Всего на сайте:
210 тыс. 306 статей

Главная | Право

Раздел II 11 страница, Анализируя данные и иные, вытекающие из них конституци­онные положен..  Просмотрен 66

  1. Раздел II 12 страница, Юридический характер акты органов местного самоуправле­ния, также ка..
  2. Раздел II 13 страница, Кроме названных существуют и другие общие определения понятия догово..
  3. Раздел II 14 страница, Аналогично обстоит дело и со многими другими правовыми договорами, в..
  4. Раздел II 15 страница, В этом, если не прямом, то переносном смысле представляется возможны..
  5. Раздел II 16 страница, В настоящее время маловероятной представляется ситуация, имевшая мес..
  6. Раздел II 17 страница, Естественно, что ни первая, ни вторая группа международных договоров..
  7. Раздел II 18 страница, Согласно такому видению проблемы взаимоотношений меж­дународного и н..
  8. Раздел II 19 страница, 354 Глава 3. Правовой договор, общепризнанные нормы междунаро..
  9. Раздел II 20 страница, Отвечая на него, многие исследователи, естественно, в силу сложности..
  10. Раздел II 21 страница, Данная точка зрения была преобладающей в рассматривае­мый период не ..
  11. Раздел II 22 страница, На повседневном, «рабочем» уровне отношения между Судом и его решени..
  12. Раздел II 23 страница, Несмотря на то, что некоторые авторы, рассматривающие, в отличие от ..

Анализируя данные и иные, вытекающие из них конституци­онные положения Республики Татарстан, являющиеся следстви­ем проводимой'в этом субъекте РФ своеобразной региональной политики, нетрудно заметить, что по существу своему и своим по­следствиям по ряду направлений она ассоциируется скорее с пра­вовой политикой некоего субъекта («ассоциированного» с Росси­ей) конфедерации, нежели федерации.

В дополнение к сказанному следует напомнить, что Республи­ка Татарстан в отличие от других субъектов Российской Федера­ции, не участвовала в подписании федерального договора «О раз-


граничении предметов ведения и полномочий между федераль­ными органами государственной власти и органами власти суверенных республик в составе Российской Федерации», заклю­ченного 31 марта 1992 г., и что в Республике культивируется от­ношение к заключенному позднее Договору «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий меж­ду органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан» как к базовому документу (даже более важному, судя по отдельным местным, комментариям, чем Конституция Российской Федера­ции), скрепляющему федеративный характер взаимоотношений Российской Федерации с Республикой Татарстан.

4. Аналогичные проблемы, связанные с некоторыми отступ­лениями, а нередко и с прямыми противоречиями правовой по­литики, проводимой на региональном уровне, с федеральной правовой политикой и федеральными конституционными акта­ми, имеют место не только в Татарстане, но и в некоторых других субъектах Российской Федерации, преимущественно в республи­ках1.

Аналитики отмечают, например, что в силу противоречия ре­гиональной правовой политики соответствующей федеральной политике и как следствие - коллизии федеральных и региональ­ных актов в ряде республик не учитывались конституционные полномочия Российской Федерации по защите прав граждан Рос­сийской Федерации за пределами России и устанавливались для граждан республик гарантии предоставления защиты и покрови­тельства за пределами их территорий (ст. 61 Республики Марий Эл, ст. 61 Конституции Удмуртской Республики, ст. 28 Конститу­ции Чувашской Республики - Чаваш республики).

1 В связи с этим в научной литературе вполне оправданно ставится во­прос о конституционно-правовой ответственности субъектов Федерации. См., например: Кондратов А. А. Конституционно-правовая ответственность субъек­тов Федерации: вопросы теории и законодательного регулирования в Россий­ской Федерации. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 16-20.

В нарушение ст. 71 Конституции РФ, закрепляющей вопросы, относящиеся к исключительному ведению Российской Федера­ции, Конституция республики Мордовия (ст. 60, 61) устанавли­вала, что осуществление международных и внешнеэкономиче­ских отношений (предмет исключительного ведения РФ) отно­сится к ведению данного субъекта РФ.

В конституциях некоторых субъектов Российской Федерации при определении полномочий органов государственной власти субъекта Российской Федерации допускались существенные рас­хождения с определенными Конституцией Российской Федера­цией принципами организации государственной власти, а также - нарушение соответствующих полномочий федеральных органов государственной власти. В частности, полномочия президента республики в ряде конституций субъектов Российской Федера­ции были сформулированы так, как будто речь шла о президенте независимого государства. При этом не учитывалось, что многие из соответствующих полномочий отнесены к полномочиям Пре­зидента Российской Федерации.

В частности, согласно ст. 67 Конституции Республики Мордо­вия, констатировалось, что Глава Республики Мордовия выступа­ет гарантом Конституции Республики Мордовия, прав и свобод человека и гражданина, а согласно ст. 70 этой же Конституции Глава Республики - обеспечивает территориальную целостность Республики, формирует и возглавляет Совет безопасности Рес­публики.

Закреплялось, что президент Республики Марий Эл в соот­ветствии со ст. 79 Конституции Республики обеспечивает безо­пасность и территориальную целостность Республики.'

Далее, без учета положений статьи 88 Конституции Россий­ской Федерации были сформулированы пп. 2 и 3 ст. 56 Конститу­ции Удмуртской Республики, закреплявшие при введении на тер­ритории Республики чрезвычайного положения необходимость получения предварительного согласия законодательного органа Удмуртской Республики, а также .возможность введения чрезвы­чайного положения при наличии обстоятельств в порядке, уста­новленном не только федеральным конституционным законом, но и законом Удмуртской Республики.

Помимо названных в качестве, примеров отступлений или прямых противоречий конституционного и текущего законода­тельства республик федеральному законодательству, к сожале­нию, можно привести множество и других аналогичных приме­ров.

При всем их многообразии данные примеры имеют одну несо­мненную общность, суть которой заключается в том, что каждый из них в отдельности и все они, вместе взятые, отнюдь не свиде­тельствуют о гармонии, которая должна бы существовать по логи­ке вещей между федеральной и региональной правовой полити­


кой, между правовой политикой, проводимой на уровне федера­ции и правовой политикой, осуществляемой на уровне различных субъектов федерации, и, соответственно, - между федеральными и региональными правовыми актами.

Кроме того, общность большинства подобного рода примеров, свидетельствующих о противоречиях между федеральной и ре­гиональной правовой политикой, в особенности применительно к конституционному законодательству республик-субъектов РФ проявляется также в том, что они появились и стали возможны не иначе, как в результате весьма завышенной оценки роли и значе­ния суверенитета республик, абсолютизации, а точнее - переоцен­ки суверенитета республик-субъектов федерации и недооценки су­веренитета самой Федерации в целом.

Это, несомненно, была крайность, породившая, наряду с дру­гими, менее общими - объективными и субъективными причина­ми целый ряд противоречий между федеральной и региональной правовой политикой и, как следствие - между федеральным и ре­гиональным конституционным и текущим законодательством.

В настоящее время, как известно, со стороны власть предержа­щих в России, объявивших еще в 2000 г. устами Президента курс на «усиление вертикали власти», проводится значительная рабо­та по устранению многочисленных противоречий между регио­нальным и федеральным законодательством, и тем самым - меж­ду федеральной и региональной правовой политикой. Однако, как показывает опыт и подсказывает здравый смысл, эта работа, в особенности в сфере конституционного законодательства, тре­бует не только много времени и больших усилий, но и опреде­ленного такта и деликатности во избежание появления на на­циональной или иной основе напряженности в процессе пере­смотра, возникших на волне «гиперсуверенизации» республик противоречащих Конституции РФ положений и многочисленных региональных актов.

Искусственная, порожденная субъективными факторами су­персуверенизация ряда республик-субъектов РФ и приведшая к перекосам в соотношении федеральной и региональной полити­ки в пользу последней - это, несомненно, своего рода патология, крайность, которая не могла не спровоцировать социальные, на­циональные, конфессиональные и иные весьма болезненные для всего российского общества и государства процессы.

Вместе с тем в настоящее время в системе взаимоотношений РФ в целом с ее субъектами-республиками, а, следовательно, и в системе взаимосвязей и взаимодействий федеральной и регио­нальной правовой политики нельзя не видеть и другую наметив­шуюся, не менее негативную по своим ближайшим и отдаленным последствиям крайность. Суть ее сводится к полному отрицанию какого бы то ни было суверенитета у республик-субъектов РФ, конституционно именуемыми «государствами».

Такую позицию, как известно, высказал Конституционный Суд Российской Федерации о своем постановлении от 7 июня 2000 г., вскоре после провозглашения тезиса о необходимости ук­репления «вертикали власти».

В постановлении говорится, в частности, что «Конституция Российской Федерации не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти помимо многонационального народа России, и, следовательно, не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета, помимо суверенитета Рос­сийской Федерации. Суверенитет Российской Федерации, в силу Конституции Российской Федерации, исключает существование двух уровней суверенных властей, находящихся в единой системе государственной власти, которые обладали бы верховенством и независимостью, т. е. не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов Российской Федерации».

И далее: «Конституция Российской Федерации связывает су­веренитет Российской Федерации, ее конституционно-правовой статус и полномочия, а также конституционно-правовой статус и полномочия республик не с их волеизъявлением в порядке дого­вора, а с волеизъявлением многонационального российского на­рода - носителя и единственного источника власти в Российской Федерации, который, реализуя принцип равноправия и самоопре­деления народов, конституировал возрожденную суверенную го­сударственность России как исторически сложившееся государ­ственное единство в ее настоящем федеративном устройстве».

И, наконец, в качестве вывода: «Содержащееся в Конституции Российской Федерации решение вопроса о суверенитете предо­пределяет характер федеративного устройства, исторически обу­словленного тем, что субъекты Российской Федерации не облада­ют суверенитетом, который изначально принадлежит Российской Федерации в целом. По смыслу преамбулы, ст. 3, 4, 5, 15 (ч. 1), 65 (ч. 1), 66 и 71 (п. «б») Конституции Российской Федерации и их взаимосвязи, республики как субъекты Российской Федерации не имеют статуса суверенного государства; решить же этот вопрос иначе в своих конституциях они не могут, а потому не вправе на­


делить себя свойствами суверенного государства,"даже при усло­вии, что этот суверенитет признавался бы ограниченным».

Данное постановление Конституционного Суда, полностью отрицающее наличие суверенитета у республик-субъектов РФ, фактически сводит их статус как государств или же государст­венных образований к положению самых заурядных, типичных для унитарного, но отнюдь не для федеративного государства, адми­нистративно-территориальных единиц со всеми вытекающими из этого негативными последствиями.

В частности, - как для конституционного и текущего законо­дательства республик-субъектов РФ, фактически приравнивае­мого к обычным нормативно-правовым актам, принимаемым на уровне административно-территориальных единиц, так и для ре­гиональной правовой.политики, полностью теряющей свою само­бытность и самостоятельность и неизбежно превращающуюся в некий механический придаток федеральной политики.

Лишение республик-субъектов РФ суверенитета, даже на фор­мально-юридическом уровне - на уровне Постановления Конститу­ционного Суда отнюдь не будет способствовать, как это следует из логики развития политико-правовой жизни России за последнее де­сятилетие, укреплению федеративных начал российского общества и государства, а вместе с тем - укреплению гармоничных отноше­ний между федеральной и региональной правовой политикой.

Наиболее оптимальный вариант решения назревших федера­тивных проблем и установления гармоничных отношений между федеральной и региональной правовой политикой видится не в крайностях, связанных с манипуляцией государственным суве­ренитетом, а как обычно в таких случаях, с нахождением «золотой середины», ассоциирующийся с установлением ограниченного суверенитета субъектов Федерации.

5. Наряду с названными проблемами взаимосвязи и взаимо­действия федеральной и региональной правовой политики и вызы­вающими их причинами, существуют и иные менее общие, зачас­тую - производные, но не менее важные проблемы. Они касаются, в частности, выбора наиболее оптимальных форм соотношения фе­деральной и региональной политики, принципов их построения и функционирования, определения приоритетов проводимой на федеральном и региональном уровнях правовой политики, ее эф­фективности и социальной значимости.

От того, как будут решены эти проблемы, насколько опти­мальным будет соотношение федеральной и региональной право­вой политики, настолько же согласованными и эффективными будут1, при всех прочих благоприятных условиях, федеральные и региональные нормативно-правовое акты.

В связи с этим совершенно справедливо отмечается в юриди­ческой научной литературе, что «правовая политика может вли--ять, обеспечивать развитие форм права, способствуя выдвижению определенных приоритетов в этой сфере»2, причем как на феде­ральном, так и на региональном уровнях.

Однако этим не ограничивается влияние правовой политики на право и на систему его форм - источников федерального и регио­нального права. Поскольку правовая политика - это, прежде всего, как верно подмечает Н. И. Матузов, политика, которая «формиру­ет право»3, то ее влияние, вполне естественно и закономерно, рас­пространяется также на сущность и содержание права, находящие свое непосредственное выражение и оформление в системе феде­ральных и региональных нормативно-правовых актов.

Кроме того, хорошо сбалансированная, выдержанная на феде­ральном и региональном уровнях правовая политика оказывает трудно переоценимое воздействие не только на процесс разработ­ки и принятия федеральных и региональных правовых актов, но и на процесс их реализации.

1 Рыбаков О:Ю. Указ. соч. СЛ. 2 См.: Жинкии С. А. Некоторые проблемы видов эффективности норм права // Журнал российского права. 2004. №2. С. 30-33. 3 Матузов Н. И. Право и политика: антиподы или союзники? С. 17. 4 Левакип И. В. Государственное единство России: теоретико-правовое ис­следование. Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 2003. С. 9. 5 См.: Азизова В. Т. Общетеоретические проблемы обеспечения единого правового пространства в Российской Федерации. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Махачкала, 2004. С. 9-12.

Оказывая активное и вместе с тем широкоохватывающее воз­действие на систему федеральных и региональных норматив­но-правовых актов, правовая политика тем самым способствует созданию необходимых условий для дальнейшего укрепления го­сударственного единства, предполагающего, по- справедливому замечанию исследователей, «весьма значительный объем и высо­кий уровень согласованных позиций, интересов и отношений ме­жду институтами государственности, взаимосвязанных с полити­ческой и правовой системами»4, а также для формирования на всей территории Российской Федерации внутренне единого, не­противоречивого правового пространства5.


Помимо названных путей воздействия правовой политики на государственно-правовую жизнь российского общества и на сис­тему нормативно-правовых, преимущественно региональных ак­тов, существуют и другие направления её влияния. Они касаются в основном не прямого, а косвенного (опосредованного) воздейст­вия правовой политики на эти объекты через правовую культуру, правовое сознание, правовые тенденции, обычаи и проч.

§ 5. Акты органов местного самоуправления и другие источники права

1. В системе источников современного российского права оп­ределенную роль играют акты органов местного самоуправления. В научной литературе, по справедливому замечанию некоторых авторов, им не всегда уделяется должное внимание, и они рас­сматриваются в виде всей системы актов местного самоуправле­ния, принимаемых «в процессе реализации территориального об­щественного самоуправления»1.

Допускается ничем не оправданная подмена частью - подсис­темой актов, принимаемых органами и должностными лицами местного самоуправления, целого - системы правовых актов, принимаемых не только органами и должностными лицами, но и непосредственно населением - местными сходами, собраниями, с помощью референдумов и т. п. Несомненно, что возникающие при этом вопросы требуют своего более четкого решения.

Аналогичного решения требуют и Другие вопросы, касающиеся, в частности, юридической природы актов местного самоуправления; характера взаимоотношений актов местного самоуправления с нор­мативно-правовыми актами, издаваемыми государственными ор­ганами; места и роли актов, исходящих от органов местного само­управления в общей системе нормативно-правовых актов.

Для того, чтобы более четко и определенно ответить на эти и другие им подобные вопросы, необходимо, как представляется, предварительно -определиться с самим явлением, именуемым «местным самоуправлением» и его соотношением с государствен­ным управлением2.

2. Под местньш самоуправлением понимается признаваемое и гарантируемое в законодательном порядке право, реальная воз­можность и способность населения непосредственно или через соз­даваемые им органы под свою ответственность и в интересах ме­стного населения, с учетом его исторических и иных традиций ре­шать основные вопросы местного значения.

Подобное определение местного самоуправления содержится в Европейской Хартии о местном самоуправлении, принятой в 1990 г. (ст. 3) и в Федеральном законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федера­ции» от 28 августа 1995 г. (ст. 2).

В Конституции РФ декларируется, что в Российской Федера­ции «признается и гарантируется местное самоуправление», что оно самостоятельно в пределах своих полномочий и что «органы местного самоуправления не входят в систему органов государст­венной власти» (ст. 12).

Разумеется, самостоятельность органов местного самоуправ­ления, равно как и самого местного самоуправления в целом со всеми, исходящими от него нормативно-правовыми актами, нель­зя абсолютизировать, ибо она весьма относительна, в значитель­ной степени зависима от государственного управления. В этом смысле совершенно правы те авторы, которые, рассматривая во­прос о соотношении государственного управления и местного са­моуправления, оговариваются, что «речь не идет об абсолютном разделении государственного управления и местного самоуправ­ления, а тем более - о противопоставлении их друг друг)'»1, что местное самоуправление - это не что иное, как лишь «субгосудар­ственная социальная общность»2.

Термин «субгосударственная» общность, пожалуй, наиболее точно характеризует местное самоуправление как явление, по­скольку оно в формально-юридическом и фактическом плане не может рассматриваться ни как «чисто» государственный, ни как общественный феномен.

Несмотря на то, что в деятельности органов местного само­управления и в издаваемых ими актах весьма тесно переплетают­ся наряду с публично-властными, общественные начала3, пережи-


  
 

Лопатина С.Н. Правовой акт органа или должностного лица местного самоуправления как источник права // Правоведение. 2000. №2. С. 41.

См. по это.чгу вопросу: Государственное и муниципальное управление. Справоч­ник М., 1977; Муниципальное право России / под ред. Н. А. Шевелевой. СПб., 1998; Емельянов Н.А. Местное самоуправление в России: генезис и тенденщш развития. М.', 1977; Современные проблемы регионального правотворчества. Краснодар, 2000; и др.



вающие, по логике вещей, государственные начала, тем не менее, не имеется никаких оснований для рассмотрения органов местно­го самоуправления и всего местного самоуправления в целом в качестве сугубо общественных явлений.

Ибо в отличие от общественных явлений, институтов и учре­ждений органы местного самоуправления: а) создаются не фа­культативно, а в обязательном порядке; б) основные направления их деятельности определяются не ими самими, а государством «в императивном порядке»; в) возникновение их обусловлено не субъективными интересами людей, а объективным фактом их совместного проживания на одной и той же территории; г) реше­ния их обязательны не только для членов того или иного обще­ственного объединения, проживающих на территории данного местного самоуправления, но и для всех тех, кому они адресова­ны; и д) деятельность органов местного самоуправления, в отли­чие от общественных объединений, активность которых может не ограничиваться местным уровнем, замыкается лишь рамками низовых территориальных сообществ населения1, пределами территории, «мест», которые именуются муниципальными обра­зованиями.

Последние могут быть самых различных видов, в том числе городские, районные, поселковые, сельские, волостные, станич­ные. В соответствии с действующим законодательством муници­пальные образования могут создавать свои объединения - ассо­циации и союзы муниципальных образований. Они создаются и действуют на добровольной основе.

Правительство Российской Федерации ведет учет (реестр) муниципальных образований, действующих на всей территории страны. Всего в России в настоящее время существует около 14 тысяч муниципальных образований. При Президенте России образован Совет по местному управлению, действующий на совег щательных началах.

Каждое муниципальное образование имеет свою собствен­ность, бюджет, органы местного самоуправления, устав, свои соб­ственные, отличающие его от других муниципальных образова­ний, формальные атрибуты в виде гербовых эмблем, флагов, ино­гда - гимнов.

Правовую основу местного самоуправления составляет система правовых норм, на базе которых оно образуется и осуществляется.

Такие нормы содержатся в Конституции России, особенно в главе 8 под названием «Местное самоуправление»; в феде­ральном законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»; в специальных-фе­деральных законах, касающихся различных сторон местного самоуправления, таких, как «Об обеспечении конституцион­ных прав граждан Российской Федерации избирать и быть из­бранными- в органы местного самоуправления», «О финансо­вых основах местного самоуправления в Российской Федера­ции» и др. -

Ряд правовых норм, касающихся местного самоуправления, содержится также в некоторых указах Президента РФ и поста-, новлениях Правительства России. Детальное регулирование от­ношений, возникающих в процессе становления и осуществления местного самоуправления, осуществляется с помощью норм, со­держащихся в уставах муниципальных образований и в актах, принимаемых органами местного самоуправления.

Местное самоуправление в Российской Федерации создается и реализуется на основе ряда фундаментальных принципов, имеющих регулятивное значение. Среди них следует назвать, во-первых, такие принципы, которые непосредственно связаны с его автономным, относительно самостоятельным характером. В Конституции России в связи с этим особо указывается на то, что местное самоуправление «обеспечивает самостоятельное ре­шение населением вопросов местного значения», а также владе­ния, пользования и распоряжение муниципальной собственно­стью (ст. 130, п. 1).

Во-вторых, принцип использования , многообразных форм в процессе осуществления местного самоуправления. Согласно Конституции местное самоуправление осуществляется как непо­средственно путем участия населения в референдумах, выборах, собраниях, так и через выборные и другие органы местного само­управления. В их числе: выборный представительный орган (Ду­ма), занимающийся нормотворческой деятельностью в объеме полномочий муниципального образования, а также вопросами, касающимся местного бюджета, охраны общественного порядка, налогов, сборов, и др.; исполнительный орган (администрация), занимающийся исполнительно-распорядительной деятельностью в пределах муниципального образования; выборные должност­ные лица -' главы муниципальных образований, председатели представительных органов и др.

В-третьих, принцип строгого учета мнения населения в про­цессе реализации местного самоуправления, а также - «историче­ских и иных местных традиций» (ст. 131 п. 1. Конституции РФ).

Согласно законодательству мнение населения является обяза­тельным при решении всех вопросов местного значения, включая определение структуры и порядка деятельности органов местного самоуправления, изменения границ территорий, в рамках кото­рых осуществляется местное самоуправление, и других вопросов.

В-четвертых, принцип невмешательства и недопустимости подмены деятельности органов местного самоуправления органа­ми государственной власти и государственными должностными лицами. Данный принцип распространяется также на процесс формирования органов местного самоуправления и назначения соответствующих должностных лиц.

Реализация данного принципа вовсе не исключает подкон­трольности некоторых аспектов деятельности органов местного самоуправления государственными органами. Это касается тех на­правлений деятельности органов местного самоуправления, кото­рые непосредственно связаны с реализацией передаваемых им, в соответствии с законом, отдельных государственных полномо­чий. Передача этих полномочий сопровождается одновременной передачей органам местного самоуправления от государства мате­риальных и финансовых средств, необходимых для их осуществ­ления, а также права на издание соответствующих норматив­но-правовых актов.

В-пятых, принцип материальной, правовой и иной гарантиро­ванное™ местного самоуправления.

Этот принцип декларируется и закрепляется не только в обычных нормативно-правовых актах, касающихся местного са­моуправления, но и в Конституции Российской Федерации. В ча­стности - в ст. 133 Конституции, которая гласит, что местное са­моуправление в Российской Федерации «гарантируется правом на судебную защиту, на компенсацию дополнительных расходов, возникших в результате,решений, принятых органами государст­венной власти, запретом на ограничение прав местного само­управления», которые были установлены Конституцией и феде­ральными законами.

Кроме названных принципов в сфере местного самоуправле­ния действуют и другие принципы. Это, в частности, принцип законности, гласности и коллегиальности в деятельности орга­нов местного самоуправления; принцип ответственности этих органов перед населением, государством (в части выполнения ими делегированных государственных полномочий), перед гра­жданами и создаваемыми ими юридическими лицами; принцип выборности представительных органов местного самоуправле­ния; и др.

Местное самоуправление, осуществляемое в пределах опреде­ленной, законодательно закрепленной территории, наделяется в ли­це граждан, проживающих в этих «местах» и создаваемых ими орга­нами местного самоуправления, значительными полномочиями. По своей природе и характеру они подразделяются на две группы.

К первой группе полномочий относятся полномочия местного уровня и значения. Это - собственные полномочия муниципаль­ных органов и граждан - субъектов муниципального права, уста­новленные соответствующими законами и местными уставами. Они касаются практически всех сфер жизни местного сообщест­ва, включая проблемы содержания и рационального использова­ния муниципального жилищного фонда, теплоснабжения, строи­тельства местных дорог, владения, пользования и распоряжения муниципальной собственностью, и др.

Ко второй группе полномочий относятся те из них, которые переданы муниципальным образованиям от государственных органов. Это могут быть самые разнообразные полномочия, ка­сающиеся, в частности, некоторых вопросов организации на местах здравоохранения, образования, социального обеспече­ния и др.

3. По всем рассматриваемым вопросам, относящимся к веде­нию органов местного самоуправления, принимаются соответст­вующие решения. Виды и их наименования, порядок принятия и вступления в силу, равно как и другие аспекты нормотворче-ской деятельности органов местного самоуправления определя­ются уставами муниципальных образований. Все они действуют лишь в пределах территории соответствующего муниципального образования и издаются на основе и в соответствии с Конститу­цией Российской Федерации, федеральными законами и закона­ми субъектов Федерации.


Будучи подзаконными правовыми актами, уставы муници­пальных образований в то же время содержат в себе общеобяза­тельные для населения самоуправляемых территорий правила поведения - нормы права.

В «уставах местных сообществ», принятых «на основе общих принципов, установленных в федеральных и областных законах», говорится, в частности, в Уставе Свердловской области, закреп­ляется «компетенция местных сообществ, порядок формирова­ния и деятельности их органов и иные вопросы местного само­управления». Они принимаются либо представительными орга­нами этих сообществ, «либо всем населением в ходе референдума и подлежат обязательной регистрации, в соответствии с зако­ном»1. Данные акты.имеют общеобязательный характер не только в отношении граждан, но и в отношении создаваемых ими на тер­ритории муниципального образования, общественных объедине­ний, муниципальных органов и должностных лиц.

Аналогично обстоит дело, в пределах соответствующей терри­тории, и с нормативно-правовыми актами в виде постановлений (решений), принимаемых главами муниципалитетов, районов, го­родов, сел и других самоуправляемых территорий и администра­тивных единиц2. Исполнение их, также как и уставов муници­пальных образований, обеспечивается в основном мерами адми­нистративного воздействия и защищается в судебном Порядке3.

Предыдущая статья:Раздел II 10 страница, Конституция Российской Федерации. М., 2003. Ст. 5, п. 4; 73.. Следующая статья:Раздел II 12 страница, Юридический характер акты органов местного самоуправле­ния, также ка..
page speed (0.0375 sec, direct)