Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | Литература

Дань Мономаха, Роман в стихах 1 страница  Просмотрен 44

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

В 50 ТОМАХ

ТОМ 27

 

Дань Мономаха

Исторических роман

В стихах

 

Монах Варнава (Санин)

 

 

Историческая драма, или роман в стихах монаха Варнавы (Санина) «Дань Мономаха» повествует об одном из самых драматических событий в судьбе Великого князя Владимира Мономаха.

Воспользоваться удобным случаем и спасти Русь от новых кровавых набегов половцев, уничтожения городов Родины, увода в плен великого множества русских людей, можно, только нарушив данную их ханам клятву, которую Мономах подтвердил целованием Креста. Как быть? Мучительный выбор остается за Великим князем и в итоге приводит его к глубочайшему покаянию.

А мы, дав обеты Богу при святом крещении и нарушающие их своими грехами, едва ли не ежечасно, если не ежеминутно, что также является нарушением крестной клятвы Богу, помним ли об этом, каемся ли так, как каялся наш великий предок?..

Об этом и напоминает Православному читателю данная драма…

 

 

ДАНЬ

МОНОМАХА

Историческая драма,

Или

Роман в стихах

 

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Владимир Мономах, Переяславльский князь.

Гита, его жена.

Святослав, княжич, (10 лет) сын Мономаха.

Изяслав, княжич, (15 лет) сын Мономаха.

Ратибор, воевода.

Летописец.

Архиепископ.

Беглец из Степи.

Кидан, Итларь – половецкие ханы

Олбег, сын Ратибора.

Сын хана Итларя.

Старшие дружинники.

Младшие дружинники, гридни, охрана князя.

Охранник-певец.

Тиун.

Истцы и ответчики на суде.

Гонцы.

Народ.

 

Конец XI века. Тронный зал княжеского терема, по которому из угла в угол задумчиво ходит переяславльский князь Мономах. Ночь. Горящие свечи. Слева в полутьме — пустой трон. Справа, в освещенном углу, — сидящий за столиком летописец.

 

Летописец

(Пишет, словно бы сам диктуя себе)

 

Шаги... безмолвные шаги...

Не спится князю Мономаху.

Враги... кругом одни враги...

И трон отца похож на плаху!

Князья — отныне не друзья

И, более того, не братья.

Вчера друзья, теперь князья,

Забывшие тепло объятья.

По вотчинным своим углам

Сидят, медведями в берлогах.

Но те хоть спят. А эти — срам! —

Как тати на больших дорогах!

Всё б им — мехов, шелков, монет,

Да чтоб казна не оскудела.

И никому заботы нет

До общего, святого дела!..

Того гляди, покатит с плеч

Глава Руси, закрывши веки,

И преломится русский меч

Под саблей половца навеки.

Огонь свечи рванулся ввысь

От ледяного дуновенья...

 

Мономах

Кто здесь: друг?.. недруг?.. отзовись!

 

(Голос воеводы Ратибора)

Я, Ратибор...

 

Мономах

Входи без промедленья!

 

Ратибор входит, молча снимает с себя шлем, крестится на большую, в золоченом окладе, икону, кладет на лавку ножны с мечом и выпивает полный ковш воды.

 

Мономах

Ну, что молчишь — опять набег?

 

Ратибор

Да нет, покуда без набега.

Но скоро будет — выпал снег.

 

Мономах

(с горькой усмешкой)

Так и живем: от снега и до снега!

 

Летописец

(поднимая голову)

То было время двух невзгод:

Междоусобиц беспрестанных

И, как итог, за годом год -

Набегов половцев поганых.

Князь Всеволод, внушавший страх,

Устав от жизненной дороги,

У Мономаха на руках

Ушел в небесные чертоги.

Просили люди сына: «Стань

Великим князем нам без права!»

Но он послушно отдал дань

И честь закону Ярослава.

А тот гласил, что главный стол

По старшинству да переходит

К тем, кто летами обошел

Того, кто их да не обходит!

И старшим стал — брат Святополк.

Но правил он так неумело,

Что всюду рыскал, аки волк,

Степняк, ища добычу смело.

Горели села и поля,

Плыл дым... И покрывалась прахом

Святая русская земля,

Объятая огнем и страхом.

Плач уводимых жен в полон

Сменил былые песнопенья.

Над Русью встал великий стон —

И где...

откуда ждать спасенья?..

 

Мономах неожиданно с силой ударяет кулаком по скамье так, что летописец роняет перо, а воевода смотрит на него с удивлением.

 

Мономах

Доколе это будем мы терпеть!

А, Ратибор?

 

Ратибор

И я о том, доколе?

 

Мономах

(словно не слыша его)

Того нельзя, и этого не сметь,

Русь — словно градом выбитое поле!

 

Ратибор

Да, только вместо града, княже, смерть!

Но все, как говорится, в Божьей воле!

 

Мономах

Ты Бога всуе не зови!

И страха из меня не выжать.

Когда в слезах всё и в крови,

Нам поначалу нужно выжить.

А уж потом...

 

Ратибор

(вопросительно, поторапливая князя)

Потом?..

 

Мономах

(глядя в темное, покрытое слюдой окно, мечтательно)

Потом —

Собрать всю Русь, да и всей силой

Пойти на Степь!

 

Р а т и б о р

Пойму с трудом...

В Степь? Сами?! Господи, помилуй...

 

Мономах

Дивлюсь тебе я, Ратибор:

Как бой — с тобою не сравняться:

Смел, быстр; а только разговор —

Так сразу начинаешь мяться...

 

Р а т и б о р

(нехотя, оправдываясь)

Да я не против, но туда

Не хаживала Русь лет двести!

 

Мономах

(хлопая его по плечу)

Ну, значит, будет нам тогда

Тем более с тобою чести!

 

Мономах подходит к иконе и с надеждой смотрит на нее.

 

Мономах

Но это всё, увы, пока

Мечта... И дай, Господь, нам милость,

Чтобы она не чрез века,

А... поскорей осуществилась!

 

Р а т и б о р

(в сторону)

Всегда невозмутим и ровен,

Вдруг лавку бьёт — и я ему дивлюсь.

Но если дело так дойдет до бревен,

Тогда за терем я не поручусь!

Но молится-то как: ни слов, ни вздоха,

А весь он там, и слышит его Бог!

И, как сейчас бы ни было нам плохо,

Не верю я, чтоб Бог нам не помог!

(Мономаху)

Да я хоть завтра, то есть нынче в бой!

В Степь — значит, в Степь, без разговоров пряных.

Я — русич и пожертвую собой,

Лишь бы скорее перебить поганых!

 

За дверью неожиданно слышится топот, крики: «Стой!», «Куда?!», затем шум борьбы и жалобный стон.

 

Мономах

С ума сошли — побудят же детей!

Нашли, когда и где повеселиться...

 

Р а т и б о р

(виновато)

Охрана — трое молодых людей.

(повышая тон и растирая на ходу кулак)

Сейчас у них постарше будут лица!

 

Ратибор выходит, и за дверью слышится его грозный голос.

 

Р а т и б о р

Что тут за шум? И это еще что?

 

1-й молодой голос

Да вот, вбежал и ну ломиться в терем!

 

2-й молодой голос

Мы думали, это из наших кто...

 

3-й молодой голос

А это раб — глазам своим не верим!

 

Р а т и б о р

И я не верю собственным глазам —

Какой-то раб навел на гридней страху!

А ну-ка, дайте, я займусь им сам...

Кто ты? Куда?! Зачем?!!

(слабый, сдавленный голос)

Я — к Мономаху...

 

Ратибор возвращается, вталкивая перед собой худого, изможденного человека. На шее у того обрывок грязной веревки, на драном половецком халате — следы запекшейся крови.

 

Р а т и б о р

Вот, княже, говорит, прости, к тебе!

А кто, зачем — пока не отвечает...

Прикажешь попытать его в избе?

 

Мономах

(пряча в бороде улыбку)

Ну кто же сразу так гостей встречает?

(оглядывает пленника)

По лику — не степняк...

 

Р а т и б о р

По силе тоже!

Что, князь Владимир, будем делать с ним?

 

Б е г л е ц

(падая на колени, радостно)

Ты князь Владимир? Слава Тебе, Боже!

 

Р а т и б о р

(окончательно убеждаясь)

И речью можно приравнять к своим!

 

Мономах

(с сочувствием пленнику)

Да, вижу, нелегка была дорога!

Переяславльский? Мой? От половца беглец?

 

Б е г л е ц

(путаясь в словах)

Нет, то есть да... Беглец! Но, ради Бога!

Дайте воды! Иначе мне конец...

 

Ратибор зачерпывает ковшом из кадки воду и подает его пленнику. Тот с жадностью припадает к нему.

 

Мономах

(беглецу — дождавшись, пока он напьется)

Ну, говори! Зачем тебе я нужен?

(затем — Ратибору)

А ты потом скажи, да и проверь,

Чтоб дали ему, что надеть и ужин...

 

Р а т и б о р

(с усмешкой кивая на окно)

Какой там ужин — завтрак уж теперь!

 

Б е г л е ц

(кланяясь, вздрагивает, как от резкой боли)

Великий князь...

 

Мономах

(строго)

Пока что не великий!

 

Б е г л е ц

(виновато прикладывая руки к груди и болезненно морщась)

Прости раба за это, не губя!

Что мог я знать в Степи: забитый, дикий...

Так величают половцы тебя!

Я шел сказать — эти степные тати

Идут сюда на мирный договор.

 

Мономах

Как... Ханы? Сами?! Это очень кстати!

Ты недоволен этим, Ратибор?

 

Р а т и б о р

Я понимаю с половцем сближенье,

Когда лишь звон оружия кругом.

По мне — так лучше горькое сраженье,

Чем сладкое братанье со врагом!

 

Мономах

(тихо, одному Ратибору)

Негоже воеводу, как мальчишку,

Учить мне, но подумай, рассуди:

Получим время мы на передышку

И силу наберем...

 

Р а т и б о р

Но...

 

Мономах

(не желая слушать возражений)

Погоди!

Нам это время — золота дороже,

Милее ласки любящей жены!

Мир, Ратибор, и никакой войны!..

 

Б е г л е ц

(пошатнувшись)

О, Боже...

 

Мономах

(с участием)

Устал, трудясь для князя и страны.

Давненько сердце не было так радо!

За весть такую — щедро награжу!

 

Б е г л е ц

Твоей награды мне уже не надо...

Послушай, князь, что дальше я скажу!

Позволь мне сесть...

(садится на лавку)

 

Мономах и Ратибор недоуменно переглядываются.

 

Б е г л е ц

Идут сюда два хана!

Нет — лучше лечь...

(ложится)

Кидан и с ним — Итларь!..

 

Р а т и б о р

(присвистнув)

Такая сила — с миром?! Очень странно...

 

Б е г л е ц

По их словам, за выкупом, как встарь.

 

Р а т и б о р

(передразнивая)

«Как встарь»! Не покраснели даже!

«За выкупом» на Русь? Два наглеца!

Да я... да мы... Ты это слышишь, княже?

 

Мономах

(внимательно глядя на беглеца)

Постой, дай-ка дослушать до конца!

 

Б е г л е ц

(через силу поднимается, и кратко, быстро, словно боясь не успеть договорить)

Я бежал, князь,

Быстро, как мог,

Через кровь, грязь...

Видит Сам Бог!

Среди гор-рек

Долго, с трудом,

Не сомкнув век,

Брел я потом.

Под волков вой,

Днем и во мгле,

Полз по чужой —

К отчей земле!

Я прошел путь,

Богом храним,

Чтоб сказать суть —

Ты не верь им!

Их слова — мёд,

А дела — яд.

Я сказал всё!

Гаснет мой взгляд...

 

Р а т и б о р

Ай, молодец! Хоть ты не воин справный,

И я тебя, пожалуй, отличу:

За то тебе и ужин будет славный,

И волчий полушубок по плечу!

 

Ратибор хлопает беглеца по плечу, и тот снова падает на лавку, уже не вставая.

 

Мономах

Постой хвалить! Пусть лучше скажет,

Как самым лучшим из друзей,

И еще лучше нам докажет:

А не подсыл ли он князей?

 

Р а т и б о р

Каких князей?

 

Мономах

Каких угодно!

Всем им не выгодно, чтоб мы

Могли прийти в себя свободно

За время нынешней зимы!

(обращаясь к беглецу)

Смотри, на пытку ведь отправлю!

Да так, чтоб зайцем задрожал.

Ты моему Переяславлю

Действительно принадлежал?

Я это все могу проверить,

Предупреждаю наперед!

 

Б е г л е ц

(с горечью усмехаясь)

В такой момент мне можно верить!

Из-под Чернигова мой род...

 

Мономах

Я так и знал! Земля Олега!

Узнав про мир, он тот же час

Придумал хитрый план «побега»,

Чтоб с половцем рассорить нас!

 

Л е т о п и с е ц

(поднимая, наконец, перо и продолжая писать)

Олег Черниговский... Красавец и герой

Был баловнем судьбы, того не зная,

Что солнце его сядет за горой,

Тепло и свет навеки отнимая.

И брат двоюродный, и самый лучший друг,

Лишившись разом и отца и права

На собственный удел, Олег стал вдруг

Изгоем, по закону Ярослава.

Немало слез и горя приведет

На Русь вслед за собою Святославич,

И потому в историю войдет

Сей Святослава сын — как Гориславич...

 

Мономах

(продолжая)

Олег-Олег... Никак неймется,

Как видно, брату моему.

То он разбоями займется,

То — этим, судя по всему...

Рассорив нас со степняками,

Он обессилит нас вконец,

Придет и голыми руками

Возьмет Переяславль...

 

Р а т и б о р

Наглец!

 

Б е г л е ц

(обращаясь то к Мономаху, то к Ратибору)

Князь Мономах... ты, воевода!

Всех тех, кто знал меня, спроси:

Ведь я же — для всего народа!

Для нашей матушки-Руси!..

Я не подсыл! Как волчья стая,

Когда мороз придавит снег,

Взяв дань, пойдут, стыда не зная,

Два хана все равно в набег!

 

Мономах

Докажешь чем, что все неложно?

 

Р а т и б о р

Да, чем?

 

Б е г л е ц

Свидетельства во мне —

Они упрятаны надежно!

Молю вас, этим ханам не...

 

Перекрестившись бессильными руками, пленник умирает... Мономах и воевода набожно крестятся.

 

Мономах

Вот и отмучился бедняга...

В храм отнести сегодня ж днем!

 

Р а т и б о р

Вроде бы раб, а ум, отвага —

Недюжинные были в нем!

 

Мономах

(задумчиво)

Кто знал, кем был он до полона:

Монахом? Смердом? Кузнецом?..

Я не расслышал из-за стона —

Что он сказал перед концом?

 

Р а т и б о р

(охотно)

Что все равно обманут ханы!

 

Мономах

(морщась)

Нет, позже — речь его была

О доказательстве...

 

Р а т и б о р

(склоняясь над умершим)

Есть — раны!

(показывает обломок стрелы)

И половецкая стрела!

 

Мономах

Гляди, уже поверил прочно!

А ведь подумать бы пора б:

Что может знать, да еще точно,

О ханских планах русский раб?

 

Р а т и б о р

Но ты же сам сказал, возможно,

Он был монахом, кузнецом...

 

Мономах

(торопливо)

Иль смердом! Верить ему сложно.

 

Р а т и б о р

(с надеждой)

А может быть, он был купцом?

 

Мономах

(машет рукой, давая понять, что разговор окончен)

А! Что теперь? Конечно, скверно

Так говорить, когда он стих,

Но, думаю, что и, наверно,

Не будет ханов никаких!

 

Р а т и б о р

(глядя на пленника)

Вот так живешь, ешь, пьешь, воюешь...

И вдруг — пожалуй на ответ

За то, о чем и в ус не дуешь,

Покуда мнишь, что смерти нет...

 

Мономах

(задумчиво)

И одинаково ведь спросят:

Будь раб ты или господин!

Иди...

И пусть его уносят!

А я побуду тут один!

 

Мономах опять остается один, но уже не ходит, а стоит посередине

тронного зала, между троном и летописцем.

 

Мономах

(как бы продолжая разговор с Ратибором)

Нет, половцу не поклонясь,

Русь не спасти нам от разброда!

Ты — воевода. Я же — князь,

Ответственный за жизнь народа!

И должен я любой ценой —

Ковать мечи, латать кольчуги,

И для дружин — да не одной! —

Собрать мужчин со всей округи.

Мне нужен мир. Не после, а сейчас.

Сейчас, пока что еще можно

Объединить разъединенных нас,

Хоть это тоже невозможно...

Мой мир — это не золотой кумир,

Тельцом стоящий предо мною.

Мне нужен мир... мир...мир...мир...мир!

Любым путем! Любой ценою!

 

Мономах смотрит на дверь, на окно, словно опасаясь, что кто-то может

услышать самые потаенные его мысли.

 

Мономах

(понизив голос)

Я больше обрету, чем потеряю,

И в этот час, когда все видят сны,

Я, Мономах, монахом повторяю:

Мне нужен мир...

(после долгой паузы)

для будущей войны!

 

Мономах снова начинает ходить и останавливается неподалеку от быстро пишущего летописца.

 

Мономах

Я просто виду не давал...

Конечно, раб тот что-то ведал:

Быть может, яства подавал,

А хан сказал, когда обедал...

Или молва по той стране

Прошла тайком, а он решился

Один — один! — прийти ко мне

Сказать, чтоб я посторожился...

И, если раб тот не солгал,

Мне мир сулить те ханы станут,

Которого я так желал!

А после... все равно обманут!

Уж голова идет кругом.

Пора пойти вздремнуть бы, что ли?

Работы много нынче днем,

А завтра и того поболе!

По совести и правде суд

Вершить я людям своим буду!

 

Л е т о п и с е ц

(вставая и подходя к князю)

Ты звал меня?

 

Мономах

(оглядываясь)

Я? Нет! Кто тут?

А-а... это ты...

 

Л е т о п и с е ц

Да, как и всюду!

 

Мономах

Все пишешь, отче?

 

Л е т о п и с е ц

Все пишу!

 

Мономах

И до всего тебе есть дело —

Как я хожу, дышу, грешу?..

Признайся честно: надоело?

 

Л е т о п и с е ц

Да нет! Отвечу, без похвал,

Чтоб не отнять венцов небесных,

Всегда я с радостью писал

О всех делах твоих полезных!

 

Мономах

И что же, скажем, сделал я,

Иль сделать не успел, сегодня?

 

Мономах направляется к столику, но летописец преграждает ему путь.

 

Л е т о п и с е ц

Нельзя. То тайна не твоя.

 

Мономах

Как, не моя? А чья?!

 

Л е т о п и с е ц

Господня!

 

Мономах

С ума сошел! Ведь я же — князь!

 

Л е т о п и с е ц

(невозмутимо)

Я знаю.

 

Мономах

Но тогда — как смеешь?

 

Л е т о п и с е ц

Дана мне власть! И буквиц вязь

Моих прочесть ты не сумеешь!

 

Мономах

Ну, хорошо... Я не терплю

Коварства, трусости и фальши.

Но тех, кто помнит долг, — люблю!

Даю добро творить им дальше.

Ты только вот что мне скажи

Да честно, как у аналоя...

 

Л е т о п и с е ц

Уста мои не терпят лжи,

Глаголь, себя не беспокоя!

 

Мономах

Допустим, в чем-то я не прав,

Так что же, все про то пусть знают?

И в хартии твоей, средь слав

Моих былых, о том читают?

 

Л е т о п и с е ц

Н-не думаю... Пока что ты

Все делал право и достойно.

И, эти исписав листы,

Я чувствовал себя спокойно...

 

Мономах

А коль что сделаю не так,

Переписать потом ты сможешь?

 

Л е т о п и с е ц

Нет.

 

Мономах

А велю?

 

Л е т о п и с е ц

Нельзя никак!

 

Мономах

Так значит, просто уничтожишь?

 

Л е т о п и с е ц

Нет, княже, нет — я не могу!

Да и что сделал ты худого,

Ты — милость даже ко врагу

Оказывавший, право слово?

 

Мономах

Ну, скажем, людям не помог,

Иль злом за зло воздал сторицей...

 

Л е т о п и с е ц

(качая головой)

То может вычеркнуть лишь Бог,

По милости Своей велицей!

 

Мономах

Ни изменить, ни даже сжечь,

Что в жизни сделал я беспечно...

Ну, хорошо — дела. А речь?

Мои слова?

 

Л е т о п и с е ц

(жестко, отрезая)

И то навечно!

 

Дверь, скрипнув, приотворяется.

 

Мономах

(с сожалением, разводя руками)

Потом продолжим разговор!

Видать, пора для дел настала —

Пришел с докладом Ратибор...

 

Дверь открывается, входит Гита.

 

Мономах

Ты? Почему не спишь?

 

Г и т а

(с заметным акцентом)

Уж встала!

 

Летописец возвращается за столик и, перебирая листы, отыскивает нужное место.

 

Л е т о п и с е ц

Гита — английская принцесса,

Дочь Гаральда, что пал в бою,

Когда кровавая завеса

Закрыла всё в ее краю.

Жена и друг незаменимый,

Мать сыновей и дочерей,

Пряма, умна, и муж любимый,

Бывало, всем делился с ней...

Г и т а

Всю ночь я плохо провела,

И мысли были неспокойны.

Мне снилось, я тебя ждала,

И всюду — войны, войны, войны...

А после — крики наяву... Или во сне?

Скажи на милость!

 

Мономах

Скажу-скажу... Иди ко мне!

(обнимая жену)

Тебе — пригрезилось, приснилось!

Видать, болела голова,

Вот и попритчилось усталой...

 

Г и т а

Какие трудные слова!

Но я запомню их, пожалуй...

 

Летописец продолжает, пользуясь тем, что супруги замолчали. — Мономах, думая о своем, а Гита, запоминая незнакомые слова, шевеля губами.

 

Л е т о п и с е ц

Приятных первых отношений

Им не испортили года,

И радости, и скорбь лишений

Здесь были общими всегда.

Союз с такой женой прекрасен,

И это — ясного ясней!

С одним лишь князь был не согласен —

Что был во всем согласен с ней!

 

Мономах

Что дети?

 

Г и т а

(потягиваясь и зевая)

Спят! Так сладко-сладко...

 

Мономах

И ты еще поспи пойди!

 

Г и т а

Утро! Не будет же порядка...

 

Мономах

Тогда скорее их буди!

 

Г и т а

Да пусть поспят... Совсем немножко!

Наш Святослав вчера упал —

Я это видела в окошко.

Как бы теперь не захромал!

 

Мономах

Не захромает, иль забыла

То, что его, как и меня,

Судьба впервые посадила

Уже в три года на коня!

 

Г и т а

(жалобно)

Да ведь ему одиннадцати нет!

Да и Мстислава не жалел ты тоже...

 

Мономах

Я князем стал в двенадцать лет!

А дед мой — и того моложе!

 

Г и т а

Да-да, я помню, кто твой дед!

Ты — царский внук и, Боже правый,

Наследник всех его побед,

В тебе — частица римской славы!

 

Мономах

Я русич! И сказал тебе сейчас

О князе — Ярославе Мудром!

Ну, чем твои ромеи лучше нас?

 

Г и т а

(пытаясь остановить мужа)

К чему такие речи утром?

 

Мономах

Что грамотны они, так что ж?

И мы читать-писать умеем.

Их град красив? И наш на их похож.

Они храбры. Мы тоже не бледнеем!

У них история? Немало лет и нам!

И если перейти к победам, —

Мы щит прибили к их вратам,

Чтоб вечно помнили об этом!

А наши русские купцы?

Они так честно всё считают,

Что с ними всей земли концы

Иметь дела предпочитают!

 

Г и т а

В моей далекой стороне

Я слышала про вашу честность.

Но Рим Второй, доверься мне,

Имеет большую известность!

 

Мономах

Я лишь отчасти согласиться рад.

Да, Рим столицей мира был, не спорю,

Но заменивший его золотой Царьград

Нас лучше разве тем, что ближе к морю!

Стоит, гордясь собою, сотни лет.

И тут, я подхожу к итогу:

Где есть гордыня — места Богу нет.

А на Руси всегда есть место Богу!

Друг друга травят ядом, жен сквернят,

Их клятвам верить невозможно,

И ведь святыми себя мнят,

Живя напыщенно и ложно!

Без жалости лишают глаз

Своих врагов, не видя сами,

Что сами-то они как раз

Слепые — с целыми глазами!

У нас же и законов нет

Против насилий, отравлений.

И знаешь почему? Ответ:

У нас нет этих преступлений!

По правде и по совести живем,

Который век, Отчизну поднимая,

Причем, не чьим-то, а — своим трудом!

 

Г и т а

Да-да, я разумею, понимая!

Лишь одного я не могу понять,

Хотя об этом говорить без толку...

Как без борьбы ты мог отдать

Великий стол князь-Святополку?!

 

Мономах

Чтоб не было меж братьями войны,

Я сделал всё, как надо, по закону,

И целовал на этом крест, икону —

Для блага и спокойствия страны!

(подбирая слова)

Как бы сказать, чтоб ты понять смогла...

 

Г и т а

(перебивая)

Мне говорил Олег, я не забыла:

Теперь ты — с силой без великого стола,

А у него — великий стол без силы!

 

Мономах

Пусть это так! Но Русь моя

Жива, хоть и полна слезами,

И больше жизни жажду я:

Пойти на половца с князьями!

(с жаром)

Покуда русский род не вымер,

Нам бы вернуть былую честь...

 

Г и т а

(прижимаясь к мужу)

Ох, и мечтатель ты, Владимир,

 

Мономах

(слегка обижаясь)

Не обессудь — каков уж есть!

 

Г и т а

(покрывая его лицо поцелуями)

И я люблю тебя за то,

Что, по Руси не правя тризну,

Ты любишь, как другой никто —

Ох, слово трудное — Отчизну!

 

Мономах

Она и для тебя теперь

Своей отныне стала тоже!

И для меня она, поверь,

С тобой роднее и дороже!

 

Г и т а

(качая головой)

О, сколько пролила я слез,

К ней привыкая через слезы...

Летом — жара, зимой — мороз,

И — эти странные березы...

Потом гляжу — здесь знают в моде толк,

И в книгах смыслят, буквы разбирая.

И Русь за дверью — не медведь и волк,

Предыдущая статья:СВЯТОЙ КОЛОДЕЦ Следующая статья:Роман в стихах 2 страница
page speed (0.0562 sec, direct)