Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Философия

Смѣшанно-историческая.  Просмотрен 66

 

Нашъ Профессоръ гораздо счастливѣе и стоитъ на болѣе чистой научной и исторической почвѣ, когда онъ достигаетъ Среднихъ Вѣковъ въ Европѣ, и вплоть до конца XVII Столѣтія, этой истинной эры экстравагантности въ Костюмѣ.

Здѣсь именно и собираетъ нашъ Антикварій и Ученый Изслѣдователь модъ наиболее обильную жатву. Фантастическіе костюмы, для которыхъ не хватило бы всей фантазіи Теньера или Калло, слѣдуютъ одинъ за другимъ, какъ чудовище, пожирающее чудовище въ сновидѣніи. И все при этомъ изображено краткими оригинальными штрихами и нерѣдко отмѣчено тѣмъ дыханіемъ генія, которое оживляетъ даже старыя платья. Мы поистинѣ нашли эти Главы столь учеными, точными, живописными и во всѣхъ отношеніяхъ интересными, что считаемъ умѣстнымъ предложить по поводу этихъ частей вопросъ: Не можетъ ли хорошій Англійскій переводъ ихъ быть впредь съ пользой присоединяемъ къ цѣнному труду М-ра Меррика On Ancient Armour? Возьмите, въ видѣ примѣра, слѣдующій очеркъ, источникомъ коего, съ вѣроподобной искренностью, указанъ Zeitkumende Lust (II, 678) Паулинуса.

«Если мы посмотримъ на модный Германскій костюмъ ХѴ-го Столѣтія, то мы улыбнемся, какъ, вѣроятно, и покойные Германцы, если бы они вновь возстали и увидали наши галантерейныя украшенія, перекрестились бы и призвали Пресвятую Дѣву. Но, къ счастью, ни одинъ покойный Германецъ или вообще человѣкъ не возстаетъ вновь. Такимъ образомъ, Настоящее не цѣпляется безъ нужды за Прошедшее, а только вырастаетъ изъ него подобно Дереву, корни котораго не перепутаны съ вѣтвями, а лежатъ мирно подъ землей. Да, очень печально, но не безполезно видѣть и знать, что и самый Великій, и самый Дорогой Человѣкъ черезъ очень короткій срокъ не нашелъ бы себѣ здѣсь болѣе мѣста и увидалъ бы, что оно уже занято. Самъ Наполеонъ, самъ Байронъ устарѣли всего черезъ какія-нибудь семь лѣтъ и оказались бы чужестранцами въ своей Европѣ. Такъ охраняется законъ Прогресса,— и въ Одеждѣ, какъ во всѣхъ другихъ внѣшнихъ вещахъ, ни одна мода не продолжается долго».

«Я ничего не буду говорить о военномъ сословіи этихъ давно прошедшихъ временъ: ихъ кожаные пояса, ихъ сложныя цѣпи и нашейники, огромные смазные сапоги и другія верховыя и боевыя одѣянія — такъ часто были описаны въ современныхъ романахъ, что все это пріобрѣло до нѣкоторой степени характеръ вывѣски. Для насъ достаточно удивительны гражданскій и мирный классы, которыхъ доселѣ меньше касались».

«Богатые люди, какъ я усматриваю, имѣютъ Teusinke» (вѣроятно, непереводимая часть туалета); «а равно серебряные пояса, на которыхъ висятъ маленькіе колокольчики, такъ что когда человѣкъ идетъ, то онъ производитъ постоянный звонъ. У нѣкоторыхъ, настроенныхъ музыкально, къ поясу прикрѣпленъ цѣлый подборъ колокольчиковъ (Glo­ckenspiel), что производитъ, особенно при быстрыхъ поворотахъ и другихъ случайностяхъ ходьбы, самый благодарный эффектъ. Обратите также вниманіе на то, какъ они любятъ заостренія и Готическія пересѣченія арокъ.

Мужской полъ носитъ остроконечныя шляпы вышиною въ футъ, которыя висятъ, болтаясь съ одной стороны (schief); ихъ башмаки спереди заострены также на длину фута и привязаны съ боковъ шнурками съ наконечниками; даже деревянные башмаки оканчиваются носками въ футъ длиной; у нѣкоторыхъ же на остріѣ прикрѣплены колокольчики. Далѣе, согласно моимъ источникамъ, мужчины носятъ панталоны безъ задней части (ohne Gesäss): они прикрѣпляются къ рубашкамъ острыми вырѣзами, и длинные круглые камзолы должны закрывать ихъ».

«Затѣмъ, богатыя дѣвушки порхаютъ внѣ дома въ платьяхъ, вырѣзанныхъ спереди и сзади, такъ что ихъ спина и грудь совершенно обнажены. Знатныя дамы, съ другой стороны, надѣваютъ платья со шлейфами длиной въ четыре или пять футовъ; чтобы носить эти шлейфы, къ нимъ приставлены особые мальчики. Достойныя Клеопатры, плавающія на своихъ Галерахъ изъ шелковыхъ платьевъ и съ Купидономъ вмѣсто рулеваго! Посмотрите на ихъ обшивки шириною въ ладонь, которыя волнуются вокругъ нихъ въ видѣ каймы; на длинные потоки серебряныхъ пуговицъ, или, скорѣе, серебряныхъ раковинъ, отъ шеи до башмаковъ, которыми застегиваются эти самыя платья съ обшивками. Дѣвушки повязали вокругъ волосъ серебряныя ленты съ золотыми булавками и висячими огненными языками (Flammen), т.-е. блестящими подвѣсками; но кто станетъ говорить о головныхъ уборахъ ихъ матерей? При этой любви къ изяществу однако не забыто и удобство. Въ зимнюю погоду вы увидите всѣ созданія прекраснаго пола (которыя могутъ себѣ это позволить) въ длинныхъ плащахъ съ широкими подъ ними юбками и вмѣсто каймы не одну, а двѣ порядочныхъ, шириною въ руку, обшивки; наверху все это кончается толстымъ, хорошо накрахмаленнымъ Воротникомъ, шириною около двадцати дюймовъ,— это и есть ихъ плащи съ Воротниками (Kragenmantel)».

«Платьевъ съ фижмами у женскаго пола пока еще нѣтъ; но мужчины носятъ бумазейные камзолы, подъ которыми лежатъ многочисленныя полотняныя складки, склеенныя клейстеромъ (mit Teig zusammengekleistert), что образуетъ значительныя возвышенія. Такимъ образомъ, оба пола состязаются въ искусствѣ украшенія, и, какъ всегда, болѣе сильный беретъ верхъ».

Мы не касаемся вопроса, обладаетъ ли нашъ Профессоръ самъ юморомъ или нѣтъ; но во всякомъ случаѣ онъ выказываетъ извѣстное чувство Смѣшнаго, тонкое его пониманіе, которое можно было бы назвать настоящею любовью,— если бы вообще можно было съ достовѣрностью приписывать такому спокойному человѣку какую-либо эмоцію. Отъ него не ускользаютъ ни эти пояса съ бубенчиками, ни эти панталоны буфами, ни рогатые башмаки, ни вообще подобныя явленія, каковыхъ столъ много представляетъ Исторія Одежды; въ особенности отмѣчаются имъ съ надлежащею точностью неудачи или поразительныя приключенія, случившіяся съ носителями ихъ. Прекрасный плащъ Сэра Вальтера Ралея, который онъ сбросилъ въ грязь подъ ноги Королевѣ Елисаветѣ, вызываетъ въ немъ, повидимому, мало восхищенія; онъ только спрашиваетъ: Была ли въ это время Королева-Дѣвственница «нарумянена по носу и набѣлена по щекамъ, какъ то обыкновенно дѣлали ея каммерфрау, когда отъ сплина и морщинъ она не хотѣла больше смотрѣться въ зеркало?» Мы можемъ отвѣтить, что Сэръ Вальтеръ зналъ хорошо, что дѣлаетъ, и если бы Королева-Дѣвственница имѣла видъ набитаго пергамента, выкрашеннаго мѣдянкой,— то и тогда онъ сдѣлалъ бы то же самое.

Подобнымъ же образомъ, разсуждая объ этихъ огромныхъ одѣяніяхъ, которыя были не только покрыты вырѣзами и обшиты галунами, но искусственно раздуты на самыхъ широкихъ частяхъ тѣла посредствомъ введенія Отрубей,— нашъ Профессоръ не упускаетъ сообщить объ этомъ несчастномъ Царедворцѣ, который, сѣвъ на кресло съ торчащимъ гвоздемъ и затѣмъ вставъ съ него, чтобы исполнить свой devoir при входѣ Его Величества, мгновенно выпустилъ нѣсколько гарнцевъ пшеничной трухи, и такимъ образомъ стоялъ, уменьшившись до размѣровъ веретена, а всѣ его галуны и вырѣзы печально и обвисло болтались вокругъ него. По поводу этого нашъ Профессоръ печатаетъ слѣдующее раз-мышленіе:

«Какими странными случайностями живемъ мы въ Исторіи! Геростратъ — факеломъ; Милонъ — быкомъ; Генри Дарнлей, этотъ неоперившійся молокососъ — своими членами; большинство Королей и Королевъ — тѣмъ, что родились подъ тѣмъ или другимъ балдахиномъ; Буало Депрео (согласно Гельвецію) — клювомъ индѣйки; а этотъ несчастный индивидуумъ — дыркой въ своихъ панталонахъ, ибо ни одинъ Хроникеръ Двора Императора Оттона не пропускаетъ его. Тщетна была молитва Ѳемистокла о дарѣ Забвенія: Друзья мои, подчинитесь беззаботно Судьбѣ и читайте, разъ уже написано». Не слѣдовало ли бы напомнить Тейфельсдреку, что рядомъ съ невозможнымъ даромъ Забвенія стоитъ тотъ даръ Молчанія, который проявляютъ даже путешествующіе Англичане?

«Простѣйшій костюмъ», замѣчаетъ нашъ Профессоръ, «на который я когда--либо нашелъ намекъ въ Исторіи, былъ тотъ, который употребляла, какъ свою форму, Кавалерія Боливара въ послѣдней Колумбіанской войнѣ. Берется квадратное Одѣяло, двѣнадцати футовъ по діагонали (нѣкоторые имѣли обыкновеніе обрѣзывать углы и закруглять его): въ центрѣ дѣлается разрѣзъ длиною въ восемнадцать дюймовъ; Кавалеристъ, въ чемъ мать родила, пропускаетъ сквозь этотъ разрѣзъ голову и шею;— и такъ и ѣдетъ верхомъ, защищенный отъ всякой непогоды, а въ сраженіи и отъ многихъ ударовъ (такъ какъ онъ закручиваетъ его вокругъ лѣвой руки); и онъ не только одѣтъ, но и защищенъ и задрапированъ».

На этой картинѣ Естественнаго Состоянія, трогательной по своей оригинальности и по Древне-Римскому презрѣнію къ излишнему, мы и покинемъ эту частьнашего предмета.

 

Предыдущая статья:Фартуки. Следующая статья:Міръ безъ Одежды.
page speed (0.0106 sec, direct)