Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Право

Раздел II 7 страница, В социальной сфере жизни общества - это должен быть дос­тигнутый в п..  Просмотрен 60

  1. Раздел II 8 страница, Не затрагивая весь круг вопросов, касающихся юридических актов Прези..
  2. Раздел II 9 страница, На основе всего вышесказанного о формально-юридической стороне указо..
  3. Раздел II 10 страница, Конституция Российской Федерации. М., 2003. Ст. 5, п. 4; 73..
  4. Раздел II 11 страница, Анализируя данные и иные, вытекающие из них конституци­онные положен..
  5. Раздел II 12 страница, Юридический характер акты органов местного самоуправле­ния, также ка..
  6. Раздел II 13 страница, Кроме названных существуют и другие общие определения понятия догово..
  7. Раздел II 14 страница, Аналогично обстоит дело и со многими другими правовыми договорами, в..
  8. Раздел II 15 страница, В этом, если не прямом, то переносном смысле представляется возможны..
  9. Раздел II 16 страница, В настоящее время маловероятной представляется ситуация, имевшая мес..
  10. Раздел II 17 страница, Естественно, что ни первая, ни вторая группа международных договоров..
  11. Раздел II 18 страница, Согласно такому видению проблемы взаимоотношений меж­дународного и н..
  12. Раздел II 19 страница, 354 Глава 3. Правовой договор, общепризнанные нормы междунаро..

В социальной сфере жизни общества - это должен быть дос­тигнутый в период действия той или иной конституции жизнен­ный уровень всего населения, реальная обеспеченность, а не фор­мальная декларативность зафиксированных в конституции соци­ально-экономических прав и свобод. В политической сфере - это, прежде всего, открытость для любых политических взглядов и воззрений, а также стабильность национальной политической системы, а в ее пределах - мощь и самодостаточность государства. В экономической сфере - всестороннее развитие высокоэффек­тивной, наукоемкой высокотехнологичной экономики, способной обеспечить не только дальнейшую эволюцию всего общества и го­сударства, но и гарантировать материальное благосостояние каж­дого отдельного члена общества и гражданина, обеспечить реали­зацию его социально-экономических и иных прав.

Комментарии к Конституции Российской Федерации. М, 2002. С. 22. 2 Там'же.

Ибо без этого, как многократно отмечалось в научной литера­туре, все многочисленные, официально декларированные и кон­ституционно закрепленные права и свободы во многом теряют смысл1. «Для безработного, - писал по этому поводу еще в 80-е годы прошлого столетия известный немецкий юрист, член Феде­рального конституционного суда К. Хессе, - постановка вопроса о профессиональной свободе является бесполезной. Свобода по­лучения образования и свободный выбор учебного заведения зна­чимы лишь для тех, кто обладает достаточными средствами для того, чтобы получить желаемое образование, и кто имеет возмож­ность поступления в эти учебные заведения. Гарантии права соб­ственности имеют реальное значение лишь для собственников, неприкосновенность жилища - лишь для тех, кто им обладает»2.

Аналогичные, основанные на анализе реальной действительно­сти, выводы имеют место в конституционной теории и практике и в настоящее время. В современной российской действительно­сти, отмечает, в частности, О. Е. Кутафин применительно к дейст­вительности, опосредуемой правовыми нормами, содержащимися в Конституции 1993 г., «когда растет преступность, продолжается обнищание населения, нарушаются права человека, признание конституционным правом прав и свобод человека высшей ценно­стью носит в значительной степени формальный характер»3.

3. Проводя сравнительный анализ Конституций России 1978 и 1993 гг., весьма важным- представляется иметь в виду, что эти конституции, сложились не на пустом месте, а фактически на базе одного и того же общества; на основе одного и того же (хотя и «ре­формированного» в конце 80-х - начале 90-х гг.) уклада общест­венной и государственной жизни; одного и того же уровня и типа общественного, в том числе и правового, сознания; наконец, на базе одних и тех же исторических, национальных и иных традиций, а также - единой, выработанной всем ходом предшествующего развития российского государства и права конституционной тео­рии4.


г


В связи с этим в научной юридической литературе верно под­черкивалось, что конкретные исторические условия определяют возможности конституционного развития и строительства и что «сложившийся уклад государственной и общественной жизни мо­жет быть реформирован, но не может быть отвергнут» с тем, чтобы приступить к работе над очередным конституционным актом, образ­но говоря, с чистого листа..При этом верно подмечается, что «можно принять новый основной закон, создать новую конституционную теорию», но «если реальные конституционные отношения не полу­чили необходимой степени развития, то правовые конституции приобретут уродливую форму, либо будут отвергнуты практикой как искусственные, не могущие быть реализованными»1.

Из этого следует, что при разработке, принятии и последую­щей оценке любого конституционного акта, в том числе и Консти­туции 1993 г. весьма важным является учет и анализ не только конкретных исторических условий, породивших элементы новиз­ны данного конституционно-правового акта, но и рассмотрение условий, предопределивших преемственность этого акта от всех предшествующих ему и, в особенности, от последнего, непосред­ственно связанного с ним во времени и пространстве акта.

Применительно к сравнительному анализу Конституций 1978 и 1993 гг. это означает, что в процессе его проведения важно учи­тывать не только элементы их собственной уникальности и но­визны по сравнению с другими отечественными конституциями и по отношению друг к другу, но и - элементы их общности и пре­емственности.

Здесь, как представляется, неуместны крайности, сводящиеся, с одной стороны, к тому, что фактически отрицается преемствен­ность в развитии российского конституционного права и, соответ­ственно, преемственность Конституции 1993 г. от Конституции 1978 г.2, а, с другой - к тому, что она чрезмерно преувеличивается «по факту», в частности, когда считается чуть ли не единствен­ным новым элементом Конституции 1993 г., прошедшим всю не­обходимую процедуру общественной легитимации, является ин­ститут президентства3.

Критически -высказываясь против такого рода крайностей, Л. А. Окуньков вполне справедливо замечает, что хотя все пред­шествовавшие Конституции 1993 г. конституционные акты «об­ладали ярко выраженным классовым характером и социалисти­ческой ориентацией, вместе с тем они содержали традиционно необходимые для таких актов положения об основах-обществен­но-политического строя, системе государственной власти, основ­ных правах и обязанностях граждан»1. Более того, констатирует автор, многими политиками и государствоведами отмечается «по­следовательная роль советских конституций в закреплении и га­рантировании социально-экономических прав граждан, их поло­жительное воздействие на развитие науки, культуры, образования. В 60-80-х годах минувшего столетия уровень гарантированности последних был даже выше по сравнению с нынешним постсовет­ским периодом». В силу этого, приходит к вполне обоснованному выводу исследователь, отдавая должное конституционному акту 1993 г., не следует его наделять неким качеством, «зачеркиваю­щим роль его предшественников в развитии конституционного законодательства»2.

Аналогичную позицию в отношении преемственности Кон­ституции 1978 г., занимают и многие другие авторы - теоретики и практики. Они резонно указывают на то, что хотя «в основу нау­ки советского государственного права были заложены идеи пар­тии, ее взгляды на государство, конституции, тем не менее, совет­ская теория конституции не только обращались к общецивилиза-цион'ным проблемам, но и сама оказывала активное влияние на переоценку многих устоявшихся положений»3. Подобного рода активные целевые функции выполняет в настоящее время и Кон­ституция РФ 1993 г., унаследовав их от Конституции 1978 г. и других, прежних предшествовавших ей советских конституций.

В этой связи нельзя не согласиться с мнением о том, что Кон­ституция 1993 г. «опирается и на опыт предшествующего консти­туционного развития России»4.

В плане сравнительного анализа конституций России 1978 и 1993 гг., пользуясь соответствующими философскими катего-


 


    
   
    


риями «общего», «особенного» и «единичного», можно с полной определенностью сказать, что у каждой из них, наряду со свойст­венными только им, неповторимыми признаками и чертами («единичное»), существуют также их общие («всеобщие» - при­сущие всем вместе взятым и каждому в отдельности конституци­онному акту) и особенные, выступающие как «продолжение» об­щих и всеобщих черт, признаки и черты.

4. Общность Конституций 1978 и 1993 гг. проявляется в са­мых разных формах и отношениях. Но наиболее зримо и неоспо­римо она проявляется в следующем.

Во-первых, в позитивистском и этатическом характере обо­их конституционно-правовых актов. Это означает, прежде всего, что обе конституции, равно как и построенные на их основе пра­вовые системы целиком и полностью «привязаны» к государству и к его, обеспечивающей реализацию конституционных требова­ний и положений, принудительной системе.

Этатический позитивизм, поясняет Г. В. Мальцев, рассматри­вает право исключительно как «систему велений или предписа­ний государства, адресованных гражданам и их объединениям. По одну сторону - государство и право, логически и исторически связанные между собой, по другую - гражданское общество, ин­тересы которого отражаются в праве лишь после того, как они трансформируются в государственные интересы»1.

Разумеется, для того, чтобы придать рассматриваемым кон­ституционно-правовым актам более привлекательный характер и несколько завуалировать или «смягчить»-непосредственно ас­социирующийся с государственной бюрократической машиной «конституционный позитивизм», советские и постсоветские пра­вящие круги попытались, соответственно, представить Конститу­ции 1978 и 1993 гг. в виде основных законов не только государст­ва, но и общества. Конституции при этом представляются как ак­ты творения самого народа и в интересах народа.

Нетрудно заметить, что в конституционной теории и практике происходит подмена понятий «народ» и «партийно-государствен­ная номенклатура» - применительно к Конституции 1978 г. и «народ» и «олигархический капитал» - полукриминальное обра­зование - применительно к Конституции 1993 г. Естественно, на­ряду с подменой данных понятий происходит подмена и соответ­ствующих интересов.

 

Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 152.

Говоря о позитивистском и этатическом характере рассматри­ваемых конституций как об их общих, объединяющих их между собой в рамках однотипных конституционных актов признаках и чертах и «наполняющих» содержание весьма абстрактной кате­гории «общего», нельзя не видеть вместе с тем и проявлений в данных признаках и чертах их «особенного».

Своеобразие позитивизма и этатизма в Конституциях 1978 и 1993 гг. проявляется, в частности, в том, что применительно к первой из них эти особенности Конституции не только не отри­цаются, а; наоборот, в ряде статей даже косвенно подчеркиваются.

Об этом свидетельствуют, в частности, ст. 3 Конституции, за­крепляющая принцип организации и деятельности советского государства - демократический централизм; ст. 4, провозгла­шающая, что «Советское государство, все его органы действуют на основе социалистической законности, обеспечивают охрану правопорядка, интересов общества, прав и свобод граждан»; ст. 6, закрепляющая руководящую роль КПСС в политической жизни общества; и др.1

По иному обстоит дело с признанием позитивистского и эта-тического характера Конституции 1993 г. Будучи таковой по сво­ей природе, данная Конституция содержит в себе даже отдельные статьи, свидетельствующие о стремлении ее разработчиков и за­казчиков представить данный конституционный акт в виде некое­го «общегражданского», естественно-правового акта, «тяготею­щего» и, соответственно, обслуживающего прежде всего интересы общества, а не «приватизированного» так называемым «семей­ным» и прочими олигархическими кланами государства.

О таком стремлении представить постсоветскую Конститу-, цию в естественно-правовом обличье свидетельствуют, в частно­сти, ст. 2 Конституции 1993 г., высокопарно декларирующая, что «человек, его права и свободы являются высшей ценностью», а го­сударство обязано признавать, соблюдать, и защищать права и свободы человека и гражданина; ст. 17 (п. 2), провозглашающая, что «основные права и свободы для человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения»; и др.2'

1 Конституция (основной закон) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. М., 1978. Ст. 3, 46. 2 Конституция Российской Федерации.. М, 2003. Ст. 2, 17.

Однако, не имея под собой практически никакой, сколько-ни­будь значимой материальной, правовой и иной основы, а также,


не будучи органически связанными с другими-статьями и поло­жениями Конституции, данные естественно-правовые деклара­ции «провисают в воздухе» и остаются ничем иным, как нереали­зованными декларациями.

Во-вторых, в приверженности Конституций -1978 и 1993 гг. прежним отечественный конституционным традициям следова­ния в первую очередь букве (тексту), а затем уже - духу закона.

Следование такого рода традициям, когда в конституцион­но-правовом порядке закрепляются и довольно обстоятельно .ре­гулируются такие общественные отношения, которые могли бы с неме'ныдим успехом и отдачей быть закреплены и урегулирова­ны, не с помощью статей и норм, содержащихся в Конституции, а в издаваемых на ее основе и в ее развитие конституционных .и обычных законах, приводит к искусственному разбуханию тек­ста Конституций и к необходимости довольно частой замены по мере наступления изменений в развитии общества и государства одних конституционных актов другими.

Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, что отечест­венные конституции, начиная с Конституции 1918 г. и кончая ны­не действующей Конституцией 1993 г., менялись в среднем каж­дые 15-16 лет, а средний объем текста конституции превышал 100 и более статей.

Так, Конституция 1978 г. содержала в себе 185 статей с много­численными, относящимися в основном к концу 80-х - началу 90-х годов, дополнениями и изменениями, превратившими ее, в конечном счете, по справедливому замечанию специалистов в области конституционного права, в «рыхлый политико-право­вой документ»1. Конституция 1993 г. в этом отношении не во мно­гом расходится с Конституцией 1978 г. и содержит 137 статей.

Для сравнения: Конституция США, действующая более двух­сот лет (принята в 1787 г.), содержит в своей структуре всего 7 статей, 18 «разделов» и 27 поправок. Последняя поправка была принята в 1992 г.2

Комментарии к Конституции Российской Федерации. М., 2002. С. 13. 2 Соединенные Штаты Америки.. Конституция и законодательные акты / под ред. и со вст. ст. О. А. Жидкова. М., 1993. С. 29-49.

Основная причина текстовой перегруженности и излишней «говорливости» отечественных конституций заключается, как представляется, в том, что они: а) ориентированы на букву, кон­кретный текст, а не на дух, основополагающие принципы основ­ного закона; б) неоправданно стремятся по максимуму урегулиро­вать все более или менее значимые в социальном плане отноше­ния на федеральном уровне, тогда, как многие из них, не имеющие прямой связи с общегосударственными проблемами, гораздо эф­фективнее было бы регулировать на региональном уровне - на уровне субъектов Федерации. Подобная практика имеет место, в частности, в США, где основной акцент в решении подобного рода проблем переносится на уровень штатов1; и в) не имеют дос­таточно эффективного механизма адаптации конституционного текста и самого смысла Конституции к непрерывно изменяющей­ся экономической, социальной и иной среде.

Сравнивая в этом отношении Конституции 1978 г. с Консти­туцией 1993 г., следует заметить, что последняя имеет некоторые преимущества перед первой. Суть их сводится к тому, что приме­нительно к Конституции 1993 г. в лице Конституционного Суда действует механизм ее толкования (интерпретации) и в опреде­ленном смысле ее последовательной адаптации, приспособления к изменяющейся среде. Такого рода деятельность Конституцион­ного Суда, несомненно, способствует тому, чтобы Конституция как основной закон стала гибче и динамичнее. Однако эта дея­тельность, а точнее ее результаты, в значительной мере «нейтра­лизуются» искусственно усложненным порядком внесения кон­ституционных поправок и весьма жесткой процедурой пересмот­ра Конституции.

В-третьих, в значительной мере формальном и идеологизиро­ванном характере Конституции 1978 г. и Конституции 1993 г.

Формальный, значительно расходящийся с реальной действи­тельностью характер рассматриваемых конституционных актов проявляется в том, что они зачастую, во многих своих главах и статьях прокламируют одно, а в реальной действительности происходит совсем иное.

Такое расхождение касается не только «второстепенных», но и основных, базовых положений данных конституций, таких, в ча­стности, как власть и собственность.

1 Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные акты / под ред. и со вст. ст. О. А. Жидкова. М., 1993. С. 50-131.

Согласно конституционным декларациям 1978 г. «вся власть в РСФСР принадлежит народу», который осуществляет ее «через Советы народных депутатов, составляющих политическую осно­


ву РСФСР»1. В действительности же власть принадлежала в ос­новном партийной и государственной бюрократии.

Согласно Конституции 1993 г. «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской^Федерации яв­ляется ее многонациональный народ», который «осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государствен­ной власти и органы местного самоуправления»2. Настоящая же власть в стране находится в руках незначительной части общест-.ва - полукриминальной олигархии.

Аналогичным образом обстоит дело и с «народной», «служа­щей интересам всего общества» собственностью. Нужно быть не в меру лукавым, циничным или же наивным при наличии в стра­не в конце XX - начале XXI вв. более одной трети населения, жи­вущей за чертой бедности и миллионов безработных, чтобы ут­верждать, что олигархическая - «ворованная собственность»3 (в смысле - «приватизированная») будет служить интересам всей страны, всего общества, наконец, - российского государства, а не иным, в том числе «зарубежным» интересам.

Идеологизированный характер рассматриваемых в сравни­тельном плане конституций проявляется, в частности, в том, что каждая из них содержит в себе такие, не подтвержденные жизнью и государственно-правовой практикой «идеологеммы», как «об­щенародное государство», «развитое социалистическое общест­во» и проч. - применительно к Конституции 1978 г. и «правовое государство», «социальное государство» и проч. - применительно к Конституции 1993 г.

В-четвертых, в закреплении и манипулировании рассматривае­мыми конституциями правами и свободами человека и гражданина.

В каждой из конституций содержатся отдельные главы и до­вольно многочисленные параграфы, посвященные правам и сво­бодам человека и гражданина (в Конституции 1978 г. - глава 5, а в Конституции 1993 г. - глава 2). В каждой конституции в той или иной мере провозглашаются и закрепляются гарантии этих прав и свобод:

1 Конституция (основной закон) Российской Советской Социалистиче­ской Республики. Ст. 2. 2 Конституция Российской Федерации. Ст. 3, пп. 1, 2. 3 См.: Комсомольская правда. 2004. 20 ноября. С. 12-13.

Однако проблема- заключается в том, что многочисленные права и свободы, а вместе с ними и гарантии в гораздо большей степени декларируются, провозглашаются, чем реализуются. Это касается всех без исключения конституционных и обычных прав и свобод человека и гражданина, с той; однако, разницей, что в Конституции 1978 г. больше внимания уделялось социаль­но-экономическим правам и свободам и гораздо меньше - поли­тическим, а в Конституции 1993 г. - наоборот.

- В'одинаково, декларативном, формальном отношении обеих конституций к правам и свободам, помимо всего прочего, заклю­чается их общее. В подчеркнуто дифференцированном отноше­нии данных конституционных актов к социально-экономическим и политическим правам и свободам человека и гражданина прояв­ляется ихособенное.

В-пятых, в разработке и принятии Конституций 1978 и 1993 гг. поо1 влиянием и с учетом идей и-принципов западного кон­ституционализма и либерализма.

Несмотря на то, что Конституция 1978 г. разрабатывалась и принималась в условиях идеологического и политического про­тивостояния двух.противоборствующих -социалистической и ка­питалистической систем, в разгар «холодной войны», она, тем не менее, вобрала в себя некоторые знаковые для западного консти­туционализма положения1, касающиеся, в частности, представи­тельной демократии, парламентаризма, ряда прав и свобод граж­дан, таких, как свобода слова, свобода совести и вероисповедания, а также другие социально-политические права.

В целом же Конституция 1978 г. как вполне самостоятельный и в определенном смысле весьма самобытный юридический и со­циально-политический акт, будучи разработанной совсем на иной политической и идеологической основе, нежели западные консти­туции, не только не воспринимала основные принципы западного конституционализма и либерального демократизма, но, наоборот, всячески их отвергала.

1 См.: Пряхина Т.М. Конституционная доктрина современной России. С. 23-25. 2 Там же. С. 33-35.

По иному в этом отношении обстоит дело с Конституцией 1993 г. В ней довольно четко прослеживается не только преемст­венность от прежних советских конституций и, в особенности, от Конституции 1978 г.,. но и весьма ощутимое влияние западного конституционализма и либерализма2.


Это проявляется, в частности, в том, что по примеру и под влиянием западных либеральных и неолиберальных идей дейст­вующая Конституция восприняла и закрепила принцип разделе­ния властей, принцип многопартийности, принцип .политическо­го и идеологического многообразия («плюрализма»), право и форму частной собственности, некоторые постулаты теории ес­тественного права и др.

5. Кроме названных общих черт и особенностей Конституции России 1978 и 1993 г.г. у них есть и другие общие и особенные признаки и черты, сближающие их друг с другом и одновременно выделяющие их среди других конституционных актов и отделяю­щие их друг от друга.

Среди таких, преимущественно формально-юридических черт и особенностей следует назвать, например, обладание конститу­ций как основных законов государства высшей юридической си­лой; выступление их в качестве базовых актов, на основе которых создается и развивается вся правовая система; особый порядок принятия, пересмотра и внесения поправок в конституции; закре­пление с помощью конституционных актов наиболее важных для жизнедеятельности общества и государства общественных отно­шений; относительная, по сравнению с обычными законами и другим нормативно-правовыми актами, стабильность конститу­ционных актов; всеохватывающий характер (по территории, сфе­рам жизни, различным слоям общества) конституционной регла­ментации; и др.1

В наличии данных и иных формально-юридических призна­ков и черт, свойственных в равной мере как Конституции 1978 г., так и Конституции 1993 г. проявляется их несомненная общность между собой и с другими советскими и зарубежными конститу­циями.

В них - в этих признаках и чертах и через них выражается так называемая «конструктивистская роль конституций». Суть ее сводится к тому, как справедливо отмечают конституционалисты, что «с появлением основного закона новые отношения, сложив­шиеся или складывающиеся в обществе, получают фундамен­тальную государственно-правовую поддержку» и что «конститу­ция дает начало новому общественно-политическому укладу жиз­ни, становится обязательной, в том числе и для тех, кто сопротивлялся ее появлению»1. На основе и в соответствии с кон­ституцией создаются новые государственные и общественные ин­ституты, формируется новое законодательство, утверждается но-, вый государственный режим.

Что же касается особенностей Конституций 1978 и 1993 гг. и их индивидуальных черт («единичного»), то они возникают не столько на формальной конституционно-правовой основе (по­явление особых, «уникальных» институтов, предусмотренных но­вой Конституцией, особых функций и проч.), сколько на основе реальных - экономических, социальных, политических и иных отношений, опосредуемых с помощью норм конституционного права.



 

 

Авакьян С. А. Указ. соч. С. 10.


§ 1. Указы Президента Российской Федерации



 


  
 

Глава 2

ПОДЗАКОННЫЕ АКТЫ КАК ИСТОЧНИКИ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ПРАВА

 

 

§ 1. Указы Президента Российской Федерации

1. При рассмотрении вопросов, касающихся понятия, основ­ных признаков, сущности и содержания, места и роли указов Пре­зидента, в системе нормативно-правовых актов, их юридической природы, равно как и других их аспектов методологически важ­ным представляется анализировать данные юридические акты дифференцированно. А именно - исследовать указы Президента как источники современного российского права не только в тра­диционном формально-юридическом плане, но и с точки зрения их реального содержания, их фактического места и роли в системе других источников права.

Это тем более представляется необходимым, что формаль-' но-юридическая сторона указов Президента далеко не всегда сов­падала и совпадает с их фактической стороной, с их реальной как позитивной, так и негативной значимостью для российского об­щества, государства, наконец, для самой правовой системы.

В научной литературе доминирует мнение, что «в России при Ельцине установилась псевдодемократия, тотально либеральный конституционализм по сути, бюрократический - по форме», что этот режим следует характеризовать «как корпоративно-криминальный либерализм». Боброва Я. Л. Конституцион­ный строй и конституционализм в России. (Проблемы, методологии, теории и практики). Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 2004. С. 25.

В особенности это касается первого десятилетия существова­ния института президентства («президентуры» - по термино­логии некоторых исследователей), так называемой «эпохи Ельци­на» (читай - его бюрократического и криминально-олигархиче­ского окружения1), когда указы, будучи по своей юридической природе актами подзаконного характера, при решении таких принципиально важных для жизнедеятельности общества и госу­дарства вопросов, как передача государственной («общенарод­ной») собственности в «отдельно взятые» частные руки («прива­тизация»), слом прежней политической системы и создание но­вой государственной машины («государственный переворот», «демократическая революция») и другие, почти полностью под­меняли собой законы.

2. С формально-юридической точки зрения указы Президента, являясь важными источниками российского права, в иерархии нормативно-правовых актов занимают, по выражению специали­стов в области конституционного права, «как бы промежуточное звено между федеральным законом и правительственным право­вым актом»1.

Издание указов Президента, наряду с его распоряжениями, предусмотрено действующей Конституцией РФ, согласно кото­рой эти акты «обязательны для исполнения на всей территории Российской Федерации. При этом закрепляется непременное по отношению к ним требование-условие, суть которого заключается в том, что указы и распоряжения Президента «не должны проти­воречить Конституции Российской Федерации и федеральным законам»2. В случае возникновения такого противоречия, по ло­гике вещей, они теряют свою силу; указ или распоряжение, про­тиворечащие Конституции РФ и федеральным законам, заведомо в юридическом смысле не могут считаться состоятельными.

По своим юридическим свойствам указы и распоряжения Президента подразделяются на нормативные, содержащие в себе нормы общего характера, и индивидуальные акты. Как и любой иной нормативно-правовой акт, нормативные указы и распоряже­ния, заключая в себе общие правила поведения, рассчитаны на не­определенный круг лиц и на многократность применения. В то же время как индивидуальные указы и распоряжения, имея в своем содержании лишь отдельные, конкретные правила поведения, об­ращены к конкретному лицу или лицам, издаются по конкретно­му случаю и рассчитаны на однократность применения3.

. Следует заметить, что в научной юридической литературе нет единого мнения по вопросу о характере и юридической силе ука­зов и распоряжений Президента. В частности, высказывается мнение относительно того, что «распоряжения Президента не должны быть нормативными», хотя «на практике отдельные рас­поряжения Президента все-таки имеют нормативный характер», что среди актов Президента «нормативными должны быть только указы», которые обладают «большей юридической силой, чем его


распоряжения» и которые «могут вносить изменения и дополне­ния в его распоряжения, но не наоборот»'.

В целях установления большей четкости и упорядоченности актов, исходящих от Президента, а также внесения большей оп­ределенности в характер их взаимоотношений между собой и с другими юридическими актами, данное предложение, равно как и некоторые другие подобные суждения авторов, касающиеся, в частности, вопроса о необходимости определения правового режима ежегодного послания Президента России Федеральному Собранию2, воспринимаемого отдельными исследователями на уровне конституционного акта, стоящего выше федерального за­кона, - такого рода предложения и суждения, несомненно, заслу­живают особого внимания и соответствующего позитивного ре­шения.

Предыдущая статья:Раздел II 6 страница, Конституционные права и свободы, выступая в качестве осно­вы, ядра с.. Следующая статья:Раздел II 8 страница, Не затрагивая весь круг вопросов, касающихся юридических актов Прези..
page speed (0.0678 sec, direct)