Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Право

Раздел II 3 страница, Подразделяя все законы на основе данного критерия на об­щие, под кот..  Просмотрен 58

  1. Раздел II 4 страница, В-четвертых, юридическая коллизия в любых ее формах и проявлениях ка..
  2. Раздел II 5 страница, Положение о том, что именно Президент представляет проект Конституци..
  3. Раздел II 6 страница, Конституционные права и свободы, выступая в качестве осно­вы, ядра с..
  4. Раздел II 7 страница, В социальной сфере жизни общества - это должен быть дос­тигнутый в п..
  5. Раздел II 8 страница, Не затрагивая весь круг вопросов, касающихся юридических актов Прези..
  6. Раздел II 9 страница, На основе всего вышесказанного о формально-юридической стороне указо..
  7. Раздел II 10 страница, Конституция Российской Федерации. М., 2003. Ст. 5, п. 4; 73..
  8. Раздел II 11 страница, Анализируя данные и иные, вытекающие из них конституци­онные положен..
  9. Раздел II 12 страница, Юридический характер акты органов местного самоуправле­ния, также ка..
  10. Раздел II 13 страница, Кроме названных существуют и другие общие определения понятия догово..
  11. Раздел II 14 страница, Аналогично обстоит дело и со многими другими правовыми договорами, в..
  12. Раздел II 15 страница, В этом, если не прямом, то переносном смысле представляется возможны..

Подразделяя все законы на основе данного критерия на об­щие, под которыми понимались те, что «действуют на всем про­странстве государственной территории, за исключением местно­стей, где действует местное право» и на местные законы, охваты­вающие собой «только известную часть территории государства и вне своей области не имеют силы», автор обращал внимание на то, что различие между ними является относительным, «отлича­ется условным характером».

1 Трубецкой Е.Н. Указ. соч. С. 91.

Одни и те же законы, пояснял Е. И. Трубецкой, «могут быть, с одной стороны, местными, с другой - общими». Баварское зем­ское право, приводил пример ученый, «является местными по от­ношению к общему праву Германии и общим - по отношению, скажем, к городскому праву Мюнхена»1.


В-третьих, при рассмотрении процесса классификации зако­нов и- определении критериев, на основе которых'осуществляется данный процесс, нельзя не учитывать его преходящий, своего рода «исторический» характер, обусловленность процесса градации и классификации законов определенными временными рамками и пространством1.

При этом имеется в виду, что любой процесс градации в зави­симости от юридической силы законов и их классификации со­вершается не вообще, а «привязывается» к вполне определенному периоду развития правовой системы, с учетом конкретных эконо­мико-политических; территориальных и иных факторов и обстоя­тельств.

На каждом историческом этапе развития общества, государст­ва и права классификация законов, отражая их «этапную» специ­фику, с неизбежностью приобретает и проявляет свои особенно-, сти.

Например, в досоветский период развития правовой системы России в процессе классификации выделялись такие законы, ко­торые в более поздний - советский и постсоветский периоды как самостоятельные виды нормативно-правовых актов вообще не признавались и не рассматривались.

Речь идет, в частности, о так называемых «частных видах за­конов». А именно - о «законах-привилегиях», под которыми пони­мались законы, «устанавливающие какие-либо преимущества в пользу какого-либо лица или разряда лиц»2. Представляя лицу «известные положительные права (право на изобретение), - пи­сал по поводу законов-привилегий Е. Н. Трубецкой, - или, осво­бождая его от определенного общего предписания (от налогов и- других повинностей), привилегии в некоторых случаях оказы­ваются необходимыми и составляют справедливое вознагражде­ние за общественные заслуги и общественные предприятия»3.

о J„9Ј; МаРченК0 м-я- Проблемы теории государства и права. М 2001 С 472-529. 2 Трубецкой ЕЯ. Указ. Соч. С. 91. ' 3 Там же. С. 92.

Имеется в виду также признававшаяся в досоветский период такая разновидность специальных законов, как «индивидуальные законы», которые, по словам Г. Ф. Шершеневича, «давались для определенного объекта, или ввиду определенного отношения».

Если содержанием таких законов, отмечал автор, «создаются пре­имущества, то мы говорим о привилегиях»1.

В постсоветский период важными проявлениями особенно­стей классификации законов могут служить законы краев, облас­тей, городов федерального значения и других субъектов Россий-- ской Федерации, которые стали признаваться собственно закона­ми и выделяться в отдельную, вполне самостоятельную группу2 лишь после образования Российской Федерации как самостоя­тельного государства и предоставления права ее субъектам на из­дание такого рода нормативно-правовых актов.

В качестве аналогичного примера, указывающего на особен­ность процесса классификации законов в постсоветский период, может служить также введение в правовую систему России Кон­ституцией 1993 г. и выделение в особую группу такой категории законов, как федеральные конституционные законы.

Данные и другие им подобные примеры со всей очевидностью свидетельствуют о том, что в отечественной, равно как и любой иной правовой системе, в силу самых разных причин, нет и не мо­жет быть одних и тех же оснований (критериев) классификации.

4. Рассматривая сложившуюся на современном этапе разви­тия российского государства и права модель классификации зако­нов и других нормативно-правовых актов, а также критерии, на основе которых проводится данная классификация, нельзя не за­метить, что, будучи в известной мере, несомненно полезной и зна­чимой для отечественной правовой теории и юридической прак­тики, она, тем не менее, в контексте современной российской, весьма противоречивой и динамичной («переходной») действи­тельности представляется не в меру консервативной, если не ска­зать шаблонной с расчетом на устоявшиеся правовые системы, и, как следствие, не в полной мере отражающей потребности госу­дарственно-правовой теории и практики.

1 Шершеневич Г. Ф. Указ. Соч. С. 28. 2 См.: Тихомиров Ю.А., Зражевская Т.Д. Правотворчество области как субъекта Российской Федерации // Государство и право. 1997. Jsrs 1. С. 14-16.

В условиях становления и первоначального развития феде­ральной правовой системы «демократической» России и право­вых систем субъектов Российской Федерации весьма важным представляется, в частности, классифицировать законы не только на основе.традиционных критериев, касающихся формы, содер­жания и юридической силы рассматриваемых законов, но и на ос­



нове такого критерия, как эффективность и, соответственно, со­циальная значимость тех или иных законов.

На основе данного критерия с определенной долей условно­сти действующие законы, в зависимости от их социально-право­вой отдачи, можно было бы подразделить на законы эффектив­ные, малоэффективные и не эффективные.

Такое подразделение тем более представляется важным в пла­не улучшения качества и повышения эффективности, принятых за последние годы в «пореформенной» России законов, что эти акты, как показывает анализ, далеко не все являются таковы­ми. А ведь для общества и государства, в конечном счете, не столь важно количество законов, нередко засоряющих (в пере­носном смысле) и ослабляющих (в прямом смысле) правовую систему, сколько их социальная эффективность, действенность и качество.

Проблема качества и эффективности законов, как известно, является далеко не новой, а тем более не оригинальной для отече­ственной юридической науки проблемой1, но она всегда была и остается весьма актуальной.

Отражая различные академические взгляды и подходы к ре­шению данной проблемы и воспринимаясь по аналогии с нормой права, в одних случаях, как отношение между фактически достиг­нутым результатом и конечной целью, ради которой был принят закон; в других, - как соотношение между результатом его приме­нения и затраченной при этом энергией, в - третьих случаях - как степень обеспечения с помощью норм, содержащихся в законе, нормального состояния общества2, - эффективность закона и со­держащихся в нем норм всегда находилась и должна постоянно находиться в поле зрения исследователей.

В настоящее время следует обратить особое внимание, как представляется, на такие факторы и обстоятельства, обусловли­вающее эффективность и качество законов, как уровень профес­сиональной подготовки законодателя; степень технико-юридиче­ского совершенства закона; уровень соответствия социаль-- но-классовой сущности и содержания закона интересам всего общества или, по крайней мере, его большинства; прочность мо­ральной основы отдельных законов и всего законодательства в целом; степень соответствия действующего в стране позитивно­го права основным канонам и требованиям естественного права.

По поводу последнего, отмечая важность максимального соот­ветствия позитивного права естественному, еще в начале XX в. И.'А. Ильин писал, что «справедливость требует, чтобы право поддерживало равенство и равновесие между людьми, по­скольку это необходимо для того, чтобы каждый мог вести дос­тойное существование». Право не должно упускать из вида, что каждый человек, «кто бы он ни был, как бы ни был ограничен в своих силах и способностях, имеет безусловное духовное досто­инство и что в этом своем человеческом достоинстве каждый че­ловек равен другому»1.

Данное положение как один из факторов обеспечения качест­ва позитивного закона, приближенности к естественному праву и восприимчивости обществом, а, следовательно - и его эффек­тивности, несомненно, имеет непреходящее значение.

Неслучайно, что к нему иногда обращаются даже в настоящее время некоторые авторы в попытках доказать, что в разоренной посредством «перестройки» и последующих за ней «приватиза­ции» и «демократических реформ» России происходит «процесс углубления нравственно-этических начал отечественного права, сближения права и морали демократического общества, возмож­ного преодоления возникающих между ними противоречий»2.

1 Ильин И. А. Общее учение о праве и государстве // Ильин И. А. Теория права и государства / под ред. и с предисловием В. А. Томсинова. М., 2003. С. 94. 2 Байтин М.И. Сущность права. (Современное нормативное правопони-манпе на грани двух веков). Саратов, 2001. С. 62.

Разумеется, что в данном, равно как и в других ему подобных случаях, желаемое выдается за действительное. Однако, тем не менее, сам факт стремления «приблизить» позитивное право к ес­тественному праву и морали и рассматривать это «приближение»


как один из признаков повышения качества и эффективности по­зитивного права, остается фактом.

Весьма важным при этом представляется обратить внимание и на другие факторы, обусловливающие повышение качества и эффективности российского права.

5. Наряду с классификацией законов на основе того или ино­го уровня их эффективности и социальной- значимости, весьма целесообразной представляется, особенно в переходный период развития российского государства и права - в период становле­ния и развития, согласно официальной, конституционно закреп­ленной доктрины «демократического правового государства» и, соответственно, - права, подразделение законов также на основе таких критериев, которые бы в максимальной степени отражали данный процесс.

Речь идет, в частности, о таких критериях, которые бы позво­ляли подразделять законы, помимо конституционных и обыч­ных, федеральных законов и законов субъектов федерации, на за­коны прямого действия и иные законы; на законы, содержащие первичные правовые нормы, т. е. нормы, предназначенные регули­ровать те общественные отношения, которые «еще не были урегу­лированы правом» и которые «не создаются на основе юридиче­ских актов более высокой ступени и с более высокой юридиче­ской силой»1 и не содержащих таковых; на законы, юридическое содержание которых составляют правовые нормы, и законы, ос­новным содержанием которых являются правовые принципы, за­коны-директивы, так называемые рамочные законы, и др.2

Весьма важным в плане боле глубокого понимания и дальней­шего совершенствования законов является подразделение их на законы правовые и законы неправовые.

1 Спасов Б. Закон и его толкование. М, 1986. С. 59. 2 См.: Раянов Ф. М. Проблемы теории государства и права (юриспруден­ции). М., 2003. С. 256-257; Алексеев С. С. Указ. соч., С. 224-225; Тихомиров Ю.А. Теория закона. С. 41-66; и др. 3 Нерсесянц В. С. Наш путь к праву. От социализма к цивилизму. М., 1982. С. 291,

В качестве «формального критерия» различения правовых и не­правовых законов ученые, занимающиеся данной проблематикой, в од­них случаях предлагают рассматривать соответствие их (правовой за­кон) или, наоборот, несоответствие (неправовой закон) «содержа­нию и смыслу принципа правового равенства и свободы»3.

В других случаях - «надлежащее соотношение запретов и доз­волений»1. При этом предполагается, что правовые законы «регу­лируют отношения членов общества, определяя максимальную меру их свободы по принципу «незапрещенное разрешено», на­против, в обществе, в котором нет правовой свободы, где исходно " все запрещено, максимальная мера свободы определяется дозво­лениями»2. Особенностью правовых законов в отличие от неправо­вых при таком подходе к их классификации считается также то, что в отношениях власти и подчинения они устанавливают «властные полномочия по принципу «неразрешенное запрещено», а в отноше­нии к гражданам не могут запрещать то, что относится к правам че­ловека, и не могут дозволять государственным органам то, что огра­ничивает или же затрагивает основное содержание прав человека.

Наконец, в-третьих случаях в качестве основного критерия ог­раничения правовых законов от неправовых предлагается рас­сматривать правовой идеал, который представляется в виде «по­рождения индивидуального, общественного, научного сознания о разумном устройстве общежития на принципах добра, справед­ливости, гуманизма и сохранения природной среды»3. Разумеет­ся, в качестве правовых законов при этом рассматриваются те за­коны, в которых «воплощается» правовой идеал, а в качестве не­правовых - все остальные законы4.

Кроме названных подходов и критериев классификации зако­нов на правовые и- неправовые существуют и. другие, несколько отличающиеся от них подходы и критерии.

1 Юридическая энциклопедия / под общ. ред. Б. Н. Топорнина. С. 371. 2 Там же. 3 Емельянов С. А. Право: определение понятия. М., 1972. С. 6. 4 Там же. С. 7-8. 5 См.: Нерсесянц В. С. Право и закон. Из истории правовых учений. М., 1983. С. 340-364; Он же. Право - математика свободы. Опыт прошлого и пер­спективы. М., 1996: С. 14-18; и др. 6 См.: Байтин М. И. Сущность права (Современное нормативное правопо-нимание на грани двух веков). Саратов, 2001. С. 92-100; Колкарева И.Н. Про­блемы теории правового закона, 2002. С. 8-10; и др.

Однако, не в них сейчас дело, а в том, что наряду с последова­тельными сторонниками использования различных критериев от­граничения правовых законов от неправовых и проведения самой подобной классификации законов5 есть у нее, соответственно, и не менее последовательные противники6.


  
 

Аргументация последних, как известно, в конечном счете, сво­дится к тому, что, различая правовой и неправовой закон, решая «не одно тысячелетие исследуемую проблему соотношения права и закона»1 в пользу их разделения и вынесения за пределы права неправового закона, сторонники классификации законов на пра­вовые и неправовые тем самым «дезориентируют юридическую практику», вносят сумятицу в общую теорию права, заводят сами себя и других в процессе решения проблем, касающихся правопо­нимания, в тупик2.

Помимо данных аргументов высказываются и иные соображе­ния, призванные доказать несостоятельность идеи разделения за­конов на правовые и неправовые. С ними, несомненно, нельзя не считаться, равно как и с весьма серьезными аргументами другой стороны, вполне разумно полагающей, что нелогично рассматри­вать все существующие в стране законы, включая, в частности, те, под прикрытием которых в России проводилось в процессе «при­ватизации» официальное ограбление многомиллионного населе­ния и фактически благословлялся неприкрытый произвол, в ка­честве правовых и относить их к праву.

В этом, несомненно, есть также свой резон. Однако в настоя­щее время речь идет не об оценке аргументов, приводимых каж­дой стороной, и даже не о решении вопроса о состоятельности то­го или иного воззрения в целом, или, наоборот, о его несостоя­тельности, а о простом факте - об изначальном, возможно -весьма условном отделении одних законов, которые по ряду усто­явшихся признаков именуются правовыми, от других, которые в научной литературе не относятся к разряду таковых, с целью их более обстоятельного изучения и решения спорных вопросов, ка­сающихся как тех, так и других.

 

§ 3. Коллизия и конкуренция законов

1 Емельянов С. А. Указ. соч. С. 7. 2 См. об этом: Байтин М. И. Указ. соч. С. 96-98.

1. При рассмотрении вопросов, касающихся места и роли за­конов как источников права в системе нормативно-правовых ак­тов и других источников российского права основное внимание исследователей традиционно концентрируется, прежде всего, на их понятийной и функциональной стороне - на понятии и содер­жании законов, их классификации, их огромной значимости для стабилизации и преобразования общества и государства, для мо­билизации усилий и разумной централизации государственной и общественной жизни, и др.1

Однако, при этом нередко из поля зрения авторов, занимаю­щихся данной проблематикой, полностью или частично выпада­ют такие относительно новые для отечественной юридической науки, до конца неисследованные, но теоретически и практиче­ски важные проблемы, как проблемы конкуренции и коллизии за­конов.

Традиционно коллизионными вопросами юристы-теоретики и практики активно занимались и занимаются в основном в рам­ках международного права, точнее - международного частного права2. Гораздо в меньшей степени подобная активность проявля­лась в отраслевых дисциплинах внутригосударственного (нацио­нального) права и в общей теории права.

Основная причина такого «дисбаланса» в исследовании кол­лизионного аспекта законов и других нормативно-правовых ак­тов состояла и состоит, как представляется, прежде всего, в том, что в пределах международного частного права и различных внут­ригосударственных отраслей права существует различная степень теоретической и практической значимости и востребованности подобного рода исследований.

Несомненно, прав М. М. Богуславский, утверждая, что «кол­лизионная проблема - проблема выбора права, подлежащего при­менению к тому или иному правоотношению, - типична, прежде всего, для международного частного права» и что если в других отраслях права вопросы коллизии законов «имеют второстепен­ное, подчиненное значение, то здесь именно коллизионная про­блема и ее устранение составляют основное содержание этой пра­вовой отрасли, что отразилось, как известно, в том, что в ряде стран её называют коллизионным правом»3.


   
   
   
   

Справедливости ради следует заметить, что в последние годы «дисбаланс» в исследовании коллизионных вопросов; связанных с международным частным правом и различными отраслями внутригосударственного права значительно уменьшился благода­ря усилению внимания со стороны юристов-теоретиков и практи­ков к коллизионным проблемам, существующим в сфере внутри­государственного права.

Причем речь идет о расширении исследований коллизионных вопросов как в отраслях национального частного права, в особен­ности - гражданского, коммерческого, семейного и других отрас­лей права, так и в ряде отраслей публичного права - конституци­онного, административного, уголовного и др.1

Юридические коллизии, справедливо отмечает в связи с этим Ю. А. Тихомиров, весьма подвижны и динамичны, «переходят из стадии в стадию». В прошлые годы для их обозначения применя­лись понятия «правонарушения», «проступок», «преступление», «отклоняющееся поведение» и др.2 Тогда, констатирует автор, ос­новной акцент был сделан «на воздействиях государства, причем на разрешение коллизий преимущественно в гражданском и уго­ловном праве. В настоящее время публично-правовые коллизии признаются в конституционном и административном праве», что отражает «возросшую потребность граждан и общества в реализа­ции принципов правового государства и использовании юридиче­ских процедур»3.

2. Расширение сферы исследований и круга коллизионных вопросов, требующих своего изучения, значительно острее, чем это было раньше, одновременно ставит и проблему более четкого определения самого понятия коллизии законов и соотношения его с другими однопорядковыми, непосредственно связанными с ним понятиями, такими, в частности, как «юридическая коллизия», «конкуренция законов», «юридический конфликт» и др.

В юридической литературе, как известно, нет единого мнения как по вопросам, касающимся общего понятия коллизии приме­нительно к правовой сфере, т. е. юридической коллизии, так и по вопросам его соотношения с другими, «прилегающими» к нему понятиями. Рассматривая «юридическую коллизию» с точки зре­ния общей теории права и отраслевых дисциплин, одни авторы, например, представляют ее в виде противоречий и столкнове­ний нормативных актов или норм. «Между нормативными ак­тами, - пишет в связи с этим С. С. Алексеев, - могут возникать противоречия, столкновения. Такие противоречия называются коллизиями». Многие из них имеют «так сказать, естественный характер» и включают в себя «столкновения норм, связанные с их действием во времени, с особенностями правового регули­рования в разных государствах, с наличием противоречий в от^ ношениях, регулируемых правом». Но они могут быть вызваны и «ошибками в правотворчестве, недостатками в кодификацион­ной работе»1.

Другие авторы под юридическими коллизиями понимают противоречия и столкновения не только между нормами или нор­мативно-правовыми актами, но и между иными юридическими феноменами2.

Выделяя юридические коллизии среди других коллизий, воз­никающих в общественной и государственной жизни, Ю. А. Тихо­миров замечает, что они в реальной жизни выступают как «проти­воречия между правовыми нормами, актами и институтами и притязаниями, действиями по их изменению, нарушению, от­торжению»3. К специфическим признакам юридических колли­зий автор относит такие, как: законная процедура их рассмотре­ния; использование и оценка доказательств; наличие органа, уполномоченного разрешать коллизии; признание обязательной силы решения по спору; компенсация ущерба и восстановление прежнего юридического состояния4.

Наконец, третья группа авторов воспринимает юридические коллизии не только как противоречия или столкновения, но и как «расхождения». При этом юридические коллизии распространя­ются ими не только на правовые нормы, нормативно-правовые акты и другие'правовые феномены, но и на процесс правоприме­


  
 

нения. Под юридическими коллизиями, пишет в связи с этим Н. И. Матузов, следует понимать «расхождения или противоре-' чия между отдельными нормативно-правовыми актами, регули­рующими одни и те же, либо смежные общественные отношения, а также противоречия, возникающие в процессе правопримене­ния и осуществления компетентными органами и должностными лицами своих полномочий»1.

Кроме названных представлений о юридической коллизии и предлагаемых определений ее понятия, в отечественной и зару­бежной литературе имеют место и другие в той или иной степени отличающиеся друг от друга точки зрения по данному вопросу2. Наличие их, несомненно, с одной стороны, отражает сложность и многогранность исследуемой коллизионной материи, а, с дру­гой - свидетельствует о различных методологических подходах, используемых авторами при рассмотрении понятия юридической коллизии и «прилегающих» к нему понятий.

3. Не ставя перед собой задачу анализа коллизионных воз­зрений каждой группы авторов или же точек зрения отдельных исследователей по данному вопросу, обратим внимание лишь на то, что наличие многочисленных взглядов и подходов к тако­му ключевому понятию, как юридическая «коллизия», а вместе с ним - и к другим, неразрывно связанным с ним понятиям, значительный «разброс» мнений и суждений отнюдь, не спо­собствует глубокому познанию исследуемой коллизионной ма­терии

1 Общая теория государства и права. Академический курс в 3-х томах. Изд. 2-е. Отв. ред. М.Н.Марченко. М., 2001. С.405. ■ 2 См.: Saharay М. An introduction to the Conflict of Laws. Calcutta, 1969; CastrelJ. Canadian conflict of Laws. Toronto, 1986; Scoles E., Hay P. Conflict of Laws. St. Paul. Minn., 1992; Stone P. Conflict of Laws, il, 1995; etc.

В настоящее время в целях углубления познаний о «юридиче­ских коллизиях» и других однопорядковых с ним понятиях, тре­буется, с одной стороны, своеобразная инвентаризация накоплен­ных знаний и суждений о юридических коллизиях вообще и их разновидностях, в частности, а также их логическая упорядочен­ность. А, с другой стрроны, как справедливо отмечается в литера­туре, в отношении юридических коллизий и соотносящихся с ни­ми явлений и понятий, «пришло время переосмыслить некоторые традиционные подходы и явления на основе истории и опыта оте­чественного законодательства, законодательства других госу­дарств и норм международного права»1.

Разумеется, эта сложная и кропотливая работа требует усилий многих ученых, занимающихся проблемами коллизионного права как на уровне общей теории государства и права, так и в пределах различных отраслевых дисциплин2. Однако на основе уже.накоп­ленного к настоящему времени по этой тематике материала и опыта его исследования можно сделать в отношении понятия юридической коллизии и других, неразрывно связанных с ним понятий, некоторые обобщения и выводы.

Суть их в кратком изложении сводится к следующему.

Во-первых, юридическая коллизия как явление и понятие в теоретическом и практическом плане выступает как составная часть более емкого явления и отражающего его понятия, каковым является «социальная коллизия».

Во-вторых, юридическая коллизия, будучи сложным и мно­гогранным явлением выступает в самых различных формах и проявлениях. А, именно - в виде коллизии правовых норм, нормативно-правовых актов, юридических доктрин, правовых институтов, применительно к предмету рассмотрения и т. д. В за­висимости от логического объема тех или иных коллизионных ка­тегорий и понятий, по мере его уменьшения объективно склады- ■ вается следующая, адекватно отражающая реальную действи­тельность их цепочка: социальные коллизии — юридические коллизии — коллизии нормативно-правовых актов — коллизии законов — коллизии правовых институтов — коллизии правовых норм.

Естественно, что в данной, равно как и в любой иной ей подоб­ной схеме элемент условности всегда присутствует. Однако, тем не менее, в плане рассмотрения коллизии, а вместе с ней и конку­ренции законов, она дает возможность четче увидеть и осознать тот факт, что как явление и понятие коллизия законов не сущест­вует сама по себе, в отрыве и изоляции от других, смежных с ней явлений и понятий, а тесно связана и взаимодействует с ними, об­разуя единую цепочку категорий и понятий.


В-третьих, юридическая коллизия вообще и коллизия право­вых норм и законов, в частности, имеет как объективный, так и субъективный характер.

Применительно, например, к уголовному праву объективный характер коллизии норм обусловлен, в частности, тем, как отмеча­ется в специальной литературе, что «объективная необходимость соблюдения принципов виновности, справедливости и гуманизма наказания» с неизбежностью предполагает существование таких крллидирующих норм, как общие и специальные нормы, «нор­мы-части и нормы-целое» и др.1 При этом подчеркивается, что юридическая коллизия, возникающая по объективным причинам, выступает как явление «закономерное, свойственное любой пра­вовой системе, даже самой совершенной». Основной задачей в данном случае является «установление приемов и способов ее преодоления»2.

В международном частном праве объективный характер кол­лизионных норм и необходимость их существования вызывается тем, как констатируют специалисты в данной сфере права, что правовые системы государств в значительной степени отличают­ся друг от друга. Основное назначение таких норм заключается в том, чтобы «разрешить коллизию конкурирующих двух или бо­лее правовых систем и подчинить отношение с иностранным эле­ментом тому правопорядку, который наиболее соответствует су­ществу такого отношения или наиболее тесно связан с ним»3.

1 Иногалюва-Хегай Л. В. Указ. соч., С. 10-11. 2 Там же. С. 12. ' 3 Богуславский М. М. Международное частное право. С. 75. 4 См.: Кудрявцев В.Н., Казимирчук В. П. Современная социология права. М., 1995. С. 212-217; Тихомиров Ю.А. Коллизионное право. М., 2000. С. 30-64; Денисенко В. В. Коллизии правовых актов и механизм их разреше­ния (теоретико-правовой аспект). Автореф. дне. ... канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 8-9; и др.

Что же касается субъективных причин возникновения и суще­ствования юридической коллизии, то ими являются, прежде всего, несовершенство законодательной техники, нормативное излише­ство, введение понятия без учета обязательного системного его изложения, отсутствие четко обоснованной уголовной и иной правовой политики, концепции закона как ведущего норматив­но-правового акта вообще и конкретных, отраслевых законов, в частности4.

Предыдущая статья:Раздел II 2 страница, Причем, если одни авторы настаивают на конституционном закреплении в.. Следующая статья:Раздел II 4 страница, В-четвертых, юридическая коллизия в любых ее формах и проявлениях ка..
page speed (0.4758 sec, direct)