Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | Право

Раздел I 1 страница, ПРАВО И ЕГО ФОРМЫ (ИСТОЧНИКИ) Глава i ОБЩАЯ ТЕОРИЯ ИСТОЧНИКОВ ..  Просмотрен 29

  1. Раздел I 2 страница, Подобно современным российским ученым-юристам их за­падные коллеги - ..
  2. Раздел I 3 страница, пает как содержание по отношению к своей части». Након..
  3. Раздел I 4 страница, Подобного рода суждения о «подлинно-правильном пути раз­вития» соврем..
  4. Раздел I 5 страница, Во-вторых, императивный (в широком смысле слова) характер позитивного..
  5. Раздел I 6 страница, Разница при этом заключается лишь в формах и способах обеспечения и п..
  6. Раздел I 7 страница, Анализируя сложившиеся в течение многих столетий разно­образные предс..
  7. Раздел I 8 страница, . В теоретическом и практическом плане изменение целостно­сти той или..
  8. Раздел II 1 страница, ИСТОЧНИКИ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ПРАВА Глава 1 ЗАКОН В С..
  9. Раздел II 2 страница, Причем, если одни авторы настаивают на конституционном закреплении в..
  10. Раздел II 3 страница, Подразделяя все законы на основе данного критерия на об­щие, под кот..
  11. Раздел II 4 страница, В-четвертых, юридическая коллизия в любых ее формах и проявлениях ка..
  12. Раздел II 5 страница, Положение о том, что именно Президент представляет проект Конституци..

ПРАВО И ЕГО ФОРМЫ (ИСТОЧНИКИ)

 

 

Глава i

ОБЩАЯ ТЕОРИЯ ИСТОЧНИКОВ ПРАВА

 

 

§ 1. Проблемы правопонимания в связи с исследованием

источников права

1. Весьма странным для людей, не имеющих отношения к юридической профессии и не менее тривиальным для лиц, про­фессионально занимающихся вопросами государства и права, яв­ляется утверждение, а точнее - констатация того непреложного факта, что к настоящему времени в отечественной и зарубежной юридической науке еще не выработано единого представления о праве и что многие проблемы, касающиеся правопонимания, ед­ва ли не стали вечными и неизменными1. Об этом со всей очевид­ностью свидетельствует государственно-правовой опыт многих стран, а также многочисленные исследования, проводившиеся по данной тематике в течение ряда последних столетий в юридиче­ской науке.

1 См.: Danes Н. and Holdcroft. Jurisprudence: Text and Commentary. L 1991; Harris J. Legal Philosophies. N.Y., 1997; Morrison W. Jurisprudence, from the Greeks to the Legal Theorv. N. Y., 1998; etc

Так, еще в конце XVIII столетия основоположник немецкой классической философии И. Кант в своей работе «Метафизика нравов» (1797 г.) не без оснований констатировал, что вопрос о том, что такое право может «смутить правоведа - если только он не хочет впасть в тавтологию или вместо общего решения со­слаться на то, что утверждали когда-либо законы какой-нибудь страны». И далее: «Что следует по праву (quid sitjuris), т. е. что го­ворят или говорили законы в том или ином месте, в то или другое время, он (правовед - М. М. ) еще может указать; ко право (recht) ли то, чего они требуют, и каков всеобщий критерий, на основа­нии которого можно вообще различать правое и неправое (justuin et iniustum), - это остается для него тайной, если он хоть на время не оставляет указанные эмпирические принципы и не ищет ис­точник этих суждений в одном лишь разуме...»'.

Столетие спустя в конце XIX - начале XX в., другой немецкий ученый, известный юрист Р. Иеринг, касаясь проблем правопони­мания, также акцентировал внимание на их нерешенности и не­достаточной ясности в отношении того, что обычно именуется правом. Как известно, писал он в своей небольшой по объему, но весьма содержательной работе «Борьба за право» (1908 г.), тер­мин «право» является довольно неопределенным и обычно упот­ребляется «в двух значениях: в объективном и в субъективном». В первом смысле право означает «совокупность всех защищае­мых государством правовых положений, законный порядок жиз­ни». А, во втором - под правом понимают «конкретное проявле­ние абстрактных правил в конкретном правомочии личности»2.

1 Кант И. Метафизика нравов // История политических и правовых уче­ний. Хрестоматия / под ред. О. Э.Лейста. М., 2000. С. 251. 2 Иеринг Р. Борьба за право. СПб., 1908. С. 5-6. 3 Кельзен Г. Чистое учение о праве // История политических и правовых учений. Хрестоматия / под ред. О. Э.Лейста. М., 2000. С. 480-481.

Аналогичные суждения о неопределенности понятия права и отражаемого им явления, а также - о нерешенности проблем правопонимания высказывались различными - отечественными и зарубежными авторами и в более поздний период. В частности, в первой половине XX в. об этом многократно говорил один из крупнейших теоретиков права, австрийский юрист Г. Кельзен. В своей известной работе «Чистая теория права» (1934 г.) он осо­бо акцентировал внимание на том, что «теория права должна пре­жде всего определить понятие о своем предмете». Чтобы дать оп­ределение права, подчеркивал ученый, «следует начать со слово­употребления, т. е. установить, что означает слово «право» в немецком языке и его эквиваленты в других языках (law, droit, diritto и т. д.). Следует выяснить, имеют ли социальные явления, обозначаемые этим словом, сходные признаки, отличающие их от других сходных явлений, и достаточно ли значимы эти признаки для того, чтобы служить элементами понятия социальной науки». В результате такого исследования, заключал автор, «могло бы вы­ясниться, что словом «право» и его иноязычными эквивалентами обозначаются столь различные предметы, что никакое общее по­нятие не может охватить их все»3.

Наконец, следует заметить, что вопросы, касающиеся неопре­деленности понятия права и нерешенности проблем правопони­мания, вызывали бесконечные споры на протяжении всей второй половины XX в. и, что они остаются спорными и вместе с тем весьма актуальными как в российской, так и в зарубежной юрис­пруденции и поныне.

Об этом свидетельствуют, в частности, многочисленные моно­графии, брошюры и статьи, опубликованные в данный период1, а также проводившиеся по проблемам правопонимания дискуссии.

Одной из таких дискуссий, состоявшихся в рассматриваемый период, была дискуссия «О понимании советского права». Она проводилась в конце 70-х годов под эгидой журнала «Советское государство и право» и получила весьма широкий резонанс не только среди советских, но и среди зарубежных исследователей права. Среди вопросов, предлагавшихся для обсуждения ее участ­никами, были, в частности, такие, как: о различных подходах.к по­ниманию права, о возможности и «принципиальной допустимо­сти» существования одного или нескольких определений права, о соотношении права с другими элементами правовой надстрой­ки, и др.2

Анализируя характер поставленных вопросов, и содержание выступлений участников данной дискуссии, нетрудно заметить, что исходным положением практически во всех выступлениях была констатация факта нерешенности проблем правопонимания и определения понятия права в отечественной и зарубежной юри­дической литературе, а основной целью их была попытка сделать если не прорыв, то хотя бы еще один шаг в решении проблем пра­вопонимания.

Однако, несмотря на прилагаемые в данный и в более поздний период усилия юристов, традиционные проблемы, связанные с выработкой приемлемого для всех определения понятия права и проблемы правопонимания так и остаются по сей день весьма острыми и нерешенными.

1 См. об этом: Lomen Н. Evolution des Rechts. Wien. 1983' Freeman M L 1999 Introduction t0 JurisPrudence. N.Y., 1.994; Mcleod I. Legal Theory. 2 См.: Советское государство и право. 1979. №7. С. 56-74- Советское го­сударство и право. 1979. №8. С. 48-78.

Совершенно прав был Г. В. Мальцев, когда констатировал со­всем недавно, что «известное замечание Канта о том, что юристы все еще ищут определение права, остается справедливым и в наши дни»1. Юридическая мысль, отмечал автор, «судя по всему, обрече­на на бесконечный поиск определения права, побуждаемая к этому практической необходимостью построить правопорядок на фунда­менте как можно более надежных, четких и полных знаний о его сущности, предмете правового регулирования». С одной стороны, постоянная неудовлетворенность достигнутым уровнем юридиче­ских знаний, вечно актуальное ощущение неполноты права, жела­ние его усовершенствовать, а с другой - возрастающее вместе с опытом понимание относительности результатов, добываемых юридической мыслью, ограниченного и преходящего характера выводов, в «истинность которых люди уже успели поверить»2.

2. Говоря о проблемах правопонимания, необходимо отме­тить, что успешное решение их весьма важно не только само по себе как правовая самоценность и самодостаточность, но и в связи с познанием других, неразрывно связанных с понятием права яв­лений и отражающих их категорий и понятий.

Речь идет, в частности, о таких «производных» от того или ино­го представления о праве явлениях и понятиях, как сущность и со­держание права, его роль (функции) и назначение, механизм право­вого регулирования, система права и правовая система, и др. Осо­бую значимость при этом имеет разработка проблем, касающихся форм, или источников права, которая целиком и полностью зависит от решения проблем, непосредственно связанных с представлением о праве как таковом и определением понятия права.

Сравнивая между, собой такие, например, весьма контрастные правовые системы как, с одной стороны, светские, а с другой - ре­лигиозные правовые системы, нетрудно видеть, что каждая их разновидность связана с вполне определенным представлением не только о самом праве, но и об источниках права.

1 Мальцев Г. В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С.З. 2 Там же.

Светские правовые системы, независимо от их особенностей и принадлежности к тем или иным правовым семьям, ориентиру­ют, в частности, на такие же по своей природе и характеру, «свет­ские» формы, или источники права, как закон, декрет, постанов­ление, указ и проч. Помимо всего прочего они свидетельствуют о том, что светское по своей природе и характеру право имеет и должно иметь только аналогичные по своей природе и характе­ру формы, или источники права, и наоборот.


В свою очередь- религиозные правовые системы самой своей природой, характером и логикой своего существования и функ­ционирования ориентируют исследователя, соответственно, на поиски и познание не светских, а религиозных форм, или источ­ников права, таких, как: Библия, Коран, Талмуд и др. Тем самым они подтверждают вполне очевидные истины, суть которых за­ключается в том, что мусульманское, иудейское или любое иное религиозное право имеет и должно иметь только соответствую­щие их природе и характеру религиозные формы, или источники права. В основу последних приверженцами религиозных право­вых систем закладывается не земная воля в виде волн царей, им­ператоров, народов и проч., а божественная воля.

Следует отметить, что данное положение применительно к ре­лигиозным правовым системам имеет, отнюдь, не локальный или случайный, а глобальный и закономерный характер. Оно распро­страняется на все без исключения религиозные правовые систе­мы, независимо от их специфических особенностей, а также от времени их возникновения, широты охвата тех или иных слоев общества и длительности их существования.

Идея божьей воли, пронизывающая собой сущность, содержа­ние и формы выражения религиозного права лежала и лежит не только в основе всех широкоизвестных, дошедших до нас. религи­озных правовых систем, но и в основе всех, аналогичных по своей природе и характеру малоизвестных правовых систем.

! См.: Кофапов Л. Л. Возникновение и развитие римского права в VHI-VlBB.flo н.э. Автореферат дне докт. юрид. наук. М 2001 С. 18-19. 2 Жреческие коллевш в Древнем Риме. К вопросу о становлении римско­го сакрального и публичного права / отв. ред. Л. Л. Кофанов. М., 2001. С. 14.

Так, например, идея божьей воли лежала, как отмечают спе­циалисты в области римского права, в основе возникновения и развития на территории Древнего Рима в VIII—VI вв. до н. э. ар­хаического сакрального права. Это право представляло собой сис­тему норм, или правил поведения, призванных «упорядочить отно­шения между людьми и богами» и связанных с обязательствами строгого соблюдения ритуалов, жертвоприношений и культов1. Согласно сакральному праву «именно у бога следовало брать зем­лю и любое другое имущество в пользование, именно у него надо было просить хорошего урожая, обильного приплода или значи­тельных доходов»2. Нарушение сакрального права рассматрива­лось римлянами как нарушение божественной воли, как неправо­мерное деяние, требующее от нарушителей соответствующего ис­купления1.

Идея божьей воли пронизывала собой и все другие религиоз­ные правовые системы, включая их сущность, содержание и са­мые различные формы их организаций и самовыражения.

Помимо всего прочего она недвусмысленно указывала на то, что природа и характер религиозного права всегда предопределя­ли и предопределяют собой природу и характер всех свойствен­ных ему форм или источников права.

Аналогично обстоит дело, как было уже отмечено, не только с религиозным, но и со светским правом. Указывая на это обстоя­тельство, известный русский ученый - юрист Н. М. Коркунов еще в конце XIX в. обращал внимание на то, что не только с помо­щью природы и характера, а также - представления о праве мож­но судить о природе и характере его источников, но и наоборот, на основе специфических особенностей тех или иных форм, или ис­точников права можно судить, в свою очередь, о природе и харак­тере самого права.

В своих Лекциях по общей теории права; в разделе «Опреде­ление права по источнику» он, в частности, подмечал, что «опре­деления юридических норм по их источнику более объективны, нежели определения по содержанию. Они не переходят в сужде­ния о праве, не указывают, чем должно бы быть право, а имеют в виду указать отличительный признак действительно сущест­вующих юридических норм». Этим, продолжал автор, и объяс­няется «популярность их среди юристов того направления, кото­рое служит реакцией против идеалистических увлечений преж­него времени. Особенно распространившееся за последнее время в Германии направление это оттуда перешло и к нам»2.

И в заключение: «Определения такого рода представляют, так сказать, две разновидности». Одни из них определяют юридиче­ские нормы, «как нормы, устанавливаемые органами государст­венной власти». Другие, «более общим образом признают источ­ником права общество в его целом»3.

1 Кофанов Л. Л. Указ. соч. С. 19. 2 Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 1898. С. 62. 3 Коркунов Н. М. Там же. С. 62.

3. Рассматривая проблемы правопонимания в связи с иссле­дованием форм, или источников права, следует выделить, приме­нительно к изучению светских правовых систем и их источников, несколько имевших место в отечественной и зарубежной юриди­ческой литературе направлений и подходов, часть из которых ис­пользуется и поныне.

В дореволюционной (до Октябрьской революции 1917 г.) Рос­сии довольно распространенными направлениями и подходами к решению проблем правопонимания, наряду с психологической теорией1, были такие, которые ассоциировались с попытками их разрешения исключительно с позицией позитивного права или же - с позиции позитивного и естественного права.

В первом случае акцент ставился исключительно на взаимо­связи и взаимодействии государства и права, вне каких бы то ни было взаимоотношений последнего с обществом или иными явле­ниями, институтами и учреждениями. Возникавшие при этом время от времени споры касались лишь таких вопросов, как «Есть ли право произведение государства или, наоборот, его основа­ние?» Подчинено ли государство праву или, напротив, «стоит над ним в качестве его высшего источника?» и т. п.2

Ответы на данные и им подобные вопросы содержались в со­ответствующих, развивавшихся в данный период, отечественны­ми и зарубежными правоведами теориях. Среди них были такие, как теория «первенства права», приписывающая, по словам Ф. Кистяковского, «первенствующее значение праву» и выводя­щее из него государство; теория «первенства государства», ста­вящая на первое место государство и рассматривающая право как «производное от него явление»; и теория «параллелизма права и государства», ставящая право и государство «рядом друг с другом, как две самостоятельные, хотя и связанные между со­бой силы»3.

Во втором случае, когда проблемы правопонимания пытались одновременно решать с позиций позитивного и естественного, точнее -обновленного естественного права основной акцент ста­вился не только на взаимоотношениях права и государства, но и на характере взаимосвязей права и общества.

В зависимости от того, писал в связи с этим Е. Трубецкой, «чем обусловливается обязательность правовых норм», все они подразделяются на две различные группы, «причисленные к двум основным формам права». Все те правовые нормы, пояснял автор, «коих обязательность обусловливается санкцией того или друго­го внешнего авторитета (например, государства, церкви), суть нормы права позитивного, или положительного». Напротив того, «все те правовые нормы, коих обязательность не обусловливается каким-либо внешним авторитетом, а требованиями разума, суть нормы права естественного-^.

Наряду с названными направлениями и подходами к разреше­нию проблем правопонимания в рассматриваемый период в оте­чественной и зарубежной литературе нередко использовались также идеи, лежащие в основе исторической гиколы права.

Комментируя этот факт, И. В. Михайловский писал еще в са­мом начале века, что право, как оно понимается основателями и последователями исторической школы права, будучи одними из проявлений народного духа, всегда подчинялось и подчиняется «общему закону органического развития». Вследствие этого оно получает высший авторитет. Как «органический продукт народ­ного духа, создающийся помимо сознательной деятельности чело­века, оно не может подлежать никакой нравственной критике»2. Оно одинаково обязательно как для подданных, так и для власти: ведь «законодательство не участвует в его образовании, оно лишь выжидает течения народной жизни и санкционирует нормы, воз­никшие уже из этой жизни, записывает, формулирует их». Зако­нодатель, с точки зрения сторонников исторической школы пра­ва, есть никто иной, как «выразитель народного духа, а обычаи и законы - это формы для распознания права, таящегося в глуби­не народного духа»3.

4. В советский период, охватывающий собой более чем 70-летний отрезок времени, начиная с 1917-г. и кончая 90-ми го­дами XX в., проблемы правопонимания решались, как правило, с «нормативистско-позитивистских» позиций. В основе данного подхода и направления лежало известное определение понятия


  
 

1 Кистяковский Ф. Лекции по общему государственному праву. М 1912 С. 137.

2 См.: Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1909.

3 Кистяковский Ф. Указ. соч. С. 138.


права, принятое по докладу А. Вышинского Первым совещанием ' научных работников права в 1938 г.

Понятие права при этом рассматривалось как «совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном, порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной вла­стью, применение которых обеспечивается принудительной си­лой государства в целях охраны, закрепления и развития общест­венных отношений и порядков, выгодных и угодных господ­ствующему классу»1.

На базе данного представления о праве отечественными и за­рубежными исследователями из соцстран были выработаны два весьма отличающихся друг от друга по своему логическому объе­му и содержанию, но весьма близко примыкающих друг к другу по своей сути понятия права: «узконормативное» и «широкое» понимание права2.

Узконормативный подход к определению понятия права сво­дился к выработке представления о праве как о системе норм, ус­тановленных или санкционированных государством, выражаю­щих волю государства и обеспеченных государством.

Основные задачи науки советского социалистического права. М., 1938. С. 8. ' 2 См. об этом подробно: Керимов Д. А. Философские основания полити­ко-правовых исследований. М., 1986; Он же. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. М, 2000; Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правопонимание на грани двух веков). Саратов 2001; и др. 3 Труды первой научной сессии ВИЮН.М., 1940. С. 9. 4 Карева М. П., Кечекъян С. Ф., Федосеев Л. С, Федъкин Г. И. Теория госу­дарства и права. М„ 1955. С. 70.

Весьма типичными для сторонников данного подхода и пред­ставления о праве были его определения, согласно которым пра­во - это «система норм, выполнение которых обеспечивается при­нудительной силой государства»3; «право - это «совокупность правил.поведения (норм), установленных или санкционирован­ных государством, выражающих волю господствующего класса, применение которых обеспечивается принудительной силой го­сударства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, угодных и выгодных господствующему классу»4. Или же: «Право есть государственная воля господ­ствующего класса, выраженная в совокупности норм, которые ох­раняются государством как классовый регулятор общественных отношений»1.

Следует отметить, что подобное, «узконормативное» понятие права с модификацией некоторых его положений, касающихся, в частности, «воли господствующего класса», замененной в духе времени «общечеловеческим» характером права, довольно широко используется в отечественной юридической литературе и поныне.

В качестве примера можно сослаться на «общее определение понятия права», выработанное М. И. Байтиным в его весьма со­держательной работе «Сущность права». Право здесь определяет­ся как «система общеобязательных, формально-определенных норм, которые выражают государственную волю общества, ее об­щечеловеческий и классовый характер; издаются или санкциони­руются государством и охраняются от нарушений возможностью государственного принуждения; являются властно-официальным регулятором общественных отношений»2.

В 60-е и особенно в 70-е и 80-е годы узконормативный подход к правопониманию, именуемый post factum некоторыми авторами как «официальный»3, постепенно вытесняется так называемым «широким» подходом. Суть его, как широко известно, сводилась к тому, что в общее понятие права наряду с нормами права пред­лагалось включать также, в разных вариациях - в зависимости от позиции того или иного автора, правосознание, правоотношения, правовые принципы и т. п.'1

1 Иоффе О. С, Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 59. 2 Байтин М.И. Сущность права. (Современное нормативное правопони­мание на грани двух веков). Саратов, 2001. С. 81-82. 3 См.: Черсесянц В. С. Наш путь к праву. От социализма к цивилизму. М., 1992. С. 288. 4 Подробнее об этом см.: О понимании советского права. Советское госу­дарство и право. 1979. №7. С.56-71; Советское государство и право. 1979. № 8. С. 48-77.

Обращение к «широкому» пониманию права свидетельствова­ло, с одной стороны, о полном или частичном (в зависимости от авторского восприятия) несоответствии узконормативного пра­вопонимания реальной действительности и, соответственно, -о неудовлетворенности существующим представлением о праве. А с другой - о продолжении, по сути никогда не прекращавшихся попыток-, как об этом свидетельствует история развития правове­дения, поиска все новых, наиболее адекватно отражающих реаль­


ную правовую действительность представлений о праве и выра­ботке его соответствующих определений.

Анализ многочисленных в той или иной степени отличав­шихся друг от друга точек зрения и подходов, возникших за от­носительно короткий период времени в рамках «широкого» пра­вопонимания, со всей очевидностью свидетельствовал о том, что предлагавшиеся «широкие» представления о праве и его соответ­ствующие определения отнюдь не носили некоего радикального характера и по существу своему фактически не выходили за пределы официального «узконормативного» представления оправе'.

Несомненно, прав был В. С. Нерсесянц, когда писал, что в це­лом полемика представителей «широкого» понимания права про­тив сторонников «узконормативного» подхода носит «непринци­пиальный характер, поскольку в фактически неправовой ситуации оба направления в одинаковой мере базируются на априорной предпосылке о наличии советского социалистического права, ко­торое по существу отождествляется с советским законодательстг вом». Под «нормой права» в обоих случаях имеется в виду норма законодательства, производными от которой являются и компо­ненты более «широкого» понимания права («правоотношение» и «правосознание»)2.

Наряду с «узконормативным» и «широким» подходами к пра-вопониманию и выработке понятия права в рассматриваемый пе­риод некоторыми авторами особо выделялся также и третий под­ход, согласно которому правопонимание базируется на концеп­ции, а точнее - на принципе различения права и закона3.

Однако, как свидетельствует опыт отечественного и зарубеж­ного правоведения, данный подход, несмотря на традиционность проблемы соотношения права и закона4, широкого признания и распространения не получил.

Больше того в научной литературе высказывалось мнение о том, что «нет сколько-нибудь убедительных оснований наряду с нормативным и широким подходами выделять в качестве само­стоятельного еще и третий подход»1. Основная причина такого умозаключения состоит, по мнению одного из его приверженцев М. И. Байтина в том, что «сторонники различения права и закона используют данную концепцию в качестве одного из основных доказательств того или иного варианта широкого понимания пра­ва». В силу этого названный подход фактически рассматривается как неотъемлемая составная часть другого, а именно - «широко­го» подхода к пониманию и определению права, и выделять его в самостоятельное направление исследования процесса правопо­нимания нет никаких оснований и резона2.

5. Говоря о проблемах правопонимания и путях (подходах и направлениях) их разрешения в советский период, следует за­метить, что подавляющее большинство тех и других сохраняется, хотя и в несколько измененном, «демократизированном» виде, и в настоящий, постсоветский период.

Сохранение их дало основание некоторым авторам высказывать вполне справедливые упреки в адрес теоретиков права относитель­но нерешенности не только общих проблем правопонимания, но и -относительно менее общих вопросов, касающихся, в частности, про­исхождения государства и права, источников права и др;

После того, как «были сняты идеологические барьеры, - пишет в связи с этим Т. В. Кашанина - ученые-юристы не спешили продви­нуться в изучении проблемы происхождения государства и права». Вместо этого «многие из них впали в бескомпромиссную критику эн-гельсовской концепции, не предлагая ничего нового от себя»3.

Другим авторам нерешенность проблем правопонимания в со­временный период послужила основанием для вывода о «симпто­мах кризиса современного российского теоретического созна­ния». Истоки этого кризиса они связывают прежде всего с «деза-вуацией марксистской школы объяснения политико-правовых феноменов и образовавшейся вследствие этого' «черной дырой» в теории государства и права, заделывать которую предстоит не одному поколению ученых»4.


 


    
   
    


   
   
   
   

Авторы несомненно придерживаются максималистских прин­ципов, самокритично считая, что «постсоветская юридическая наука ничего нового в проблему понимания права не внесла»1. ■ Они чрезмерно упрощают ситуацию, говоря о симптомах кризиса лишь в отношении современного российского теоретического соз­нания, к тому же связывая их появление исключительно с «деза-вуацией» марксистского правопонимания.

Если говорить о «симптомах кризиса», то следовало бы, во-первых, иметь в виду, что в отношении решения проблем пра­вопонимания эти «симптомы» как появились многие сотни лет назад, когда впервые возник спор между сторонниками различ­ных правовых теорий и представлений о праве, так и остаются до сих пор. А, во-вторых, было бы весьма смело и опрометчиво отно­сить эти «симптомы кризиса» лишь к «российскому теоретиче­скому сознанию», а тем более связывать их появление только с «дезавуацией марксистской школы объяснения политико-пра­вовых феноменов».

Ведь для этого нужно иметь мужество, будучи специалистом в своей области, не знать или знать, но не замечать того, что ана­логичные российским проблемы правопонимания традиционно существовали и существуют не только в пределах советского и постсоветского.пространства, но и в других, именующих себя цивилизованными, странах. Разница заключается лишь в остроте этих проблем, степени внимания, которое уделялось и уделяется решению проблем правопонимания, а также - в различных подхо­дах и направлениях их разрешения.

«Никто не знает, - писал в связи с поисками оптимальных ва­риантов решения проблем правопонимания западными авторами . американец Ст. Форд, - сколько чернил было изведено и сколько времени было затрачено на то, чтобы хотя бы приблизительно по­нять и удовлетворительно определить то, что именуется пра­вом»2. В результате интеллектуальной деятельности многих поко­лений юристов, продолжал автор, был «создан весьма внушитель­ный список дефиниций права», но ни одна-из них до сих пор не является «вполне дефинитивной», адекватно отражающей право­вую реальность и всех устраивающей3.

Предыдущая статья:Описание однодневных экологических дат, связанных с рекой Волгой Следующая статья:Раздел I 2 страница, Подобно современным российским ученым-юристам их за­падные коллеги - ..
page speed (0.0977 sec, direct)