Всего на сайте:
210 тыс. 306 статей

Главная | Право

Раздел II 14 страница, Аналогично обстоит дело и со многими другими правовыми договорами, в..  Просмотрен 52

  1. Раздел II 15 страница, В этом, если не прямом, то переносном смысле представляется возможны..
  2. Раздел II 16 страница, В настоящее время маловероятной представляется ситуация, имевшая мес..
  3. Раздел II 17 страница, Естественно, что ни первая, ни вторая группа международных договоров..
  4. Раздел II 18 страница, Согласно такому видению проблемы взаимоотношений меж­дународного и н..
  5. Раздел II 19 страница, 354 Глава 3. Правовой договор, общепризнанные нормы междунаро..
  6. Раздел II 20 страница, Отвечая на него, многие исследователи, естественно, в силу сложности..
  7. Раздел II 21 страница, Данная точка зрения была преобладающей в рассматривае­мый период не ..
  8. Раздел II 22 страница, На повседневном, «рабочем» уровне отношения между Судом и его решени..
  9. Раздел II 23 страница, Несмотря на то, что некоторые авторы, рассматривающие, в отличие от ..
  10. Раздел II 24 страница, Кроме того, следует добавить также, что и сама романо-гер­м..
  11. Раздел II 25 страница, В Германию, например, римское право пришло сравнительно поздно, в ос..
  12. Раздел II 26 страница, риантов классификации в различных правовых системах рома­но-г..

Аналогично обстоит дело и со многими другими правовыми договорами, в частности, с соглашениями о делегировании полно­мочий, которые, в соответствии со ст. 78. п. 3 конституции РФ, могут заключаться между органами исполнительной власти субъ­ектов Российской Федерации и федеральными органами испол­нительной власти1.

Иначе обстоит дело с юридическим содержанием соглашения, предусмотренным трудовым правом Российской Федерации. Данный договорной акт a priori провозглашается не только право­вым, но и «устанавливающим общие принципы (разрядка моя -М. М. ) регулирования социально-трудовых отношений и связан­ных с ними экономических отношений...». Правда, при этом до­бавляется, что помимо «общих принципов» в данный договорной акт «могут включаться взаимные обязательства сторон» по во­просам оплаты труда, режима труда и отдыха, развития социаль­ного партнерства, и др.

В-третьих, в соответствии со своей. юридической природой и характером нормативно-правовой договор является, в отличие от других договорных актов, актом правотворчества, а не актом правоприменения. Не может он быть, равно как и. любой иной до­говор, также актом толкования.

Особенность нормативно-правового договора при этом заклю­чается еще и в том, что он является не просто актом правотворче­ства как любой иной нормативно-правовой акт, а актом, порождае­мым особым видом - договорного правотворчества, именуемого в специальной литературе «согласительным правотворчеством»2.

Договорное правотворчество, т. е. правотворчество, в основе которого лежит процесс «увядания», согласования, наконец, -приведения к общему знаменателю двух или более относительно самостоятельных, автономных воль порождает и соответствую­щий характеру этого процесса договорной акт - нормативно-пра­вовой договор, который содержит в себе, в свою очередь, соответ­ствующие его договорной природе и характеру договорные прин­ципы и нормы.

Учитывая данное обстоятельство, исследователи норматив­но-договорной материи вполне обоснованно, как представляется, рассматривают правовой договор не иначе как «договор о право­вых нормах», как соглашение сторон об установлении, изменении или отмене норм права1.

Расширение сферы применения правовых договоров, равно как и усиление процесса договорного правотворчества по мере развития любого общества и государства, несомненно, в целом, представляет собой прогрессивное явление. В теоретическом и практическом плане это означает известное ограничение госу­дарственной монополии в сфере национального правотворчества и включение в этот процесс ряда других, негосударственных субъ­ектов.

В особенности это касается трудового права современной Рос­сии, в процессе формирования и функционирования которого прежняя единая государственная воля, как свидетельствует тру­довое законодательство2, постепенно вытесняется процессом со­гласования нескольких относительно самостоятельных, (по край­ней мере, в формально-юридическом плане), автономных воль.

Основной, принципиально важный вопрос, однако, при оцен­ке данного процесса с точки зрения интересов подавляющей час­ти общества, именуемой «работниками», заключается в том, не произойдет ли при этом в конечном счете подмена монополии го­сударственной воли, государства, являющегося официальным представителем всего общества, монополией олигархической во­ли, выражающей интересы полукриминального по своей изна­чальной природе и характеру крупного капитала.

Оснований для такого предположения более чем достаточно дает российский опыт «приватизации» государственной собст­венности, официально именовавшейся «общенародной», когда авторитарная государственная воля и монополия в сфере эконо­мики и природных ресурсов была весьма успешно заменена тор­жествующей ныне «демократической» олигархической волей и монополией.



1 См.: Лазарев В.В., Кипень СВ. Теория государства и права. М., 1998. С. 183.


  
 

В-четвертых, отличительной особенностью нормативно-пра- j вовых договоров является их преимущественно публичный харак­тер.

Свое конкретное проявление он находит в том, что: а) сторо­нами данного договора выступают чаще всего публичные инсти­туты (государство в целом, его отдельные органы, межгосударст­венные образования, коммерческие фирмы и их филиалы, органы местного самоуправления, общественные объединения и др.); б) в нормативно-правовом договоре, как правило, всегда проявля­ется и закрепляется не частная, а общая, публичная воля - воля его сторон, субъектов данного договора; и в) основной целью за­ключения правового договора является публичная цель, суть ко­торой состоит в адекватном выражении и полном удовлетворении публичных интересов - интересов сторон.

Подчеркивая, что кроме публичной цели и интересов публич­но-правовой договор отличается от других договоров также своим предметом, Ю. А. Тихомиров верно подмечает, что в качестве по­следнего могут выступать «вопросы властвования, управления и саморегулирования, причем далеко не все, а лишь допускающие не общеправовую, а договорную форму правового регулирова­ния»1.

Договорная форма регулирования, несмотря на свою «пуб­личность», далеко не всегда может в силу своих, относительно ог­раниченных возможностей «саморегуляции», заменить собой «общеправовую» форму регулирования общественных отноше­ний2. В связи с этим следует признать, исходя из практики приме­нения договорных форм регулирования общественных отноше­ний, что далеко не каждый публичный договор обладает соответ­ствующими признаками, позволяющими идентифицировать его как нормативно-правовой договор. Каждый нормативно-право­вой договор обладает публичностью, но не каждый публичный договор отличается от других договорных актов правовой норма­тивностью.

1 Тихомиров Ю.А. Публичное право. С. 183-184. 2 См.: Халфипа Р. О. Договор в английском праве. М., 1959; Мозолин В. П., Фарпсворт Е.А. Договорное право США н СССР. М., 1988; Демин А. В. Об­щие вопросы теории административного договора. Красноярск, 1998; и др.

Кроме названных особенностей нормативно-правовых дого­воров существуют и другие, свойственные только им, особые признаки и черты. В их числе можно назвать, например, такие, как возникновение данных договорных актов только на основе конституционных и обычных законов, а не подзаконных актов; наличие в их юридическом содержании, наряду с простыми, традиционными нормами и принципами, также всего многооб­разия иных норм, включая нормы-намерения, нормы-програм­мы, нормы-согласования, нормы-цели, нормы-предостереже­ния, и др.; возможность, а в ряде случаев и необходимость в плане реализации «договорных» принципов.и норм, содержа­щихся в нормативно-правовых договорах, издания подзакон­ных актов и заключения на их основе новых, частных догово­ров, или субдоговоров; и др.

Данные и иные, присущие только нормативно-правовым дого­ворам признаки и черты, выделяют эти договоры среди иных ти­пов, или разновидностей договоров и позволяют провести грань между ними - нормативно-правовыми договорами, с одной сто­роны, и неправовыми публичными и частными договорами, с дру­гой.

3. На основе характерных для нормативно-правовых догово­ров признаков и черт проводится не только их ограничение от других договорных актов, их идентификация, но вместе с тем, с учетом особенностей правовых договоров, осуществляется и их классификация.

Наиболее простой и наиболее распространенной в рамках на­ционального права является классификация нормативно-пра­вовых, равно как и любых иных договоров, в зависимости от их отраслевой принадлежности. По этому критерию в пределах российской правовой системы традиционно различают консти­туционные нормативно-правовые договоры, административные, сложившиеся в рамках административного права норматив­но-правовые договоры, и трудовые договоры, соглашения и коллек­тивные договоры, возникшие на базе трудового права1.

В качестве примеров конституционных нормативно-правовых договоров могут служить договоры, на основе которых возникают договорные федерации (Договор об образовании СССР 1922 г. и др.) или договорные конституционные федерации (США, Рос­


   
   
   
   

сийская Федерация и др.)1 договоры о разграничении предметов ведения и полномочий, заключаемые между федеральными орга­нами государственной власти, с одной стороны, и органами го­сударственной власти субъектов Российской Федерации, с дру­гой; договоры о компетенции в сфере местного самоуправления; и др.

Примерами нормативно-правовых договоров в сфере админи­стративного права, как было уже отмечено, могут служить догово­ры («соглашения») между органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации с федеральными органами ис­полнительной власти о временной передаче им осуществления части своих полномочий; договоры, заключаемые между органа­ми исполнительной власти, с одной стороны, и органами местного самоуправления, с другой; и др.

Помимо классификации нормативно-правовых договоров по отраслевому принципу, существуют и иные основания их подраз­деления на различные виды, подвиды и проч. В качестве критери­ев классификации при этом могут быть использованы их функ­циональные, целевые и содержательные особенности (учреди­тельные договоры, договоры-соглашения о разграничении компетенции во внутри федеральных отношениях и др.); времен­ные параметры (срочные и бессрочные договоры); особенности предмета их регулирования, (договоры универсального характе­ра - договоры по общим вопросам и договоры специального ха­рактера -договоры по определенным вопросам); и др.2

Проведение классификации нормативно-правовых договоров по различным критериям, объединение их в различные группы по разным основаниям дает возможность глубже и разносторонне исследовать данную разновидность договорных актов, понять их институциональные и функциональные особенности, их юридическую силу и природу, место и роль нормативно-право­вых договоров как источников права в системе других источни­ков права.

4. Говоря о функциональных особенностях нормативно-пра­вовых договоров, следует согласиться-, в силу очевидности, с мнени­ем о том, что выявление функций договора позволяет раскрыть его реальное назначение, его сущность; «дает возможность пол­нее использовать потенциал догЪвора, решать на этой основе сложные и масштабные задачи экономического и социального характера»1.

- , Следует указать также на то, что, несмотря на природное при­знание важности функций договора, как и самого договора, иссле­дованию как в отечественной, так и в зарубежной литературе уде­ляется далеко не адекватное их экономической и социально-по­литической значимости внимание. В этом можно убедиться, в частности, по довольно ограниченному количеству работ, посвя­щенных данной тематике.

Однако, тем не менее, функциональная проблематика дого­ворных актов и, в частности, нормативно-правовых договоров полностью не выпадает из поля зрения исследователей.

С функциональной точки зрения нормативно-правовой дого­вор рассматривается одновременно и как «источник права» - дого­ворный акт, порождающий нормы права, и как акт «нормативного саморегулирования» и, как средство-правового регулирования», и, наконец, как «акт, не только запускающий правоотношения, но и порождающий нормативные и индивидуальные установления, т. е. как универсальный правовой акт».

Что же касается конкретных функций - основных направле­ний воздействия правовых договоров на общественные отноше­ния и поведение людей, обусловленные основными целями и на­значением данных договорных актов, то они неизменно ассоции­руются с решением таких «договорных задач», как закрепление через «договорные» права и обязанности отношений сторон, ка­сающихся предмета и содержания того или иного конкретного до­говора; обеспечение регулятивного характера этих отношений; создание определенности и стабильности-в отношениях сторон, направленных на достижение содержащихся в договоре целей; формирование предпосылок для обеспечения взаимного контро­ля сторон за выполнением каждой из них, предусмотренных дого­вором обязательств; создание необходимых условий и предпосы­лок для развития договорных отношений в будущем.

Разрешению каждой задачи и достижению каждой цели нор­мативно-правового договора соответствует и каждая соотнося­


   
   
   
   

щаяся с ними «договорная» функция1. Характер и содержание ее, кроме целей и назначения договора, обусловливаются также мно­гими другими факторами - особенностями данного договорного акта, включая его юридическую силу и правовую природу.

5. Последние, будучи весьма важными атрибутами любого нормативно-правового акта, включая правовой договор, неиз­менно характеризуют последний не только с функциональной и институциональной сторон, но и со стороны его сущности и со­держания. Успешное решение вопроса о юридической силе и правовой природе нормативно-правового договора означает од­новременно нахождение адекватного ответа на вопрос, касаю­щийся его формально-юридического и фактического характера, его места и роли в механизме правового регулирования, его сущ­ности и содержания2.

В качестве исходного положения при решении вопроса о юри­дической силе и правовой природе нормативно-правового догово­ра следует рассматривать,.как и в отношении любого норматив-.но-правового акта, правообразующую волю сторон, соответст­вующие ей интересы и задачи, а также «правообразующую» юридическую цель.

При этом само собою разумеется, как отмечал еще Г. Ф. Шер­шеневич, что воля должна быть «согласная», взаимно «познан­ная» и правильно (адекватно) понятая сторонами, а «содержание воли сторон должно иметь юридическую цель»3. Не будет право­вым договором, поясняет автор, «соглашение нескольких семей о том, чтобы, с целью взаимного развлечения, устраивать пооче­редно вечера. Очевидно, достижение юридической цели предпо­лагает возможность содержания воли контрагентов, т. е. воли, на­правленной на установление, изменение или прекращение «юри­дических отношений»4.

Само собою разумеется также, что «для действительности до­говора», направленного на установление, изменение или прекра­щение правоотношений, включая нормативно-правовой договор, требуется, как минимум, его соответствие существующему право­порядку, не противоречие действующему законодательству1.

Но достаточно ли названных условий для того, чтобы тот или иной договор можно было бы рассматривать как нормативно-пра­вовой институт и, соответственно, характеризовать его как источ­ник права? Достаточного ли для этого только правообразующей воли, т. е. стремление сторон к созданию нормосодержащего акта, именуемого правовым, или же - задач, интересов создании такого акта и юридической цели? Очевидно, нет.

Дело в том, что не всякая воля сторон, каковой бы она по уров­ню согласованности ни была и далеко не каждая «юридическая цель», которую преследуют контрагенты, сами по себе могут поро­дить договор с нормативно-правовым содержанием. Для создания такого института, равно как и любого иного нормативного акта, кроме правообразующих воли и цели, необходима также правообра-зующая способность, т. е. способность выступать в качестве субъек­та правотворческого процесса, быть субъектом правотворчества.

Данная способность, в силу того, что правотворчество иного нормосодержащего акта, включая нормативно-правовой договор, касается не только самих участников данного процесса, но и мно­гих других лиц - членов человеческого сообщества и граждан го­сударства, уже по этой причине не может возникать «самопроиз­вольно», как возникает, например, правоспособность физических лиц в силу их рождения.

Для возникновения правообразующей способности у сторон -субъектов правотворческого процесса необходимы особые, впол­не определенные социальные, экономические, а нередко - и поли­тические условия.

К тому же, с точки зрения естественного права для возникно­вения правообразующей способности у физического или юриди­ческого лица необходимо, условно говоря, «соизволение» общест­ва, проявляющегося в виде сложившихся обычаев, традиций, «этических императивов» и проч., а с точки зрения позитивного права - предварительная или последующая санкция государства2.


Поскольку современное российское, равно как и любое иное «цивилизованное» общество и государство, лишь теоретически тяготеют к естественному праву, а практически живут по канонам позитивного права, то и при решении вопроса об истоках право-творческой способности субъектов договорных отношений, а, соот­ветственно, и при определении юридической силы и правовой при­роды нормативно-правовых договоров следует ориентироваться прежде всего на позитивное, а затем уже - на естественное право.

Верно, что договор и порождаемое им договорное право - это уже не «чисто» позитивистские феномены, имея в виду способ их возникновения, лежащую в их основе юридическую цель, а также их «негосударственную» сущность и содержание. Здесь просле­живается явное тяготение к традиционным, выработанным века­ми и постоянно прокламируемым сторонниками естественного права, положениям1.

Однако, тем не менее, когда в современном обществе и госу­дарстве речь идет об истоках, первопричинах и первоосновах нор­мативно-правового договора как правового акта и источника пра­ва, мы с неизбежностью обращаемся, как показывает опыт, к по­зитивному («положительному») праву.

Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть под данным уг­лом зрения на возникающие и-возникающие в пределах различ­ных отраслей современного российского права нормативно-пра­вовые договоры.

Нетрудно заметить, что одни из них приобретают юридиче­скую силу и правовой характер по причине того, что сторонами их или, по крайней мере, одной из сторон являются официально, со­гласно действующему «положительному» праву, признанные правообразующие, субъекты - субъекты правотворчества - госу­дарство в целом - федерация, муниципальные государственные органы, субъекты Федерации и др.

Таковыми являются, например, договоры об образовании Фе­дерации, договоры о сотрудничестве, заключаемые между субъек­тами Федерации и иные, им подобные договорные акты, возни­кающие на основе и в рамках, предусматриваемых отдельными нормами или совокупностью норм конституционного и админи­стративного права.

 

См. об этом: Мальцев Г. В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 3-15, 403-408; Нерсесянц В. С Право-математика свободы. Опыт про­шлого и перспективы. М., 1996. С. 15-32; Четвернип В. А. Современные кон­цепции естественного права. М., 1988. С. 8-56; и др. -

Другие.нормативно-правовые договоры приобретают юриди­ческую силу и правовой характер по причине того, что образова­ние и функционирование их в виде правовых и, соответственно, в виде источников права санкционируется государством. Именно государство, путем принятия соответствующего закона - наибо­лее значимой формы позитивного права наделяет в ряде случаев стороны - субъекты договорного права правотворческим прерога­тивами.

В качестве примера можно сослаться на коллективный дого­вор, трудовое соглашение и трудовой договор, заключаемый меж­ду работодателем и работником. Сами по себе данные субъекты трудовых отношений, равно как и их представители не обладают правотворческой способностью. Они наделяются ими в силу при­нятия такого.нормативно-правового акта, как Трудовой кодекс Российской Федерации, который напрямую объявляет коллек­тивный договор и соглашение не иначе, как «правовыми актами», а, следовательно, их стороны - правотворцами.

Таким образом, решая вопрос о юридической силе, правовой при­роде и характере нормативно-правовых договбров, символизи­рующих своей «негосударственной» сущностью и содержанием определенный отход от позитивного права в сторону естествен­ного права, мы каждый раз, в силу объективных обстоятельств, связанных с доминированием в современном прагматичном мире формально-определенных, установленных или санкционирован­ных государством правовых постулатов - правовых догм, с неиз­бежностью возвращаемся к позитивному праву.

 

§ 3. Индивидуальный договор в механизме правового регулирования

1 См.: Raiser L. Die Aufgabe des Privatrechts. Bonn, 1977; Friedmann A. Contract Law in America. N.Y., 1965; Harwitz J. The Transformation of American Law. N.Y., J977; Collins J. The Law of Contract. Wash., 1998; etc.

1. Среди различных договорных актов индивидуальные дого­воры занимают весьма значимое место и играют в системе регу­лятивных средств довольно заметную роль. В отечественной и зарубежной литературе их зачастую именуют просто «догово­рами» или же «двусторонними (многосторонними) сделками», «частными договорами», «договорами в частноправовой сфере» и др.1


В отличие от нормативно-правовых договорных актов индиви­дуальные договоры, в качестве каковых выступают граждан­ско-правовые договоры - сделки (кроме односторонних сделок), договоры в сфере коммерческого, семейного, финансового и неко­торых других отраслей и подотраслей права, обладают такими, не свойственными правовым договорам признаками и чертами, как: а) определенность адресата, определенность содержащихся в них прав и обязанностей; б) однократность применения как самого до­говорного акта, так и порождаемых им конкретных норм; в) пре­кращение действия индивидуального договора сразу же после его реализации.

Наиболее обстоятельно основные параметры индивидуаль­ных договоров представлены и закреплены в Гражданском кодек­се РФ. В нем не только дается общее определение граждан­ско-правового договора - одного из наиболее распространенных видов индивидуальных договоров, но и закрепляются основные принципы его формирования и функционирования, форма дого­вора, его разновидности, порядок заключения, изменения и пре­кращения договора1.

2. По общему правилу, индивидуальные договоры, в силу традиционного, издавна сложившегося и устоявшегося о них представления, несмотря на многозначность отражающего их тер­мина и понятия (название документа, обязательственное правоот­ношение и юридический факт) рассматриваются, прежде всего, как юридические факты.

1 Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1. М., 2003. Ст. 420-453. 2 Гражданское право. Ч. 1. 2-е изд. / под ред. А.П.Сергеева и Ю.К.Тол­стого. М, 1997. С. 472.

Исходя из этого, применительно к гражданско-правовому до­говору в специальной литературе подмечается, что данный дого­вор - «это наиболее распространенный вид сделок», ибо «только немногочисленные односторонние сделки не относятся к числу договоров», а основная масса встречающихся в гражданском пра­ве сделок - это гражданско-правовые договора2. Последние име­ют обязательный характер «лишь для тех, кто их принял (неслу­чайно говорят, что «договор - закон для двоих»). Поэтому они имеют значение для регулирования конкретных отношений, воз­никающих между их участниками, в том числе при разрешении споров»3. В этом заключается принципиальное отличие индиви­дуальных, частных по своему характеру, договоров как юридиче­ских фактов от публично-правовых, а точнее - нормативно-пра­вовых договоров, с одной стороны, и юридических фактов, не яв­ляющимися договорами, с другой.

Кроме того, отличительные признаки индивидуальных дого­воров как юридических фактов по сравнению с публично-право­выми договорами «недоговорными» юридическими фактами ус­матриваются и в других отношениях.

А, именно - применительно к правовым договорам они обна­руживаются уже, в частности, в том, что если правовые договора являются актами правотворчества со всеми вытекающими из это­го последствиями, то индивидуальные договора, соответственно, проявляются не иначе, как акты правоприменения. Первые завер­шают собой и выступают как конечный результат правотворче­ского (в договорной форме) процесса, а вторые -правопримени­тельного (в аналогичной форме) процесса.

Нельзя не согласиться в связи с этим с мнением о том, что «договорное правоприменение - это объективная правовая реаль­ность, как и договорное правотворчество» и что «следует гово­рить о договорном правоприменении как об одном из способов правоприменительной деятельности»1.

По отношению к «недоговорным» юридическим фактам отли­чительные особенности индивидуальных договоров, выступаю­щих в качестве актов правоприменения - договорных юридиче-. ских фактов проявляются, во-первых, в том, что если обычные юридические факты выражают собой уже свершившееся действие или событие (пожар, землетрясение и проч.), то «договорные» юридические факты (договор купли-продажи, договор подряда и др.) представляют собой своеобразную юридическую и факти­ческую программу будущей деятельности участников договора.

Во-вторых, отличительные особенности «договорных» юри­дических фактов проявляются в том, что они выступают, по мне­нию видных отечественных цивилистов, не только как основание для возникновения правоотношения, но и как само правоотноше­ние.

Исходя из сложившегося многовекового представления о по­нятии и содержании гражданско-правового договора, М. В. Бра­гинский и В. В. Витрянский считают, например, что договор следует рассматривать не только как юридический факт, т. е.


юридическое и фактическое основание для возникновения пра­воотношения, но и «как форму, которую принимает соответст­вующее отношение», а также как само правоотношение1.

Объективности ради следует сказать, что данное положение, выражая относительно новый подход отечественных авторов к рассмотрению понятия и содержания индивидуальных, в част­ности, гражданско-правовых договоров, не нашел пока широкой, поддержки среди авторов, занимающихся дайной проблематикой. Более того, у некоторых из них он вызвал довольно резкое оттор­жение, суть которого сводилась к тому, что трактовка граждан­ско-правового договора как правоотношения «безосновательно отбросила многое ценное в понимание договора, что было накоп­лено цивилистической теорией, и вывела на первый план черты и признаки, наименее значимые и даже вообще непригодные для объяснения договора». Попытка рассмотрения договора сквозь призму правоотношения («договор - правоотношение») названа «крайне неудачной и даже ошибочной в научном и практическом планах», поскольку «тощая абстракция «правоотношение» не по­зволяет осуществить сколь-нибудь полный и значимый разбор содержания договора»2.

Отодвинув на задний план эмоциональную составляющую в этом суждении и все соответствующие ему «гражданско-право­вые» чувства, выраженные по поводу «договора-правоотноше­ния», следует, прежде всего, заметить, что в научных исследова­ниях a priori любые точки зрения и попытки рассмотрения того или иного предмета, включая такой индивидуальный по своему характеру договорной акт, как гражданско-правовой договор, не с «традиционной» стороны (или сторон), а под другим углом зре­ния должны не отвергаться, что называется «с порога», а глубоко и всесторонне исследоваться.

В предложении рассматривать договор не только как юриди­ческий факт, но и как правоотношение, очевидно, есть свои не только плюсы, но и минусы.

1 Брагинский М.В., Витрянский В. В. Договорное право: общие попоже-ния. М., 1997. С. 10.

Суть последних, помимо всего прочего, может заключаться в том, что при новом подходе к договору, при рассмотрении его в аспекте договор - правоотношение нарушается привычный, не единожды подтвержденный практикой и потому кажущийся единственно-правильным и непоколебимым в своей правоте взгляд на договор только как на сделку, как на юридический факт или же только как на само договорное обязательство.

Несомненный плюс рассматривать гражданско-правовой до­говор не только в традиционном плане, но и сквозь призму право­отношений, заключается в том, что такой подход значительно рас­ширяет диапазон научных познаний данного индивидуального договорного акта, делает его исследование более глубоким и раз­носторонним.

Можно соглашаться или не соглашаться с мнением о том, что договор в прямом смысле является правоотношением, что он рав­нозначен правоотношению. Однако независимо от этого фактом остается то, что договор всегда: а) выступает как основание (юри­дический факт) для возникновения, изменения или прекращения правоотношения; б) является юридической формой возникаю­щих или уже существующих между сторонами на основе данного договора фактических отношений1; в) наполняет собой как «про­должение» соответствующих гражданско-правовых норм их кон­кретное юридическое содержание; и г) выступает в качестве свое­образной модели (через субъективные права и юридические обя­занности) возникающих на основе данного договора правовых отношений.

Предыдущая статья:Раздел II 13 страница, Кроме названных существуют и другие общие определения понятия догово.. Следующая статья:Раздел II 15 страница, В этом, если не прямом, то переносном смысле представляется возможны..
page speed (0.0226 sec, direct)