не ведая, чем жить,

Близ храма милостыню стал просить.

 

Ему сказали: «Здесь — не дом вельможи,

Ты милостыни здесь не жди, прохожий!»

 

«А чей же это дом? — старик в ответ. —

Чей дом, где бедным милостыни нет?»

 

«Умолкни! — крикнул страж. — Исполнись страха!

Не видишь разве? Это дом аллаха!»

 

Михраб, сиянье увидал старик,

И на ступени пав, издал он крик:

 

«Ведь это божий храм, жилище чуда!

Как мне без радости уйти отсюда!

 

Мной ни один бедняк не пренебрег,

Неужто здесь не пустят на порог?

 

К тебе я, боже, руки простираю,

С пустой рукою не уйду я, знаю!»

 

Так простоял тот старец круглый год

У врат, куда молиться шел народ.

 

Сурово мимо шли единоверцы.

И вот у старца ослабело сердце.

 

И сторож в час обхода своего

Увидел умирающим его.

 

Старик пред смертью щебетал, как птица:

«Блажен, кто в дверь предвечного стучится!

 

Он вечный рай обрел!» Я не слыхал

Досель, чтобы алхимик унывал;

 

И он без счета тратить злато будет,

Пока из камня злата не добудет.

 

Ценою злата можно все добыть,

Но только сердца друга не купить.

 

Красавица тебе ли надоела,

Ну что ж, бросай, ищи другую смело.

 

Упреков кислоликой не сноси,

Огонь струею свежей погаси.

 

Но если нет по красоте ей равной —

Стезею прочь не уходи бесславной.

 

И оторвись, — когда нельзя простить, —

От той лишь, без которой можно жить.

 

РАССКАЗ

 

Дервиш не спал, и не пил, и не ел,

Молился он, других не делал дел.

 

И на моленья голос внял ответный:

«Эй, старец! Все твои молитвы тщетны!

 

 

В мир уходи. Как люди все, живи.

Небесной недостоин ты любви!»

 

И вновь дервиш не спал, не ел, молился.

Тут в нем мюрид ближайший усомнился.

 

Сказал он: «Все мольбы твои — тщета.

Не для тебя небесные врата!»

 

«О дерзкий раб! — дервиш ему ответил. —

Надеждой путь отверженного светел!

 

От этих врат мне некуда уйти,

Другого нет передо мной пути.

 

Не думай, коль от пира ты отбился,

Что я и сам от бога отвратился.

 

Лишь попрошайка, получив отказ,

В другую дверь стучать бежит тотчас.

 

Пусть я отвержен, но в любви и вере

Я тверд. И я другой не знаю двери!»

 

И смолк, и вновь он пал главой во прах,

И вновь раздался глас в его ушах:

 

«Явил ты доблесть на стезе суровой,

И здесь тебе прибежище готово».

 

* * *

 

Однажды в ярость некий старец впал,

Что все молитвы сын его проспал:

 

«Эй, сын, трудись, не спи, пока ты в силе!

Ты сана не достигнешь без усилий.

 

Когда бы Сулейман беспечно спал,

Он мудрецом великим бы не стал.

 

Стремись же к пользе, будь в трудах всечасно.

И знай — судьба бездельников несчастна.

 

РАССКАЗ

 

Раз молодая женщина пришла

К отцу и жаловаться начала:

 

«Отец мой! Муж меня совсем не любит...

Ах, вижу я, он жизнь мою загубит!

 

Гляжу, как к женам ласковы мужья,

И плачу.

Знать, одна несчастна я.

 

Всяк льнет к жене, как голубок к голубке

Как дольки миндаля в одной скорлупке,

 

Все люди, погляжу я, кроме нас!

А муж мой улыбнулся ль мне хоть раз?»

 

Отец ее был мудр и духом светел;

И он с улыбкой дочери ответил:

 

«Неласков, говоришь, с тобою он?

Зато хорош собой, умен, учен!

 

Жаль человека потерять такого

И худшего в сто раз искать другого...

 

Будь с ним поласковей. Коль он уйдет,

Ведь на тебя бесчестие падет».

 

* * *

 

Раз на невольничьем базаре был я,

И там раба, из жалости, купил я

 

И отпустил. А он: «Куда пойду?

Где я тебе подобного найду?»

 

РАССКАЗ

 

Жил в Мерве врач, как пери, светлоокий,

В саду сердец, как кипарис высокий.

 

Не думал он, леча своих больных,

О чарах красоты и глаз своих.

 

И женщина одна мне рассказала:

«Когда я у него лечиться стала,

 

Сама хотела дольше я болеть,

Чтоб ежедневно на него смотреть».

 

Порою неожиданно бывает,

Умом могучим страсть овладевает.

 

А если страсть сумеет власть забрать,

То головы рассудку не поднять.

 

 

РАССКАЗ

 

Железные перчатки раздобыл

Один борец и биться с львом решил.

 

Но лапа льва к земле его прижала,

И сила у борца в руках увяла.

 

А зрители: «Эй, муж! Ты что лежишь,

Как женщина? Что льва ты не разишь?»

 

А тот вздохнул, не в силах приподняться:

«Увы, со львом не кулаками драться!»

 

Как лев могучий был сильней борца,

Так страсть порой сильнее мудреца.

 

Кулак — будь он в железной рукавице,

В бою со львом свирепым не годится.

 

О пленник страсти, позабудь покой!

Ты — мяч, гонимый по полю клюкой.

 

РАССКАЗ

 

Раз юноша и дева, что дружили

От детских лет, в супружество вступили.

 

Жена была счастлива. А супруг —

Смотри! — ее возненавидел вдруг.

 

Он прелестью подруги не пленялся,

Прочь от нее лицом он отвращался.

 

Она, как роза, красотой цвела;

А для него, как смерть, она была.

 

Ему сказали: «Эй, ты, непонятный.

Не любишь, так ушли ее обратно».

 

А тот: «Овец хоть тысячу голов

Отдам, чтоб разрешиться от оков!»

 

А им жена: «Приму любые муки,

Но знайте — с ним не вынесу разлуки.

 

На все отары мира не польщусь

И разлучиться с ним не соглашусь».

 

Порою друг, что друга отвергает,

Отвергнутому лишь милей бывает.

 

* * *

 

К Меджнуну обратились, вопрошая:

«Чего ты ищешь: ада или рая?»

 

А он: «Я за возлюбленной иду.

Мне и в раю с ней благо, и в аду».

 

РАССКАЗ

 

Спросили раз Меджнуна: «Что с тобой?

Что ты семьи чуждаешься людской?

 

И что с Лейли, с твоей любовью сталось?

Ужель в тебе и чувства не осталось?»

 

Меджнун ответил, слез поток лия:

«Молю, отстаньте от меня, друзья,

 

Моя душа изнемогла от боли,

Не сыпьте же хоть вы на рану соли.

 

Да, друг от друга мы удалены,

Необходимости подчинены».

 

А те: «О светоч верности и чести, Вели —

Лейли передадим мы вести!»

 

А он им: «Обо мне — ни слова ей,

Чтобы не стало ей еще больней».

 

РАССКАЗ

 

Махмуд, султан Газны, подслушал раз

Насмешку: «Очень некрасив Аяз.

 

А страстью соловей не воспылает

К той розе, что красой не обладает».

 

Насмешке той Махмуд угрюмый внял;

Но так, размыслив, он себе сказал:

 

«В Аязе нрав мне дорог благородный!

Что мне до внешности его негодной?»

 

Однажды был в пути султан Махмуд.

И вот в ущелье сорвался верблюд.

 

И в пропасти застрял между камнями,

На нем сундук разбился с жемчугами.

 

 

Царь подобрать тот жемчуг приказал,

А сам поспешно-дальше поскакал.

 

Все от султана всадники отстали,

Полезли жемчуг подбирать в провале.

 

Дорогой обернулся властелин

И видит — скачет с ним Аяз один.

 

Султан ему: «Ты что же не остался

И жемчуга собрать не попытался?»

 

Аяз в ответ: «Я у тебя служу

И долгом выше перлов дорожу».

 

Не забывай высокого служенья

Для благ земных и для обогащенья!

 

От Истины лишь Истины хотят

Те, перед кем открылся тарикат.

 

Не другом занят ты, а сам собой,

Коль в дружбе ищешь прибыли одной.

 

Пока ты дышишь алчностью презренной,

Ты не услышишь правды сокровенной.

 

Желанья — прах клубимый. А высок

И светел только Истины чертог.

 

Где буря тучи праха подымает,

Там зоркий глаз пути не различает.

 

РАССКАЗ

 

Однажды я и старец из Фариба

Уплыть решили морем из Магриба.

 

Отдав дирхем последний морякам,

Я сел. А спутник мой остался там.

 

Магрибский кормчий бога не боялся,

Бесплатно старца везть не соглашался.

 

Простясь со спутником, я зарыдал,

А старец засмеялся и сказал:

 

«Не плачь! Меня домчит куда угодно

Творец земли, небес и бездны водной!

 

Тут коврик свой раскинув на волнах,

Поплыл он. Охватил мне душу страх.

 

Матросы-негры паруса подъяли,

С попутным ветром в ночь корабль погнали.

 

И что ж, — гляжу я утром: за бортом

Дервиш плывет на коврике своем.

 

«Смотри, сказал, как море перешли мы,

Ты — на досках, я — господом хранимый!»

 

Так праведник в пучине не пропал,

И это я воочью увидал!..

 

Ребенка, что огонь свечи хватает,

Отец любовно предостерегает.

 

Того, кто к солнцу истины летит,

Всевидящий от гибели хранит.

 

От мук огня он уберег Халила,

Мусу живым пронес по волнам Нила.

 

Пучина тонущему не страшна,

Когда рука хранителя сильна.

 

Но как вам несть по волнам груз тяжелый,

Коль и на суше мокры ваши полы?

 

* * *

 

Пути ума извилисты. Но нет

Для верного святынь иных, чем Свет.

 

Не вам дано прямое пониманье,

Придирчивы в вопросах мужи знанья.

 

«Что есть земля? Что — небо в звездной мгле?

Кто суть сыны Адама на земле?»

 

О мудрый, ты глубоко вопрошаешь,

Тебе отвечу я, коль ты желаешь:

 

Моря, пустыни, горы, небосвод,

И человеческий несметный род,

 

И ангелы, и дивы-исполины —

Все живо только тем, что жив Единый.

 

Ты скажешь: как морской простор широк!

Ты скажешь: как небесный свод высок!

 

 

Увы, несведущий не постигает

Безбрежности, где сущность пребывает.

 

Семь океанов — капля пред творцом,

И солнце — искра пред его лицом.

 

Века подобны грезе быстротечной

Пред тем, что зодчий создает предвечный.

 

РАССКАЗ

 

Раз мимо стана царского в пути

Дехкану с сыном довелось пройти.

 

Увидел мальчик витязей с мечами,

Украшенных златыми поясами.

 

Азады с луками стояли там;

С колчаном — сзади каждого — гулям.

 

Они атласом и парчой блистали,

В кулахах, в шлемах золоченой стали.

 

Увидев этот блеск, вздохнул юнец:

«Как беден перед ними мой отец!..»

 

Отец же, в страхе увлекая сына,

Прочь убежал от ставки властелина.

 

«Ведь ты глава селенья! — сын сказал. —

Что ж испугался ты и убежал?

 

Ты сам — носитель княжьего кулаха,

Что ж испугался ты становья шаха?»

 

Сказал отец: «Да, повелитель я,

Но лишь в моей деревне — власть моя.

 

Но, страхом полн, склоняется великий,

Неустрашимый муж у врат владыки.

 

Не чти себя великим, о глупец,

Коль староста деревни твой отец!»

 

У древних не найдешь ты поученья,

Чтоб не привел я притчу в подтвержденье.

 

* * *

 

Вы червячка видали на полях,

Что, словно свечка, теплится в ночах?

 

Его спросили: «Вот ты ночью светишь,

А что же днем нигде тебя не встретишь?»

 

И в темноте светящийся червяк,

По мудрости своей, ответил так:

 

«Я здесь и днем! Мне ваш вопрос обиден.

Я только из-за солнца днем не виден!»

 

РАССКАЗ

 

Однажды Са'да ибн-Занги хвалили

(Благословение его могиле!).

 

Дервиш рассказывал, как принял встарь,

Как одарил его покойный царь.

 

Раз на монете царского даренья

«Аллах — нам все!» — он прочитал в волненье.

 

И, царский с плеч своих сорвав халат,

Бежал он в степь, раскаяньем объят.

 

Его спросил пустынник: «Что случилось?

Зачем ты убежал, скажи на милость?

 

Как ты сперва царем был обольщен!..

Так что же вдруг тобой покинут он?»

 

Дервиш сказал: «Влеком надеждой лживой,

Я в ожиданье трепетал, как ива.

 

И я прочел слова: «Нам все — аллах!» —

И царь ничтожен стал в моих глазах».

 

РАССКАЗ

 

Однажды в Шаме закипела смута.

Дервиша взяли стражи почему-то.

 

И до сих пор звучат в моих ушах

Его слова, когда он брел в цепях:

 

«Меня не взял бы ваш султан надменный,

Когда б не допустил творец вселенной!»

 

Врага благословляйте своего,

Коль знаете, что друг послал его.

 

Возвысят вас, или во тьму низводят,

Все благо, что от Истины исходит.

 

О мудрый, не страшись телесных мук!

Порой бальзамом горьким лечит друг.

 

Врач больше сведущ, чем больной. Без страха

Прими все, что он даст в жилище праха!»

 

РАССКАЗ

 

Был некто, как когда-то я, влюблен;

Терпел позор и униженье он.

 

И слух, как барабан, молвой утроен,

Гремел о нем, что ум его расстроен,

 

Но ведь из рук возлюбленной и яд

Таит противоядье, говорят.

 

Обидам, оскорбленьям не внимал он.

Как гвоздь, чело пред бедами склонял он.

 

И так мечтаний пламень им владел,

Что мозг под крышкой черепа кипел.

 

Был, как глухой он в хоре порицаний;

Что дождик тонущему в океане?

 

И немы для него позор и честь,

Кто должен муку страсти перенесть!

 

В возлюбленную див оборотился

И ночью в дом к несчастному явился.

 

Объятиями дива осквернен,

С постели встав, не мог молиться он.

 

И вышел он в глубоком сокрушенье

К бассейну своему для омовенья.

 

Была зима в ту пору. Водоем

Покрылся за ночь льдистым хрусталем.

 

Сосед, увидев, крикнул: «Друг, постой!

Себя убьешь ты ледяной водой!»

 

Хозяин им ответил: «Замолчи ты,

И сердце и душа во мне убиты.

 

Что я сношу? Да легче умереть!

Поверь, я больше не могу терпеть...

 

Но пусть презренье на любовь ответ мне, —

Я жив надеждой... Хоть надежды нет мне!»

 

Аллахом я из праха сотворен,

Мой свет его могуществом зажжен,

 

Мне радостно внимать его веленью

И верить вечному благоволенью.

 

* * *

 

О муж любви, иди своей тропой,

Чуждайся блеска роскоши людской!

 

Иди путем любви! Душой беспечен,

Пусть ты погибнешь — дух твой будет вечен.

 

Ведь из зерна и злак не прорастет,

Когда само зерно не пропадет.

 

Тогда лишь сможешь истины добиться,

Коль от себя сумеешь отрешиться.

 

И знай — ты истины не обретешь,

Пока в самозабвенье не впадешь.

 

Как музыка, поют шаги верблюда,

Когда тебе любви открыто чудо.

 

И тайну в крыльях мухи не узришь,

Когда ты страстью чистою горишь.

 

И, изумленный, в просветленье духа

За голову ты схватишься, как муха.

 

Влюбленный плачет, слыша пенье птиц,

Хоть небо пасть пред ним готово ниц.

 

Да — истинный певец не умолкает,

Но не всегда, не всяк ему внимает.

 

Пусть к нам на пир влюбленные придут

И упоенью души предадут!

 

Пусть кружатся, как чаша круговая,

Главу у врат смиренья опуская!

 

Когда дервиш в самозабвенье впал,

Не смейся, пусть он ворот разодрал

 

И машет, словно крыльями, руками...

Он — в море, он объят любви волнами!

 

 

«Где бубны, флейты ваши? — спросишь ты. —

Откуда песня льется с высоты?»

 

Не знаю я. Хоть песня мир объемлет,

Но ей лишь сердце избранного внемлет.

 

Коль птица с башни разума взлетит,

То ангелов небесных восхитит.

 

А низкий, в ком пристрастье к миру живо,

Готовит в сердце логово для дива.

 

Кто потакать готов своим страстям —

Не спутник он и не застолец нам.

 

Когда садами вечер пролетает,

Он не дрова, а розы рассыпает.

 

Мир, полный музыки, нам дал творец...

Но что увидит в зеркале слепец?

 

Ты не видал, как в пляс верблюд вступает,

Когда арабской песне он внимает?

 

Верблюда, знать, в восторг напев привел...

А тот, кто глух, тот хуже, чем осел.

 

РАССКАЗ

 

Играть на флейте юноша учился

И совершенства в музыке добился.

 

Сердца сгорали, как сухой камыш,

Когда звучал его живой камыш.

 

Отец сердился, флейту отнимал он.

«Бездельник!» — сына гневно упрекал он.

 

Но, как-то ночью, услыхав сквозь сон,

Игрою сына был он потрясен.

 

Сказал: «Не прав я был, его ругая,

Его искусства дивного не зная!»

 

Видал дервишей ты летящий круг?

Что означают эти взмахи рук?

 

Знай: в дверь они глядят иного мира,

Отмахиваясь от земного мира.

 

Но тот лишь видит, у кого жива

Душа в мельчайших складках рукава.

 

Так опытный пловец лишь обнаженный

В пучине не потонет разъяренной.

 

Намокнет грузный плащ, пловца губя, —

Ты скинь притворства рубище с себя!

 

Привязанный, в оковах ты плетешься,

Порвав все связи — с Истиной сольешься.

 

РАССКАЗ

 

«Бедняга! — кто-то мотыльку сказал. —

Себе ты лучше б ровню поискал!

 

Горящая свеча тебя не любит,

Влечение твое тебя погубит.

 

Не саламандра ты, не рвись в огонь!

Надежная нужна для битвы бронь.

 

Иначе, как с железноруким биться?

От солнца мышь летучая таится.

 

И тот, кто здравым наделен умом,

Не обольщается своим врагом.

 

Где разум твой? Свеча — твой враг смертельный,

Зачем ты рвешься к гибели бесцельно?

 

Бедняк, прося царевниной руки,

Получит в лучшем случае пинки.

 

Свеча султанам и царям сияет

И о любви твоей, поверь, не знает.

 

Она, блистая в обществе таком,

Прельстится ли ничтожным мотыльком?

 

Твоя любимая вельможам светит;

А ты сгоришь — она и не заметит!»

 

Предыдущая статья:РАССКАЗ 4 страница. Пересекает степи, словно море. Ответил вестнику румийский шах:.. Следующая статья:РАССКАЗ 6 страница. И мотылек ответил: «О глупец, Пусть я сгорю, не страшен мне конец...
page speed (0.0172 sec, direct)