Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | Философия

ЖИЗНЬ и МЫСЛИ ГЕРРЪ ТЕЙФЕЛЬСДРЕКА ВЪ ТРЕХЪ КНИГАХЪ  Просмотрен 32

ЖИЗНЬ и МЫСЛИ ГЕРРЪ ТЕЙФЕЛЬСДРЕКА

 

ВЪ ТРЕХЪ КНИГАХЪ.

 

Томаса Карлейля.

_______

Mein Vermächtniß, wie herrlich weit und breit! Die Zeit ist mein Vermächtniß, mein Acker ist die Zeit.

Goethe.

1831.

Переводъ съ англійскаго

 

H. Горбова.

 

МОСКВА.

Типо-литографія Т-ва И. Н. Кушнеревъ и Ко,Пименовская ул., соб. д.

1902.

 

Посвящаю этотъ переводъ

 

Моей женѣ

въ воспоминаніе прекрасных вечеровъ

совмѣстной надъ нимъ работы.

 

 

SARTOR RESARTUS

 

 

КНИГА ПЕРВАЯ.

 

ГЛАВА I.

 

Вступительная.

 

Принимая во вниманіе наше современное высокое развитіе культуры и то, что Свѣточъ Науки воздвигнутъ и зажженъ, съ большимъ или меньшимъ успѣхомъ, уже пять тысячъ лѣтъ тому назадъ, и даже болѣе;—то, что, въ особенности въ настоящее время, этотъ Свѣточъ не только продолжаетъ горѣть (и, можетъ быть, еще свирѣпѣе прежняго), но что и безчисленные Ночники и Сѣрныя Спички, загорѣвшіеся отъ него, также свѣтятъ во всѣ стороны, такъ что даже послѣдній закоулокъ и конура въ Природѣ или Искусствѣ не могутъ остаться не освѣщенными, — принимая все это во вниманіе, каждый мыслящій умъ не можетъ не быть пораженъ нѣкоторымъ удивленіемъ по поводу того, что доселѣ очень мало или даже ничего не было написано основнаго и рѣшающаго въ Исторіи или Философіи касательно Одежды.

Наша Теорія Притяженія почти доведена до совершенства: Лагранжъ, какъ всѣмъ хорошо извѣстно, доказалъ, что Планетная Система въ настоящемъ ея видѣ будетъ существовать вѣчно; Лапласъ, съ еще большимъ остроуміемъ, предполагаетъ, что она даже и не могла быть устроена иначе; благодаря этому могутъ, по крайней мѣрѣ, содержаться въ лучшемъ порядкѣ наши Мореходныя Таблицы, и водяное сообщеніе всякаго рода стало удобнѣе. Мы имѣемъ достаточныя свѣдѣнія по Геологіи и Геогнозіи; благодаря работамъ въ этой области нашихъ Вернеровъ и Геттоновъ, благодаря блистательному генію ихъ учениковъ, Сотвореніе Міра для многихъ Ученыхъ Обществъ теперь лишь немногимъ загадочнѣе, чѣмъ приготовленіе пирожнаго; ибо по отношенію къ послѣднему были умы, для которыхъ вопросъ: «Какъ попали туда яблоки?»—представлялъ затрудненіе. Нужно ли упоминать наши изслѣдованія объ Общественномъ Договорѣ, о Мѣрилѣ Вкуса, о Переселеніяхъ Сельдей? Далѣе, не имѣемъ ли мы Ученія о Рентѣ, Теоріи Цѣнности, Философіи Исторіи, Языка, Горшечнаго Производства, Привидѣній, Спиртныхъ Напитковъ? Вся жизнь человѣческая, со всѣмъ, что съ ней соприкасается, была раскрыта и разъяснена; едва ли какая частица или фибра его Души, Тѣла, Собственности не была изслѣдована, разсѣчена, дистиллирована, высушена и разложена научно; наши духовныя Способности, — а ихъ, по-видимому, не мало,—имѣютъ своихъ Стюартовъ, Кузеновъ, Руайе-Колларовъ; каждая Ткань: клѣтчатая, сосудистая, мускульная — хвалится своими Лауренсами, Мажанди, Биша.

Какимъ же образомъ, спроситъ вновь мыслящій умъ, происходитъ то, что великая Ткань изъ Тканей, единственная истинная Ткань, была совершенно просмотрѣна Наукой, именно: одѣвающая Ткань шерстяной или иной одежды, та, которую Душа Человѣка носитъ, какъ свою крайнюю оболочку и прикрытіе, та, въ которую всѣ остальныя ея Ткани заключены и скрыты, въ которой дѣйствуютъ всѣ ея Способности, все ея «Я» живетъ, двигается, существуетъ? Ибо если иногда какой-нибудь одинокій, съ подшибленнымъ крыломъ, мыслитель и бросалъ совиный взглядъ въ эту темную область, то большинство проносилось надъ ней безъ всякаго вниманія, смотря на Одежду не какъ на нѣчто постороннее, а какъ на принадлежность столь же естественную и натуральную, какъ листья на деревѣ, какъ перья на птицѣ. Во всѣхъ своихъ разсужденіяхъ они молчаливо представляли человѣка, какъ Животное Одѣтое, въ то время, какъ онъ есть по природѣ своей Животное Нагое и только въ извѣстныхъ обстоятельствахъ, сознательно и намѣренно, скрывается въ Одежду. Шекспиръ говоритъ: мы—существа, смотрящія впередъ и назадъ; тѣмъ болѣе удивительно, что мы, хотя немного, не смотримъ вокругъ себя и не видимъ, что происходитъ у насъ прямо передъ глазами.

Но здѣсь, какъ и въ столь многихъ другихъ случаяхъ, приходитъ намъ на помощь Германія, ученая, неутомимая, глубокомысленная Германія. Въ концѣ концовъ это большое счастье, что въ нашу смутную эпоху есть хотя одна страна, гдѣ отвлеченная мысль еще находитъ себѣ пріютъ. Въ то время, какъ шумъ и неистовство Католической Эмансипаціи, Гнилыхъ Мѣстечекъ и Парижскихъ Смутъ оглушаютъ Англійскій и Французскій слухъ,—Нѣмцы могутъ мирно стоять на часовой башнѣ Науки и торжественно изъ часа въ часъ, предпосылая своему возгласу звукъ рога, провозглашать: «Höret ihr, Herren, und lasset's Euch sagen», бѣснующейся и борющейся толпѣ,—иными словами—возвѣщать Міру, столь часто это забывающему, который именно теперь часъ.

Нѣмцевъ нерѣдко порицали за непроизводительное прилежаніе, какъ будто они бродятъ безъ дороги, не получая ничего, кромѣ утомленія отъ тяжелаго пути; какъ будто, презирая золотыя розсыпи наживы и общественный дѣлежъ жирнаго пирога, отъ котораго сами дѣлящіеся становятся жирнѣе,—они способны гонятся за гусями по всякимъ дебрямъ и въ концѣ концовъ провалиться въ ржавое болото. Эту неумную науку, которая, какъ говоритъ нашъ Юмористъ:

 

Геометрическимъ путемъ опредѣляетъ,

Сколь много пива нашъ стаканъ вмѣщаетъ,—

 

и, еще болѣе, это во всякомъ случаѣ ложно направленное усердіе, которое стрѣляетъ изъ пушекъ по воробьямъ, конечно, нельзя защищать. Поскольку Нѣмцы въ этомъ виновны, постольку они пусть несутъ за это отвѣтственность. Однако надо замѣтить, что и въ Русскихъ степяхъ есть курганы съ золотыми украшеніями; равнымъ образомт многія мѣстности, которыя издали смотрятъ пустынными и скалистыми, оказываются, когда подойдешь къ нимъ ближе, прекрасными долинами. И не бываетъ ли иногда, что Критика ставитъ для человѣческаго ума не только путеводные столбы и шлагбаумы, но и колючія изгороди и непреодолимыя преграды? Написано: «Многіе будутъ переходить туда и сюда, и знаніе увеличится». Несомнѣнно, самое простое правило состоитъ въ слѣдующемъ: Предоставьте каждому разсудительному человѣку идти своимъ путемъ и посмотрите, куда этотъ путь приведеть его, потому что не тотъ или этотъ человѣкъ, а всѣ люди вмѣстѣ составляютъ человѣчество, и ихъ соединенная работа составляетъ работу всего человѣчества. Какъ часто видимъ мы, что какой-нибудь отважный путешественникъ, можетъ быть подвергшійся многимъ осужденіямъ, бросалъ свѣтъ на отдаленную, заброшенную, но жизненно - необходимую область; онъ впервые открывалъ скрытыя въ ней сокровища и до тѣхъ поръ не переставалъ говорить о нихъ, пока всеобщее вниманіе и усилія не были на нихъ направлены, — и тогда побѣда была на его сторонѣ. Такимъ образомъ, благодаря этимъ его, казавшимся безцѣльными, блужданіямъ, воздвигались новыя знамена, основывались новыя обитаемыя колоніи среди неизмѣримаго окружающаго царства Ничтожества и Ночи. Мудръ былъ человѣкъ, который сказалъ, что Мысль должна имѣть свободный полетъ и безстрашно смотрѣть на всѣ тридцать двѣ точки компаса, куда и какъ пожелаетъ.

 

Можетъ быть, доказательствомъ тому неподвижному состоянію, въ которомъ чистая Наука, въ особенности чистая Наука Нравственности, прозябаетъ у насъ въ Англіи, и тому, какъ наше торговое величіе и наша неоцѣнимая Конституція (ставя всей Англійской культурѣ и стремленіямъ лишь политическія и иныя непосредственно - практическія цѣли) сковываютъ свободный полетъ Мысли:—можетъ быть, доказательствомъ всему этому служить то, что не только Философія Одежды, но даже признаніе, что мы не имѣемъ такой Философіи, является напечатаннымъ на нашемъ языкѣ въ первый разъ. Какой Англійскій умъ выбралъ бы такую тему или хотя бы случайно наткнулся на нее? И потому, не находись Нѣмецкая Наука въ томъ свободномъ и ничѣмъ не стѣсняемомъ положеніи, которое позволяетъ и побуждаетъ ее ловить рыбу во всякой водѣ и всякими сѣтями, представляется достаточно вѣроподобнымъ, что это необычное Изслѣдованіе, несмотря на результаты, къ которымъ оно ведетъ, продолжало бы спать еще на неопредѣленный срокъ. Издатель настоящихъ страницъ, вообще говоря, съ гордостью признаетъ себя человѣкомъ умственныхъ привычекъ уже укоренившихся и, можетъ быть, въ достаточной мѣрѣ отвлеченныхъ. И тѣмъ не менѣе онъ откровенно сознается, что никогда, до этихъ послѣднихъ мѣсяцевъ, ему не приходило на умъ весьма простое помянутое выше соображеніе о полномъ отсутствіи у насъ Философіи Одежды; да и теперь оно было внушено ему со стороны.

А именно, онъ получилъ новую Книгу Профессора Тейфельсдрека изъ Вейснихтво, которая именно и трактуетъ объ этомъ пред-метѣ, и притомъ въ такой формѣ, что, понимая ее или не понимая, и слѣпой не можетъ не обратить на нее вниманія. Во всякомъ случаѣ, что касается Издателя, то этотъ замѣчательный Трактатъ со всѣми его Выводами (основательно принятыми или такъ же основательно отвергнутыми) не остался безъ вліянія на настоящее направленіе его мыслей.

Die Kleider. Ihr Werden und Wirken (Одежда. Ея Происхожденіе u Вліяніе). Von Diog. Teufelsdröckh, J. U. D. etc. Stillschweigen und C°. Weissnichtwo, 1831.

«Передъ нами»,—говоритъ Weissnichtwo’ sche Anzei­ger,— «Томъ того объемистаго, мелко обдуманнаго и мелко напечатаннаго рода, который, скажемъ съ гордостью, можно встрѣтить только въ Германіи и, можетъ быть, только въ Вейснихтво. Исходя отъ доселе безупречной Фирмы Штилльшвейгенъ и Компанія, со всѣми внѣшними усовершенствованіями, онъ обладаетъ такими внутренними достоинствами, что можетъ не опасаться Невниманія»... «Трудъ», заключаетъ почти восторженно Рецензентъ, «одинаково интересный для археолога, для историка, для философскаго мыслителя; образецъ смѣлости, рысьей остроты взгляда и здороваго, независимаго, чисто Нѣмецкаго настроенія и любви къ человѣчеству (derber Kerndeutschheit und Menschenliebe); трудъ, который, несомнѣнно, не пройдетъ безъ возраженія въ высокихъ сферахъ, но который долженъ поднять и подниметъ пока еще новое имя Тейфельсдрека въ первые ряды Философіи въ нашемъ Германскомъ Храмѣ Чести».

Памятуя старую дружбу, почтенный Профессоръ, при первомъ сіяніи своей славы, которая однако еще не ослѣпила его, присылаетъ намъ Экземпляръ своего труда съ комплиментами и похвалами, повторить которые Издателю запрещаетъ скромность,—но безъ какихъ-либо опредѣленныхъ надеждъ или желаній кромѣ того, что содержится въ заключительной фразѣ: «Möchte es (этотъ замѣчательный Трактатъ) auch im Brittischen Boden gedeihen!»

Предыдущая статья:ЭТАЛОНЫ ОТВЕТОВ НА ТЕСТОВЫЕ ЗАДАНИЯ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ Следующая статья:Затрудненія Издателя.
page speed (0.0424 sec, direct)