Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | История

РА3ОРЕНИЕ ИЕРУСАЛИМА РИМЛЯНАМИ.  Просмотрен 55

Летию началу губительной осады Иерусалима римлянами посвящается.

РА3ОРЕНИЕ ИЕРУСАЛИМА РИМЛЯНАМИ.

 

«В 70 году по Рождестве Xристовом, 7 (20) Маяначалась сия последняя губительная осада Иерусалима…»

 

Протекло семьдесят лет от Рождества Христа Спасителя, и менее сорока от Его вознесения, как уже приспела предсказанная Им кончина Иерусалиму, над коим плакал Он с такою сердечною скорбию: «Иерусалим, Иерусалим, град, избивший Пророков и камнями побивающий посланных к тебе! — сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица, собирающая птенцов своих под крылия, и вы не восхотели! — се оставляется вам дом ваш пуст!» (Матф. XXIII. 37) Уже Завет Новый Бога с человеками, чрез страдания Христовы, утвержден был навеки; на­длежало запечатлеться ветхому, временно заключенному с избранным народом, в котором пре­емственно сохранялось чистое учете о Божестве, дабы явить миру, что отныне истинные поклонни­ки поклонятся Ему па земле, уже не в одном Иерусалиме. Разрушение его сопряжено было со многими необычайными событиями, в знамение долголетнего высокого его значения.

 

***

После славного племени Маккавеев, которые избавили Иудею от насилия Антиохов Сирийских и иступили в союз с Римлянами, милостию их воцарился в Сионе иноплеменник Ирод, сходно с пророчеством древнего Патриарха. Иаков возвестил двенадцати сынам своим, что не оскудеет князь от Иуды до пришествия Мес­сии, и Мессия родился, но дни чуждого пришельца Ирода, племя коего продолжало господствовать в Палестине, притесняя юную Церковь Христову; в самом же Иерусалиме повелевали игемоны Римские, подобно Пилату, под властию Проконсулов Сирии.

По мудрому устроению Промысла, со времени пленения Вавилонского, большая часть колен Израилевых осталась в Месопотамии и оттоле разсыпалась по Востоку. Многие из Иудеев основа­лись также в западных областях Рима, приобретая себе права гражданства в столицах языческого мира и умножая число своих прозелитов, в лучших городах помория. Таким образом, мир приготовлялся к принятию учения Христова, пото­му что Апостолы повсюду начинали проповедь свою с Иудеев, как сохранявших предание о Мессии. Наипаче в Египте, где славилась просвещением Александрия, многочисленны были Евреи и горди­лись своим учением, смешанным с философиею Еллинскою.

В Александрии произошло и начало болезней, посетивших народ Израильский! За его неверие. Там впервые поднялась на него рука Еллиновъ, когда вспыхнул мятеж Евреев, раздраженных за поругание Царя их Агриппы, внука Иродова, кото­рый шел из Рима властвовать, по воле Кесаря, в Палестине. Многие тысячи, всякого возраста, истреблены были яростию языческой черни, и в последствии подобные убийства повторились по городам Сирии и у Парфян, ибо везде были ненавидимы Евреи; везде подозревали их в зажигательствах и в нарушении общественного спокойствия. Такая печать отвержения повсеместно на них ле­гла, с тех пор как отвергли они своего Мессию.

Иудеям грозило другое бедствие, которое едва мо­гли отклонит они, посольством своего ученого со­гражданина Филона и ходатайством в Риме Ца­ря Агриппы.

Безумный Кесарь Калигула, негодуя, что одни Иудеи не воздают ему почестей божеских, велел правителю Сирии поставить изваяние свое в святилище Иерусалимском, как бы в обличение непокорного народа, который еще недавно не хотел признать, в том самом храме, лице истинного Сына Божия, в смиренном образе человека.

Один только страх всеобщего возстания отчаянных, готовых погибнуть за оскорбление своей святыни, удержал Проконсула исполнить волю Ке­саря. Но хотя, с воцарением Клавдия, совершен­но оставлена была нелепая мысль сия, однако же час от часу более тяготело над Иерусалимом иго Римское, и возраставшее хищничество правителей Сирии превосходило меру терпения людей, не нау­чившихся терпению Христову, доколе наконец частные мятежи соединились в один общий все­го народа, при Кесаре Нероне.

Началу войны предшествовали знамения. Ночью, на праздник опресноков, внезапный свет осиял алтарь и храм, и восточные медные врата его, с трудом отверзаемые силою двадцати человек, от­верзлись сами собою, и на вечернем небе явились, в разных местах Палестины, конники и колес­ницы, стремящиеся ко Святому граду; в день же пя­тидесятницы, жрецы и левиты, вошедшие во храм для принесения обычных жертв, с ужасом по­чувствовали тяжкое его колебание, и внезапно изшел из внутренности святилища громкий глас: «Изыдем отсель!» Но ежедневные жертвы, утратившие свое значение, с тех пор как принесе­на была однажды примирительная жертва Христо­ва, не прекращались. Продолжался и ряд первосвященников, по чипу Ааронову, утративших свою законность в лице Каиафы, который, не ведая сам силы слов своих, прорек о Христе: «Что лучше одному человеку умереть за всех» и тем самым признал Его Первосвященником вечным, по чину Мелхиседекову.

Временные преемники Каиафы сменялись непрестанно, по прихоти народной или властию детей Ирода; ослепшие не хотели видеть конца Завета Ветхого и грядущего события всех пророчеств над Иерусалимом; они не внимали вещему воплю Иисуса, сына Ананова, который, за четыре года до падения, скитался по всему городу, повто­ряя непрестанно: «Глас от востока, глас от запада, от четырех стран ветров, глас на Иерусалим, на храм и повобрачных, глас на весь народ!» Вещий голос сей замолк только во вре­мя осады, когда Иисус, воскликнув однаж­ды: «Горе и мне!», поражен был брошенным из снаряда осаждавших камнем. — И как все течение духовной и гражданской жизни народа Еврейского, от времен патриархальных Авраама, описано в его священных книгах: так и кончина ветхозаветного города, с разительною то­чностью, передана была потомству, очевидцем событий знаменитым по своей учености иудеем Иосифом Флавием, который, после многих битв, сам находился пленником в осадном стане Римлян.

Иосиф поставляет одною из причин, навлекших казнь Божию на его соотечественников, убиение ими праведного Иакова, брата Господня, первого Епископа Иерусалимского, который, по древним преданиям, рукоположен был в чин сей Самим Господом (Златоуст. толк, на Кориф. гл. XV).

Трид­цать лет уже правил он Церковью Христовою, и до такой степени приобрел любовь граждан, что название праведного присоединилось к его имени, и, ради общего уважения, имел он даже дозволение всегда входить во святилище Иудейское. От юных дней посвятив себя на служение Богу, Иаков непрестанно умолял Господа о спасении сво­его народа; колена его отвердели от напряженной молитвы, а тело изнурилось постами. В виду ветхозаветного храма собирал он живую Церковь Бога живого, в горнице Сионской, и установил порядок молитв при совершении вечери Христо­вой, который послужил основанием и образцем последующих литургий; первоначальная же сохра­нила имя Иакова.

Бедствия верующих между Евре­ями и повреждение нравов от лжеучений, внуши­ли любящему его сердцу написать соборное послание ко всей братии, о делах истинной веры и пагубных следствиях чувственности, о преодолении искушений, смирении, нищелюбии, ожидании суда, и о двух Таинствах Исповеди и Елеосвящения, для поддержания немощных.

Священники иудейские боялись, чтобы сильное влияние Иакова на сердца народа не привлекло еще более людей к распятому Месии, и возстали на праведника.

Сперва лестно надеялись они убе­дить его отречься от Христа, и превознося хвалами смиренного, просили, в день Пасхи, взойти на крыло церковное, чтобы оттуда объявить в слух всего верующего народа, сколь тщетно оболь­щается он учением Христовым. Готовый уме­реть за исповедание истины, мнимо повиновался Иаков и взошел на террасу храма. Там громким голосом, сказали ему книжники: «Муж пра­ведный, которому подобает всякая вера, народ обольщается, последуя распятому Христу; научи нас истине: что есть жертва Иисуса на Кресте?» — и столь же громко ответствовал им Иаков: «Что спрашиваете меня о Сыне человеческом? Он сидит одесную силы Божией и грядет на облаках небесных». Разъяренные книжники, посреди восклицаний народных: «Осанна сыну Давида!», свергли праведника с вершины храма, и умирающий успел еще молиться, подобно Стефану, за своих убийц, пока они добивали его кам­нями.

 

***

Три миллиона Евреев собрались на Пасху в Иерусалим, когда в последний раз тщетно про­сили они Проконсула, Кестия Галла, остановить хищность их частного правителя Флора, и не смо­тря на кроткие убеждения Царя Агриппы младшего, внука Иродова, роковой мятеж вспыхнул. — Сын Первосвященника Анании, юный Елеазар, начальствовавший над стражею храма, возбудил народ и взял приступом башню Антониеву, гла­вную твердыню города; все воины Римские, изгнанные из прочих укреплений, умерщвлены бы­ли яростию черни. В тот же день 20 000 Евре­ев пали в соседней Кесарии, под мечем язычников, и весть сия взволновала всю Палестину. Жестокая война возгоралась по всем городам и селам Сирии, между Иудеями и Сирийцами: распутия и вертепы наполнились разбойниками; вой­ска Евреев овладели многими замками, но за то граждане их немилосердно избиваемы были по всем местам, и в Александрии погибло их до 50,000. При самом начале можно было уже ви­деть, что война сия должна окончательно решить участь целого народа. Вооружился проконсул, и усмирив Галилею, двинулся к Иерусалиму, но отчаянное сопротивление Иудеев принудило его удалиться.

Тогда, по небесному внушению, Христиане Иерусалимские, видя, что уже мерзость запустения, пред­сказанная Даниилом, является на месте Святом, бежали из Иудеи в горы и удалились в Сирийский город Пеллу, на рубежи пустыни. Иудеи же, гордые своим успехом, вооружили бойни­цами город. Веспасиан заступил место Галла, и в короткое время покорил Галилею и окре­стности Иудейские, но предоставил сыну своему Титу конечное покорение Иерусалима, когда сам, по смерти Кесаря Нерона, провозглашен был Императором. Он устремился на запад, пре­вознесенный пророчествами востока о всемирной монархии, потому что к его лицу относили тем­ные гадатели обетованное издревле владычество Мессии по вселенной.

Между тем, еще прежде меча Римского, уже губили внутренние раздоры Иерусалим. Опытнейшие в нем хотели мира, более пылкие войны. Первосвященник Анания, с другими старейши­нами, которые одни только могли управлять народом, умерщвлены были зилотами. Вожди так называемых ревнителей, Иоанн Гискала и Елеазар, владели храмом и призывали хищные колена Идумейцев, для грабежа и убийств, по улицам бедствующего города; разделились меж­ду собою и самые зилоты. Некто Симон вар Сиора собрал за Иорданом шайку разбойников, как бы в отмщение за смерть Первосвященника Анании, и овладел Сионом и нижнею частию го­рода. Со своей стороны Гискала укрепился во внешних галереях храма, сражаясь то с ним, то с Елеазаром, который затворился во внутреннем дворе святилища, доколе наконец, пользуясь праздником Пасхи, Иоанн ворвался во внутрь его и приобрел всех зилотов; Симон же с Идумеями остался владыкою города.

Тогда подступил Тит с легионами Римски­ми, от пути северного, и осадил Иерусалимъ. Часть его войска расположилась на горе Элеонской, и жестоко было против нее первое нападение осажденных; внутренние раздоры препятствовали дальнейшим успехам. Более миллиона народа, собравшегося па последнюю свою Пасху, впало в гибельную осаду: голод и мор жадно налегли, на пожираемый раздорами город. В течение первых пятнадцати дней орудия Римские разбивали северную стену Иерусалима, и через девять дней совершенно вытеснили Евреев из-за старой огра­ды; они остановились у башни Антониевой и укрепленного храма.

Желая спасти город и храм, военачальник послал именитого пленника Иосифа, убеждать к сдаче Иоанна Гискалу, но ему отвечали камнями. Между тем голод возвысился до такой степени, что единокровные оспаривали друг у друга пищу и отцы вырывали ее у де­тей; многие покушались искать себе пропитания за стенами города; но бежавших от голода распи­нали тысячами в виду Голгофы, так что недоста­вало места и дерева для крестов, в страшную память того Креста, на коем отцы их распяли Царя славы, со страшным воплем: «Кровь Его на нас и на детях, наших!»

Не меньше смертей среталось и внутри города, обреченного гневу Божию.

Алчные убийцы вры­вались в домы, где только подозревал и найти пи­щу, которой самые гнусные роды все уже исто­щены были отчаянием, и обрели наконец последний — мать пожирающую собственного младен­ца. Она сама открыла испеченный труп его, привлеченным на запах яствы, и сказала: «Это мой сын и мое дело; ешьте, ибо я ела; — или вы нежнее женщины и мягкосердеч­нее матери?» С ужасом бежали от нее го­лодные, и когда весть о том дошла до стана Римского, Тит призвал Бога во свидетели, что невинен в таком злодеянии, ибо не преставал предлагать мир. После многократных напрасных приступов к Антониевой башне, Римляне, с невероятною скоростью обнесли в течении трех дней весь город, многобашенным валом, так что уже никто из жителей не мог перехо­дить за роковую черту, и до двух тысяч бежавших Евреев сделались жертвою корыстолюбия Сириан, которые искали золота в их утробе. Трупы умерших с голода, несметным множеством бросали со стен, так что от смрадного воздуха задыхались в городе.

С необычайными усилиями овладели наконец Римляне Антониевою башней, потому что до такой степени опустошена была окрестность Иерусалима, что за двадцать верст привозили лес для стенобитных орудий. Уже Тит совершенно подступил к храму, но междоусобие не пре­кращалось; последнего Первосвященника Матавия убил Симон, Иоанн же ограбил самый храм, и тогда прекратилась ежедневная жертва. Же­лая сохранить святилище, еще однажды послал Тит убеждать Иоанна не осквернять Святыни и спасти ее, но Иоанн отвечал: «Что Божию гра­ду не может угрожать разрушение», - и поставил орудия, метавшие камни, в самых вратах хра­ма, так что Святилище подобно было крепо­сти, окруженной трупами. Военачальник в последний раз послал сказать Иоанну: «Призываю во свидетели отеческих моих богов и Бога, ко­торый некогда охранял храм сей, а ныне его оставил, что я не вынуждаю вас осквернять Свя­тилище; хотите ли избрать другое поприще для битвы? И никто из Римлян к нему не прико­снется, ибо я, вопреки вашей воле, хочу спа­сти храм». Но нечестивый Иоанн принял великодушие вождя за малодушие, и после страшного ночного приступа, сгорели постепенно великолепные галлереи, окружавшие храм с запада и севера; шесть дней непрестанно били орудия Римские в великолепнейший из всех притвор восточный, и с трудом могли вырвать только не сколько камней внешней одежды: столь прочно было здание. По лестницам поднялись воины на его стены и зажгли все, что подлежало огню. Оставался один храм, и вопреки совета своих полководцев, хотел сохранить его Тит, для славы имени Римского; но Господь судил иначе, ибо давно уже обрек свое Святилище пламени, го­ворить Иосиф.

 

***

Один из Римских воинов взял головню из пылающего притвора и, поднявшись на плеча своего товарища, без всякаго страха бросил ее на золотое окно храма. Громко воскликнули Иудеи, увидя пламя внутри; Иоанн отважился на последнюю вылазку. Посреди боя Тит с военачальниками поспешил гасить огонь; но напрасно разсылал он повеления, неистовые легионы не слышали их или не хотели слышать. Безоружные и мятежники одинаково убиваемы были на помосте, и со ступеней храма текла струями кровь. Тит устремился в самую внутренность Святилища и надеялся еще спасти его, потому что пламя охватило только внешние стены. Он скликал воинов для погашения пожара и велел сотнику даже убивать непокорных: — все напрасно. Ненависть к Иудеям, ярость битвы, жажда корысти превозмогли послушание Римское. Тот самый воин, который последовал за Титом, в горящее преддверие, неприметно подложил огонь под затворы внутренних врат, и внезапно вспыхнуло пламя из самой средины, так что и сам Тит принужден быль удалиться и, вопреки его воли, объялось ог­нем все, Святилище.

С заревом храма прекратилось всякое сострадание: дети, старцы, жрецы и народ гибли без пощады. Весь покрытый трупами, холм Святилища, пылал и орошался, кровию: победные кли­ки Римлян, вой мятежных Иудеев посреди мечей и огня, вопли народа страшно сливались с треском пламени. Неизчислимые богатства сгорели с сокровищницею храма; на одной из пылавших галерей погибло до 6 000 жен и детей, которых обольстил лжепророк предсказанием, что оттоле узрят они спасение. На пепелище, храма провозгласили Римские воины начальника своего императором. В пятый день, голод принудил священников Иудейских сойти с одной из обгоревших стен, и просить пощады.

«Время милости миновалось, сказал Тит, храма нет, ради коего можно было бы пощадить вас; теперь же прилично вам с ним вместе погибнуть», - и все они преданы были смерти.

Симон и Иоанн, вожди мятежных, просили переговоров с Титом, и он обещал им жизнь, если положат оружие, но они хотели иметь сво­бодный выход из крепости в пустыню, и раздраженный Тит велел все истреблять в городе: пламя охватило со всех сторон часть его, называемую Акрою; мятежники удалились на Сион, и там осадили их Римляне; осмнадцать дней длилась осада, и еще бы могла продлиться, по неприступности башен и стен, по внезапный страх овладел осажденными; они сами их оставили, и не в силах будучи прорваться сквозь Римскую стра­жу, укрылись в подземных ходах около купели Силоамской. Римляне проникли в оставленный ими город, и до ночи продолжались убийства в тесных улицах, где нашли целые домы напол­ненные трупами; ночью же пламя охватило и Сион. Сам Тит, изумился твердости башен, которые без оружия достались ему в руки. «С помощию Божиею окончили мы войну, - сказал он, - ибо руки человеческие не в силах были бы вы­теснить Иудеев из таких укреплений».

***

Воины утомились от убийств, но еще много оставалось Иудеев. Из них казнены были все принимавшие участие в мятеже; красивые юноши оставлены были для триумфа; многих сослали в рудокопни Египетские, многих обрекли для амфитеатра; 2 500 Иудеев пали на одном побоище в Кесарии, многие тысячи распроданы в неволю; от несметного числа их и обилия золота, найденного в Палестине, упала цена невольников и металла. По исчислению Иосифа до 100 000 пленных до­стались в руки Римлян и более 1 000 000 поги­бли в осаде, ибо собравшиеся на Пасху, со всех концов Иудеи, заключены были в Иерусалиме как в темнице.

Более 2 000 трупов еще найдено было в подземельях, из коих вышли наконец вожди мятежников, сперва Иоанн и потом Симон, как некое привидение, возставшее из развалин, в белой одежде и пурпурной мантии; их сковали, дли триумфа. Уже более нечего было щадить в Иерусалиме; тогда Тит велел воинам своим разметать до самых оснований весь город и храм, сохранив только три башни: Конную, Фазаеля и Мариамны, для памяти минувшего великолепия и силы, одоленной храбростию Римскою: воины так уравняли землю, что нельзя было даже подозревать существования города.

Вместе со отцем своим Веспасианом, Тит торжествовал в Риме конечное одоление Иудеи, и казнены были вожди мятежных, пред жертвоприношением. Златой подсвещник, священные сосу­ды храма, самые книги закона носимы были в торжестве по стогнам Римским. Сосуды поставил Веспасиан во вновь устроенном им храме мира, а пурпурную завесу скинии и книги закона хранил в собственном дворце. Таков был печальный конец Святого града, в коем никогда возсияла слава Божия, избранного Самим Господом, дабы там пребывало имя Его, и который даже язычники называли именитейшим городом во всем Востоке. — В 70 году по Рождестве Xристовом 7 (20) Мая началась сия последняя губительная осада Иерусалима и окончилась совершенно 11 (24) Сентября; храм же сгорел в субботу, 10 (23) Августа, в самый день истребления первого храма Соломонова, Царем Вавилонским (Иосиф о войне Иудеиской. Кн. 5, 6, 7).

Взирая на сие страшное наказание целого народа, невольно вспомнишь опять предсказание Господа, когда плакал Он над Иерусалимом, нисхо­дя с горы Элеонской, посреди вербного торжества Своего, и восклицал: «О, если бы и ты, хотя в сей день твой, узнал, что служит к миру твоему! Но сие скрыто от очей твоих; ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя и стеснят отвсюду и разорят тебя до основания, и избиют тебя и детей твоих посреди тебя, и не оставят в тебе камня на камне, за то что ты не уразумел времени посещения Своего». (Лук. XX. 42—44). И когда один из учеников показывал Ему великолепное здание храма, говори: «Учитель, посмотри, какие камни и какие здания!», Он отвечал: «Видишь ли сии огромные здания? Все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне». (Марк. XIII 1. 2).

 

 

Из книги «История Святого града Иерусалима, от времен Апостольских до наших дней». Санкт-Петербург. 1844 год.

 

Подготовил к печатиАлександр Рожинцев.

Предыдущая статья:C. Answer the questions in full sentences. Следующая статья:Лифтинг-уходы (коррекция мимических морщин).
page speed (0.0161 sec, direct)